Жанр: Любовные романы
Анн Предай
...ы, три очаровательных томика о моде времен Второй Империи.
17
Дагобер, Карл Великий, Сен-Луи... Анн медленно просматривала макет книги.
История Франции для детей. Размещение иллюстраций, их количество в сравнении
с объемом текста — просчитано все искусно. Каролю с Бруно все сделали
отлично. Анн совсем не пришлось им помогать. В те три дня, что она не видела
Лорана, все было словно укутано туманом. Даже знакомые голоса казались
искаженными. Склонившись над столом по обеим сторонам от нее, юноши живо
поясняли суть своего проекта.
— Подростки любят уточнения, — говорил Бруно, — поэтому само
собой напрашивается увеличение отдельных фрагментов и расположение их
изолированно. Например, вот здесь — встреча в золотом шатре...
Анн соглашалась, едва понимая услышанное. Статья Сен-Бартелеми показалась ей
не совсем ритмичной. Каролю предложил поменять расположение иллюстраций. Анн
сделала на листе бумаги несколько карандашных пометок.
— Разместите здесь портрет Карла IX работы Клуэ, — попросила
она. — Рядом тот же портрет, написанный Колини. Получится визуальный
контраст.
Она замолчала, услышав, как закрылась дверь, и перед нею предстал Лоран.
Скрыв удивление, Анн буднично поинтересовалась:
— А, Лоран, как дела?
— Очень хорошо, — ответил он. — А у тебя?
Она опустила голову, обхватив ладонью горло. Лоран уставился на Каролю и
Бруно, она представила их. Те нехотя поздоровались. Она не знала, что
говорить дальше. Стоя посреди двух своих помощников, она оказалась напротив
Лорана. Он же стоял столбом, свесив руки, и тоже молчал. Наконец, пробурчал:
— Да, кстати, со следующего понедельника я начинаю.
— Что? — удивилась она.
— Работать. Здесь. Я встречался с шефом департамента доставки. Только
что.
— Но я же все отменила, Лоран!
— А он меня принял.
От радости у нее кольнуло под сердцем.
— Это очень хорошая новость, — только и смогла произнести она. — Надеюсь, ты доволен?
— Очень доволен, — ответил он с горькой усмешкой. — Что это
вы тут такое красивое творите?
Она подвинула макет книги:
— Смотри — проект Каролю и Бруно.
Лоран обошел вокруг стола, склонился над бумагами, одобрительно покивал
головой и вдруг совсем неожиданно спросил:
— Ты вечером сегодня свободна?
— Нет, — ответила она. — На ужин приходит Марк, он недавно
звонил. Не хочешь к нам присоединиться?
Эту фразу она обронила намеренно. Согласившись работать в
Гастель
, Лоран
показывал ей, что вступает на верный путь — и по своей воле. Она приручала
его. Притупляла его когти.
— Ты на самом деле думаешь, что я могу прийти? — спросил он.
— Мне будет приятно, Лоран. Марку тоже. Ну а папа — ты же знаешь, он
будет просто в восторге!
Она ступала на канат, протянутый над пропастью.
— Почему бы и нет, — согласился Лоран. — Ты скоро уходишь?
— Минут через пять, ты меня подождешь?
Лоран сел в углу кабинета, Анн с Каролю и Бруно вернулись к выверке макета.
Она уверяла себя, что, наблюдая за ними, Лоран лучше поймет, в чем смысл их
работы.
Из издательства вышли все вместе, ровно в шесть. Каролю и Бруно распрощались
прямо на пороге.
— Не пройдешься со мной? — спросила Анн. — У меня ничего нет
к ужину.
Она затащила его в супермаркет. Лоран взял желтую пластиковую корзину.
Исподтишка она наблюдала, как он бродит среди домохозяек с их утиной
походкой и косыми взглядами. Правильно ли она поступила, пригласив его на
ужин? Анн задержалась в очереди к колбасному прилавку. На самом деле ей было
достаточно и того, что уже лежало в корзине. Рядом с ней, стоя с покорным и
потерянным видом, отбывал повинность Лоран. Один из таких же мужчин, один из
служащих издательства
Гастель
. И демонстративно соглашался со всем, что
еще недавно напрочь отвергал. Любил ли он себя такого? Мысли эти настолько
завладели ею, что она не нашлась, что ответить продавцу. Застигнутая
врасплох, она попросила восемь порций ростбифа. С чем их подавать? С рисом,
салатом? Да не все ли равно! Марк надуется, оказавшись нос к носу с Лораном.
Занятная вечеринка в перспективе! Да нет же, все будет нормально. Она
поискала глазами Лорана: тот с интересом наблюдал, как продавец нарезает
ростбиф. Она купила бутылку
Флери
— его любил Марк. Потом они заглянули в
булочную. Лоран нес пакеты. Все шло как надо.
— Забавно — ты будешь работать в одном здании со мной, — сказала
она. — Я смогу себе представлять тебя в любую минуту. Я буду
чувствовать себя рядом с тобой, не видя тебя...
Он наклонился к ней и поцеловал в щеку. Но за жестом не последовало ни
слова. Боялся показаться униженным, признав за счастье свою уступку? Возле
парадной ее дома он протянул Анн пакеты.
— Ты со мной не поднимешься? — спросила она.
— Нет.
— Тогда в восемь, Лоран.
— Послушай, Анн, — буркнул он, — я не приду.
— Ты смеешься надо мной! — воскликнула она.
— Нет у меня ни малейшего желания видеть твоего Марка! Ты не можешь без
него обойтись. Я — другое дело, я достаточно на него насмотрелся.
Вся увешанная пакетами, стоя среди прохожих, Анн вспылила:
— Хватит вообще о Марке. Ты совсем глупый. Пошли, поможешь приготовить
мне ужин.
Она думала, что он станет возражать, но он ограничился улыбкой.
— Если я соглашусь, вечером ты ко мне поднимешься? — спросил он.
— Ты это знаешь, Лоран, — нежно сказала Анн.
Он забрал пакеты из ее рук.
Открыв дверь, Анн оказалась в пустой квартире. Луизы уже не было. Пьер,
должно быть, вышел за газетой.
Лоран поставил пакеты. В следующее мгновение, словно ее толкали в спину, она
у стремилась к нему в объятия. Он целовал ее с неистовым нетерпением и
безумной нежностью.
— Не могу понять, почему ты не приходила ко мне три дня, хотя бы
взглянуть на меня, — сказал он наконец. — Как ты могла?
— Я не знаю, Лоран, — буркнула она. — Мне было очень досадно.
Как глупо!
— Пошли! Поднимемся прямо сейчас, я так тебя хочу!
Он прижал ее к себе, словно хотел навсегда и полностью раствориться в ней.
— Невозможно, — ответила она, едва дыша. — Уже двадцать минут
восьмого.
Он продолжал ее целовать, и она совсем потеряла голову. Неожиданно стукнула
входная дверь, Анн отстранилась. Появился Пьер с газетой в руке.
— Смотрите-ка, Лоран! Рад вас видеть! Поужинаете с нами?
— Да.
— Папа, звонил Марк, — перебила их Анн. — Он тоже придет.
— Очень хорошо! Очень хорошо! — обрадовался Пьер. — А не
выпить ли нам по стаканчику белого вина, пока ждем?
Он достал из холодильника бутылку и наполнил три стакана. Анн пожала
плечами.
— Ты же знаешь, папа, что Лоран спиртное не пьет.
— Верно. Так чего же вам в таком случае налить?
— Все, что мне нужно, у меня под рукой, — ответил Лоран. Он открыл
кран и поднял за здоровье Пьера и Анн полный стакан воды.
— Для начала у нас салат из помидоров с яйцом, — объявила
Анн. — Лоран, ты можешь нарезать помидоры ломтиками?
— Постараюсь.
То, как он это делал, тронуло ее. Пьер потягивал вино.
— Ты знаешь, папа, — вернулась она к прерванному разговору, —
он выходит на работу в издательство
Гастель
.
— Грузчиком, — уточнил Лоран.
— Отлично! — воскликнул Пьер. — У вас великолепная
перспектива!
Его восклицание вызвало у Лорана кривую ухмылку. Анн с укоризной посмотрела
на отца — она всегда с трудом переносила его юмор в присутствии чужих людей.
И как только Эмильен могла влюбиться в него? Хотя в молодости он ведь мог
быть и милым. Для окружающих во всех супружеских парах есть нечто
загадочное, благостное и неподвластное пониманию. Так и у нее с Лораном.
Прозвенел звонок, и Анн убежала к входной двери.
— Здравствуй, Анн, — сказал Марк, — ты просто великолепна!
Он выглядел солидным. Этакий свежий, розовощекий и высокий блондин. Она
зарделась, ощутив на щеке прикосновение его губ, и ответила на этот поцелуй
по-девичьи робко.
— Марк, — шепнула она. — С нами будет ужинать и Лоран, тебя
это не стеснит?
— Нисколько, — ответил он, — а что?
Лицо Марка при этом слегка напряглось, и перед ней оказался уже не друг, а
просто один из приглашенных. Она провела его на кухню.
— Я не все успела приготовить...
Пьер тут же принялся давать бывшему зятю указания. Лоран демонстрировал
сдержанность и внимание.
— Здравствуй, Лоран — сказал Марк.
— Здравствуй, — ответил Лоран.
— Так, возьми-ка вот это, — предложил Пьер, повернувшись к Марку,
и протянул ему стакан, который невзначай налил Лорану.
Анн чистила отваренные яйца, мужчины стояли вокруг. Лоран среди них был
самым младшим. Раньше она об этом как-то и не думала. Как только салат был
готов, вся компания процессией двинулась в сторону гостиной, каждый с собой
что-нибудь нес — кто тарелку, кто бутылку...
Марк за столом принялся рассказывать о недавней поездке в Японию. Дескать,
торговый дом все чаще и чаще поручает ему подготовку крупных международных
сделок. Это, конечно же, со одной стороны, приятно, потому что
ответственность может в будущем, к тому же не таком уж и далеком, обернуться
должностью коммерческого директора фирмы, но, с другой стороны, утомительно:
непрерывные поездки спланировать время больше, чем на две недели вперед, не
позволяют. Как обычно, распространялся он только о себе. И конца этому не
было. И как всегда, Пьер упивался его россказнями и радовался его успехам.
— Вот что бы мне хотелось посмотреть — так это Японию! — заметил
он.
И Марк поведал, что был разочарован там, на месте, исчезновением многих
уголков национальной культуры, но и восхищен, конечно же, развитием ультра-
автоматизированной цивилизации, которая ожидает в будущем всех. Он
рассказывал о гигантских заводах и фантастически безлюдных городах, о
дьявольски хитроумной технике и кишащем повсюду населении, трудолюбивом,
скромном и дисциплинированном. Лорану представленная на обозрение картина
понравилась, только к достижениям этого человека, объездившего весь мир и
умевшего об этом рассказать, он был полон презрения. Анн участливыми и
влюбленными взглядами поддерживала его. Марка задевали за живое и эти
огоньки в ее глазах, и то полное безразличие, с которым она его слушала.
Лоран оставался немногословен. Склоненная голова и широкая шея — все в нем
напоминало известного барана возле известных ворот. Но уже одно то, что он
сидел за общим столом с Марком, можно расценивать как успех. Он совсем
ничего не ел, а пил лишь свою воду, стакан за стаканом. Анн подала кофе, но
Лоран от предложенной чашки отказался и сказал, что ему нужно уходить:
— У меня встреча с друзьями.
Прощание с Марком и Пьером было сдержанным. Анн проводила его до двери на
черную лестницу.
— Ты рано уходишь, — сказала она.
— Послушай, ну что еще нужно? — буркнул он. — С Марком я
поужинал, этого недостаточно? Тебе надо, чтобы я с ним еще и кофе попил?
Она воздержалась от колкости, готовой сорваться с губ:
— Ну что ж, тогда пока, Лоран...
— Как знаешь, — ответил он с потухшим взглядом.
И вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Анн вздрогнула, потрясенная до
глубины души. Она бессмысленно смотрела на деревянную створку, выкрашенную
светлой краской, и чувствовала за ней присутствие Лорана, настороженного,
запыхавшегося, сомневающегося. Чуть погодя она услышала его шаги,
удаляющиеся по лестничным ступеням, и вернулась в гостиную, где Марк с отцом
что-то живо обсуждали. Она вдруг осознала, что вечеринка оказалась нудной.
Несмотря на все свое расположение к Марку, она задавала себе один и тот же
вопрос:
Зачем он здесь?
— Куда ты собираешься в ближайшее время? — поинтересовалась она
рассеянно.
— В ближайшее время — никуда, — отозвался он. — Похоже, через
месяц снова придется ехать в Токио.
— Опять?
— Я об этом не сожалею. Мне кажется, я еще не все знаю об этой стране.
Анн притворялась, что внимательно слушает, даже что-то невпопад отвечала,
предложила Марку вторую чашку кофе, улыбалась отцу, вставала, вновь
присаживалась, дрожала от нетерпения, а двое мужчин все говорили и
говорили...
По витринам текли струйки дождя. За ними рокотала pю де ля Сен, запруженная
нетерпеливо урчащими машинами. С края на край оконного стекла сновали
горбатые силуэты прохожих. Никому из них, похоже, даже в голову не приходило
поглазеть на витрины, подойдя к ним поближе.
В книжный магазинчик, кроме Пьера, никто больше не заглядывал. Элен ушла в
подсобку подогреть чай. Она уже больше месяца хлопотала здесь одна,
поскольку мадам Жиродэ продолжала болеть. У Пьера вошло в привычку навещать
Элен, чаще всего — ближе к закрытию. И, конечно же, он ничего не рассказывал
об этом Анн. Должно быть, дочь поняла бы, несомненно, поняла бы, каким
удовольствием оборачиваются для него долгие шушуканья в тишине магазинчика
Коломбье. Не она ли недавно заметила в разговоре о мадам Редан:
А она
ничего
. Эта мимолетная фраза утвердила его в собственных впечатлениях. Он
доверял мнению дочери. День заканчивался, и Пьер с трудом различал текст
книги, страницы которой листал.
— Вы же там ничего не видите! — воскликнула Элен, выйдя к
прилавку.
Она протянула руку к выключателю. Разом зажглись все лампочки. На подносе
две чашки и чайник, в металлической вазочке сухое печенье. Элен предложила
Пьеру перебраться за прилавок и подсесть к столику, рядом с ней. Он
отхлебнул глоток чая и похвалил его.
— Пьер, когда вы придете ко мне поужинать? — неожиданно спросила
она.
Вопрос этот Элен задавала ему не в первый раз. До сих пор ему удавалось
трусливо увиливать, но продолжать в том же духе и дальше теперь не
представлялось возможным.
— Это не так просто, Элен, — ответил он. — Из-за моей
дочери...
— Я уверена, что она все поймет как нужно.
— Я в этом не так уверен, как вы. Анн очень страдает после смерти
матери. Она считает, что я очень быстро забыл о той, с кем совсем недавно
был невероятно счастлив. Знаете, мне с ней так трудно... Ее непримиримость,
требовательность... Думаю, в этом есть доля мой вины.
— Уж не станете же вы меня уверять, что она вас терроризирует?
— Нет, но я не могу ее огорчать. Это... слишком рано после случившегося
у нас горя.
Он отхлебнул слишком большой глоток чая, обжег язык, с хрустом сломал ломтик
печенья:
— Если я скажу, что еду к женщине...
Элен поднялась, улыбнулась:
— Вы едете не к женщине, а к другу.
— Тем более. Она обидится, если узнает, что я расположен к вам, она
представит себе...
Элен прервала его:
— Все, что вы мне тут наговорили, весьма забавно. У меня же сложилось
впечатление, что она очень уравновешенная.
— Ну да, в определенной степени так оно и есть. Однако ей чего-то не
хватает в жизни. Она очень холодна, замкнута, требовательна. У нее
несовременные взгляды...
— Почему она не замужем?
— Да была она замужем. Потом развелась. Никак не могу взять в толк,
почему. Зять у меня был превосходный парень. Умный, симпатичный,
состоявшийся. Впрочем, мы с ним остались в хороших отношениях. Уверяю вас,
странная она, очень...
— А вы, дорогой Пьер, вы очень уязвимы, — отметила Элен.
Он машинально протянул ей пустую чашку. Она склонила над нею чайник. Потекла
заварка, темная и душистая. Вот и все, чего ему от нее хотелось. В этом
магазинчике, по самую макушку заваленном книгами, он испытывал двойное
удовольствие — что нашел родственную душу и мог, никого не опасаясь,
провести с ней наедине парочку часов. Тайно.
Тем временем поток машин за витринным стеклом становился плотнее, на
тротуарах стало тесней — заканчивалась работа. Пьер понимал, что ему нужно
срочно возвращаться домой, но эта необходимость его не угнетала, скорее
наоборот. Он ощущал себя обделенным судьбой, прерывая нежное свидание, и
чувствовал облегчение от того, что избегал опасности попасть под чары Элен.
Всякое убежище, думал он, рано или поздно превращается в ловушку.
Он взял зонтик и вышел в холодные мокрые сумерки, унося с собой воспоминания
об Элен, с улыбкой стоявшей у входа в магазинчик.
Луизу он застал уже на пороге. Не дожидаясь Анн, Пьер выпил стаканчик белого
вина. Второй он выпьет с ней, попозже. Зазвонил телефон.
— Алло, папа! Ты меня извини, но ужинать я не приду. Я с друзьями.
Надеюсь, Луиза все приготовила?
— Да, не беспокойся, — ответил он. — Приятного вечера.
И с досадой положил трубку. Ну да, ему и сегодня нечего было ждать от
дочери. Так, бледная беседа, прерываемая бесконечными паузами, репетиция
жестов, одних и тех же... Но неожиданно освободив его от своего присутствия,
она при этом бросила его в звездную пустоту, и голова у него пошла кругом.
Он вошел в кухню, увидел салатницу, полную свежих зеленых листьев, начатую
бутылку вина, поломанный на куски хлеб — и этот натюрморт во всей своей
обыденности показался ему трагическим. Есть не хотелось. Не тянуло и к
телевизору. Ноги переносили его в бессмысленном праздношатании из одной
комнаты в другую.
Он не создан для одиночества. Что это за друзья, с которыми сегодня ужинает
Анн? Не Лоран ли? Несомненно, этот юноша ей небезразличен. Представить
только... Рядом с Марком он в любом случае лишь бледная тень. Будучи натурой
утонченной, Анн должна была это сознавать. Пьер плеснул себе вина, снял
трубку и набрал номер Элен, чтобы услышать чей-нибудь дружеский голос. Но
она, должно быть, еще не вернулась к себе — телефон молчал. Хотя нет...
— Это снова я, — доложил он. — Что вы делаете сегодня
вечером, Элен?
— Да ничего особенного.
На мгновение он смолк. Что за сумбур в голове? И неожиданно для себя сказал:
— Мы могли бы поужинать вместе, где-нибудь поблизости.
Какое-то мгновение она поколебалась, затем ответила:
— Я предпочла бы принять вас у себя.
— Это вас не затруднит?
— Да нет же, напротив... Приезжайте побыстрее, я вас жду.
Он ликовал, радостный, и испуганный. Как он осмелился? Куда его на самом
деле несет? Все из-за Анн — если бы она осталась ужинать с ним... Так, а не
нужно ли ему переодеться? Выигрышнее всего он смотрелся в легком сером
костюме, но теперь не сезон. Тот, что на нем, цвета морской волны, уже
вздулся на локтях и коленях пузырями. Может, темно-коричневый?.. И абсолютно
не с кем посоветоваться... Обычно такие вопросы решали Эмильен или Анн. Они-
то обе и виноваты, что он растерял привычку что-либо решать сам. Ну и пусть,
он останется в том, в чем был. Зато визит станет не таким манерным. У него
еще будет повод появиться перед Элен в сером костюме. С галстуком проблем
нет — черный. Никогда больше не наденет он цветной. Перед зеркалом в ванной
он тщательно причесался. К счастью, он не растерял волосы. Зубы у него
родные. Он еще мог нравиться и он нравился... При этой мысли напряжение
развеялось, и он направился к выходу.
Отличный вечер. Впрочем, другого он от Элен и не ожидал. Как только она
открыла ему дверь, он тут же почувствовал, что оказался в компании с
женщиной благородного происхождения. В небольшой квартирке бежевых тонов все
было простым, аккуратным, сдержанным и элегантным. Ужин из холодных закусок
накрыт на круглом столике и сдобрен превосходным
шато-латур
. В крохотном,
будто нарисованном камине горит пара поленьев. Покончив с ужином, Пьер с
узким бокалом в руке устроился в глубоком кресле, Элен рядом, чуточку пониже
на пуфике, красноречиво поглядывая на него, провоцируя к повествованию. Все
два с половиной часа, проведенных с нею наедине, он говорил. Может, даже
слишком много. Хотя нет. Все то время, пока он пересказывал свои старые
лекции по истории, ее лицо оставалось заинтересованным, понимающим и
благодарным. В какой-то момент он испугался догадки, не затеяла ли она эту
встречу с глазу на глаз в уютном гнездышке, чтобы спровоцировать его на
нечто более отважное и дерзкое. Но ни разу не покинула ее сдержанность,
которая придавала ей ту особую привлекательность. Отказавшись от провокаций,
тем самым она привязывала его к себе надежнее, нежели отталкивающим
проявлением физической страсти. И хотя не было между ними никаких
прикосновений, признаний или клятв, он ушел от нее настолько потрясенным,
как если бы они отдались друг другу прямо на столе, на остатках ужина.
Правда, уже на пороге он все же горячо расцеловал ей обе руки. В такси по
дороге домой он прикрыл глаза, чтобы не выветрился из памяти запах ее духов.
Счастье его было настолько сильным, что, может быть, первый раз в жизни он
не страшился предстоящей встречи с Анн. Расположившись на заднем сиденье,
Пьер был преисполнен боевого духа. Пускай только дочь посмеет сказать слово
против Элен — он тут же одернет ее. Ни она, ни кто другой не имеют права
осуждать его, осуждать эту женщину.
Квартира оказалась пустой. На кухне Пьер обнаружил приготовленный Луизой
ужин. Он совсем забыл про него... Вернись Анн прямо сейчас, она увидела бы
стоящие на столе нетронутые приборы и тут же поняла бы, что он ужинал на
стороне. Он ужаснулся — вымазал одну тарелку горчицей, в один из стаканов
налил вина, ровно на палец, раскрошил хлеб, половину содержимого салатницы
выбросил в мусорное ведро, сунул холодное мясо в холодильник, и, покончив с
оформлением мизансцены, прилег. Анн, подумал он, должна вернуться с минуты
на минуту. И уснул, не дождавшись ее возвращения.
Утром в издательстве секретарь сообщила Анн, что совсем недавно звонил Марк.
Она тут же набрала его рабочий номер. Незнакомый голос объяснил, что Марк
нездоров и он не собирался появляться на работе. Обеспокоенная, Анн
перезвонила ему домой. Ответил низкий женский голос:
— Минуту, я его позову. — И тот же голос, только громче, обратился в никуда: — Тебя, Марк!
Наконец из телефонной трубки донеслось:
— Анн, малышка, извини за вчерашнее. Я не смог прийти в
Старину Жорж
в половине седьмого...
Анн искренне удивилась. Мысленно пролистала страницы еженедельника. Ах, ну да — забыла о встрече...
— Ничего страшного, — сказала она после непродолжительной
паузы. — С тобой-то что? На работе сказали, ты болен.
— Знаешь, глупо все как-то. Но меня скрутило, говорят — прострел.
— Лечишься?
— Все нормально, был доктор. Сказал, это на несколько дней. Станет
получше, я тебе сразу позвоню.
Анн задумчиво положила трубку. Что у него за женщина? Голос показался ей
незнакомым. Марк жил не один, а говорил ей нечто обратное? Мысль эта слегка
заинтриговала ее и чуть опечалила, но лишь потому, что Марк не поставил ее в
известность. Может, речь идет о свежей авантюре, без будущего?
Как только она вернулась к обычным хлопотам, Марк и его сердечные проблемы
тут же вылетели у нее из головы. Важнее подыскать несколько подходящих
гравюр для переиздания
Путешествия на американские острова
преподобного
отца Лаба. Эстампы XVIII века не годились — не соответствовали книге по
духу. Мсье Куртуа попросил не больше шестнадцати вставок, Анн колебалась.
Была еще проблема обложки. Эскиз, сделанный ею накануне, не нравился. Она
вернулась к нему, сделав кое-где незначительные правки. Скоро в редакционной
столовой она встретится с Лораном.
С тех пор как он начал работать в издательстве
Гастель
, Анн обедала с ним
вместе. Со стороны казалось, что с новой жизнью он уже свыкся. Анн часто
спускалась вниз, в подземелье, где располагались хранилища, чтобы просто
повидаться с ним. Там, как в морге, все было залито бледным неоновым светом.
С потолка к полу лианами вились выкрашенные в серебристый цвет трубы
отопления. Стояла удушающая жара. Лор
...Закладка в соц.сетях
