Жанр: Любовные романы
Дикая вишня
...Ее отец был живым доказательством того, как живут чироки сейчас —
фальшивые обещания и пьянство.
При первой же возможности Сара переменила тему разговора. Она не хотела
говорить о своем индейском происхождении, думать о нем и вообще вспоминать.
После ужина Адам и Сара долго сидели в патио: небо уже забрызгали звезды,
легкий переменчивый бриз освежал летний воздух. Адам восхищался своей
спутницей, думая о том, какая же она красивая — волосы как длинная роскошная
завеса, глаза темные и загадочные, как ночь. Неудивительно, что она приехала
в Город Ангелов.
Она — одна из них, — решил Адам. — Потерянный
ангел
.
Адам повернулся к растениям и принялся их изучать, чувствуя потребность
сосредоточиться на чем-то, кроме влечения, которое он поклялся игнорировать.
— Я читал, что, когда коренные чироки собирают растения, они просят
разрешения и оставляют что-то в благодарность, — проговорил наконец
Адам, считавший, что это чудесный обычай. Его занимало, каково это —
оставить сверкающую бусину на месте сорванного растения.
— Это было в одном из твоих учебников? — спро сила Сара.
Он покачал головой.
— Я подписался на газету чироки. Получаю ее по Интернету в кратком
изложении, и в каждом выпуске они рассказывают о какой-то интересной
культурной детали. К сожалению, в мое образование не входила традиционная
индейская медицина, даже в самом малом объеме.
— Подобные знания передают старшие.
— У меня нет знакомых старших, — ответил Адам, изучая напряженное
выражение ее лица, ко торое появлялось у Сары всякий раз, когда он упоминал
об их происхождении. — Ты единственная чироки, которую я знаю.
— Я не думаю, что если я чироки, то надо этим гордиться, —
поколебавшись, заявила она.
— И кто же разочаровал тебя, Сара? Твой отец?
Она кивнула.
— Когда мне было четырнадцать, мама неожиданно умерла от аневризмы. Это
было ужасно. Я так по ней скучала. Мой отец тоже, но он весь от дался своему
горю. Он не думал о том, как себя чувствую я или как он мне нужен. Он просто
продолжал твердить, что без нее не в силах жить дальше.
На мгновение Адам подумал о своих родителях, о том, что они умерли вместе.
— Я знаю, каково терять родителей. Я потерял обоих, но, наверно, еще
труднее остаться без супруга, человека, с которым ты собирался провести
остаток жизни.
Capа жестко посмотрела на него.
— Пожалуйста, не оправдывай моего отца. Мой папаша запил. Он искал в
алкоголе утешения и предоставил мне самой заботиться о себе, потому что чаще
всего был слишком пьян, чтобы брать на себя подобную ответственность.
Потрясенный Адам безмолвно смотрел на Сару. Он ожидал всего, только не
этого. Все время он гадал, что же мучило Сару. И теперь понял.
Нахмурившись, он представил себя таким, каким был прежде, до того, как
пристрастился к спиртному, — поджарым, немного стеснительным юнцом,
очарованным кутежами, которым предавались самые модные, избранные ребята.
Вечеринки, развлечения в подпитии, подростковый разврат. Он испытал соблазн.
И он пал.
Стоит ли ему поведать об этом Саре? Признаться, что в старших классах пил
запоем?
Адам тяжело вздохнул. Да, ему следует рассказать. Но не сейчас, когда она
наконец начала раскрываться, обнажая свое беспокойное сердце. Кроме того, он
хотел, чтобы Сара думала о нем как о человеке, на которого она может
положиться. И вряд ли этому поспособствует его исповедь не к месту и не ко
времени о том, что он когда-то пил. Конечно, в конце концов он расскажет о
себе, объяснит, что он не похож на ее отца. Уже одиннадцать лет Адам не брал
в рот ни капли.
— И никто не вмешался? — спросил он. — Никто не попытался
помочь твоему отцу?
— Пытались, но насильно трезвенника из человека не сделаешь.
Адам знал, что она права.
— Так твой отец не хотел бросить пить?
— Я полагаю, он пробовал, но не слишком усердно. Постепенно становилось
все хуже. Мы никогда не были богаты, но на его зарплату автомеханика можно
было неплохо прожить. В конце концов его запои все испортили. Он начал
прикладываться к бутылке на работе, и его оттуда погнали. Я очень скоро
поняла, каково это — быть нищей, оборванной индианкой. — Ее дыхание
было прерывистым и нервным, как и слова. — Он так никуда и не
устроился, но обещал бросить пить. И я очень долго ему верила. И наконец
устала от ложных обещаний. Когда мне исполнилось восемнадцать, я бросила все
и добралась да Калифорнии, чтобы начать все заново. Это лучший мой поступок
за всю жизнь.
— Так ты не виделась со своим отцом почти шесть лет?
— Верно. Каждый раз, когда отец пытался завязать и опять срывался, он
обвинял в своем алкоголизме гены. Понимаешь, индейцы ничего не могут с собой
поделать. Это у них в крови. И это, естественно, заставило меня взглянуть на
свое происхождение с другой стороны. — Сара сжала руки в кулаки. —
Все, что мне рассказывала мама, оказалось иллюзией. Держаться за старые
обычаи бесполезно.
Она оправдывается
, — с грустью подумал Адам. Она отказывалась от
родовых корней, чтобы забыть о безрадостном детстве.
Внезапно для себя Адам дал торжественный обет. Он поможет этому потерянному
ангелу найти дорогу домой. А пока что он будет держать свое прошлое в тайне.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Адам приехал в квартиру Сары в воскресенье днем. Он предварительно позвонил
по телефону, и она ждала его, и все-таки Адам чего-то опасался. Он боялся
выдать свое чувство, не хотел, чтобы Саpa догадалась о том, как легко она
его воспламеняет. Адам изо всех сил старался придерживаться их соглашения о
дружбе. Сара открыла дверь и пригласила войти.
— Что это ты приволок? — спросила она, с любопытством разглядывая коробку у Адама в руках.
— Просто мне захотелось кое-что тебе показать, — ответил он,
надеясь, что поступает правильно.
Адам опустил коробку на пол и вытащил пристроенную в ее уголке узамбарскую
фиалку.
Первый шаг в важном деле
, — подумал Адам, вручая ей маленький
цветок.
— Это тебе.
— Спасибо. Какая прелесть.
— Их выращивает моя домовладелица. — Экзотическая красота фиалок
напоминала Адаму о Саре, но он это скрывал.
Адам встретил ее взгляд, и Сара прижала горшочек с цветком к груди. Этим
душным летним днем она была одета в белую футболку и джинсовые шорты. У Сары
были красивые ноги, темная кожа на коленях и щиколотках отливала медью, и
таким, по представлению Адама, должно было быть все ее тело. Сара, все еще
прижимая цветок к груди, первая отвела взгляд.
— Располагайся как дома, а я поставлю ее на подоконник.
Она направилась на кухню, где выбрала для фиалки самое подходящее место.
Адам мог наблюдать за ней из прихожей. Волосы Сары были прямыми и темными,
непроницаемыми, как полуночное небо.
И когда Сара двигалась, они слегка колыхались. Поскольку этот образ опять
пробудил в Адаме желание, он переключил свое внимание на ее квартиру.
Обстановка здесь была вполне современной: ковры цвета миндаля, бежевый диван
и кофейный столик со стеклянным верхом посреди комнаты. На стенах были
развешаны акварели приглушенных тонов: пенный прибой в сумерках, ваза с
цветами на тонких и гибких стеблях, белая башня — простые, спокойные,
симпатичные пейзажи, которые нравятся женщинам. Адам заметил маленькую
корзинку с раковинами на кофейном столике и улыбнулся.
Внезапно его тело напряглось, зажженное голодным жидким пламенем. Мускулы
живота свело в явном чувственном порыве, напряжение стало спускаться ниже, и
это таило опасность. Надо было перестать хотеть ее, ведь он поклялся
избегать этого томления.
Сара вернулась из кухни, и Адам пожалел, что он не из тех мужчин, которые
могут найти утешение у другой женщины, упасть в постель с первым же теплым,
вожделеющим телом, которое встретится на пути. Он хотел лишь Сару, хотел
касаться только ее.
— Прости, — сказала она. — Я скверная хозяйка. Даже не
предложила тебе выпить чего-нибудь холодного.
— Все в порядке. Мне ничего не надо. — Ничего, кроме одного:
выбросить ее из своей головы, а этого явно не удастся сделать в ближайшее
время. Он был здесь, в ее доме, и собирался попросить, чтобы она провела с
ним отпуск, — ее, женщину, которую сам Адам едва знал.
Они уселись на диван, коробку, которую Адам принес, он теперь специально
поставил на стол перед ними. Сара по-прежнему с любопытством рассматривала
ее.
— Так что же ты хотел мне показать, Адам?
— Накопленный мной исследовательский материал, литературу, которую я
скачал с сетевых сайтов или скопировал с книг.
— Об усыновлении?
Он мотнул головой.
— В основном о чироки. — Едва Сара нахмурилась, он продолжил,
стараясь придать голосу беспечность: — Здесь есть информация и о Талеквах. Я
позвонил в торговую палату, и вот что они мне прислали.
Он извлек из коробки большой белый пакет, на котором красовалась эмблема черно-
белого пера. В пакете были проспекты о сдаваемых комнатах, ресторанах и
школах, а также пара карт и фотографии мест отдыха.
Сара не шевельнулась. Адам открыл пакет и вынул из него брошюру.
— Сара, в августе я собираюсь в Талеквах. — На секунду замолчав,
Адам поймал ее взгляд и слегка улыбнулся. — И я хочу, чтобы ты поехала
со мной.
Сара перестала хмуриться и изумленно уставилась на него.
— Ты собираешься искать свою мать?
— Я понимаю, что она, возможно, больше не живет в Оклахоме, но у нее
там до сих пор может оставаться семья. Ты ведь знакома с этим местом, Сара.
Ты могла бы стать моим проводником.
— Я не думаю, что это такая хорошая идея.
— Я оплачу твой проезд.
Адам не позволил ей отвести взгляд и увидел, как затрепетали ее ресницы.
— И у нас будут отдельные номера.
— Меня волнует не...
Ее медная кожа покрылась румянцем, и Адам понял, насколько Сара застенчива,
насколько невинно притягательна. И, сохрани его Господь, из-за этого он
опять захотел ее.
Адам посмотрел в сторону, восстанавливая душевное равновесие. Его поездка не
была капризом. Он не выдумал ее, как уловку, чтобы сблизиться с Сарой, он
искренне полагал, что это прекрасное начало новой жизни для них обоих.
Он будет искать свою мать, а Сара — снова знакомиться со своими корнями. Ей
нужно увидеть отца еще раз — попросить прощения, настоять на том, чтобы
помочь ему.
— Тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас. Просто пообещай, что подумаешь над этим.
— Адам, я не изменю свою позицию.
Он послал ей дружескую улыбку и пожал плечами.
— Все возможно. Но если и так, то я поеду один.
— Тебе следует бросить эту затею. Притвориться, что ты никогда не
натыкался на эти бумаги по усыновлению.
— Я не могу. — Адам не сказал, а будто отрезал. — Мои
приемные родители умерли, и я теперь совсем один. Мне нужны ответы на многие
вопросы.
Адам поднял пакет с материалами о Талеквах и высыпал брошюры на стол.
Самая верхняя из брошюр бросилась в глаза Саре, и она прочла заголовок:
Путеводитель по историческим местам Талеквах
. Адам хотел, чтобы она
исполнила роль гида, вернулась в Оклахому на две недели. Он хотел, чтобы
Сара вернулась домой.
От отвращения у нее пересохло в горле. Она не может вернуться. Не хочет
возвращаться, особенно с Адамом. Он смущал ее, напоминая о звездных ночах в
Оклахоме и воинах-чироки, о которых ей когда-то рассказывала мать.
Вызвав в памяти образ воина, Сара внимательно присмотрелась к Адаму. Его
волосы были откинуты назад и убраны в конский хвост на затылке. Она никогда
не видела его с распущенными волосами и даже не представляла, как он будет
выглядеть, когда они рассыплются у него по плечам.
Адам зашуршал бумагами, которые были разложены у него на коленях, потянулся
за картой и развернул ее.
— Где ты жила? — поинтересовался он.
Сара заставила себя посмотреть на карту.
— Вот здесь, — указала Сара, представив дружелюбные кварталы, где
жил средний класс: дымок барбекю, который наполняет летний воздух воскресным
полднем, детские велосипеды, беспорядочно брошенные на свежеподстриженных
лужайках, подростки, которые возятся с подержанными машинами, стараясь их
починить. — Они, бывало, приходили к нам и советовались с ним.
Адам оторвался от карты.
— Что?.. Кто?..
Сара опомнилась, сообразив, что разговаривает вслух сама с собой.
— Подростки, которые жили по соседству. Мой отец помогал им с машинами,
чтобы они ревели громче или ехали быстрее — все зависело от того, какие
усовершенствования были у них на уме.
Сара вздрогнула при этом воспоминании. Счастливые времена, когда ее мать
была жива, а отец еще не утопил себя в водке.
— Твой отец, наверное, был хорошим автомехаником.
Сара пожала плечами.
— Полагаю, что да. —
Был
и вправду подходящее слово. Свою
карьеру, как и все прочее, отец бросил на обочине. После смерти жены для
Уильяма Клауда жизнь потеряла всякий смысл.
— Я правда хочу туда поехать, — заметил Адам. Сара внимательно
поглядела на карту и увидела, что он говорил о Культурном центре
чироки. — Ты когда-нибудь там бывала?
Сара кивнула, зная, что ей не избежать вопросов Адама. Ведь на его лице была
написана такая неприкрытая жажда услышать хоть что-нибудь, что свяжет его с
родовыми корнями.
— Моя мама рассказывала мне о Культурном центре, — наконец
произнесла Сара. — Это было одно из ее любимых мест. Самое большое
впечатление на нее производила молитвенная часовня. Она посвящена чироки,
которые потеряли свои жизни на Дороге слез... — А теперь часовня
напомнила Саре о ее матери, женщине, которая умерла с верой в мечту.
— Ты, должно быть, ужасно по ней скучаешь, — сказал Адам, словно
читая мысли Сары.
— Да, но я научилась жить дальше.
— А по отцу ты хоть немного скучаешь?
Она с сомнением пожала плечами.
— Я полагаю, что скучаю по тому, каким он был раньше. Но теперь я
понимаю, что это на самом деле был не он сам. Он старался быть таким, каким
его хотела видеть мама. Она была из тех чироки, которые говорят на родном
языке и придерживаются старых обычаев.
Адам секунду сидел молча, а потом заметил:
— Я ценю то, что ты мне обо всем этом рассказываешь. Я знаю, тебе это
нелегко. Но я тоже прошел через суровое испытание. У меня сейчас такое
ощущение, будто я стою снаружи и заглядываю внутрь. Я даже не знаю, следует
ли говорить
коренной американец
или
индеец
. — Он сгреб со стола
проспекты и засунул их обратно в пакет.
Он так упорно старается найти свое место в обществе, — подумала
Сара, — этот совершенный, прекрасный мужчина
.
— Я полагаю, ты тот, кого называют
городским индейцем
, — сказала
Сара и объяснила, когда он устремил на нее вопросительный взгляд: — Это тот,
кто не был воспитан в резервации или согласно обычаям.
— Да уж, но я уверен, что существует много городских, кто знает о своей культуре больше, чем я.
— Не обязательно, есть много стариков, которые так и не передали старые
обычаи по наследству. Они выросли с печатью индейца на лбу, и некоторые
посчитали, что лучше будет избавить последующие поколения от такой судьбы.
Так что с течением времени внимание к культурным традициям ослабло.
— Но времена меняются. Я читал, что теперь даже в колледжах обучают
некоторым родным языкам. — Адам коснулся ее руки. — Я хотел бы,
чтобы для тебя все изменилось к лучшему.
Сара задрожала, но не от холода. Жар, невероятное тепло охватило ее.
Он
может все изменить к лучшему, — вдруг решила Сара, — если снова
поцелует меня
. Не в силах сдержаться, она склонилась к нему.
Адам тоже придвинулся ближе. Он проделал это медленно, осторожно, спрашивая
ее взглядом, моля глазами о разрешении.
— Да, — прошептала Сара за мгновение до того, как его губы
скользнули по ее рту.
Он был нежен, мягок. Он обвил ладонями ее талию и легко обнял ее. Сара не
хотела закрывать глаза, не хотела потерять его из виду, но ее охватила
истома, и она подчинилась этому чувству; ее веки, трепеща, опустились. Сара
подняла руку и скользнула пальцами по его волосам — гладким, шелковистым,
аккуратно завязанным в конский хвост.
Когда Сара стала гладить ладонями его затылок, Адам принялся нежно
посасывать ее нижнюю губу, и делал это до тех пор, пока Сара не застонала и,
схватив его за рубашку, не притянула еще ближе к себе. Они столкнули
коробку, которую принес Адам, рассыпав бумаги и конверты на пол. Комната
вертелась, как карусель, но Саре было наплевать на то, что ее чувства и
разум кружатся в бешеном вихре. Единственным, что имело теперь значение, был
Адам. Этот мужчина. Этот невероятный, совершенный мужчина.
Внезапно какой-то звук — громкий, настойчивый звон — резанул слух Сары.
Сначала у Сары мелькнула мысль, что это у нее в голове зазвенел
предупредительный колокольчик, но, когда Адам подался назад, она поняла, что
он слышит то же самое.
— Это телефон? — спросил он.
Сара оглядела квартиру, с трудом ее узнавая. Почему она никак не может
сфокусировать взгляд и унять гулкое биение сердца?
— Я не знаю.
Снова зажужжал сигнал, и Сара вдруг сообразила.
— Это звонят в дверь. Кто-то пришел.
Наконец комната предстала перед глазами Сары. Сквозь жалюзи полыхало солнце,
и Сара прищурилась на коробку, которую они уронили со стола. Вспомнив о
проспектах из Талеквах, Сара выпрямилась. Адам хотел увезти ее в Оклахому,
вернуть в мир, который она бросила.
О чем она думала, завлекая его и позволяя целовать ее?
— Мне надо подойти к двери, заметила она.
— Тогда я приберусь здесь.
Адам встал на колени, чтобы собрать проспекты, и его голос был более низким
и xpиплым, чем хотелось бы Саре. Пересекая комнату, она избегала его
взгляда. Она не позволит себе снова посмотреть на него, попасть в плен этих
гипнотических глаз или этого теплого, влажного рта. Сара все еще ощущала
вкус его губ, и ее плоть все еще была охвачена жаром. Она помедлила у двери,
вздохнув для успокоения. Может, с той стороны стоял какой-нибудь усердный
юнец, который предлагает подписку на журналы, кто-то дружелюбный и надежный,
кого она может пригласить в квартиру, чтобы использовать как щит между собою
и Адамом.
Взявшись за круглую ручку двери, Сара приоткрыла створку.
— Слава богу, ты дома.
Вики Лестер вздохнула с явным облегчением. Она была соседкой Сары —
беспечная женщина, которая сейчас выглядела непривычно измотанной. Сара
отступила назад, приглашая Вики войти.
— У тебя все хорошо?
— Нет. Да... Я в порядке, но моя няня заболела.
— А где же девочки?
— В доме подруги, но мне скоро придется их забрать. — Вики
повернулась, очевидно заметив мужчину в квартире. — Адам! Я и не
заметила, что ты здесь.
Адам и Вики, конечно, были знакомы. Это она первая рассказала ему о Саре, а
позже расспрашивала Сару о нем, допытываясь ее мнения об этом мужчине.
Адам встал рядом с Сарой.
— Я просто заглянул на минутку, — довел он до сведения
Вики. — Так что там с твоей нянькой?
Вики отбросила с лица непокорный локон.
— Она заболела и не может приглядывать за моими дочерьми. А у меня на
завтра назначен семинар в Аризоне. Я вылетаю сегодня вечером, если найду кого-
то, кто посидит с девочками. — Она встревоженно вздохнула. — У
моего босса будет припадок, если я пропущу этот семинар.
Сара сочувствовала тяжелому положению Вики. Эта тридцатипятилетняя
разведенная женщина работала изо всех сил, стараясь обеспечить своих
дочерей, тем более что их непутевый папаша уклонялся от алиментов.
— Я могу посидеть с девочками, — предложила она, прежде чем Вики
попросила сама. — У меня выходные по воскресеньям и понедельникам.
Вики крепко стиснула Сару в объятиях.
— Ты просто ангел. Клянусь, я в долгу не останусь.
— Я тоже буду рад помочь, — вмешался Адам, — если, конечно,
вы не против, чтобы такой здоровяк, как я, спал на вашем диване.
— Вы шутите? — Вики обняла и его. — Чем больше ответственных
взрослых, тем лучше. — Она отпрянула назад и усмехнулась. — И я
уверена, что мой диван выдержит.
А как же я? — подумала Сара. Как я выдержу целую ночь в одном доме с
Адамом?
Она взглянула на свой диван, где они с Адамом практически довели
друг друга до изнеможения.
Мы будем присматривать за детьми, напомнила себе Сара, — я ведь там
буду не одна. Там будут две ясноглазые девочки. Насколько это опасно?..
— Когда нам прийти? — спросили они у Вики. Не говоря уже о роли
няньки, замечание насчет
нас
прозвучало странно интимно, словно они с
Адамом были парой.
— В пять часов. На ужин в холодильнике есть запеканка, так что вам надо
только разогреть ее. — Вики поправила сумочку. — Девочки должны
быть в постели в восемь тридцать, но не обещаю, что они это сделают охотно.
— Не волнуйся, — успокоила ее Сара. — Все будет в порядке.
Еще раз поблагодарив. Вики ушла, и, едва оставшись с Адамом наедине, Сара
четко осознала его мужское присутствие, величину его ладоней, мускулатуру
рук, увидела, как перекатываются бицепсы, когда он двигается.
— Ты когда-нибудь видел детей Вики? — спросила она.
Он покачал головой.
— Нет, но она много о них рассказывала.
Сара пошевелила босыми ногами. Она не могла придумать, что еще сказать, и не
знала в точности, куда смотреть.
Адам взглянул на часы.
— Мне надо идти. Встретимся у Вики в пять, хорошо?
— Хорошо.
Адам направился к дивану и поднял коробку со своими материалами о чироки.
— Пока, милая Сара. Увидимся.
Он опять ее так ласково назвал, и сердце заколотилось в груди. Она
встретилась с ним взглядом.
— Пока, Адам.
Закрыв за ним дверь, она прислонилась к ней и медленно, очень медленно
перевела дыхание.
В половине шестого вечера Вики уже была на пути в аэропорт, а Сара и Адам
остались наедине с двумя маленькими девочками. Сара накрыла на стол и с
интересом наблюдала за тем, что творится на кухне.
Восьмилетняя Мэнди произнесла всего лишь несколько слов тихим голосом. Пока
готовился обед, она стояла у кухонной стойки и укладывала салфетки в
специальную подставку, похожую на те, какие бывают в ресторанах. Мэнди была
спокойным ребенком со светлыми рыжеватыми волосами и бледной кожей. Нос
шестилетней Дон был усыпан веснушками, а волосы, рыжие, как пламя, венчали
ее голову кудрявой копной.
Девочка изъявила желание помочь Адаму приготовить салат и теперь вертелась
возле него, горя желанием поработать. Ее переполняли задор и воодушевление,
что, впрочем, вполне соответствовало такой внешности.
Она замучила Адама вопросами, и он терпеливо отвечал на них, все время
находя ребенку какое-нибудь новое занятие. Вскоре Сара узнала, что красный —
любимый цвет Адама и что по ночам он любит считать звезды, а по утрам
смотреть новости. Он болтал с Дон, но не упускал из виду восьмилетнюю Мэнди,
которая украдкой бросала на него застенчивые взгляды, когда думала, что Адам
ее не видит.
Сара сообразила, что Мэнди по уши влюбилась в Адама — с первого взгляда. То
обстоятельство, что она была еще ребенком, не защитило ее от его чар.
Через двадцать минут они приступили к ужину, рассевшись вокруг стола со
стеклянной столешницей. Мэнди продолжала изучать Адама сквозь ресницы, хотя
сидела все так же тихо. Когда Адам подмигнул девочке, сердце Сары растаяло.
Он знал, чувственный, добрый, великолепный Адам знал — малышка хочет, чтобы
он ее заметил. — Твое настоящее имя Аманда? — спросил он.
Она кивнула.
Адам намазал кусок хлеба маслом и положил его на тарелку.
— А хочешь узнать, что означает имя
Аманда
?
Она кивнула.
— Оно латинского происхождения, — разъяснил Адам, — и
означает
любимая
.
— А ты откуда знаешь? — Девочка восхищенно следила за каждым его
движением.
—
...Закладка в соц.сетях
