Жанр: Любовные романы
Приглашение в рай
...dash; Я все еще не уверен, что
будет правильно так резко вмешаться в природу.
Хейли прищурилась:
— Если поместить Голиафа в клетку, это только разозлит его и не пойдет
на пользу естественным инстинктам. Особенно сейчас, когда в доме много
шумных гостей. Я думаю, чем раньше они встретятся, тем быстрее природа
возьмет свое.
Девушка сняла засов и широко раскрыла двери сарая:
— Ну, Сьюзи, пора познакомиться с Голиафом.
В ответ последовал пронзительный вопль.
— Она поняла, что я ей сказала?
Удивленный вид Хейли заставил профессора улыбнуться.
— Конечно, нет. Она лишь отреагировала на ваш голос. Я здесь, Сьюзи.
Джон оттеснил Хейли и вошел в сарай. Несколько минут спустя он раскрыл
дверцу клетки. Сьюзи тут же вышла и обвила его шею руками.
— Все хорошо, я никому не позволю обидеть тебя.
— Как мило.
Что-то в тоне девушки задело Джона.
— В каком смысле?
— Мне казалось, горилла для вас что-то вроде трофея. Вам нравится
обладать ею, потому что она такая умная. Но ведь вы любите ее, не так ли?
— Да. Мы... — Он замолчал, пытаясь подобрать слова.
— Вы очень близки, — продолжила Хейли. — Как и мы с Голиафом.
Пытаясь расцепить руки Сьюзи у себя на шее, Джон ответил:
— Я не знал, что вы воспитывали его с рождения.
— Его мать погибла от рук браконьеров. Это случилось, когда мои
родители были в отъезде. У бедного Голиафа не было ни малейшего шанса.
— Но вы дали ему этот шанс.
— Да. И он мне очень дорог.
Хейли посмотрела ему прямо в глаза, и Джону показалось, что между ними
возникло понимание. Нечто неуловимое связало их, несмотря на явное
несходство характеров.
— Давайте начнем, — сказал Джон, разрушая чары.
Выводя Сьюзи из клетки, профессор предвкушал, как его питомица почувствует
то же благоговейное восхищение и изумление, которое испытал он сам, увидев
этот тропический рай. Но к его разочарованию, горилла лишь дрожала, не
обращая внимания на пышную растительность, великолепные деревья и сверкающие
водопады.
— Она не понимает, что происходит вокруг нее. — Джона пронзило
внезапное чувство вины. — Я должен был показать ей какие-нибудь слайды,
видеофильмы, как-то подготовить ее.
— Это все равно нельзя сравнить с реальностью. Дайте ей немного
времени, и природное любопытство возьмет свое. Отойдем подальше от дома, а
то Голиаф не осмелится приблизиться.
Джон взглянул на Хейли, еле сдерживая досаду. Она так решительно
распоряжается. Хотя почему бы и нет — похоже, Хейли действительно хорошо
разбирается в поведении животных, изучает его с детства. Хейли Лэм знала
много такого, чего не прочтешь ни в одной книге.
Джон вошел в заросли, и кожаные подошвы его мокасин заскользили по влажной
густой траве.
— Почему вы так уверены, что Голиаф сейчас покажется?
— Метод Павлова. Я звоню в колокол, и он получает угощение.
Джону совсем не понравилось, что его Сьюзи рассматривают в качестве
угощения. И еще меньше он обрадовался, когда неожиданно примерно в двадцати
футах от них в зарослях появился Голиаф. Правильнее было бы сказать, Джона
охватила паника. Голиаф был в два раза крупнее Сьюзи. Джон посмотрел на свою
девочку: сейчас она начнет дрожать еще сильнее. Но Сьюзи подняла голову и с
шумом втянула носом воздух.
— Пока все хорошо, — прошептала Хейли. — Она как будто
заинтересовалась. Кто знает, может, это будет любовь с первого взгляда?
Джон напряженно следил за происходящим. Как поведет себя Голиаф, когда
осознает, что в его владениях появилась самка?
Джон приготовился взбираться на холм. Почему же он не надел спортивные
туфли? В десяти футах от них Голиаф остановился, принюхался, и затем его
внимание полностью переключилось на Сьюзи. Наступила абсолютная тишина,
затем ее разорвал дикий крик Голиафа. Он развернулся и стремительно убежал.
Джон не успел оправиться от шока, когда Сьюзи, чуть не опрокинув его,
кинулась к сараю. Ему не удалось удержать поводок, и ладони теперь горели.
На пути Сьюзи он с ужасом увидел группу полуголых людей. При виде гориллы
они бросились врассыпную. Джон не смог бы с уверенностью сказать, кто
завопил громче — Сьюзи или брюнетка в тесном бикини. В считанные секунды все
стихло. Только они с Хейли по-прежнему стояли как вкопанные.
— Я не могу поверить, что Голиаф так поступил, — сказала Хейли в
изумлении. — Вы видели? Он испугался Сьюзи! По-моему, он даже не понял,
что перед ним горилла.
Джон задумался.
— А ему приходилось видеть других горилл?
Хейли нахмурила брови.
— Он оставался со мной всегда, когда родители отправлялись в Африку.
— Тогда, возможно, он не знает, что и сам горилла?
— А Сьюзи встречалась с другими гориллами?
— Не думаю. За то время, что я работаю в университете, ни разу. —
Джон тоже нахмурился. — Обезьяны, по-видимому, не осознают, что они не
люди.
— Тогда в этом наша вина.
— Что вы имеете в виду?
Хейли в задумчивости вглядывалась в джунгли.
— Это мы научили их быть людьми. И боюсь, теперь нам придется научить
их быть гориллами.
— В каком смысле?
Девушка пожала плечами.
— Первая попытка познакомить Голиафа и Сьюзи провалилась. Нам предстоит
превратить весь остров в подобие классной комнаты. Начиная с завтрашнего
утра, профессор, вы будете Тарзаном, а я — Джейн. Понятно?
Джон почувствовал неприятную пустоту в желудке. Ситуация полностью вышла из-
под контроля. Он думал, что знакомство Сьюзи и Голиафа произойдет в условиях
если не сходных с лабораторными, то по крайней мере управляемых. И если он
убедится в том, что животные совместимы, можно будет перевести их в
естественную среду.
— Боюсь, это совсем не моя стихия, — заметил он, обводя взглядом
джунгли.
Хейли усмехнулась и направилась в сторону дома.
— Встретимся здесь на рассвете. А сейчас вам лучше присмотреть за
Сьюзи. — Последние слова она бросила через плечо.
Когда солнце садилось за горизонт и над Джоном начали виться кровожадные
комары, ему пришло в голову, что присмотреть следовало за самой Хейли. Она,
конечно, красивая женщина, но на редкость взбалмошная и абсолютно
неуправляемая.
Глава 3
— Мужчина — это катастрофа, готовая в любой момент разразиться, —
пробормотала Хейли, увидев Джона, спускающегося по ступенькам. На нем были
спортивные туфли ослепительной белизны, на плечах профессора красовался
пиджак с кожаными нашивками на рукавах. Он как раз пытался уложить на ходу
бумаги в портфель. Получалось это довольно неуклюже.
— Я подумал, стоит делать заметки в ходе эксперимента.
Девушка окинула взглядом уже привычные черты: непокорная прядь по-прежнему
свисала Джону на лоб, зеленые глаза глядели с обычной невозмутимостью. От
него исходил запах свежести и хорошего мыла. На шее выделялось несколько
красных пятен.
— Сейчас я принесу лосьон от укусов насекомых. — Хейли оглядела
своего спутника внимательнее. — На вашем месте я бы не стала надевать
этот пиджак, собираясь в джунгли.
Профессор нахмурил брови:
— Судя по прошедшей ночи, к вечеру здесь становится довольно прохладно.
— Для этого существуют одеяла и костры. — Хейли достала спальный
мешок. — Возьмите это. Пойдемте ко мне, я возьму лосьон, а вы оставите
там свой пиджак.
— К вам? — Он не двинулся с места, Хейли тоже остановилась.
— Я живу не здесь. — Кивком головы она указала на особняк. —
Для ребенка, который большую часть своей жизни провел в палатке, это было бы
чересчур. И когда мои родители решили наконец осесть здесь навсегда... В
общем, в большом доме я всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Пять лет
назад я построила себе жилье.
Хейли повернулась и направилась к нему. На плече у нее болтался спальный
мешок. Джон последовал за ней. От Хейли не укрылось любопытство, вспыхнувшее
в его глазах, когда она заговорила о своем обиталище.
Миновав кипарисовую рощу, которая полностью скрывала сарай, Хейли
остановилась, чтобы подождать Джона. Хотя они успели пройти совсем немного,
он слегка запыхался. Из-за этой одежды ей придется ждать его.
— Вот мы и пришли.
Джон удивленно взглянул на свою спутницу:
— Что? Этот шалаш?
Хейли рассмеялась:
— Это не шалаш. Под слоем травы и глины крепкие стены. Мне хотелось,
чтобы мое жилище сочеталось с местностью.
— Интересно.
Более чем интересно, решил Джон, войдя внутрь. Стены были затянуты тканью
бледно-розового цвета. На потолке жужжал большой бамбуковый вентилятор.
Поток прохладного воздуха приятно обдувал его. Бегло осмотрев комнату, Джон
решил, что Хейли явно предпочитает мебель из грубого, необработанного
дерева. Огромный, хотя и весьма живописный пень, видимо, заменял столик для
коктейлей. Впрочем, в белой, сплетенной из ивовых прутьев софе и таких же
стульях не было ничего грубого. Напротив, их покрывали розовые подушки с
тонким узором в виде веток сирени. Все убранство комнаты дышало
женственностью и уютом, что абсолютно не соответствовало первому
впечатлению, которое сложилось у Джона от встречи с мисс Лэм.
— Я принесу лосьон и солнцезащитный крем. И снимите пиджак. Можете
повесить его в шкаф.
Хейли сбросила сумку и спальный мешок и проскользнула в небольшой холл.
Джон опустил на пол портфель и спальный мешок и двинулся по коридору,
расстегивая на ходу рюкзак. Он едва протискивался в узком коридоре. Не
прошло и трех секунд, как он запутался в ремнях рюкзака и оказался в
ловушке.
— Я, кажется, не могу пошевелить руками.
Он стоял перед дверью и ждал, когда Хейли оторвется от ящика комода, в
котором она что-то искала. Это была ванная, и здесь были собраны
всевозможные удобства, предоставляемые современной цивилизацией, включая
застекленную душевую кабину, в которой вполне могло бы разместиться десять
человек. У профессора разыгралось воображение.
Голос Хейли нарушил все очарование этой восхитительной картины:
— Если бы на вас не было пиджака, этого бы не случилось.
Если бы на ней не было парусиновой безрукавки поверх очередной короткой
майки, могло бы случиться нечто худшее. Джон был в ужасе. Ведь он едва знал
эту женщину, но она странно на него действовала. Это было похоже на животный
магнетизм.
Джон Джейкобсон не относился к числу мужчин, которые не в силах совладать со
своими безудержными желаниями. И уж тем более он никогда не коллекционировал
женщин. Может быть, это тропическая лихорадка?
— Не двигайтесь, и я вас освобожу.
Когда ее руки скользнули под пиджак и коснулись груди, Джон попытался не
показать, что его сердце замерло. Это все ее пьянящий запах и шелковистые
волосы, касающиеся его подбородка. Несколько секунд подобной близости
заставили его вспомнить о прохладном ветерке, который так легко обдувал его,
когда он вошел сюда.
— В этом коридоре нет почти никакого движения воздуха. — Хейли
подняла голову и взглянула ему в глаза. — Здесь слишком жарко, чтобы
сражаться с вашим рюкзаком. К тому же здесь тесновато. Давайте лучше пройдем
в спальню.
Джон почувствовал, как его температура подскочила, по крайней мере на
градус.
— Я выброшу этот проклятый пиджак, — поклялся он, тщетно пытаясь освободиться из капкана.
— Подождите, я, кажется, нашла...
Слишком поздно. Его отчаянные попытки освободиться от пиджака совсем стянули
лямки рюкзака, и ее руки, так же как и его, оказались зажаты ремнями. Теперь
они были буквально привязаны друг к другу. Их головы почти соприкасались,
казалось, их губы вот-вот встретятся.
— Посмотрите, что вы наделали! — нетерпеливо воскликнула она.
Но Джону не нужно было смотреть. Он и так чувствовал каждый дюйм ее тела. И
это тело безупречно подходило к его телу.
— Сьюзи уже в джунглях, — произнесла Хейли, решив наконец
рассказать ему об эксперименте. — Я выпустила ее из клетки и открыла
дверь сарая вчера вечером. Она ушла.
Он побелел как мел, когда это услышал.
— Что?
— Я полагала, что в ней победит любопытство. Вы ведь не собирались
держать гориллу на коротком поводке?
— Только до тех пор, пока она не адаптируется.
— Мой способ гораздо действеннее. Теперь нам нужно найти ее. Голиаф так
же боится Сьюзи, как и она его. Если бы была хоть ничтожная возможность
того, что он причинит ей вред, я бы ни за что не оставила открытой дверь
сарая.
Затем она сняла с него пиджак и злополучный рюкзак. Он тут же распутал его и
надел снова, прямо на рубашку.
— Можно я положу пиджак на... кровать?
Видя, что он озирается в поисках кровати, Хейли указала на нее и прошла в
ванную.
Это не кровать, а какой-то гигантский гамак
. — Джон посмотрел в
задумчивости, затем бросил пиджак и вышел.
В ванной Хейли убрала на место вещи. Когда она вернулась в комнату, то, к
своему удивлению, обнаружила лишь широко распахнутую дверь и никаких
признаков Джейкобсона. Его снаряжение тоже исчезло. Она подхватила сумку и
повесила на плечо спальный мешок.
— Он даже не знает, откуда начинать поиски, — проворчала
она. — И, насколько я могу судить, не отличается терпением и способен
броситься в зыбучие пески.
Джон уже скрылся в зарослях, когда Хейли поравнялась с усадьбой. Она звала
его, но его крики заглушали ее собственные.
— Сьюзи! — звал Джон. — Сьюзи!
Буйная растительность покрывала землю сплошным ковром, а кроны мощных
деревьев смыкались над головой. Джон остановился, чтобы перевести дыхание.
Его рюкзак, казалось, был наполнен камнями, а портфель и спальный мешок
успели изрядно оттянуть руки. Положив снаряжение на землю, он наклонился и
попытался расположить вещи в рюкзаке поудобнее. Хрустнула ветка. Джон поднял
глаза — Хейли бежала к нему. Ее волосы сверкали на солнце, а движения
оставались грациозными, несмотря на тяжелую сумку и спальный мешок. В ее
облике было что-то дикое, необузданное, волнующее.
Рядом внезапно появилась Сьюзи.
— Сьюзи! — Он вздохнул с облегчением. — Иди ко мне! —
Джон притянул к себе гориллу. Она ответила жалобным криком — Я здесь, моя
девочка.
— Ну вот, со Сьюзи ничего не случилось, она просто испугана. Но что
касается вас, — девушка указала в его сторону, — никогда,
повторяю, никогда не ходите в джунгли один. Это моя территория. Вы не
знаете, какой опасности подвергаетесь. Кроме того, бегая по такой жаре с
рюкзаком, спальным мешком и портфелем, вы рискуете получить инфаркт или по
крайней мере тепловой удар.
Джону не понравился повелительный тон Хейли. Конечно, она была права, но с
него на сегодня было достаточно.
— Здесь не армия, и вы не сержант, мисс Лэм. Позвольте напомнить вам,
что речь идет о моем эксперименте. — Он погрозил ей пальцем. —
Никогда, повторяю, никогда не позволяйте себе вмешиваться в мои опыты и
корректировать мои действия с гориллой!
Хейли открыла было рот, чтобы привести какой-то аргумент в свою пользу, но
вдруг рядом возникло что-то черное, огромное и свалило ее на землю. Джон был
слишком потрясен, чтобы действовать. Когда пыль улеглась, у профессора
перехватило дыхание. Огромный черный великан держал Хейли в своих объятиях,
как куклу. Его зубы находились в каком-то дюйме от ее лица.
Джон инстинктивно выпустил Сьюзи из рук и оглянулся в поисках оружия. Он
пошарил по земле и нашел свой портфель. Держа его высоко над головой, Джон
двинулся в сторону Голиафа, намереваясь нанести удар. Два фута отделяли его
от цели, когда он услышал громкий вздох Хейли.
— Ладно, дядюшка, ты победил. Теперь доволен?
К изумлению Джона, Голиаф прекратил рычать. Его губы растянулись, изображая
нечто вроде улыбки. Затем он молниеносно высунул язык и лизнул Хейли,
оставив слюнявый след на ее щеке. Она рассмеялась, повернула голову, увидела
Джона с портфелем над головой и насторожилась:
— Что вы делаете?
— Пытаюсь вас спасти.
— Меня не нужно спасать. Это просто игра. Голиаф обожает прятки,
поэтому иногда я доставляю ему это удовольствие: прибегаю к камуфляжной
раскраске и прячусь в зарослях. Мы играем так с тех пор, как он был
маленьким. Голиаф всегда водит.
— Это замечательно, — мягко сказал Джон, — но ваша горилла
уставилась на меня и опять рычит. Я глубоко ценю вашу проницательность и
здравый смысл, так скажите теперь, что мне делать?
Она изогнула бровь.
— Откуда мне знать? Кажется, это у вас докторская степень в области
психологии животных. Если я правильно поняла, мне никогда, повторяю, никогда
не следует вмешиваться в ваши дела.
Странная вещь гордыня. Говорят, чем сильнее человеческое самолюбие, тем
труднее его побороть. Однако Джону это удалось легко, когда Голиаф поднялся
во весь свой чудовищный рост.
— Возможно, я поспешил, — поправился Джон. — В этой ситуации
мне нужен ваш совет.
Хейли улыбнулась не без самодовольства.
— Медленно опустите портфель, затем положите его на землю. Покажите
ему, что вы не замышляете ничего плохого.
Голиаф угрожающе двинулся в сторону Джона. Тот уронил портфель.
— Ну вот и все. Ничего страшного. — Он поднял руки, признавая себя
побежденным. — Теперь ты можешь идти, уходи.
Но Голиаф и не думал уходить. Он с шумом втянул носом воздух, а затем
принялся воинственно бить себя в грудь. Джон бросил затравленный взгляд в
сторону Хейли.
— Вы должны признать свое поражение, покориться, и тогда он отступит.
Где-то в глубинах его памяти скрывалось нужное знание. Внезапно в голову ему
пришла абсурдная мысль. Ему совсем не хотелось показать свою слабость перед
Голиафом или Хейли, особенно перед Хейли. Она не очень-то заботилась о его
спасении. Более того, судя по улыбке на ее губах, она даже, кажется,
получала удовольствие от происходящего.
— А что он сделает, если я не стану униженно молить его о прощении?
Может быть, это только блеф?
— Вы можете проверить, но скорее всего он разорвет вас на куски.
— Вы ведь можете его отозвать, не так ли? А если не делаете это,
значит, уверены, что он не причинит мне вреда. Его вызов — просто буря в
стакане воды.
— Не думаю, что вам хватит хладнокровия проверить это. На колени,
профессор!
Джон и сам не ожидал от себя подобной реакции, но его тело отказывалось
повиноваться ее приказам. Напротив, он упрямо уставился на гориллу, бросая
исполину вызов.
— Голиаф, нет, — не выдержала наконец Хейли. — Иди ко мне.
Джон почувствовал облегчение, но, как выяснилось, преждевременно. Горилла не
повиновалась.
— Голиаф! — строго прикрикнула Хейли.
В ответ гигант лишь оскалил зубы и издал низкое рычание. Колени профессора
оказались слабее, чем его желание не сдаваться. Он непременно упал бы на
землю, если бы неожиданно не почувствовал, что его что-то удерживает. Рядом,
свирепо обнажив клыки, стояла Сьюзи, готовая встретить натиск Голиафа. Он
страшно испугался за Сьюзи.
— Не становитесь между ними. — Крик Хейли заставил его
обернуться. — Я ни разу не видела, чтобы Голиаф причинил вред живому
существу, но прежде он всегда слушался меня. Не представляю, что он может
выкинуть в следующий момент. Лучше не стоять у него на пути.
Сьюзи нельзя было назвать достойным противником для рослого самца. Если она
не отступит перед Голиафом, это противостояние может закончиться трагически.
Мысленно он проклинал свою гордыню. Если бы Джон вовремя показал свою
покорность, Сьюзи бы не пришлось рисковать, защищая его. Медленно он
опустился на колени, пытаясь исправить свою ошибку. Может быть, Сьюзи
последует его примеру.
Она уловила движение и прекратила скалиться. Джон затаил дыхание, следя за
взглядом ее темных глаз. Он не смог бы сказать, что сыграло здесь главную
роль, его ли действия, то ли присущий всем животным инстинкт самосохранения,
а может быть, Сьюзи поняла, что самец намного сильнее ее. Да это и не важно.
У профессора словно гора с плеч свалилась, когда Сьюзи склонилась перед
Голиафом.
Самец прекратил рычать, но несколько раз свирепо фыркнул. Видимо, для
острастки, решил Джон. Когда Голиаф шагнул вперед и осторожно коснулся
склоненной головы Сьюзи, профессор вновь настроился воинственно. Сьюзи
приняла мудрое решение, но Джону вопреки всякой логике было очень обидно за
нее. Почему всегда побеждает тот, кто больше и сильнее?
— Я рада, что Сьюзи проявила больше рассудительности, чем вы, —
мягко сказала Хейли. — Не делайте резких движений. Дайте ему остыть.
Это займет пару минут. А затем мы попытаемся исчезнуть. Он показал ей, кто
здесь хозяин, а теперь, возможно, в нем пробудится инстинкт продолжения
рода, и...
Ее рассуждения прервал громогласный вопль. Портфель Джона взлетел в воздух и
опустился на голову Голиафа. Проделав это, Сьюзи пустилась наутек, издавая
странные звуки. Джону показалось, что эти звуки подозрительно напоминают
смех. Наверное, его глаза в этот момент были такими же круглыми, как у
Голиафа. Несчастный самец в изумлении затряс головой, а потом подхватил
портфель и кинулся в противоположном направлении.
— Эй! Он украл мой портфель! — Джон поднялся на ноги и припустился
за гориллой, но упал, споткнувшись о спальный мешок.
— Ваша горилла ударила мою, а потом трусливо сбежала!
Голубые глаза Хейли сверкали от гнева.
— Голиаф, конечно, крупнее и сильнее Сьюзи, но Сьюзи гораздо
сообразительнее его. Ему надо было преподать урок.
— Она задела его самолюбие. Выставила его полным дураком. Я не
удивлюсь, если после этого он потеряет к ней всякий интерес.
Если возмущение Хейли и позабавило Джона, то ее заключение о характере
Голиафа нельзя было не признать обоснованным.
— Они не могли уйти далеко, — заметил он. — По натуре Сьюзи
совсем не агрессивна. Она очень удивила меня сегодня.
— А меня удивили вы. — Хейли протянула ему руку, чтобы помочь
подняться.
У Хейли были красивые руки. Длинные тонкие пальцы, изящной формы ногти. Джон
отказался от ее помощи, внутренне досадуя на себя за то, что в присутствии
этой женщины на него нападает какой-то столбняк и он чувствует себя ужасно
неуклюжим. Да что там говорить, после встречи с Хейли Лэм все поведение
профессора Джейкобсона можно было счесть абсолютно ненормальным.
— Я думала, вы действительно разбираетесь в психологии животных. Зачем
вы стали состязаться с Голиафом в игре в гляделки? О чем вы думали?
Джон не мог этого объяснить. Не мог признать, что старался произвести на нее
впечатление. Ему срочно нужно было придумать логическое объяснение, чтобы
успокоить ее, да и себя заодно.
— Я думаю, что агрессивное поведение Голиафа по отношению ко мне —
нечто большее, нежели просто защитная реакция. Он считает, что вы
принадлежите ему, и если бы я проявил слепую покорность, только поощрил бы
его чувство собственника и окончательно провалил эксперимент. Мы должны
обратить его внимание на Сьюзи. Дайте ему понять, что она ему подходит.
Возможно, его реакция вызвана обычной ревностью единственного ребенка,
который вдруг замечает, что его мама отдает свою привязанность кому-то еще.
Если вы не заставите его признать, что не принадлежите всецело ему одному,
он будет так переживать из-за наших с вами отношений, что не сможет
построить свои собственные — со Сьюзи.
Хейли прищурила свои кошачьи глаза:
— У нас ведь нет никаких отношений, профессор.
— Наши отношения носят деловой характер. У нас есть обязательства перед
Голиафом и Сьюзи. Мы должны исправить тот вред, который невольно им
причинили. Мы ведь уже обсуждали это и пришли к некоему соглашению, не так
ли?
— Да, — неохотно признала Хейли. — Но я не подозревала, что,
помогая Голиафу, могу его травмировать. — Сказала она уходя.
В голосе девушки звучала искренняя боль, и первым порывом Джона было вернуть
ее, но он быстро взял себя в руки. Тут ему пришло в голову, что импульс был
нормальным проявлением чувств. Любой мужчина, если он способен чувствовать,
поступил бы так же. Внезапно Хейли резко о
...Закладка в соц.сетях
