Жанр: Любовные романы
В поисках идеального мужа
...то. Если ты сегодня ничем
не занят...
— Я свободен.
— Тогда встретимся здесь ровно в три. — Она направилась к двери.
— Не хочешь сходить за фотоаппаратом и начать прямо сейчас?
— Нет, мне нужно... протереть объектив. — Боже, как глупо! Но
ничего умнее в голову не пришло. Ей нужно собраться с мыслями, прежде чем
снова войти в эту комнату и испытать давление его сексуальности. —
Увидимся в три.
Он тронул край шляпы:
— Да, мэм.
Глава 12
Клео решила позвонить Берни и настроиться на рабочий лад — вспомнить о своей
карьере и о цели своей работы.
— Хорошо, что ты позвонила, — обрадовалась Берни. — Не хотела
беспокоить тебя...
— Что-то случилось?
— Знаешь, я была не в восторге от идеи твоего отца, но сейчас готова
признать, что это был мудрый ход.
— В самом деле?
— Он не просто собирается дарить календарь, а дает еще что-то от
Сфинкс косметике
. Я поняла, как Кальвин Гриффин достиг своих высот. Он
действительно гений торговли. Все участники проекта получат кучу денег.
А Том сохранит ранчо.
— Отлично, Берни. Сейчас я как раз собираюсь делать снимок для обложки. Это будет конец света.
— Только собираешься? Я думала, он уже давно готов. Например, этот Джоз
очень даже ничего или...
— Ты еще не видела главного. Я хочу снять Тома Макбрайда. Он согласился
позировать, и если снимки ему понравятся, он даст согласие напечатать их.
— Что? Ты будешь ждать его одобрения? Что стало с Клео Гриффин?
— Ну да, это несколько необычно для меня, но...
— Необычно? Я не помню такого за всю твою карьеру. Я начинаю
волноваться, милая. У нас не так много времени. Ты пошлешь ему снимки, а он
будет перегонять скот или еще что-нибудь в этом роде, и они несколько недель
будут у него валяться, а нам нужно начинать...
— Не волнуйся, у меня тринадцать моделей, как я и хотела. Если с Томом
не получится, календарь все равно выйдет.
— Кстати, о тринадцати. Мне уже заняться поиском платья свидетельницы
на твою свадьбу?
— Я... отложила это до лучших времен.
— Отличная новость. Свадьба не помещается в наш график. Скоро увидимся.
Без пяти три Том уже стоял у окна и ждал Клео.
Все, что между ними сейчас произойдет, зависит только от Клео. Если во время
съемок она сможет держать дистанцию, значит, карьера для нес важнее любых
чувств. Что ж, имеет право.
Он велел Хуаните и Джозу не беспокоить его до утра. Они, конечно,
догадались, но ни один не сказал ни слова. Взгляд Хуаниты выражал явное
одобрение.
Клео сказала, что не верит, будто он живет жизнью монаха. Она бы сильно
удивилась, узнав, что так оно и есть и что не ей одной уже давно не хватает
секса.
Он и сам был сильно удивлен, когда понял, что случайные, мимолетные связи
его больше не удовлетворяют. Брак с Дейрдрой показал, что нет ничего лучше,
чем заниматься любовью с одной и той же женщиной. Он научился ценить
постоянство.
— А вот и я.
Ее голос заставил Тома вздрогнуть. Он обернулся.
— Вижу.
Клео откашлялась.
— Я тут прикидывала разные позы и подумала, что лучше начать с...
— Сначала лучше бы закрыть дверь. Клео обернулась и посмотрела на
распахнутую дверь.
— Ну, не думаю, что это так уж необходимо.
— А я думаю. Мне плевать, что мое фото увидит весь мир, но публичных
съемок я не допущу.
— Хорошо. — Клео закрыла дверь. Атмосфера в комнате сразу стала
напряженной. Том не мог унять бешено скачущее сердце.
— Я бы хотела, чтобы ты сел на кровать, — начала она. — Как
можно ближе к окну, чтобы свет падал на лицо.
— Хорошо. — Том сел на кровать, вытянув руку. — Ну как?
— Прекрасно, — отозвалась она, приседая и наводя на него
объектив. — Свет — как раз то, что нужно. Сдвинь шляпу немного на
затылок.
Том сдвинул шляпу, не отрывая взгляда от объектива.
— Для человека, который так яростно отказывался сниматься, ты держишься
весьма свободно.
— Это потому, что я знаю, чего хочу. Клео сглотнула и щелкнула пару
раз.
— Хорошо. Я говорила с моей секретаршей. — Клео сделала шаг в
сторону и щелкнула снова. — Она сказала, что участники проекта получат
огромные деньги. Думаю, это должно тебя обрадовать.
— Это только в том случае, если ты сделаешь сегодня хоть одну стоящую
фотографию.
— Что? — Она опустила фотоаппарат и удивленно взглянула на Тома.
— Все эти разговоры о деньгах не слишком сексуальны. Я не узнаю твоих
методов, Клео. Ты избегаешь меня?
— Мне просто нужно разогреться.
— Я могу тебе помочь. — Голос у него был низким и мягким.
— Нет! Я хочу сказать... — Клео смутилась. Она сняла камеру с шеи и
провела рукой по волосам. — Ты прав, я напряжена. Я еще ни разу не
фотографировала мужчину, к которому испытывала бы какие-либо чувства. Не
думала, что будет так неловко.
— Может, я все-таки тебе помогу? — Он начал расстегивать рубашку.
— Погоди!
Том едва сдержал улыбку. Он остановился и удивленно вскинул брови.
— Сними... сними ботинки. Вот так. Владелец ранчо в конце трудного дня
снимает ботинки. Мне нравится. Посмотри на меня, — приказала Клео,
садясь на корточки перед ним.
Том спокойно повиновался. Ее близость, ее запах будоражили его, но он
устоит. Ей придется изрядно потрудиться, пока она получит то, чего хочет.
Клео сделала снимок, но Том точно видел, что она не была довольна.
— Так, второй ботинок. Так, медленнее. Посмотри на меня снова. Уже
лучше.
Черт возьми, ее голос возбуждает его. Ему стало жарко.
Клео поднялась и прошлась перед ним.
— Дай немного подумать.
— Когда ты фотографировала Джитера, тебе не нужно было думать.
— Представь себе, я прекрасно это помню. — Глаза у нее
горели. — Джитер — всего лишь одна из страниц календаря. А здесь...
здесь должно быть что-то особенное.
— Тогда ты должна сделать это, Клео, — мягко проговорил Том. Она
взволнованно посмотрела на него и слегка вздрогнула. Том понизил голос:
— Если только ты не хочешь забыть о календаре и приятно провести время.
Клео сжала зубы.
— Да, мы сделаем это во что бы то ни стало. Сними рубашку.
Том медленно расстегивал пуговицы, медленно вытягивал край рубашки из
джинсов, пока Клео выжидающе смотрела на него. Он чувствовал, как участилось
у нее дыхание, когда он наконец снял рубашку и бросил ее на пол.
— Обопрись на локти, — приказала Клео. Том смотрел прямо в
объектив.
— Ты не хочешь сказать мне, как хорошо я выгляжу без рубашки?
Клео выругалась про себя и сделала еще несколько снимков, наклонясь ближе к
нему. Том не сдержал улыбки.
— Расстегни ремень. — В спальне становилось жарко. — Теперь
верхнюю пуговицу джинсов. — Клео бешено щелкала фотоаппаратом.
— Я хочу тебя, Клео.
— Не говори мне этого. — Грудь у нее тяжело поднималась. —
Следующую пуговицу.
Том послушно и медленно расстегивал пуговицы.
— Ты видишь, как сильно я хочу тебя, Клео. Я хочу сорвать с тебя одежду
и заняться любовью прямо на этом одеяле.
— Перестань! — Клео щелкнула еще пару раз.
— Дай мне доставить тебе удовольствие, Клео.
— Нет. — Она тяжело дышала, продолжая фотографировать.
— Я хочу увидеть твои глаза, когда буду внутри тебя.
— Что ты делаешь? — Она безуспешно пыталась вернуть исчезающее
самообладание. Том медленно сел и взял фотоаппарат у нее из рук.
— Ты получила, чего хотела?
— Я не знаю.
— Значит, нет. — Он мягко опустил ее на кровать. — Может
быть, тебе нужно вот это? — Том начал расстегивать пуговицы у нее на
рубашке.
— Я не могу, Том. — Клео смотрела ему в глаза, не делая попыток
остановить его.
— Можешь. — Он наклонился и поцеловал нежную кожу на ее шее, не
переставая расстегивать пуговицы.
— Я никогда... не позволяла своим моделям...
— Теперь придется позволить. — Том раздел ее, провел ладонью по
упругой груди, тонкой талии, стройным бедрам. Клео дрожала и стонала в его
руках, но не пыталась остановить Тома.
— Нет, Том. — Она с трудом переводила дыхание. — Мы не можем
этого делать. Мы...
Он заставил ее замолчать глубоким поцелуем, от которого по телу у нее прошла
дрожь.
— Но я не хочу, — выдохнула она, едва он отнял губы.
— В самом деле? — пробормотал он, целуя ее в грудь. — Ты не
убедила меня, милая.
— Я так боюсь, что я...
— Выяснишь, что ты тоже человек? Что мужчина может заставить тебя
потерять контроль над собой и забыть о дисциплине?
— Да.
— Именно поэтому я здесь. — Он поднял голову и заглянул ей в
глаза. — Я хочу, чтобы это произошло.
— Ты это уже давно задумал, — прошептала Клео.
— Да, давно. Но я, разумеется, тебя не заставляю. — Он легонько
пощекотал ее. — Скажи мне, чтобы я прекратил, и я остановлюсь.
— Пре...
Том сразу остановился, чувствуя, как удары сердца отдаются в ушах.
— Продолжай, — выдохнула она наконец. — Пожалуйста,
продолжай. Люби меня до тех пор, пока я не смогу ни о чем думать.
Он чуть не засмеялся от радости.
— Да, мэм. Буду очень счастлив.
Клео забыла обо всем на свете.
— Сейчас, — шептала она, тяжело дыша. — Сейчас, Том.
— Да, сейчас.
Ей хотелось кричать от переполнявшей ее страсти. Она обхватила его лицо
руками, чтобы запомнить этот нежный и страстный взгляд, которого не снять на
пленку.
Его руки скользнули вниз, приподнимая ей бедра. Клео вскрикнула, чувствуя
полное воссоединение.
— Том, — прошептала она, прерывисто дыша, — Том, я... — Слова
застряли у нее на губах.
— Просто наслаждайся, милая. Жизнь не часто дает нам такое.
И Клео отдалась во власть его сильного тела. Пусть она нарушила главное
правило своей карьеры, ей еще ни разу в жизни не было так хорошо.
Клео разбудил холодный ветер из открытого окна. Свет, ради которого она
пришла в эту комнату, уже почти исчез.
Она встала с кровати и подошла к окну, чтобы посмотреть на ранчо в лучах
заходящего солнца. Потом снова обернулась и увидела лежащего на животе
ковбоя, чье прекрасное тело заливал свет последних лучей.
Клео на цыпочках подошла к столику и взяла фотоаппарат. Оставалось еще пять
кадров. В оранжевом свете заката тело Тома отливало бронзой, а коричневое
одеяло было прекрасным фоном. Клео даже пожалела, что у нее не цветная
пленка. Бронзовая кожа, каштановые волосы, блестящие в лучах солнца...
Она сделала один снимок, другой, чувствуя истинный восторг. Еще два щелчка.
Если на фото все выйдет именно таким, это будут ее лучшие снимки.
Когда Клео щелкнула пятый раз, Том открыл глаза.
— Что ты делаешь?
— Фотографирую тебя.
Том приподнялся на локте. Сон как рукой сняло.
— Мы еще не решили, появлюсь я в твоем календаре или нет. — Клео
замерла, чувствуя, что сердце почти перестало биться. — Сексуальные
фотографии — это одно, а снимать меня обнаженным — совсем другое.
— Но я не буду использовать их для календаря! Нет, конечно. Они будут
на выставке, в самом центре Манхэттена, увеличенные до размеров плаката.
— Меня это не интересует. Я все равно не позволю тебе отдать их куда бы
то ни было. Ты должна уничтожить эту пленку.
— Нет, я не уничтожу ее. — Клео прижала фотоаппарат к груди, как
будто Том собирался вырвать его.
Том вздохнул и сел на край кровати. Он рассчитывал проснуться в совсем
другом настроении после самого лучшего секса в своей жизни. Да и Клео была
прекрасна в лучах заката.
— Что ты собираешься делать с этими фотографиями?
Клео покраснела, отчего стала только еще красивее.
— Ничего, пока не получу твоего разрешения.
— А на что я должен дать разрешение?
— Тебя никто не узнает. Твое лицо было в тени. Том побагровел.
— А ты собиралась их кому-то показывать?
— Том, если все получилось, то эти фотографии просто произведение
искусства, и в галерее...
— В галерее? — Он спрыгнул с кровати и направился к ней.
— Только не кричи, — сказала Клео, пятясь от него. — Тебя
могут услышать.
— Я могу кричать сколько угодно в моем собственном доме. И я буду
кричать. — Том сделал еще шаг вперед. — Потому что только так ты
наконец поймешь, что мое голое тело никогда, слышишь, никогда не будет
висеть ни в каких галереях, и вообще нигде! Я понятно объяснил?
— Там не будет твоего имени. Эти фотографии... они будут немного
расплывчатыми. Они могут стать лучшим, что я когда-либо делала. Я смогу
получать за них награды.
— Что-то я не понял. Ты не хотела спать со мной, потому что собиралась
фотографировать меня для календаря. Но ты не против переспать со мной, а
потом выставить на обозрение всему Нью-Йорку мое слегка расплывчатое тело?
— Да, именно. Потому что в календарях под фотографией стоит имя того,
кто сфотографирован, и, переспав с ним, я могу себя скомпрометировать. Спать
с моделью — это непрофессионально.
— А переспать с кем-то, потом сфотографировать его и распечатать для
выставки — это профессионально?
— Да, потому что эти снимки не провокационные. Они чувственны, красивы. Том чуть не задохнулся.
— Красивы?
— Да, именно. Увидев, как ты лежишь в лучах заката, раскинув руки, я не
могла не сфотографировать тебя. Я делала это не ради выручки, а во имя любви
и... — Клео отвела взгляд. — Что толку объяснять тебе? Ты все равно не
поймешь.
Сердце у Тома сжалось.
— Кажется, я немного начинаю понимать. — Он обнял ее за
плечи. — Иди сюда на минутку. — Он сел в кресло и усадил Клео себе
на колени. Так, значит, она делала эти фотографии во имя любви. Этого он
услышать даже не надеялся.
Клео положила голову ему на плечо, но все еще не выпускала из рук
фотоаппарата.
— Пожалуйста, не проси меня уничтожать эту пленку. Конечно, у тебя есть
на это полное право, и я обязана буду повиноваться, потому что без твоего
разрешения не могу даже проявить ее.
— Я сразу тебе сказал, что я очень скрытный человек. И то, что между
нами произошло, очень личное, — говорил он, гладя ее волосы.
— Я понимаю. Но тебя никто не узнает. К тому же в лаборатории не
обращают внимания на содержание фотографий. Они повидали больше обнаженных
тел, чем врачи в больнице, и у них выработался сильный иммунитет.
У Тома иммунитета не было, особенно к одному обнаженному телу.
— Я подумаю об этом, — пообещал он. Только не сейчас. —
Поскольку ты не спишь с моделями для календаря, то, следовательно, ты уже не
можешь использовать меня для обложки?
— Я нарушила свое правило. Но в любом случае у тебя есть право
отказаться, когда я пришлю тебе снимки.
— Фотографии моего обнаженного тела это тоже касается? — Том
провел рукой по ее груди, поглаживая сосок. Ее тело напряглось в ответ.
— Да. — Клео выпрямилась в его руках. — Я могу отдать тебе
пленку прямо сейчас. — Она вытащила пленку из аппарата и подошла к
столику. — Я оставляю ее здесь, чтобы ты сделал, как считаешь нужным.
— Клео, не уходи. Мы еще... Клео подошла к шкафу и вытащила из ящичка
презерватив.
— Я и не ухожу. — Она направилась к нему. — И судя по всему,
ты готов продолжить мое падение нравов.
— У тебя не осталось пленки? Обещай, что больше не перезарядишь этот
чертов фотоаппарат.
— Обещаю. — Она вновь села ему на колени, крепко взявшись за ручки
кресла. — Сейчас я предпочитаю перезарядить тебя...
Они нагоняли упущенное время, не в силах до конца насладиться друг другом.
Где-то около полуночи, кое-как натянув одежду, они совершили набег на
холодильник Хуаниты в пустой кухне.
— Она все равно узнает, что мы были здесь, — сказал Том, когда они
уже поднимались по лестнице.
— Неважно, у меня есть официальное разрешение.
— Ты знаешь, что ты первая, кто добился такого расположения
Хуаниты? — спросил Том, обнимая Клео.
— Ей нравятся мои календари.
— Ей нравишься ты. — Он поцеловал ее.
— Она мне тоже нравится. И ее кофе я люблю почти так же, как ее саму. Я
буду скучать по ней. — Лучше говорить, как она будет скучать по
Хуаните, чем думать, как она будет жить без Тома.
Они вернулись в комнату, и Том закрыл дверь.
— Клео...
По его взгляду Клео поняла, что он собирается сказать. Она покачала головой.
— Я не могу допустить это.
— Что?
— Я не могу заставить тебя связаться с еще одной женщиной из Нью-Йорка
и таскаться туда-сюда, потому что не смогу часто приезжать в Монтану. Есть
еще кое-что: ты мечтаешь иметь детей. Кто-то должен продолжать управлять
этим ранчо. Значит, надо найти хорошую женщину, которая подарит тебе
наследников. — Том неотрывно смотрел ей в глаза. Все сжалось внутри у
Клео. — Не смотри на меня так. Я не создана для материнства.
— Ты так считаешь? — Том расстегнул пуговицы у нее на рубашке и
обхватил ладонями ее груди, лаская соски. Клео вдруг представила, как ее
груди касается маленький ротик. Малыш с глазами Тома и ее светлыми волосами.
Голос у нее стал хриплым. — Такой мужчина, как ты, заставит любую
женщину думать о детях, хочет она этого или нет.
— Если я кого и заставлял, то только тебя. — Он обхватил ее за
бедра и прижал к себе.
— Это потому, что последние часы мы провели за занятием, которое очень
тесно связано с рождением детей. К тому же мы случайно подняли эту тему.
Естественно, что я... — Клео потонула в его бездонных глазах.
Голос у него был низким и хриплым.
— Я думал, что после того, что случилось, я никогда не захочу сделать
женщину беременной. — Клео сглотнула. Желание ее переполняло. Глядя ей
в глаза. Том поглаживал ее живот. — Кажется, я ошибался.
Клео бросило в жар. Ей до боли захотелось почувствовать Тома внутри себя.
Она расстегнула ему джинсы.
— Возьми меня.
Они добрались до края кровати. Том стянул с Клео брюки.
— Погоди. Нам нужно...
— Нет. — Она отшвырнула брюки в сторону и обвила его ногами.
— Минуту, — задыхаясь, шептал Том, — я только...
Клео застонала.
— Клео, я не могу... остановись... — Стон вырвался у него из груди, и
все остальное ушло.
— Я не должен был этого делать. — Том надел джинсы и теперь стоял у окна, глядя в темноту.
— Оба виноваты, если уж на то пошло. — Клео натянула на себя
одежду. — Я вела себя как разгулявшаяся кобылка. Ты ведь пытался меня
остановить, но у тебя ничего не вышло.
Клео уже не могла сказать, что она чувствует. Все так перепуталось. То, что
произошло, могло разрушить их жизни, но вместо того, чтобы испытывать ужас,
она чувствовала необыкновенную радость.
— Это я помог тебе разгуляться, если уж использовать твое сравнение. Я
же видел выражение твоих глаз и только подзадоривал тебя.
— Не волнуйся. — Клео положила руку ему на плечо. — Это вовсе
не обязательно должно закончиться... плохо. — Она знала пары, которые
занимались любовью, не предохраняясь, много лет и не могли зачать ребенка,
которого давно ждали.
— А что, если ты сейчас носишь нашего ребенка? Это будет катастрофой,
подумала Клео, но продолжала смотреть на Тома с улыбкой.
— Обещаю тебе, что не поступлю так, как Дейрдра.
— Почему?
Потому что я люблю тебя, хотела сказать она, но не произнесла этих слов.
Если она их скажет, он поедет за ней в Нью-Йорк.
— Потому что у тебя тоже есть права, о которых Дейрдра забыла, —
сказала Клео. — Я рожу этого ребенка и отдам его тебе. Нельзя придумать
лучшего места для воспитания ребенка, чем
Шепот ветров
. Хуанита будет
хорошо... о нем заботиться. — Клео откашлялась. — Глупости все
это. Я уверена, что не беременна.
Том прижал ее к себе и прикоснулся к ее щеке.
— Мне нужен не только ребенок. Мне нужна ты.
— Знаю. Но я не та женщина, которая должна с тобой быть.
— Я не согласен. — Его поцелуй был почти отчаянным. Клео сама была
на грани отчаяния. Нужно уйти из этой комнаты, пока они не совершили еще
одну ошибку.
Она с усилием отстранилась от него.
— Я возвращаюсь к себе.
— Я провожу тебя.
— Нет. Я захочу, чтобы ты остался у меня, а тогда все начнется сначала.
— Ну и что? Мы будем предохраняться. — Том попытался снова обнять
ее. Клео сделала шаг назад.
— В том-то вся и проблема. Мне слишком понравилось без этого.
Застонав, Том прижал ее к себе.
— Ты принадлежишь мне, Клео. Перестань бороться с этим и...
— И бросить все, чего я с таким трудом добилась? — Она смотрела на
любимое лицо. От ее решения сейчас зависит не только ее жизнь. — Нет,
отпусти меня, Том. Отпусти меня и дай мне найти силы уйти. Ты и это ранчо
околдовали меня, но это не то, что мне нужно в жизни. Отпусти меня.
Клео отвела глаза, и он разжал руки. Она взяла фотоаппарат и, не говоря
больше ни слова, пошла к двери.
— Возьми пленку. — (Клео обернулась.) — Забирай ее. Прояви эти
чертовы фотографии и делай с ними что хочешь. Хоть что-то останется в твоей
жизни на память обо мне.
Глотая подступающие к горлу слезы, Клео подошла к столику и взяла пленку.
Она получила все, чего добивалась.
— Спасибо, — прошептала она и вышла.
Том смотрел, как Клео шла по двору к своему домику, до тех пор, пока она не
скрылась за дверями. Хорошо, что у него хватило сил не упасть к ее ногам.
Хорошо, что она даже не представляет, как нужна ему именно сейчас. За
сегодняшнюю ночь он несколько раз собирался рассказать ей последние новости.
Хорошо, что он этого не сделал.
Утром звонила мама и заплаканным голосом рассказала, что нашла спрятанные
бумаги отца, о которых тот забыл в помешательстве. Если бы Том не был так
занят Дейрдрой, а потом их разводом, он знал бы о делах отца. Сейчас
обнаружился еще один кредитный билет. Ранчо заложено, и нужно выплатить
деньги в течение двух недель, иначе Том потеряет его.
Он наивно думал, что от присутствия Клео ему будет легче. И даже если
придется продать ранчо, то с Клео жизнь не потеряет смысл. Но она не хочет
быть женой владельца ранчо.
Если окажется, что Клео беременна, то она, как и обещала, отдаст ребенка ему
на воспитание. Потому что она человек слова. Он справится с этим, на какие
бы жертвы ему ни пришлось пойти. Но вот только он будет воспитывать ребенка
уже не в
Шепоте ветров
.
Для подстраховки Клео должна была снимать еще одного ковбоя, но после Тома
вряд ли получится что-нибудь стоящее.
Она оставила машину на опушке, недалеко от поляны для пикников. Здесь они
договорились встретиться с Джеком.
Клео приложила руку к животу. Конечно же, она не беременна. Нужно просто
уехать из Монтаны, перестать думать о Томе, и эти сумасшедшие мысли исчезнут
сами собой. Даже думать не хочется, как она скажет отцу о своей
беременности. Но ей не придется делать это, потому что она не может сейчас
носить под сердцем ребенка Тома.
Клео собиралась фотографировать Джека у старой ели. На стволе были вырезаны
сердце и инициалы, оставленные молодыми влюбленными, готовыми рассказать
всему миру о своей любви. Как все просто и красиво. Ты находишь хорошего
человека, влюбляешься в него и обещаешь быть с ним, пока смерть не разлучит
вас. И не нужно оценивать кандидатов, позирующих пе
...Закладка в соц.сетях
