Жанр: Любовные романы
Любишь только дважды
... и страха. Интересно, сколько женщин
были вот так близко к нему.
Достаточно близко, чтобы прикоснуться, попробовать на вкус.
О Боже, она попала в переплет.
Его губы парили в нескольких сантиметрах от нее. Анджелина, эта смелая
девица, поцеловала бы его первым, но Марли не была такой смелой. Она видела,
что с ним происходит. И его животная страсть шокировала ее.
Пора выбираться из этой ситуации, Она не справлялась с происходящим. Это
очень много для нее. И все происходит слишком быстро. Не доверяла она этому
блеску в глазах Джоэла. Нужно было противостоять, провести пограничную
линию, прежде чем она упадет в пропасть, из которой не сможет выбраться.
— Убери от меня руки, — сказала она, стараясь говорить
спокойно. — Сейчас же.
— Ты действительно этого хочешь? — Его голос был ровным и
абсолютно не взволнованным.
И его спокойствие пугало Марли даже еще больше, чем похоть в его глазах. Ему
было так легко ее соблазнить.
— Да.
Джоэл наклонился еще ближе, их губы почти соприкоснулись.
— Правда?
Она дернулась и почувствовала теплую волну внизу живота. Закрыв глаза, она
прошептала:
— Нет.
— Так ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал или нет? Если хочешь, тебе
стоит просто попросить. Я не целую женщин против их воли.
Нет! Нет! Нет!
— Поцелуй меня.
Она и вправду это сказала? Или это опять вмешалась Анджелина?
Джоэл не раздумывал. Его губы прикоснулись к ее губам.
Какая-то ее часть все еще хотела сопротивляться. Другая часть хотела
бороться. А самая непредсказуемая часть наслаждалась каждым мгновением
происходящего.
Жаркое пламя пронеслось сквозь Марли, опаляя все на своем пути. Ее язык, ее
горло, ее грудь и ниже. Она сгорала от одного прикосновения его губ.
Сгорала для него.
Она не так много целовалась. У нее не было огромного опыта за плечами, чтобы
можно было с чем-то сравнивать этот поцелуй. Была пара парней в колледже и
еще несколько после того. И еще Космо, который как-то пытался убедить ее
стать ему больше чем просто другом.
И только один раз она сама поцеловала кого-то. Ей было тогда пять лет, и
поцеловала она Джей-Джей Хантера после того, как он защитил ее от тех задир.
Джей-Джей не ответил на ее поцелуй. Он просто вытер губы тыльной стороной
ладони и сказал, что теперь ему придется пройти вакцинацию от девчоночьих
нежностей.
Но этот поцелуй!
Он не был похож ни на что, что ей доводилось испытывать прежде. Поцелуй
Джоэла был влажный и земной. Он был первобытный и свирепый. Он был просто
ужасным для тихой женщины, большую часть жизни лишь воображавшей такие
глубокие влажные поцелуи и никогда не надеявшейся, что ей самой придется
пережить что-то подобное.
Поцелуй Джоэла был в десятки раз лучше, чем то, что она могла вообразить.
Сильный, чудесный, насыщенный. Какая женщина на земле хотела бы, чтобы ее
целовали по-другому?
Они идеально подходили друг для друга. Его большой рот прикрывал ее
маленький ротик. Точно так же, как когда он делал ей искусственное дыхание.
Только это было намного приятнее.
Этим она могла наслаждаться.
Острое желание, страстное страдание, чистая животная похоть переливались из
него в нее и закручивали их в магическом вихре. Это дикое единение было для
нее всем.
Но это было неправильно. Она должна прекратить все это. К тому же они стоят
посреди дороги.
Да. Но ведь мост все еще поднят. Давай. Куда тебе торопиться?
Но что будет, когда все это закончится, мост опустится и им придется
возвращаться к реальности?
Джоэл еще ближе притянул к себе Марли, все глубже проникая языком в ее рот,
исследуя каждый его уголок. Она перестала думать, перестала прислушиваться к
своему внутреннему голосу, все еще лепечущему что-то, и позволила наконец
действию развиваться самому.
У Джоэла были все качества, которые она считала необходимыми для идеального
любовника, и в то же время он был намного лучше. Смелый, решительный,
волевой. Он издал низкий стон. Его тело выпрямилось и прижалось к ней. Марли
тоже прижалась к нему и обняла ладонями его лицо, испытывая блаженство от
прикосновения к его упругой теплой коже.
Его губы вибрировали, прикасаясь к ее губам, и он произнес:
— Марли.
Ни одно имя еще не звучало так сексуально. Марли, Марли, Марли. У нее было
не очень благозвучное имя. Твердое М, за которым следовало раскатистое Р и
детское ЛИ. Все вместе это звучало не очень приятно. Но Джоэл произнес ее
имя со своим легким южным акцентом так, что оно прозвучало как дыхание
океана:
— Ма-арли-и.
Она тихо застонала, и он поглотил ее отклик, как человек, слишком долго
пробывший в пустыне, жадно глотает холодную воду.
Марли отчаянно желала, чтобы они вдруг оказались одни, в спальне, подальше
от транспорта и любопытных глаз. Она хотела, чтобы он вжал ее в мягкий
матрас, сорвал с нее одежду и глубоко вошел в нее. Ей не терпелось
почувствовать его внутри себя, страстно обхватить его собой.
Страсть Марли была как сбежавшая лошадь. Неукротимая. Непокорная. Буйная.
Смятение. Она была в смятении. Эмоции вращались в ней с головокружительной
скоростью. Восторг смешивался с виной, грусть с ликованием. Ей хотелось
смеяться. Ей хотелось плакать. Она чувствовала себя слишком свободной.
Помогите!
Марли отстранилась, пытаясь вздохнуть и ухватиться за какой-нибудь обрывок
здравого смысла. Руки Джоэла все еще обнимали ее, взгляд его был затуманен.
Едва заметно, но все же губы его дрожали.
Значит, не одной ей окончательно снесло крышу. Волны смущения и сексуального
голода переливались через край, борясь с волнами стойкости и скромности.
— Джоэл... — Что она хотела сказать? Что она жалеет? Но она ни о
чем не жалела. Он поцеловал ее.
Она протянула руку, не зная еще, что хочет сделать, борясь сама с собой.
Но Джоэл жестом остановил ее и заглянул ей в глаза.
Он молчал и тяжело дышал. Но ему и не нужно было ничего говорить. Она могла
все прочитать по его глазам.
Подвинься еще ближе, прикоснись ко мне снова, и у меня не останется другого
выхода, кроме как овладеть тобой прямо здесь и прямо сейчас. И пусть весь
остальной мир катится к чертям
.
Марли проняла такая дрожь, что она чуть было не испытала оргазм.
Позади них послышались гудки машин.
— Мост опустили, — прохрипел он изменившимся голосом, и устало
откинулся на пассажирское сиденье.
Анджелина хотела приписать себе лавры за ошарашенное выражение его лица.
Марли же хотелось верить, что это их поцелуй лишил его сил.
Но когда она увидела темно-красное пятно крови, расплывавшееся на его яркой
гавайской рубашке, ее сердце остановилось.
Глава 9
На мужчине были черная маска лыжника и зеркальные солнечные очки. Пенелопа
не могла понять, как ему удается вести машину в темноте.
На коленях у него лежал пистолет.
Он не сказал ни слова с тех пор, как похитил Пенелопу. Она сидела,
съежившись, рядом с ним на переднем сиденье его полноприводного армейского
джипа шестидесятого года выпуска. Она боялась задавать вопросы — боялась
ответов, которые могла получить. Ее руки были связаны впереди мягкой
бечевкой.
Мужчина вел машину на юг по длинному заброшенному отрезку пляжа острова Норт-
Падре, прочь от ее дома, прочь от Марли. Позади остались рестораны и
магазины. Позади были отели и жилые дома. Позади были другие машины и люди.
Теперь они были на правительственной земле, в национальном парке на
побережье. Небо над ними было таким же широким и глубоким, как Мексиканский
залив, протянувшийся слева от них.
Пенелопу охватили дурные предчувствия. Сердце ее колотилось, а в желудке
поднималась буря. Половину своей жизни она ожидала, что вот-вот случится что-
то подобное, но с годами она немного успокоилась. Ведь если бы люди, которых
Дэниел собирался разоблачить перед самой своей гибелью, хотели ее убить, то
давно бы это сделали.
Так почему же это случилось сейчас, через пятнадцать лет после события?
Пенелопа не знала, что происходило в Ираке во время
Бури в пустыне
. Дэниел
отказывался говорить с ней на эту тему, отказывался ставить ее и Марли в
опасное положение, доверив им ценную информацию.
Пенелопа не имела ни малейшего представления о том, чего хочет этот человек
и куда он ее везет. Но хотя она не могла бы этого объяснить, она почему-то
знала, что это самое значительное событие в ее жизни. Важнее, чем день ее
свадьбы или рождение дочери. И даже важнее, чем та ночь, когда она узнала,
что Дэниела хладнокровно застрелил на борту корабля
Гликрест
его лучший
друг Гас Хантер и что тело ее мужа упало за борт и пропало в море.
Километр за километром оставались позади, молчание затягивалось, становясь
все напряженнее, пока Пенелопа не почувствовала, что вот-вот закричит.
Наконец, через несколько часов после похищения, мужчина остановил джип.
Песчаные дюны, окружавшие их, были огромными, высокими и жутко безмолвными.
Похититель жестом велел ей выйти из машины.
Пенелопа открыла дверцу. Снаружи было темно и холодно. Она вздрогнула.
Вокруг не было ничего, кроме бесконечных дюн. Ни домов, ни людей, ни каких-
либо признаков цивилизации.
Он убьет меня. Он хладнокровно пристрелит меня, и я никогда больше не увижу
Марли
.
Но ведь наконец-то скоро она увидит своего любимого Дэниела!
Радость, яркая и неожиданная, расцвела у нее в груди. О Боже! Она снова
будет с Дэниелом!
И тут на нее снизошло чувство полной безмятежности. Хорошо. Если ей пришло
время умирать, то так тому и быть. Она пятнадцать долгих лет ждала
воссоединения со своим мужем. Не ей оплакивать свою жизнь, хотя и очень
тяжело будет расстаться с дочерью.
— Давай, — решительно и спокойно сказала она. — Стреляй. Я
готова умереть.
Но мужчина не выстрелил.
Вместо этого он достал из кармана шелковый платок. О Боже! Он хочет ее
задушить.
Похититель подошел ближе. Пенелопа сделала над собой усилие, чтобы не
закричать и не попросить о снисхождении, и только, не сдержавшись,
вздрогнула, когда он накинул платок ей на голову.
Она будет храброй. Дэниел может ею гордиться. Пенелопа распрямила плечи и
приготовилась к смерти.
— Ты истекаешь кровью. — Марли сказала то, что было и так
очевидно.
— Неужели? — Джоэл криво усмехнулся. — Ты чрезвычайно
сообразительна.
— Кончай издеваться.
— Или буду издеваться, или потеряю сознание. Выбирай.
— Что случилось? Когда это произошло? Почему ты ничего мне не сказал?
— Не приставай. И без того тошно.
— Я не пристаю, я спрашиваю.
Джоэл помассировал лоб двумя пальцами. Он заметно побледнел, кровь начинала
просачиваться на сиденье. Ему, должно быть, было чертовски больно,
неудивительно, что он ворчал.
— Не важно, — сказала она. — Не отвечай. Это не важно.
— Случайная пуля.
— Он стрелял в тебя?
— Он стрелял не в меня. Он стрелял в зеркало заднего вида, а пуля
срикошетила мне в бок.
— Он попал в свою собственную машину? Знаешь, а он и вправду паршивый
стрелок, но я этому очень рада.
— Куда мы едем? — спросил Джоэл.
— Я как можно скорее отвезу тебя в больницу. — Марли прибавила
скорость, бросая машину из полосы в полосу, пытаясь найти лучшее положение в
потоке машин.
— Не паникуй, это поверхностная рана. Все будет в порядке.
— Кто ты? Непобедимый рыцарь из скетчей Монти Пайтона?
— Я бывший спецназовец. Поверь, у меня были ранения и похуже.
Бывший спецназовец.
Это, по крайней мере, объясняло его заносчивость, наличие пистолета и то,
как решительно он перебросил ее через плечо и вытащил через разбитое окно
дома. Не зря ей казалось, что он ее в чем-то обманывает. Он мог бы и раньше
сказать ей, что служил в спецназе. Прежде чем он ей понравился, прежде чем
спас ей жизнь и нарвался из-за нее на пулю.
— Я знала, — резко сказала Марли, не в силах справиться с
разрывавшими ее эмоциями. — Я говорила Анджелине, что ты военный, но
она и слушать не хотела. Ну как тут можно ошибиться? Стрижка, выправка,
накрахмаленная белая рубашка.
— Анджелине?
Марли запоздало поняла, что только что произнесла имя своего второго
я
в
присутствии человека, который понятия не имел, сколько всего ей довелось
пережить вместе с этим выдуманным персонажем. Поэтому вместо того, чтобы
отвечать на его вопрос, она переспросила:
— Значит, бывший спецназовец?
— Я в отставке.
— Ты ушел в отставку из спецназа? А сколько тебе лет? Тридцать?
— Тридцать один.
— Ты не ушел в отставку. Не тот возраст. Я ведь выросла в семье
спецназовца. Я знаю, что такое спецназ. Они крепкие. Настоящее братство.
Стоит тебе попасть в спецназ, и ты не захочешь уходить. Тебя ведь выкинули,
не так ли?
— Да, — признался Джоэл. — Меня выкинули.
— Что же ты натворил? Залил виски кому-нибудь в горло?
— Не совсем. — Он слегка улыбнулся, и она оценила его способность
находить что-то смешное даже в такой ситуации.
— Не расскажешь, что случилось?
— Я не люблю об этом вспоминать.
Марли кивнула. Это она могла понять. Была куча тем, которые она не любила
обсуждать, к тому же, если бы раненой была она, она бы сейчас выла как не
находящее утешения привидение.
К тому времени как они доехали до местной больницы, Джоэл либо заснул, либо
потерял сознание. Марли то и дело поглядывала на его грудь, чтобы убедиться,
что он все-таки дышит, и каждый раз ей казалось, что пятно крови
расплывается все больше.
Она остановилась у входа в приемный покой.
— Джоэл, мы приехали.
Он не ответил.
Марли потрясла его за плечо:
— Просыпайся, мы у больницы.
Он замычал, не открывая глаз.
— Давай, скажи же что-нибудь, будь умником.
Его голова безвольно перекатилась по подголовнику.
О нет! Черт!
Марли сорвала ремень безопасности, выскочила из машины и вбежала в больницу.
Миновав дверь, она остановилась, не зная, куда идти.
Дежурные медсестры за стеклом носились туда-сюда — видимо, у них был очень
тяжелый пациент. Приемное окошко было пустым, никто не встречал Марли. Слева
— комната ожидания, забитая людьми. Большинство из них с жалким видом сидели
на стульях, некоторые смотрели телевизор, прикрепленный на стене в углу.
Скучающий охранник прислонился к стене, без интереса ковыряясь в зубах.
Марли взглянула на экран телевизора. Шли новости. Она отвернулась, отчаянно
пытаясь привлечь внимание проходившего мимо сотрудника больницы, но тут же
повернулась обратно, увидев боковым зрением то, что ее поразило.
Что за черт?
Она быстро пробилась поближе к телевизору и, склонив голову, прислушалась к
сообщению.
— Марли Монтегю разыскивается для допроса в связи с расследованием
пожара, в результате которого сгорел дом ее матери на острове Норт-
Падре, — говорил журналист канала новостей. — В гараже этого дома
полиции только что удалось обнаружить ужасную вещь. Передаем слово Эвите
Кастеда, которая находится сейчас на месте происшествия.
Ужасную вещь? Что за ужасная вещь?
Марли оттолкнула пьяного, от которого воняло мочой, и встала на цыпочки,
чтобы получше видеть происходящее на экране. Камера переключилась на
привлекательную репортершу, стоящую перед остовом дома Пенелопы. По всему
периметру была протянута желтая полицейская лента, которой обычно обозначают
место преступления. У Марли похолодело все внутри. Картина была невыносимо
тяжелая.
— Майк, — обратилась Эвита Кастеда к ведущему новостей. — Нам
удалось узнать следующее. В золе сгоревшего дома Пенелопы Монтегю было
обнаружено тело.
— Мама?! — Марли всхлипнула, у нее перехватило горло.
Нет. Не может быть. Руки ее дрожали, кожа стала холодной как лед.
— Тело обгорело до такого состояния, что его невозможно опознать, но,
по оценке медицинской экспертизы, это тело мужчины. Причину смерти еще
предстоит установить. Мы будем держать вас в курсе следствия. Майк?
Это было тело мужчины. Это была не ее мама. Марли поднесла дрожащую руку ко
рту.
Камера снова переключилась на студию.
— Марли Монтегю — дочь печально известного Дэниела Монтегю, предавшего
интересы нашей страны во время операции
Буря в пустыне
, который был
обвинен, но так и не осужден за продажу ракет Соединенных Штатов иракским
террористам во время войны в заливе. Монтегю утверждал, что его подставили
люди из высших эшелонов власти. При попытке побега из-под стражи Монтегю был
застрелен, в результате чего он не смог предстать перед судом по обвинению в
предательстве. — Для большего эффекта ведущий сделал паузу, а затем
быстро взглянул в свои записи. — Дочь Монтегю на данный момент
занимается созданием комиксов о правительственных заговорах. Мисс Монтегю не
понаслышке знакома с заговорами. В прошлом году она была арестована за
участие в протесте против вылова креветок. Правоохранительные органы пока
что воздерживаются от утверждения того, что мисс Монтегю является
подозреваемой в данном деле, однако считают необходимым допросить ее.
Свидетели видели, как мисс Монтегю спешно покинула место преступления в
сопровождении неизвестного мужчины.
На экране вновь появилась фотография Марли. Боже, оказывается, она была
подозреваемой!
Расскажи ей всю правду. Скажи ей, почему ты оказался здесь. — Джоэл
сидел в дюранго
, находясь на грани между сном и явью и истекая
кровью. — Это я, Джей-Джей Хантер, тот парень, в которого ты была
влюблена, когда тебе было пять лет. Я на твоей стороне. Я хочу тебе помочь.
Я хочу тебя защитить.
Эх, черт. Джоэл молил Бога, чтобы, когда Марли узнает, кто он такой, она
смогла бы его простить. И не только за всю ложь, что он ей наговорил, но и
за прошлое, за то, что он Хантер. За ту роль, что сыграл его отец в смерти
ее отца.
Сотовый телефон запищал, и Джоэл ответил, с трудом вытащив его одной рукой.
— Да? — Он сделал попытку облизнуть сухие губы еще более сухим
языком.
— Привези ее.
— Что?
— Ты оглох? Марли Монтегю. Привези ее.
— Доббс? — Джоэл потряс головой, чтобы прогнать наваждение.
— А кого ты ждал? Привези ее сюда, Хантер. Немедленно.
— Зачем?
— Просто сделай это.
— Я жду ответа.
— Не задавай вопросов, просто делай то, что тебе приказывают.
Джоэл начал раздражаться.
— Я нахожусь на переднем крае, попадаю под пули и едва заживо не сгораю
в доме. Я имею право знать, что тут, черт возьми, происходит.
— В тебя стреляли? Кто в тебя стрелял?
— Тот парень, что пытался убить Марли Монтегю. Случайно, не знаете, кто
это, Доббс?
— Только не дай этой простушке провести тебя, Хантер. Она опасна.
— Простите, Доббс. Не знаю, чье дерьмо вы мне тут выкладываете, но
моему двору удобрения не нужны.
— Не строй из себя умника. В гараже Пенелопы Монтегю обнаружено тело.
— Пенелопа Монтегю? — У Джоэла все сжалось внутри от одной только
мысли о том, что мать Марли могла погибнуть в огне.
— Нет. Какое твое самое смелое предположение?
Джоэл фыркнул:
— Почему бы вам не сэкономить мое время и просто не сказать, кто это.
— Бывший поставщик правительства, превратившийся в лоббиста по оружию,
Роберт Херкл.
— А что Роберт Херкл делал в гараже Пенелопы Монтегю?
— А это уже вопрос на шестьдесят четыре миллиарда долларов. Но вот и
настоящая сенсация. Полиция обнаружила в гараже канистру из-под бензина, с
помощью которой и был устроен поджог. Она буквально вся покрыта отпечатками
Марли Монтегю.
— Ну и что? Она пользовалась канистрой в гараже своей матери, а
поджигатель надел перчатки. Доббс, я наблюдал за ней две недели. Я был с
ней, когда она вошла в дом своей матери. Кто-то забил окна гвоздями, и мы
были заперты внутри вдвоем, когда начался пожар. Марли никак не могла
устроить поджог.
— Прежде чем ты бросишься на выручку этой женщине, тебе следует все
узнать.
— Выкладывай. — Разглагольствования Доббса начинали его утомлять.
Джоэл не знал, кто стоит за всей этой ложью. Джоэл не знал, был ли Доббс
просто марионеткой или он являлся одним из тех, кто вознамерился подставить
Марли, но он не собирался позволить им добиться своего.
— Я только что получил отчет коронера. Пожар был устроен, чтобы скрыть
тот факт, что Херкл был убит из пистолета, который некогда принадлежал
Дэниелу Монтегю. Если его убила не Марли, значит, это дело рук ее матери, а
поскольку мы понятия не имеем, где сейчас мамаша, нужно привести сюда твою
девицу. Кроме того, если кто-то хочет ее убить, лучше держать ее под
надежной охраной.
— Только если вы не собираетесь повесить на нее обвинения в том, чего
она не совершала.
— Ее обвиняют улики, а не я, Хантер.
— Мне это не нравится. Есть что-то еще, чего ты не рассказываешь?
— Да, но это сверхсекретная информация. Так что привози ее сюда.
Джоэл подумал о Марли и ее сумасшедших
теориях заговора
. Он никогда бы не
поверил, что хоть одна из них могла оказаться правдой, но сейчас, поняв, что
его начальник настроен весьма решительно, задумался, не удалось ли ей и
вправду наткнуться на что-то серьезное. Происходило нечто странное. Неужели
здесь была замешана верхушка военно-морского флота? Чувство долга боролось в
нем с чувством справедливости.
А Марли? Если он не поможет ей сейчас, что с ней будет? В Джоэле заговорил
защитник. Марли стала козлом отпущения. Он был нужен ей. И разве мог он
сейчас отвернуться от нее, даже если это окажется предательством военно-
морского флота, за которое ему придется Дорого заплатить?
Джоэл сжал кулаки и решил идти ва-банк.
— Нет.
— Что?
— Вы меня слышали. Я не привезу ее. Вы заранее считаете ее виновной.
Столько еще вопросов оставались без ответа.
Где была мать Марли? Как Роберт Херкл оказался в гараже Пенелопы Монтегю?
Кто его убил? Тот же самый человек, который пытался убить Марли? И он ли же
поджег дом, или это сделал кто-то другой? И к чему из всего этого имела
отношение Марли?
Джоэл не знал ответов, но был полон решимости отыскать их.
— Я не привезу ее, — повторил он и отключил телефон.
Нужно было выбираться отсюда, пока кто-нибудь не узнал ее и не вызвал
полицию. В тщетной попытке изменить свою внешность Марли стащила очки с носа
и запихнула их в карман.
Резко повернувшись, она выскочила из больницы. Только уже подбежав к
автомобилю, она вспомнила про Джоэла.
Что делать? Что делать?
Она застыла рядом с
дюранго
, не зная, что ей предпринять. Если она
вернется в больницу с Джоэлом, ее обязательно узнают после этого выпуска
новостей. К тому же по существующему правилу обо всех пулевых ранениях
следовало сообщать в полицию.
— Давай, Анджелина, помогай. Мне с этим не справиться, —
прошептала Марли.
Оставь Джоэла на тротуаре, и пусть выпутывается сам.
— Не могу, — сказала Марли, оторопев от того, что ее второе
я
может рассматривать столь бессердечный поступок. — Он спас мне жизнь. Я
не брошу его.
Как знаешь.
— Вам помочь?
Марли обернулась и увидела у двери человека, курящего сигарету. Она была так
расстроена, что, выбегая из больницы, даже не заметила его.
— Нет, спасибо. У меня все в порядке, — пробормотала она.
— А выглядите вы не очень. Не стоит стыдиться разговоров с самим
собой, — сказал он. — Все мы время от времени слышим голоса.
Марли не ответила. Она села в машину и покосилась на Джоэла. Он выглядел
сейчас немного лучше. Пятно крови увеличилось незначительно, да и лицо его
немного порозовело. Затем она увидела фляжку с виски у него на коленях и
поняла, каким именно образом он приступил к лечению.
Джоэл посмотрел на нее:
— В чем дело? У тебя такой вид, словно ты увидела привидение.
— Мы не можем туда идти. Вернее, я не могу туда идти. Можешь пойти
один, если хочешь, — сказала она.
— У тебя отвращение к больницам?
Марли покачала головой:
— Дело не в этом.
— Может быть, ты все-таки скажешь, в чем дело? Я не в настроении играть
в вопросы и ответы.
— В гараже моей матери нашли тело мужчины, и полиция считает, что я
убила его, а затем подожгла дом, чтобы скрыть убийство. Я видела это только
что по телевизору в новостях.
— Но это же полный бред. Я был там с тобой, когда начался пожар.
— Можешь не рассказывать. Но мне кажется, ч
...Закладка в соц.сетях
