Жанр: Любовные романы
Веление сердец
...ся поцелуем шелковистых ароматных волос.
— Я знаю, моя любимая, и поехал бы на край света, чтобы защитить тебя
от горя, но сначала наш путь ведет в Лондон.
— Так далеко! Что мы будем там делать?
— Мы будем там жить, я найду себе работу, может быть, в конторе
богатого купца, может быть, в порту. Темза ведет прямо к большим гаваням,
которые лежат у моря и из которых корабли отплывают во Францию, Германию или
Испанию. Я уверен, я найду там работу.
— Где мы будем жить?
— Сначала я сниму дешевую комнатку, а позднее мы, вероятно, найдем себе
небольшой домик, мы будем жить как муж и жена.
— Но мы не женаты.
— Ты права и до твоего совершеннолетия, пока тебе не исполнится
двадцать один год, нам требуется согласие твоего отца.
— Остановись, — попросила Катрин. — Пожалуйста, остановись.
Ее голос звучал так умоляюще и ее плечи так дрожали от подавляемых рыданий,
что Кассиан тут же придержал лошадь и остановился. Они находились посереди
дороги, ведущей к Лейчестеру, было еще темно, но на горизонте уже показалась
серая полоска, предвещавшая рассвет. Кругом царила тишина, только один
слишком ранний петух закукарекал в ближайшей деревне. Слева от дороги лежали
поля, за которыми виднелись крошечные деревеньки с хижинами из дерева и
кирпича, домики лепились на холмах, словно игрушечные.
Справа от дороги лежал лес, глубокий темный лес, который в тусклом свете
пробуждающегося утра казался немного зловещим. Кассиан взял за поводья коня,
на котором сидела Катрин, и медленно и осторожно зашагал в сторону леса.
Они перебрались через какие-то камни, несколько раз ветки хлестали сзади, но
вскоре они вышли на небольшой просвет, в середине которого оказалось
маленькое озеро, вода засверкала в свете первых солнечных лучей и казалась
золотым диском.
Кассиан привязал коня к дереву и расстелил свой плащ поверх мягкого мха.
— Ты устала, не правда ли? — спросил он, нежно погладив Катрин по
щеке.
— Нет, не больше, чем ты, — возразила Катрин. Кассиан сел и
прислонился спиной к дереву. Катрин опустилась с ним рядом и положила голову
ему на грудь. Его руки гладили ее плечи, скользили по ее щекам, расправляли
ее волосы. Но движения причиняли ему боль, и он снова застонал.
— Позволь мне посмотреть твое плечо, — попросила она.
Она поднялась и помогла Кассиану снять рубашку. Рана была чуть ниже правого
плеча. Мушкетный выстрел доставил глубокую рану с рваными краями, кожа
вокруг опухла и была горячей.
Катрин испугалась, затем оторвала кусок от нижней юбки и побежала к озеру.
Вернувшись, она очень осторожно протерла рану мокрым куском материи. Каждый
раз, когда Кассиан стонал, она нежно целовала его, чтобы уменьшить его боль.
Потом она перевязала рану и вновь устроилась рядом с ним.
— Вообще-то, я даже не спросил, хочешь ли ты поехать со мной в
Лондон, — вдруг сказал Кассиан и тихо рассмеялся. — Честно говоря,
я и себя-то не спросил. Я увидел тебя в карете и просто последовал за тобой,
не думая в тот момент, что мне делать. Единственное я знал точно: я хочу
быть с тобой.
Катрин кивнула.
— Со мной было то же самое, мне и сейчас все равно, что принесет нам
будущее, главное, что мы вместе. Я не боюсь бедности или тяжелой работы,
вероятно, я где-нибудь смогу работать служанкой или прачкой.
— Незамужней женщине трудно найти работу.
— Может быть, — сказала Катрин. — В любом случае я попробую.
У нас будет маленькая комнатка, и каждый день я буду радоваться твоему
возвращению ко мне. Мы никогда больше не расстанемся, Кассиан.
Она отчаянно-смело взглянула на любимого.
Кассиан заметил уверенность в ее взгляде, но в какой-то момент промелькнула
и тень страха. Он также боялся. Катрин такая нежная, и она леди... Сможет ли
она вынести тяжелую жизнь прачки или служанки? Выстоит ли их любовь перед
повседневными заботами?
— Я люблю тебя, Катрин, — прошептал он и спрятал свое лицо в ее
ароматных волосах. — И мне не хотелось бы, чтобы тебе когда-либо чего-
то не хватало.
— Поцелуй меня, — попросила она. — Обними меня крепче и
поцелуй, тогда все будет хорошо.
Она прижалась грудью к его груди и подставила ему свои губы. Кассиан обнял
ее и почувствовал хрупкость ее нежного тела. Она казалась ему такой
бесконечно уязвимой. Ее плечи совсем исчезли в его руках, ее талия была
такой тонкой, что он мог охватить ее своими ладонями.
Он нежно поцеловал ее, провел пальцами по щеке, затем по груди. Его руки,
едва касаясь, скользнули по ее телу.
— Я хотела бы почувствовать твою кожу, — прошептала Катрин.
Он понял, она искала у него защиты, как маленький котенок, испугавшийся
грозы. Любовь и защиту, заботу и укрытие, и он был готов дать ей все это.
Он снова расстегнул рубашку и прижал голову Катрин к своей груди. Одной
рукой он обнимал ее, другой гладил по спине. Он гладил ее, как ребенка,
испугавшегося ночью. Они долго лежали так, и постепенно из тела Катрин
исчезло напряжение. Она свернулась рядом с ним покорным теплым комочком.
Он осторожно положил ее рядом с собой, расстегнул платье и снял его. Она
позволила ему это, не открывая глаз. Его пальцы легкими прикосновениями
пробежали по всему ее телу. Она выгнула спину, откинула голову назад, требуя
большего, но он продолжал ласкать ее легкими прикосновениями своих пальцев
до тех пор, пока Катрин тихо застонала.
— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, возьми меня.
Возьми меня!
Кассиан тихо рассмеялся. Его смех смешался с шелестом листвы на деревьях и
пением птиц.
Он сорвал травинку и коснулся ею грудей Катрин. Она снова застонала и
выгнула тело в ожидании новых ласк. Кассиан снова рассмеялся и пробежался
травинкой по ее коже, начиная от горла до внутренней стороны ее нежных
бедер. Стоны Катрин превратились во вздох. Она открыла глаза, протянула руки
и хотела притянуть к себе Кассиана, но ее любимый оказался проворнее. Он
схватил ее за локти, закинул ее руки за голову и крепко удерживал их одной
рукой. Катрин почувствовала, что сдается. Сдается этому мужчине с широкими
плечами и сильными руками. Приятное чувство охватило все ее тело, кровь
закипела. Его лицо склонилось над нею, его волосы коснулись ее щеки. Он
заглянул ей в глаза, заставив ее не отводить взгляда. Катрин испугалась
дикого чувства, отразившегося на его лице.
— Я хочу тебя, — сказал он хриплым голосом. — Сейчас и
всегда.
Затем он поцеловал ее так крепко, что она чуть было не задохнулась. Он
оторвался от нее, положил ей палец в рот и закрыл глаза, когда она начала
сосать его палец. Он лежал на ней, стараясь не обременять ее своим весом, и
Катрин наслаждалась его крепким телом, мускулами и даже его весом, который
придавил ее к земле так, что, казалось, она не может двинуться. О, это
сладкое чувство покорности. Она почувствовала, что ее сердце бьется так
сильно, что испугалась, а вдруг он услышит. Играя, она попыталась подняться,
соревнуясь с ним в силе, но одним легким движением рук он снова прижал ее к
земле. Его губы скользили по ее шее. Его язык играл с ее чувствительными
сосками. Она вздрагивала от его поцелуев и покусываний.
Свободной рукой он раздвинул ее бедра, затем, освободившись от своей одежды,
раздвинул бедра еще дальше, и встал между ними на колени. Его руки обхватили
ее ягодицы, ногти слегка впились ей в кожу. Одним сильным движением он вошел
в нее, наполнил ее всю до конца, а затем долгими сильными толчками довел ее
до пика наслаждения и взорвался одновременно с ней.
Позднее, когда они закончили свое любовное соитие приятным купанием в озере,
они молча сидели обнявшись.
— О чем ты думаешь? — наконец спросил Кассиан. Катрин пожала
плечами.
— Я думаю о том, как у нас все получится.
Ее голос звучал озабоченно. Он взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.
— Я хотел бы, я бы очень хотел, дать тебе все, что только пожелает твое
сердце, я хотел бы исполнять все твои желания. Ты все, что у меня есть. Ты
смысл моей жизни. Без тебя, Катрин, ничто не имеет смысла, а с тобой все
становится невероятно прекрасным.
— Мы справимся, Кассиан, мы будем работать и жить в Лондоне. Может
быть, нам даже удастся однажды познакомиться с кем-нибудь, кто поможет нам
получить назад твои законные владения.
— Ты уверена, что ты хочешь поехать со мной в Лондон? Ты не скоро
увидишь свою семью — отца, мать, а также Дэвида и Джонатана, — его
голос стал тише, в нем появились хриплые нотки. — Может быть, ты вообще
никогда их не увидишь. Может быть, твоя нога никогда больше не ступит на
порог родного дома.
— Я знаю, — тихо ответила Катрин. — Я знаю все это, и, тем не
менее, мне нигде не будет лучше, чем с тобой. Ты мой муж.
Кассиан кивнул и поцеловал ее.
— А ты моя жена, мое обещание будущего. Что бы с нами ни случилось в
Лондоне, в одном я уверен: я тебя люблю.
Глава 5
Комната в Лондоне была крошечной и грязной. Катрин чуть не вскрикнула, когда
они впервые вошли в нее. Лишь с большим трудом ей удалось скрыть свой ужас.
Полы под ее ногами скрипели, везде была грязь, перед крошечным оконцем,
через которое едва проникал луч света, стояла пара простых полок, готовых
вот-вот развалиться. В комнате было темно, как ночью, хотя на улице светило
яркое солнце.
— Зимой мы заклеим окно промасленной материей, чтобы не было так
холодно, — сказал Кассиан и взял ее за руку.
Катрин храбро улыбнулась.
— О, здесь, безусловно, будет очень уютно, когда мы будем здесь сидеть
при свете лампы.
Ее взгляд упал на узкую кровать. Собственно говоря, это была не кровать, а
какой-то деревянный топчан, на котором лежал матрас, набитый сеном. Рядом
стоял сундук, у стены напротив крошечный комод с посудой и посередине
комнаты шаткий стол из грубого дерева с двумя табуретками.
— Это наш первый дом, — сказала она и улыбнулась Кассиану. Намного
охотнее она бы заплакала. Комната показалась ей темной холодной дырой, но
она не хотела доставлять Кассиану никого беспокойства.
— Ты увидишь, как станет здесь уютно, когда мы здесь уберемся, —
попыталась она подбодрить сама себя. Но когда она подумала о доме и о людях,
которые станут их соседями, о районе, где стоят одни разваливающиеся хижины,
где грязные дорога, шумные пабы и дома терпимости, когда она подумала обо
всей этой грязи, бедности, дурном запахе и шуме, — ее охватил ужас.
Лондон! Никогда прежде она не видела такого скопления людей. 200 000 человек
жили на узких улицах и в переулках. Шум стоял оглушающий. Ноттингем также
был городом, тем не менее никакого сравнения с Лондоном. Глаза почти ослепли
от множества новых впечатлений. Уши оглохли от бесчисленных звуков, которые
вошли в их жизнь.
С удивлением она смотрела на лондонские мосты через Темзу. Кассиан показал
ей и самые большие мосты, что перекинулись через реку, и мост, что был ближе
всех к району, где они жили. Он был очень широким, таким широким, что по
нему свободно проезжали туда и обратно экипажи. А по правой и левой сторонам
улицы, ведущей к этому мосту, стояли высокие роскошные дома, в них жили
богатые купеческие семьи. Но больше всего Катрин поразили копья, на которых
были насажены головы казненных, дрожь пробежала по ее спине при виде этих
голов. Она казалась себе крошечной, как муравей, по сравнению с таким
мостом. Катрин вспомнила целые деревни, в которых было гораздо меньше
народа, чем прохожих, одновременно двигавшихся по такому мосту.
Ее не смог утешить вид ни многочисленных лодок, ни роскошных галер, плывущих
по реке. Вся эта жизнь и суета вокруг только усиливали ее страх. Сможет ли
она ужиться в этом городе. Она снова скользнула взглядом по отрубленным
головам.
— Пойдем отсюда, — попросила она тихо и боязливо прижалась к Кассиану, словно ища защиты.
Кассиан обратил ее внимание на цветы и многоэтажные дома горожан,
расположившиеся вдоль реки, а также на Тауэр.
— Тауэр — это и крепость, и тюрьма одновременно, там даже находится
монетный двор, — объяснял он, но Катрин казалось, что головы на пиках
своими мертвыми глазами готовы продырявить ей спину, и ей хотелось только
одного — побыстрее уйти отсюда.
Они повернулись спиной к мосту, и Кассиан указал ей рукой на многочисленные
церкви и соборы, которые возвышались между домами горожан, и чьи медно-
зеленые крыши блестели на солнце. Они медленно бродили по улицам, пока
наконец не добрались до Чипсайда. Здесь для Катрин снова настал черед
удивляться, на этот раз роскошью золотых и серебряных изделий,
разнообразными тканями и другими товарами, выставленными в многочисленных
лавках.
На этой роскошной улице Лондона царило бурное оживление. Кареты, повозки,
наполненные товарами, двигались сплошной вереницей. На лошадях проносились
всадники, не обращая особого внимания на пешеходов. Подмастерья везли
тележки, служанки с полными корзинами сновали туда и сюда. Прогуливались
хорошо одетые горожанки, а несколько аристократов пронесли мимо них в
паланкинах. Шум стоял такой, что у Катрин заложило уши. Глаза начали
слезиться от всех этих красок и впечатлений.
Величина города и многочисленность его жителей испугали Катрин еще при
въезде в Лондон, но в данный момент она заставила себя подавить страх,
стараясь не замечать грязь и бедность снятой ими комнаты. Она храбро
сглотнула и заставила себя улыбнуться. Кассиан взял ее за руку.
— Мне так жаль, Катрин, мне так жаль, но я обещаю тебе, что мы очень
скоро переедем из этой убогой комнаты. У нас будет по меньшей мере две
комнаты и в окнах будет стекло. Мы повесим цветные занавески, и, возможно,
даже мы сможем позволить себе кровати с подушками. Ты должна потерпеть, моя
дорогая, только немножечко потерпеть.
Катрин вытерла слезы на глазах.
— Все хорошо, мой любимый, мы останемся здесь настолько, насколько
будет нужно.
Он кивнул, потом осторожно освободился из ее объятий.
— Я пойду вниз к Темзе. Попробую найти там себе работу. А ты оставайся
здесь и отдохни, через пару часов я вернусь.
Она кивнула, дала себя поцеловать, однако, когда Кассиан закрыл за собой
дверь, она горько расплакалась.
На мгновение, одно совсем маленькое мгновение, она даже подумала о
монастыре. Монастыре, в котором всегда тихо и, прежде всего, чисто, но затем
она энергично стерла слезы со своего лица и решила убрать комнату.
Катрин до этого никогда в жизни не убиралась, но сейчас она старалась изо
всех сил.
У хозяйки, женщины с плохим настроением, огромным животом и громадными
грудями, она попросила ведро и отправилась к городскому колодцу.
По дороге она прошла мимо некоторых публичных домов. Катрин поздоровалась с
двумя ярко накрашенными женщинами, что стояли, прислонившись к стене дома.
Женщины рассмеялись.
— Ты, наверняка, не отсюда, не так ли?
Катрин отрицательно покачала головой.
— Я из деревни близ Ноттингема и ищу работу.
Проститутки рассмеялись, но потом одна из них угрюмо посмотрела на нее.
— Здесь работаем мы, запомни это, мы не потерпим конкуренции, иначе мы
изуродуем твое красивое личико.
Угроза была такой очевидной, что Катрин невольно отпрянула.
— Ах, нет, — заикаясь, пробормотала она. — Я имела в виду работу прачки или служанки.
— Ты? — смех проституток стал громче и грубее. У Катрин аж уши
заболели от него.
— Ты хочешь работать прачкой, посмотри на свои руки, готова поспорить,
что раньше ты держала в них только пяльцы. Ты думаешь, что твои ручки и
дальше останутся такими нежными, если ты станешь прачкой?
Они снова громко и издевательски рассмеялись, и Катрин, склонив голову,
поспешила прочь. Когда она завернула за угол, она посмотрела на свои руки,
они были белыми, нежными, с розовыми ногтями. Охотнее всего она бы снова
расплакалась, но все же взяла себя в руки и пошла дальше к колодцу.
Там стояли две служанки и о чем-то болтали. Катрин приветливо поздоровалась
с ними, наполнила ведро и спросила:
— Я ищу работу, может быть, кто-нибудь из вас знает, где можно найти
работу служанки или прачки.
Служанки с удивлением посмотрели на нее. Они осмотрели платье Катрин,
скромное, но из хорошей ткани. Взгляд одной из них скользнул по бархатным
бантам в ее волосах.
— Я знаю кое-что, — сказала наконец та, что так пристально
рассматривала банты Катрин. — А что ты мне дашь за это?
Катрин пожала плечами.
— Если бы у меня были деньги, то мне не нужно было бы разыскивать место
прислуги, — разозленная их наглостью, она не смогла скрыть некоторого
высокомерия в своем голосе.
— Тогда я ничего не скажу, — ответила служанка, повернулась к ней
спиной и продолжила свой разговор с другой.
Катрин тотчас пожалела о своей ошибке.
— А что ты хочешь? — спросила она.
— Если я получу бант из твоих волос, то я скажу, что знаю.
Вздохнув, Катрин сняла бант из темно-голубого бархата, который так хорошо
шел к ее каштановым волосам, и протянула его служанке.
Та мгновенно подхватила его ловкими пальцами, спрятала в складках своей юбки
и сказала:
— Сэр Лонгленд ищет прачку, попытайся там, это красный дом на Бейкер-
стрит.
После того как служанка объяснила ей дорогу, Катрин поблагодарила ее,
оставила свое ведро у колодца и отправилась по указанному адресу. Она шла по
узким переулкам Сохо, полным грязи и отбросов, затем она заметила, что дети,
игравшие на улице, были одеты в более чистую, незалатанную одежду, а дома
хоть и небольшие, но какие-то аккуратные. Катрин попала в квартал простых
ремесленников. В открытых окнах мастерских были выставлены товары. Служанки
с наполненными корзинками возвращались с рынка, а хозяйки болтали через
улицу со своими соседками. Пара бездомных собак пробежала по переулкам в
поисках отбросов. В некоторых открытых окнах домов Сохо стояли птичьи
клетки. Катрин улыбнулась, когда это увидела. Она была в Лондоне, в этом
громадном городе с тысячами жителей только пару дней, тем не менее быстро
подметила правила, по которым протекала жизнь в Сохо. За окнами с птичьими
клетками скрывались убогие комнатки проституток, птицы служили знаком, что
они свободны и ждут клиентов, и Катрин слышала, как один мужчина говорил
другому:
— Я иду к птицам.
Сначала она не поняла, что они имели в виду, но Кассиан, смеясь, объяснил
ей, что этой фразой пользуются только тогда, когда уважаемый человек идет к
шлюхам. Она, улыбаясь, побежала дальше. Скоро она добралась до Бейкер-стрит
и была ослеплена роскошью домов. Великолепные многоэтажные здания со
стеклянными окнами, красивыми резными дверями и медными табличками на них.
Она сама выросла в замке, который был больше домов на этой улице, и тем не
менее эти дома казались красивее и богаче.
Она заколебалась, и ей стало страшно идти дальше. Она была леди, но
провинциальной леди. Толпа людей, роскошные здания, хорошо одетые женщины с
высокомерными лицами пугали ее. Охотнее всего она повернулась бы назад,
бросилась бы бежать в свою бедную комнату и прижалась бы к груди Кассиана,
но Катрин не была бы юной леди из замка Журдан, если бы повернула назад.
Она собрала все свою смелость и постучала в красный дом.
Дверь тотчас отворилась, и пожилая служанка с седыми волосами спросила:
— Что тебе надо? Мы ничего не подаем.
Она уже собиралась закрыть дверь перед носом Катрин, но девушка храбро
поставила ногу на порог.
— Я хотела только спросить, не нужна ли вам прачка, — сказала она
с некоторым нажимом.
Служанка смерила ее взглядом с ног до головы, затем резко ответила:
— Подожди, я должна спросить у хозяев.
Катрин подождала немного, и, когда она уже решила уходить, потому что они,
очевидно, забыли о ней, дверь снова открылась.
— Приходи завтра в шестом часу утра. Мы посмотрим, подойдешь ли ты нам.
Затем дверь снова закрылась. Катрин улыбнулась.
— Я этого добилась, — прошептала она. — Я добилась этого с
первого раза. Кассиан будет гордиться мной. Может быть, мы через пару недель
сможем переехать из этой ужасной комнаты.
Она поторопилась назад к колодцу, взяла ведро, которое, слава Богу, никто не
украл, вернулась к их дому и начала убирать комнату. Очень скоро руки у нее
горели от острой щелочи, тем не менее она не прекращала работу. Она ползала
на коленях по полу, вытирала в каждом углу, пока наконец все не заблестело.
Она перетряхивала соломенный матрас до тех пор, пока все комья в нем
распались и сено ровнее распределилось внутри него. Потом она взяла пару из
нескольких фунтов, которые дал ей в дорогу отец, и пошла на рынок.
Она купила букетик луговых цветов и большой кусок материи. Вернувшись домой,
она застелила материей старый соломенный матрас, а цветы она поставила в
кувшин на столе, теперь комната выглядела намного приветливее.
Ее настроение улучшилось, и будущее уже не казалось таким безрадостным. Они
справятся, она была в этом уверена. Однажды и, может быть, очень скоро они с
Кассианом будут жить в светлом доме, поженятся, и, возможно, у них даже
будут дети.
Однако, когда он вернулся домой, у него был столь подавленный вид, что настроение у нее снова упало.
— Где ты был? Ты нашел работу? — спросила она.
Кассиан кивнул.
— Да, нашел. По меньшей мере на пару дней. Буду грузить корабли в
порту, мне придется катать тяжелые бочки на палубу.
Катрин встала и коснулась его плеча рукой.
— А почему ты не радуешься? — спросила она.
— Мне тяжело видеть, какую жизнь тебе приходится вести, я боюсь за
тебя, я боюсь за нашу любовь.
Катрин рассмеялась, но смех у нее был невеселый.
— Ты не должен бояться, я тоже нашла место, я могу с завтрашнего дня
работать прачкой, и ты увидишь, что через пару недель мы сможем покинуть это
мрачное жилище.
— Прачкой? — подавленно спросил Кассиан. — Ты хочешь стать
прачкой?
— Почему нет? Это такая же хорошая работа, как и все остальные.
— Ты думаешь, что ты справишься с этой тяжелой работой?
— Работа в нашем имении тоже не всегда была легкой. На вид я хрупка, но
сил у меня хватает.
Она говорила с такой убежденностью, что ей даже удалось заставить Кассиана
улыбнуться. Она погладила его по плечу и со страхом увидела, что лицо его
исказила гримаса боли, как только она коснулась раны на его плече. Она
почувствовала сильный жар и поняла, что, скорее всего, рана воспалилась.
Завтра утром я куплю у аптекаря какие-нибудь травы и сделаю ему
перевязку
, — подумала она.
Она отработала прачкой только три часа, а уже спрашивала себя, насколько у
нее еще хватит сил. Утром она вовремя пришла на место, и старая служанка тут
же дала ей в руки четыре ведра.
— Пойди к колодцу и принеси воды, носи ее до тех пор, пока оба ушата
будут полны до краев.
Первый раз Катрин качалась под тяжестью четырех полных ведер воды, второй
раз у нее было чувство, что руки становятся все длиннее, а в третий раз ей
было так тяжело, что на руках вздулись все вены. Ее платье от пота прилипло
к телу, волосы свисали спутанными прядями, она качалась при каждом шаге и
должна была все чаще останавливаться, ставить ведра на землю и потирать
болевшие руки.
Наконец ушаты были полны, и служанка засыпала туда щелочи перед тем, как
положить туда грязное белье. Она дала Катрин щетку.
— Вот, — сказала она. — Хозяин очень строгий, проследи за
тем, чтобы не осталось ни одного пятнышка. Для этого возьми щетку, песок,
щелочь. Затем прополощи белье два раза в чистой воде. Когда промоешь всю
щелочь, вытащи белье и положи его на просушку. В то время как белье будет
просыхать, снова наполни ушаты водой и выстирай платья служанок и слуг.
Когда ты с этим справишься, первые вещи уже просохнут, ты принесешь их сюда
и выгладишь горячим камнем, когда колокол пробьет к обеду, приходи в кухню,
там едят слуги, потом опять вернешься к работе. До вечера ты должна успеть
сделать все, иначе тебе нельзя будет уходить. Каждую субботу ты будешь
получать свою плату. Если ты разорвешь что-либо из одежды или пропустишь какое-
либо пятно, хозяин высчитает из твоего жалованья. В воскресенье ты свободна,
чтобы можно было пойти в церковь. Есть вопросы?
Катрин мотнула головой. Служанка ушла, и Катрин, начала выкладывать белье на
доску для стирки, действовала она очень неловко, и вещи снова сползали в
едкую воду с щелочью. Щетка постоянно выпадала из рук, мыло выскал
...Закладка в соц.сетях
