Жанр: Любовные романы
Брачная ловушка
... подождать.
Дом не походил на коттедж, которые обычно занимают арендаторы. Это было
двухэтажное строение в прекрасном состоянии, которое городской житель
превратил в сельское убежище. Охотничьих угодий тут не было, но любитель
природы нашел бы для себя много интересного. Для прогулок места вокруг были
замечательные.
Джеку в голову пришла новая мысль. Он легко мог пред ставить себе здесь
Кардвейла, но не Луизу Доде, прославленную актрису французского театра.
Дверь открыл слуга. У него был такой вид, будто он только что вышел из
дровяного сарая. Это был добродушный деревенский парень без всякой
напыщенности, отпугивающей визитеров. Он провел Джека в холл, украшенный
дубовыми панелями, и попросил подождать. Почти сразу вернувшись, слуга повел
Джека в гостиную.
Кардвейл стоял, вертя в руках бокал бренди.
— Лорд Роли, — сказал он, — только не говорите, что с Робби
что-то случилось!
Казалось, Кардвейл искренне встревожен.
— Наоборот, — поспешил заверить его Джек, — он идет на
поправку. Доктор говорит, что через пару дней Робби будет уже на ногах.
Кардвейл, ища опоры, схватился за спинку кресла.
— Слава Богу! — Ему понадобилось время, чтобы прийти в
себя. — Тогда... чем могу служить?
Джек заговорил медленно и отчетливо:
— Ваше имя связывают с убийством Луизы Доде, и британский посол во
Франции попросил меня, как своего личного друга, провести расследование.
— Да, — сказал Кардвейл, — я предполагал, что кто-то мог меня
видеть. Присядем?
Спокойное восприятие слов, равносильных обвинению в убийстве, пригвоздило
Джека к полу. Не сразу он принял приглашение хозяина дома.
Когда они сели, Кардвейл сказал:
— Что ж, с чего мне начать?
— Начните с пунша Кардвейла, — ответил Джек, — и с того, как
мать Элли познакомилась с Жанной Доде.
Слуга подбросил в огонь поленья, они весело потрескивали. Кардвейл начал
свой рассказ. Джек отказался от предложенного бренди. Он не желал
пользоваться гостеприимством человека, которого ни много ни мало обвинил в
убийстве.
— Жанна назвала его пуншем Кардвейла, когда я унаследовал титул. До
этого напиток назывался пуншем Джорджа, потому что я его очень любил. Но
история началась гораздо раньше. Возможно, вам известно, что я был
единственным ребенком у родителей, которые друг друга не выносили. Я любил
отца и смертельно боялся матери. Только став старше, я понял, что отец тоже
ее боится — ее буйного нрава, невыносимых требований, капризов, сцен... —
Кардвейл со слабой улыбкой посмотрел на Джека. — Вас, должно быть,
удивляет, что я женился на Доротее, но когда я с ней познакомился, она
казалась кроткой и милой девушкой. И я бы никогда не женился, если бы не
стремление создать дом для Элли и Робби. Но я забегаю вперед.
Я рос одиноким ребенком, но и в моей жизни было светлое пятно — родители
Элли, мои дядя и тетя Бранс-Хилл. Я проводил у них школьные каникулы, когда
мать лежала с очередным нервным приступом.
— Элли никогда об этом не упоминала, — вставил Джек.
— Скорее всего она этого не помнит. Элли была совсем малышкой, когда я
к ним приезжал. — Прежде чем продолжить, Кардвейл отхлебнул
бренди. — Был еще один дом, где я мог провести каникулы, — у тети
Жанны Доде и ее дочери Луизы.
Кардвейл позволил себе улыбнуться.
— Разумеется, это деликатное название ситуации. Жанна была любовницей
моего отца, Луиза — их дочь.
Джек был слишком потрясен, чтобы что-нибудь на это ответить, и потянулся за
несуществующим бокалом бренди.
— Любовница, — сказал Кардвейл, — какое отвратительное слово.
Тетя Жанна была мне как мать. Это ее дом. Пустошь была излюбленным местом
игр для меня и Луизы. Она считалась моей младшей кузиной, думаю, года на три
моложе меня, а я — ее защитником.
— Она была вашей сводной сестрой, — сказал Джек.
— До смерти отца я об этом не знал. Я унаследовал титул в четырнадцать
лет. Тогда моя мать узнала о Луизе, Жанне и домике в Хампстеде. Я никогда не
рассказывал ей о своих визитах сюда, опасаясь, что она их запретит. Так она
меня наказывала в детстве. Она лишила бы меня всего, что я любил.
Кардвейл горько усмехнулся, и сердце Джека наполнилось жалостью. Он знал,
что последует дальше.
— Конечно, когда мать обо всем узнала, то поступила отвратительно. Она
хотела вышвырнуть Жанну и Луизу на улицу. Я не знал, что делать. Деньгами
распоряжался мой опекун, а Он рассуждал так же, как мать. Мой отец не
оставил распоряжений относительно Луизы и Жанны. Он умер внезапно и был еще
молод. Я уверен, что если бы он знал о своей близкой смерти, то позаботился
бы о них.
Обычная история. Люди считают, что будут жить вечно, и даже не думают
обеспечить будущее тем, кто от них зависит. А потом становится уже слишком
поздно. Джек не выносил таких глупцов.
После долгого молчания он спросил:
— Какое отношение к этому имеет мать Элли? Кардвейл заморгал и
посмотрел на Джека, словно забыл о его присутствии.
— Я был в отчаянии, — сказал он. — Мать и опекун слышать
ничего не хотели и пальцем бы не пошевелили, чтобы помочь Жанне и Луизе.
Поэтому я обратился к единственным людям, которые — я это знал — мне не
откажут.
— К родителям Элли.
— К моим дяде и тете Бранс-Хилл. И конечно, они были само великодушие.
Они приняли в свой дом Жанну и Луизу.
— Это меня не удивляет, — сказал Джек, вспоминая, что он никогда
не знал, кто окажется рядом с ним за обеденным столом викария.
— Бранс-Хиллы снабдили Жанну и Луизу деньгами, чтобы они могли
вернуться во Францию, где у них были родственники. Больше рассказывать почти
нечего. Я старался поддерживать с ними отношения, но началась война. Когда я
вступил в права наследства, я посылал им деньги, но снова разразилась война.
Во время Амьенского мира я был в Париже. К тому времени Жанна уже умерла, а
Луиза стала известной актрисой. Мы встретились так, словно никогда не
расставались.
Кардвейл слабо улыбнулся, сквозь печаль проглядывали блики радости.
—Луиза была моей полной противоположностью. Общительная, любительница
повеселиться, она всегда знала себе цену и свою цель. Никого она не обходила
своим вниманием. Никто не был для нее слишком низкого происхождения или,
наоборот, высокопоставленным. Она никогда не забывала ни имен, ни лиц. Если
кто-то оказывался в беде, она тут же спешила на помощь. И была отчаянно
независимой.
Кардвейл откинул голову на спинку кресла и посмотрел на Джека.
— Элли мне этим ее напоминает. Джек думал о том же.
— Это неудивительно, — с задумчивым видом продолжил
Кардвейл, — Луиза и Элли ведь родственницы. В такой же степени, как я и
Элли.
— Родственницы?!
— Разве я об этом не сказал? — удивился Кардвейл. — Мой и
Элли прапрадед был первым графом Кардвейлом. Элли мне родственница со
стороны матери. Вот почему Луиза так привязалась к Робби. Он ведь тоже ей
родственник.
— Понятно, — сказал Джек. Его ум работал с молниеносной быстротой.
Теперь ясно, почему Бранс-Хиллы были столь щедры. Вдруг в голосе Кардвейла
зазвучал гнев.
— Если бы не эта проклятая война, я бы смог гораздо больше сделать для
Луизы и ее матери. Когда война наконец закончилась и я оказался в состоянии
помочь, было уже слишком поздно.
Джек помолчал, потом мягко вернул собеседника к теме разговора:
— Я слышал, она хотела оставить сцену и переехать жить сюда. Это
правда?
— Да.
— Но... почему?
— У нее обнаружили чахотку, — с трудом проговорил Кардвейл, —
Болезнь не поддавалась лечению. Луиза хотела провести отпущенное ей время в
этом доме, где прожила самые счастливые годы своей жизни. Она хотела
вернуться домой умирать.
Дрова в камине затрещали, рассыпаясь алыми искорками.
— Простите. — Джек не знал, что еще сказать. Наконец он понял,
почему Элли твердила, что Кардвейл очень изменился. Горе буквально пожирало
ее кузена. Как можно мягче Джек спросил:
— А ваша последняя поездка в Париж? Леди Доротея поехала с вами?
— Вопреки моему желанию. Я хотел заняться переездом Луизы и убедиться,
что она способна вынести путешествие в Англию. — Его голос
сорвался. — Она была полна жизни и так хорошо выглядела. Трудно было
поверить, что она больна.
— Никто не помнит, что вас видели с Луизой.
— Нас никто и не видел, — пожал плечами Кардвейл. — Я был
осторожен. Меньше всего я хотел, чтобы Доротея узнала о Луизе. Я боялся, что
она отнесется к Луизе не лучше, чем в свое время к Элли и Робби. А Луиза, я
в этом уверен, не поехала бы в Англию, если бы думала, что это может вызвать
неприятности между мной и женой.
Кардвейл прикрыл глаза рукой, но через мгновение распрямил плечи и посмотрел
на Джека.
— Когда я услышал, что Луизу убили, то решил, что сошел с ума. Я
бросился в театр, но там было темно, а все двери заперты. Я пошел в полицию,
но они сказали, что это не их дело, и отправили меня в другой участок.
Казалось, это убийство никого не волновало. — Он горько
усмехнулся. — Я не знал, что делать, и не имел возможности искать
подозреваемых. Но у меня есть один высокопоставленный друг, и я обратился к
нему за помощью. Если бы не Виктор, полиция не взялась бы за это
дело. — Его голос стал хриплым. — Для полицейских актрисы мало чем
отличаются от уличных девок и не стоят того времени и усилий, которые они
потратили бы, если бы убили так называемую порядочную женщину.
— Виктор — это кто? — тихо спросил Джек. Кардвейл нахмурился:
— Виктор Жакар из французского министерства юстиции. — Он
помолчал. — Мы встречались с ним в Париже во время перемирия 1802 года.
Я думал, вы здесь из-за него. Он говорил, что, вероятно, кто-нибудь захочет
расспросить меня, если расследование зайдет в тупик. Думаю, он действовал
через британского посла.
Не желая осложнять дело, Джек ответил:
— Возможно, он так и поступил, но сэр Чарлз или решил об этом не
упоминать, или упустил эту деталь.
Джек уже жалел, что отказался от бренди. Мысли теснились в его голове.
Трудно поверить, что безобидный и мягкотелый кузен Элли проявил такую
сообразительность. Он не был человеком действия, но на свой лад стремился
добиться, чтобы поиски убийцы Луизы не утихали.
Джек всегда недолюбливал Кардвейла, но сейчас мнение о нем значительно
улучшилось.
— Что Виктор рассказал вам о расследовании? — со вздохом спросил
он.
— Очень мало. Только то, что есть несколько подозреваемых, но
понадобится время, чтобы собрать улики и выдвинуть обвинение. Он не назвал
мне имен, если вы это имеете в виду. Человеку его положения неэтично это
делать. Но я не дурак и понимаю, что Робби оказался на примете у полиции. Я
ни единой минуты не сомневался, что мальчик не имеет к этому делу никакого
отношения. Между ними не было любовной связи. Луиза лишь хотела слышать об
Англии и его семье.
— Виктор интересовался у вас, где вы были в ночь убийства Луизы? — спокойно спросил Джек.
— Я играл в карты в гостиной отеля с несколькими мужчинами. Ту ночь
легко запомнить. Это был Новый год. Дамы удалились на покой. — Кардвейл
замолчал, потом горько сказал: — Я играл в карты, а в это время убивали
Луизу. — Он покачал головой. — Думается, я смог сделать последние
месяцы ее жизни счастливыми. У нас всегда меньше времени, чем нам кажется.
Джек посмотрел в его измученное лицо и почувствовал укол совести. Кардвейл
заслуживал лучшего отношения, чем легкое презрение, которое всегда испытывал
к нему Джек.
— Что вы можете сказать о костюмерше Луизы? — наконец спросил он.
— О Розе? — изумился Кардвейл. — Роза обожала Луизу. Я недавно получил от нее письмо.
Поднявшись, он подошел к тяжелому дубовому столу и отпер верхний ящик. Найдя
письмо, он передал его Джеку и сел в кресло.
— Она убита горем. Луиза отослала ее домой, в Авиньон, поскольку
готовилась вернуться в Англию. Роза собиралась выйти замуж, и Луиза дала ей
прекрасное приданое.
— Кое-что из вещей пропало...
— Наверное, то, что она отдала в приданое Луизе. Я присутствовал, когда
она их отбирала. На память я их не помню, но если вы дадите мне список,
узнаю.
— Постараюсь.
Джек прочитал письмо. Оно казалось искренним. Еще одна версия отпала.
Были еще вопросы, которые можно задать Кардвейлу, но Джек отложил их на
другой день. Он выяснил то, за чем пришел. Кардвейл и костюмерша вычеркнуты
из списка подозреваемых. Джек подумал о Доротее и Поле Дерби.
От огорчения ему хотелось выплеснуть свое раздражение. Кардвейл был его
козырной картой. С чем он теперь остался?
С Робби и Милтоном. Джек не подозревал их в убийстве, но знал, что они что-
то скрывают. Должно быть, он хватается за соломинку, но что еще остается
делать?
Он не мог поговорить с Робби из-за его слабого состояния, но ничто не мешало
ему расспросить Милтона. Он не знал, где Милтон останавливается, когда
приезжает в Лондон, но в доме на Парк-стрит юноша бывает постоянно.
Возможно, Элли подскажет, где найти приятеля Робби.
Джека подхлестнуло ощущение того, что Элли и Робби представляют угрозу для
убийцы Луизы. С этого момента он не выпустит их из виду.
Когда Джек вышел из коттеджа, в воздухе кружились хлопья снега. Джек
запахнул пальто, мечтая скорее оказаться рядом с Элли.
Глава 24
За окнами в безумном вихре, словно дервиш, кружился снег. Взглянув на
каминные часы, Элли задумалась, что задержало Джека. Она знала, что он
отправился повидать Кардвейла и не вернется, пока его не найдет. Но тревога
не отпускала ее. Если Джек прав и Кардвейл — убийца, что-то случилось.
Элли отбросила эту мысль. Она лучше знала Кардвейла. Джек ошибается
относительно ее кузена.
Робби засмеялся. Звук был странный, но все же это был смех, и он привлек ее
внимание. Милтон, сидя рядом с кроватью, вполголоса говорил что-то ее брату.
Наверное, слова, не предназначенные для дамских ушей, решила Элли, но
простила его. Теперь, когда Робби окончательно пришел в себя, он оказался
капризным пациентом. И если Милтон может отвлечь его от боли, тем лучше.
Это навело ее на мысль.
— Милтон, вы останетесь пообедать? — поддавшись порыву, спросила
она.
Милтон замялся, и за него ответил Робби:
— Ему могут принести поднос сюда. Он составит мне компанию.
— Теперь я не могу отказаться, — ответил Милтон.
— Вот так-то, Элли. Милтон за мной присмотрит. Ты и так весь день
хлопотала надо мной как наседка. Небольшой отдых пойдет тебе на пользу.
— Спасибо, Робби, — сухо сказала она, — но я обещала доктору,
что буду следить за повязкой. Кстати, не забывай, тебе можно есть только
жидкую кашку и пить молоко. Так что сюда принесут два подноса, один для
Милтона, другой — для меня.
Элли хотела подняться, но Милтон ее опередил. Он дернул шнурок колокольчика,
в дверях почти сразу появился слуга Джека.
— Коутс! — удивленно сказала она. — Вы почти всю ночь были на
ногах, я думала, вы уснули.
— Я старый солдат, мэм, — ответил он. — Я поспал час или два,
больше мне не нужно. Не можем мы все спать день напролет.
Элли поняла, что он хотел сказать. Слуги должны были лечь после бала, но из-
за прогремевшего выстрела им пришлось оставаться на посту, пока констебль не
поговорит со всеми гостями. Должно быть, они работали посменно, и Коутс
замещал дворецкого.
— Мистер Милтон и я пообедаем здесь, с моим братом, — сказала
она. — Вы не скажете на кухне? Пожалуйста, два подноса, Коутс.
— Конечно, мэм. Вы позволите, сэр?
Вопрос был адресован Милтону, который, приехав, снял плащ и повесил его на
спинку кресла. Коутс взял пальто и ждал дальнейших указаний.
— Конечно, — сказал Милтон.
— Спасибо, сэр. Я прослежу, чтобы к вашему уходу его высушили и
почистили.
Плащ Милтона в руках подхлестнул память Элли.
— Я хочу кое-что у вас спросить, Коутс.
— Слушаю, миледи.
— Я, кажется, потеряла ключ.
Когда она встала, Милтон тоже поднялся.
— Ради Бога, сядь, Милтон, — сердито сказал Робби. — Здесь
можно не помнить о манерах. Это всего лишь Элли.
— Меня всегда учили уважать...
— ...старших? — пошутил Робби и застонал, когда от смеха рана
отозвалась болью.
— Женщин, — возразил Милтон.
— На этот раз мой брат прав, — улыбнулась Милтону Элли. —
Здесь можно обойтись без церемоний.
— Спасибо, — сказал Милтон и снова сел.
Элли вслед за Коутсом вышла в коридор и закрыла дверь. Она вздохнула. Порой
щепетильность Милтона действовала ей на нервы. А временами грубость брата
вызывала желание хорошенько его встряхнуть.
Коутс ждал ее.
— Кажется, я потеряла ключ, — повторила она. — Вы его не
находили?
— Когда это было, миледи?
— В ту ночь, когда в Пале-Рояле возникла потасовка. — И Элли
коротко пояснила, как ее ключ оказался в кармане пальто Джека.
— Да, — кивнул Коутс. — Я все вспомнил. Простите, совершенно
вылетело из памяти, пока вы не напомнили.
— Вы знаете, где он?
— На кладбище ключей. Так я в шутку называю шкатулку в комнате, где
чищу и глажу костюмы хозяина. Там их множество. Хозяин, кажется,
коллекционирует ключи, как некоторые джентльмены — табакерки. Принести вам
коробку?
Элли посмотрела на дверь комнаты Робби. Ее общество явно там нежелательно.
Два молодых джентльмена не могут чувствовать себя свободно в присутствии
старшей сестры одного из них.
Элли спорила сама с собой и решила, что перестраховывается. Робби в
собственном доме. В окружении людей, которые его защитят. И Милтон с ним.
Кроме того, она далеко не уйдет.
— Нет, я пойду с вами.
Прачечная находилась в нижней части дома, недалеко от кухни. Дверь рядом
вела в открытую сушильню, где летом проветривали одежду. Ее оставляли
открытой, если пар из прачечной или запахи из кухни становились слишком
сильными.
Здесь царил такой же безупречный порядок, как в гербарии ее матери. На
маленьком рабочем столе стояла лампа. Коутс зажег ее от свечи, расправил
пальто Милтона на кресле и подвинул его ближе к котлу. Что Элли
действительно ценила в доме Джека, так это обилие горячей воды.
Шкатулка стояла на полке, рядом с утюгом. Это был скромный ларчик, в котором
лежали самые разнообразные ключи. Были тут и маленькие — явно от ящиков
письменного стола или буфета, и другие, более внушительные, очевидно, от
входных дверей.
Когда камердинер кашлянул, Элли подняла на него глаза:
— Что, Коутс?
— Мне нужно отлучиться буквально на минуту: сказать на кухне, чтобы
приготовили и отнесли в комнату мистера Роберта два подноса. Вы позволите?
— О да. Не буду мешать вам, — сказала Элли и добавила, когда ей в
голову пришла странная мысль: — Я знаю, что сегодня слуги работают посменно.
Но обычно здесь кипит жизнь, а сейчас на удивление тихо. Где все?
— Сегодня не придется много готовить. Так всегда бывает после
праздников. Никто не хочет есть. А если и хочет, то обходится только
холодными закусками.
Один из висевших на стене колокольчиков звякнул. От этого мелодичного звука
Элли едва не потеряла контроль над собой, так напряжены были ее нервы.
— Сейчас я поищу лакея, чтобы он этим занялся, — сказал
Коутс. — После минувшей ночи нам не хватает рук.
Элли улыбнулась, чтобы продемонстрировать сочувствие.
— Да, не хватает рук и сна. Скажите слугам, чтобы не беспокоились. Это
мое распоряжение. Мы сами сможем справиться.
Коутс улыбнулся и, поклонившись, вышел.
Элли снова занялась ключами. Отложив маленькие, она выложила в ряд
оставшиеся. Их было пять. Любой из них мог оказаться ключом от отеля. Все
они были большие, тяжелые, с крупными неровными зубцами на бородках. Таким
позавидовала бы сторожевая собака.
Один из ключей блеснул в свете лампы. Он показался ей не таким старым и
тяжелым, как остальные. На колечке виднелась буква
Л
. Элли задумалась,
стараясь представить себе ключ от входной двери отеля. На нем тоже была
буква —
Б
, первая буква названия. Ни на одном ключе из шкатулки этой буквы
не было.
Что Джек делал с этим множеством ключей? Ей не нравился ответ, который
напрашивался сам собой: эти ключи принадлежали его бывшим возлюбленным. Джек
просто забывал вернуть их, когда роман заканчивался.
Раздраженно вздохнув, Элли снова осмотрела ключи. Насколько она могла
судить, ключа, которой она положила в карман пальто Джека, здесь не было.
Единственный ключ, который мог выдать владельца, — это ключ с буквой
Л
. Элли поднесла его поближе к лампе и повернула. На нем что-то было
выгравировано.
Луиза Доде, французский театр, 1808
.
Джек и Луиза Доде? Она почти сразу отбросила эту мысль. Джек сказал бы ей о
своем знакомстве с актрисой. Луиза Доде так связана с их таинственной
историей, что Джек непременно об этом бы упомянул. И все равно, обнаружив
ключ, Элли расстроилась.
Она рассмотрела ключ со всех сторон и поняла, что это такое. Ни один
разумный человек не напишет свое имя на ключе от входной двери. Если ключ
потеряется и его найдут воры, они легко могут забраться в дом. Это был
памятный ключ.
Элли видела подобные ключи и раньше. Такой ключ отец вручал сыну в день
совершеннолетия или какого-нибудь события. У ее отца тоже был такой ключ,
подаренный дядей, когда отец с блеском окончил первый курс Оксфорда.
Насколько она помнит, ключ был декоративный, нечто вроде памятной медали. Им
не открыть ни одну дверь.
Как ключ Луизы мог оказаться здесь? Элли положила его в карман, намереваясь
расспросить об этом Джека.
Найти ключ от входной двери отеля не удалось.
Элли вернулась мыслями к той ночи, когда она воспользовалась ключом, чтобы
покинуть отель. За дверью ее ждал Милтон. С обычной щепетильностью он взял у
нее из рук ключ, запер дверь и тут же вернул его. Она положила ключ в свою
сумочку. Он был там, когда она вернулась в отель, но ей не пришлось
воспользоваться ключом.
Могли в шкатулке оказаться ключ, который тогда был в ее атласной сумочке? Он
мог попасть к ней только от Милтона... если он заменил его ключ своим. Зачем
он мог это сделать?
Ее ум лихорадочно заработал. Милтон оставил ее в Пале-Рояле, чтобы, по его
словам, сбить с толку кредиторов Робби. Отель
Бретой
находился в пяти
минутах ходьбы. Милтон не смог бы пробраться туда, если бы не имел ее ключа.
За полчаса, даже за двадцать минут он мог украсть бриллианты Доротеи и
вернуться обратно. И если бы все шло по плану, то, провожая ее назад в
отель, он бы снова подменил ключ. Умнее не придумаешь.
Драка в Пале-Рояле сорвала его безупречный план. Милтон не смог найти ее. Что он должен был думать?
От этих мыслей Элли приросла к полу, потом у нее вырвался дрожащий смешок.
Должно быть, она лишилась разума! Ведь это Милтон, лучший друг Робби! Его
волновали лишь учебники. Что он стал бы делать с бриллиантами?
Ее рука машинально сжала лежавший в кармане ключ. Элли вынула его и
несколько минут пристально рассматривала. Ей казалось жутким и
неестественным, что, разыскивая ключ от отеля, она обнаружила ключ Луизы
Доде.
Ее рука дрожала. Элли сжала ключ, не только чтобы остановить дрожь, но чтобы
взять себя в руки. Ей нужно лишь поговорить с Джеком, и тайна раскроется.
Она снова положила ключ в карман, остальные — в шкатулку, зажгла свечу и
задула лампу. Колеблющиеся тени, казалось, прыгали на нее со стен.
Расширившимися глазами она смотрела на свисающую с веревок одежду. Она ведет
себя неразумно, сказала себе Элли. Она в своем собственном доме, главная
кухарка и ее помощницы совсем рядом. Стоит ей позвать, и они сразу прибегут.
Но почему она ни звука не слышит? Где все?
Высоко подняв свечу и на каждом шагу замирая, она вышла из комнаты и пошла
по коридору. Шаги ее замедлились
...Закладка в соц.сетях
