Жанр: Любовные романы
Ангел в моей постели
...dash; У дорог много развилок, — сказал он.
— Это прекрасно, — произнесла она.
— Чем больше развилок, тем лучше. — Легкая улыбка тронула его губы.
Он умел направлять разговор в нужном ему направлении и говорил обо всем,
кроме того, о чем хотел говорить собеседник. Она представила себе, как они с
Дэвидом занимаются любовью, и у нее перехватило дыхание. Ощущение было
такое, будто она лежит на песке у моря. Это напоминало Индию. Знойную и
волнующую. Жасмин и солнце.
Смерть.
— Я не хочу спать с тобой, — обратилась она к Дэвиду, не глядя на него.
Он потрепал лошадь по шее и ушам.
— Холодно здесь, не правда ли, старина?
Его близость волновала ее, она не могла оторвать взгляд от ласковых движений
его рук, сознавая нелепость их положения и своих противоречивых желаний.
— Я говорю серьезно, Дэвид. Не проси меня. Тем более что мы оба хорошо
знаем, зачем ты здесь.
— Зачем ты пришла сюда? — спросил он, гладя лошадь.
Она смотрела на его полускрытый тенью профиль, понимая, что не может
ответить на этот вопрос, не признавшись, как легко ему соблазнить ее.
— Как его зовут? — Она кивнула на лошадь, и Дэвид ослепительно
улыбнулся, такая улыбка могла бы осветить темную ночь. Он посмотрел ей в
глаза.
— Люцифер.
Виктория не сдержала улыбки, но, спохватившись, нахмурилась и направилась к
двери.
— Мне бы так хотелось ненавидеть тебя. — Она открыла дверь и
обернулась. — Но я не могу.
Дэвид не двинулся с места, продолжая поглаживать лошадь, чувствуя, как
бурлит кровь в его жилах. Его преследовал запах ее мыла. Аромат волос. Он
сбежал в этот амбар, чтобы не видеть ее, а сейчас понял, что сбежать ему
вовсе не хотелось.
— Нехорошо, Люцифер, — пробормотал он, не столько предостерегая себя,
сколько предупреждая, что он идет по тонкому льду. — Очень нехорошо.
Она сказала, вы любите мяту, милорд
.
Дэвид сбросил с себя одеяла, которыми кто-то укрыл его ночью. Он сидел перед
очагом. Рядом стоял мистер Дойл, протягивая ему чашку горячего чая.
Огрубевшая, покрытая синими жилками рука старика дрожала. Оглядевшись, Дэвид
не увидел Мэг. Она ушла.
Возмущенный, он сунул ноги в сапоги.
— А не сказала ли она вам сидеть тихо, пока не уйдет? — Он подошел к
окну и посмотрел на конюшню.
На снегу виднелись следы. Она забрала лошадь. Он взял пальто с дивана, вышел
из дома и взглянул в сторону церкви.
Свежие следы, пересекавшие церковный двор, шли от старого дома священника. И
не было следов, ведущих туда. Значит, эти следы не принадлежали Мэг. Кто-то
находился в церкви, когда начался снегопад, это было уже после полуночи.
Надев пальто, Дэвид посмотрел через поле на дальние лощины и холмы, за
которыми начинался лес. Через сотню ярдов к человеческим следам
присоединились следы Люцифера и исчезли за холмом.
— Когда она уходила утром, вы спали, как дитя, — сказал Дойл.
Закутанный в синее клетчатое одеяло, он стоял в дверях. — Я сказал ей, что
прошлой ночью видел в церкви привидения. Иногда они светятся в доме
священника. Иногда в колокольне. Я рассказал ей. Теперь она мне верит.
Тихо выругавшись, Дэвид шагнул через порог.
— В-вы ведь не оставите меня одного?
Дэвид достал из кармана перчатки и оглянулся посмотреть, идет ли за ним
старик.
— Соберите вещи, которые вы возьмете с собой к вдове Гибсон. Я скоро
вернусь.
— Благослови вас Бог, милорд.
Пробираясь по снегу к церковному двору, Дэвид решил, что Мэг правильно
сделает, отправив Дойла на зиму в другое место, если только он, Дэвид,
раньше не свернет ей шею.
Кто же ты сегодня? — Он остановился, разглядывая следы. — Леди Виктория,
добрая самаритянка? Или протеже полковника Фаради?
Мэг, Мэгги, Виктория, леди Манро. Никогда еще он не встречал более
талантливого хамелеона, чем Маргарет Фаради, прекрасная дочь бенгальской
гарнизонной шлюхи и преступника. Если не считать ее отца.
Опустившись на корточки, Дэвид провел руками по оставленным следам,
определяя глубину снежного покрова. Эти следы принадлежали крупному мужчине
в высоких сапогах и длинном, до земли, плаще. Дэвид видел бороздки от ткани
на заледеневшей поверхности. Обычно мужской плащ доходил до икр, что делало
привидение, которое видел мистер Дойл, ростом по меньшей мере шесть футов.
Рост полковника Фаради достигал шести футов.
Дэвид взглянул на север и продолжал идти по следам. Но чем дальше он шел,
тем сильнее становилось ощущение, что время остановилось. От тишины
сжималось сердце, перехватывало дыхание от странной красоты закованной льдом
и опушенной снегом природы.
Как и Мэг, думал он, снежная королева, в которой течет по жилам кровь и
бьется сердце. Судьба и обман сделали ее его женой. Сила его собственной
страсти привела ее снова к нему. Он уже забыл глубину этого чувства. Забыл,
какую опасность она представляла.
Уже во второй раз, после стольких дней, он позволил себе беспокоиться о Мэг.
Дэвид рассмеялся, хотя в этот момент ему хотелось ее задушить.
В то же время он желал ее так, как желал в этот момент тепла и света.
Слишком долго пробыл в Ирландии
, — спустя полчаса с отвращением прошептал
он, выпуская изо рта облачко пара. В таком холоде ему было трудно дышать. Он
остановился, чтобы рассмотреть следы и отдышаться. Оглянулся на коттедж и
удивился, что зашел так далеко. Перед ним в небольшой рощице, там, где ветер
смел снег, виднелись длинные стебли травы. Дэвид двинулся дальше и вдруг
увидел маленькие следы.
Здесь с мужчиной встретилась женщина. Он нашел место, где, укрытая от ветра,
стояла лошадь. Двигаясь дальше, он прошел по следам лошади еще сотню ярдов к
вершине холма, за которым лежала долина.
Погруженный в свои мысли, Дэвид вдруг заметил впереди группу всадников. Они
увидели его как раз в тот момент, когда он остановился на вершине.
Проклятие.
Он стоял на открытом месте, и ему некуда было скрыться, Если он побежит,
всадники через минуту его догонят. Всадники приближались, и он узнал в
ехавшем впереди Стиллингза. Даже в тяжелом плаще, шляпе, заросшего бородой,
его нельзя было не узнать. Всего восемь против одного, подумал Дэвид. Двое
всадников отъехали в сторону, остальные выстроились дугой. Дэвид не впервые
видел нападение с флангов. Он отступил на шаг и приготовился к бою.
Одна из лошадей наехала на него, всадник взмахнул дубиной.
Дэвид уклонился от удара, перевернулся и встал на ноги. Двое нападавших
соскочили с лошадей и схватили его сзади. Он почувствовал, как его ударили
ногой по ребрам, но увернулся от второго удара в грудь. Дэвид поднялся,
взмахнул полами пальто и, резко повернувшись, оказался перед третьим
всадником с дубиной.
— Хватай его, Фрэнке! — крикнул Стиллингз. Мощные руки обхватили
Дэвида, но тяжелое дыхание напавшего свидетельствовало о его усталости, и
Дэвид выиграл несколько драгоценных секунд. Он оторвался от земли, ударил
ногами человека с дубиной, и тот растянулся на земле. Прижав к груди
подбородок, Дэвид схватил Фрэнкса за предплечье и швырнул в снег. Затем
опустился на одно колено и схватил его за горло.
Тяжело дыша, Дэвид поднял глаза на Стиллингза:
— Убери от меня своих людей. — Облачка пара поднимались от его рта. —
Скорее, черт побери!
Четверо окруживших Дэвида остановились, глядя на Стиллингза в ожидании
приказаний.
— Прошлой ночью убили двоих моих людей, — сказал шериф. — Меньше чем в
миле отсюда. Им сломали шею.
Дэвид отпустил Фрэнкса, которого держал за горло. Хватая ртом воздух, Фрэнке
отполз в сторону.
— О чем вы говорите?
— Вы чужой в этих краях.
— Он со мной, — неожиданно раздался позади них женский голос.
Дэвид обернулся. Мэг сидела на его быстроногом жеребце.
— Я потеряла свой пистолет, — сказала она, — по этот дробовик ему не
уступает, Томми Стиллингз. Наоборот.
Дэвид не знал, кто представляет для него большую опасность — Стиллингз или
Мэг. Словно прочитав его мысли, Мэг сказала:
— Мистер Дойл держит ружье в амбаре.
Дэвид вытер рот и сплюнул кровь. Нельзя сказать, что он доверял ей когда-
нибудь больше, чем оказавшись у нее под прицелом.
— Я постараюсь не забывать об этом, когда в следующий раз нам придется
ночевать под одной крышей. Надеюсь, я буду первым, кто узнает, что ты решила
пострелять из этого ружья?
— Я говорила, что тебе опасно оставаться здесь одному.
— Но не тебе, — сказал он и поднялся, даже не поморщившись от боли. — Я
помешал тайной встрече? — Дэвид переводил взгляд с Мэг на шерифа, которого,
казалось, забавляла эта перепалка. — Но почему-то это меня не удивляет.
— Вы знакомы? — спросил Стиллингз. Мэг отвела глаза и гордо вскинула
голову.
— Ты только что пытался убить лорда Чедвика, моего кузена и нового
владельца земли, на которую ты и твои люди незаконно ступили. Два дня назад
он купил Роуз-Брайер.
— В самом деле? — Стиллингз внимательно оглядел Дэвида. Новый владелец.
Одет как для церковной службы. Осматриваете вашу землю?
Окружавшие его люди ухмыльнулись. Стиллингз тронул лошадь, не спуская глаз с
Дэвида.
— Не знаю ни одного джентльмена, который дрался бы, как вы.
— Он не убивал твоих людей, — сказала Мэг, опустив ружье, нацеленное
Стиллингзу и грудь.
Стиллингз нахмурился:
— Вам не следовало бы целиться в меня. док. Ведь я могу подумать, что
вы хотите меня застрелить.
— Ну что ты, Томми. После того, что случилось на днях, все стаю ясно. —
Она взглянула на Дэвида: — Шериф считает меня воровкой. Думает, у меня есть
ожерелье. Хочет отобрать его и разбогатеть.
— Интересно. — Дэвид поднял бровь. — А оно действительно у вас есть?
— Как же! — возмутилась она. — Поэтому я и живу, как нищая, в
охотничьем домике.
— А наш судья знает, что вы приобрели Роуз-Брайер? — спросил Стиллингз
у Дэвида.
— Я вчера имел удовольствие сообщить об этом благородному Неллису
Манро.
Лошадь Стиллингза забила копытом. Мэг снова нацелила ружье в грудь шерифа.
— Почему ты оказался на чужой собственности, Томми? Может, заблудился?
Шериф улыбнулся, но взгляд его помрачнел.
— Я уже говорил вам, чтобы не разговаривали со мной таким тоном перед
моими...
— Как чувствует себя твоя жена? Глаза Стиллингза блеснули.
— Мне надо ее осмотреть, — сказала Мэг. — Я видела ее в городе три
недели назад. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы она рожала одна. Ты должен
убраться с этой земли. Терпение мое на пределе. Я не позволю угрожать тем,
кого люблю.
Стиллингз выпрямился в седле.
— Знаете, что я думаю, док? Вы не допустите, чтобы Энни рожала одна,
что бы я ни сделал. — Он засмеялся и сделал знак своим людям трогаться.
Они спустились в долину, затем появились на вершине соседнего холма и
исчезли в лесу.
— Не позволишь угрожать тем, кого любишь? — Дэвид засмеялся, сплевывая
кровь. — Думаю, это некоторое преувеличение.
— Когда ты разговаривал с Неллнсом?
Он потрогал нижнюю губу тыльной стороной ладони.
— Спроси свое чертово семейство.
— Ты убил людей Стиллингза?
Дэвид прищурился от яркого солнечного света, он боролся с искушением
выхватить ружье из ее рук и стащить ее с седла. Безусловно, ей нужна была
причина не доверять ему так же, как он не доверял ей.
— Вчера я был в городе. А где была ты до того, как Рокуэлл нашел тебя?
— Прекрати! Хочешь воспользоваться тем, что у меня не хватит сил
свернуть мужчине шею?
— Кто-то был прошлой ночью в этой церкви, надеюсь, не член банды
Стиллингза? — спросил он.
Мэг не смотрела на него, и он не видел выражения ее глаз.
— Я прошла по следам около полумили вниз по холму, они вели в лес. —
Она показала на долину. — Все говорило о том, что лошадь оставляли под
навесом по другую сторону от старого сеновала. Я была там, когда увидела
людей Стиллингза.
Она близко не подходила к этому навесу, иначе он увидел бы ее.
— Почему утром ты ушла одна, Мэг?
— Чем подозревать меня во всех смертных грехах, лучше поблагодарил бы
за то, что я спасла тебе жизнь.
Он остановил взгляд на ружье.
— Моей жизни ничто не угрожает?
Она подняла глаза. Мэг была рядом, как и опасность, которую она собой
представляла, и от этого у Дэвида кровь быстрее бежала по жилам. Даже когда
его жизнь находилась в ее руках, он мог бы убить ее прежде, чем она успеет
вскинуть ружье и нажать на спуск.
— Убить тебя — этого недостаточно, — спокойно заметила Мэг.
— Может быть, за тобой будут охотиться, пока ты жива. На этот раз ты не
можешь инсценировать свою смерть, чтобы замести следы. Эти люди — не твоя
семья, Мэг. Почему же даже здесь ты выступаешь против Стиллингза?
— Могу объяснить, но вряд ли ты поймешь. — Она повесила ружье на луку
седла, соскочила на землю и подошла к нему. — Ты ранен. — Она распахнула его
пальто.
Он не позволил ей дотронуться до него.
— Почему ты спасла меня от Стиллингза и его людей?
— Возможно, ты мне нравишься как личность. Не знаю. Сам догадайся. И
скажи мне.
Дэвид не мог.
Его сердце трижды перевернулось в груди от того, что она стояла перед ним.
Ветер раздувал ее плащ. Ее тело выглядело податливым и соблазнительным. Он
отвел ее руки. Он не хотел, чтобы она коснулась его.
— Дай посмотрю, что у тебя с ребрами.
— Нет. — Он отошел от нее. — Не надо. Это не случилось бы, не гоняйся я
за тобой.
Она вместе с ним подошла к лошади.
— Не будь ребенком.
Он поднял поводья, волочившиеся по снегу.
— Мне не нужна твоя помощь, Мэг.
— Да, я нужна тебе только как приманка, чтобы поймать моего отца.
— Приманка? — Он усмехнулся.
— Я всегда была для тебя только приманкой. Разве не так?
Он сунул ногу в стремя и, морщась от боли, перекинул ее через седло. Лучи
солнца падали на его плечи.
— Ты, очевидно, знаешь, как обращаться с этим ружьем, — сказал он, —
так что держи его и отправляйся обратно к Дойлу. Помоги ему подготовиться к
переезду. — Он повернул лошадь. — Сегодня же.
— Я уже прошла по этим следам. — Виктория со злостью посмотрела на его
спину. Он предоставлял ей идти пешком, ублюдок. — Видимо, ты по-прежнему
великолепно владеешь боевыми приемами, — сказала она ему вслед, сдерживая
слезы. — Однако это не помешало тебе сбежать. Я бы уехала вместе с тобой из
Индии, если бы только ты попросил, Дэвид! Но ты не попросил. Почему?
Лошадь остановилась на склоне. Охваченная гневом, Виктория продолжала:
— Я знаю, ты должен был что-то чувствовать!
Конь попятился и забил копытами, когда Дэвид заставил его повернуть назад.
Дэвид приближался, на Викторию упала его тень. Она окинула взглядом его
начищенный сапог, бедро, обтянутое темными брюками, руки в перчатках,
сжимавшие поводья.
— Черт побери, чего ты ожидала, Мэг? Что должно было произойти между
нами? Ведь ты была марионеткой в руках своего отца. Знаешь, почему он
разрешил мне жениться на тебе? — В ее глазах, встретивших его холодный
испытующий взгляд, был ужас. — Нет, не знаешь. Он узнал, кто я, раньше тебя.
Все было не чем иным, как игрой и охотой. Приманка? Твой отец бросил тебя в
кишащие акулами воды, готовый скормить богам наживы, Мэг. Ты никогда не
обращалась ко мне за помощью.
Ее глаза наполнились слезами.
— Ты знал, что за человек мой отец. Вскоре я поняла, что впустила акулу
в свою собственную постель. Представляю себе, как ты смеялся, Дэвид.
— О да. Я смеюсь уже девять проклятых лет.
— И чем ты занимался все эти проклятые девять лет, прячась в Ирландии?
Проводил время в больницах? Убивал злодеев по ночам? Готовился к тому дню,
когда снова сможешь бороться против меня? Слава победителям. Тебя вытащили
из твоего уединения для того, чтобы ты закончил свою любимую работу.
— Одному Богу известно, понравится тебе или нет, но я твоя единственная
надежда на спасение, Мэг.
— Ты настоящий лицемер, Дэвид.
— Священник, — сказал он, опустив глаза.
— Объясни!
— Графство Уиклоу, Ирландия. — Он придерживал за узду нетерпеливо
бьющего копытами Люцифера и через плечо взглянул на нее. — Я уехал туда
девять лет назад, когда ушел в отставку с дипломатической службы.
Виктория с изумлением смотрела ему вслед. Она побежала бы за ним, однако
ноги окоченели и плохо ее слушались.
— Невероятно! — вырвалось у нее. Но Дэвид уже добрался до лесной
долины. — Ты и в Бога-то никогда не верил!
Глава 9
— Дед говорит, что мне следует носить очки там, где слабый свет, —
заметила Бетани. — Иначе когда я доживу до твоего возраста, то ослепну.
Над столом, где Бетани помогала Виктории наклеивать ярлычки на горшочки с
высушенными целебными травами, раскачивался единственный висевший на крючке
на потолочной балке стеклянный фонарь.
— До моего возраста? — Виктория подняла бровь. — Не спеши меня
хоронить.
Бетани присела на колченогий табурет позади стола. Они с Викторией трудились
все утро.
— Тори Бирмингем дала мне эти очки вчера, когда мы были в городе. Она
сказала, что очки — это последняя мода в читательском кружке миссис Уинстон.
По-моему, они меня старят.
Красная косынка прикрывала волосы Бетани. Стекла очков увеличивали ее глаза
и делали ее похожей на сову. Виктория сдержала улыбку:
— Ты и так выглядишь достаточно взрослой.
— Может быть, в этом году лорд Чедвик посетит рождественский вечер у
Тори Бирмингем. Мне бы хотелось пойти туда в новом платье. — Бетани
отставила один горшочек, наполненный сухими травами, и взялась задругой. —
Все, что мне нужно, — это кусок материи, а платье я сошью сама.
Раздраженно вздохнув, Виктория снова занялась мятой.
— Мы уже это с тобой обсуждали.
В свете фонаря глаза Бетани казались почти серыми, а не голубыми, она с
беспокойством посмотрела на Викторию.
— Ты раньше не была такой домоседкой, — сказала девушка. — И по ночам
не вскрикивала во сне и не вздрагивала от каждой тени.
Виктория, удивленная тем, что Бетани это заметила, смутилась и опустила
глаза.
— Последнее время я неважно себя чувствую.
— Опасаешься встречи с Неллисом? И поэтому не хочешь, чтобы Натаниел
возвращался домой?
Виктория вытерла руки о передник.
— Я бы непременно отослала тебя к Натаниелу. Но ты нужна дедушке, я
ведь не всегда дома.
— Я не нужна деду. Ему нужна только ты. И иногда мистер Шелби, с
которым он играет в карты.
— Ты ошибаешься, Бетани.
Бетани взяла пустой горшочек и подошла к скамье, на которой лежала сухая
ромашка.
— У него есть любовница, — тихо произнесла девушка.
— У кого? — удивилась Виктория.
— У лорда Чедвика. Мне сказала об этом Мелинда, когда вы с дедом были у
аптекаря. Отец этой любовницы — хозяин магазина на Мейн...
— Я знаю, кто такой мистер Картер. Мы видим его каждую субботу.
— Слуги графини Шербинской делают покупки в его магазине. Он торгует
редкими специями, которые любит графиня. Слуги болтливы. Я видела, как она
выходила из модной лавки Гудчайлдса. Она красива. Тебя не волнует, что лорд
Чедвик содержит ее в городском доме?
Виктория поставила горшочек на стол. Она уже дважды слышала в церкви
разговоры об этом. Но не хотела думать о ночных похождениях Дэвида. О том,
что происходило или не происходило между ним и Памелой, когда они оставались
наедине. И все же она не могла не думать о нем, о его и ее собственном
прошлом.
— Личная жизнь лорда Чедвика нас не касается.
— Но он член твоей семьи. И он заплатил налоги за Роуз-Брайер. Я
думала, он не такой, как Неллис.
— Конечно, не такой. А теперь давай сменим тему, прошу тебя.
После нападения Стиллингза на Дэвида Виктория старалась держаться подальше
от Дэвида, хотя в этом не было необходимости. Он сам ее избегал. Последний
раз она видела его, когда он помогал ей перевезти мистера Дойла к вдове
Гибсон. После этого он проводил ее домой и не возвращался до вчерашнего дня,
когда остановился у коттеджа и о чем-то переговорил с мистером Рокуэллом. Он
даже не заметил ее, когда она вышла из коттеджа и смотрела, как он уезжает
со двора. Казалось, его не интересовало, куда она ходит. Рядом с ней
находится Рокуэлл, и Дэвид полностью ему доверял. О том, почему Дэвид вел
себя подобным образом, оставалось лишь гадать.
Дэвид был прав, когда говорил ей, что ее отец обожает охоту. Таким, как
отец, сама игра доставляла большее удовольствие, чем выигрыш. Виктория ни
разу не задумалась над тем, не принадлежали ли следы, по которым она шла
после бури, полковнику Фаради. Она шла по следам преступника, предполагая,
что они оставлены одним из людей Томми Стиллингза, только для того, чтобы
оправдать себя в глазах Дэвида.
Почему это было для нее так важно, Виктория не знала.
Если не считать того, что он обещал вырвать Роуз-Брайер из рук Неллиса и
сделал это. Он уже начал, добиваться передачи имения в свое управление в
качестве опекуна Натаниела. В то утро она видела эти бумаги в кабинете сэра
Генри, прочитала их и чуть не разрыдалась от. облегчения, сознавая и
опасаясь, что готова восхищаться Дэвидом, что снова ступает на ту же тропу
влюбленности, которую прошла, когда в ее жизни появился он.
Дэвид всегда выполнял данные обещания. От Эсмы она узнала, как он защищал ее
семью перед Неллисом и как потом ухаживал за сэром Генри. И к мистеру Дойлу
он был тоже добр.
Только сейчас она поняла, что влекло ее к нему все эти годы и что влечет
сейчас. Под маской, которую он носил, скрывался человек, верный своим
принципам и необычайно храбрый. Он был добр к людям. Превыше всего ставил
чувство долга перед законом и правдивость. В то время как Мэг Фаради была
воровкой.
Вся ее жизнь была построена на лицемерии и обмане.
Но десять лет назад свершилось чудо. Они с Дэвидом полюбили друг друга.
Сейчас она в этом не сомневалась.
Оставался ли он до сих пор священником?
— ...кто-то живет в домике мистера Дойла. — Бетани разглядывала
крошечный листок, лежавший на ее ладони. Виктория подняла глаза и поняла,
что Бетани уже некоторое время говорит с ней. — Мистер Рокуэлл сказал, что
он служит у лорда Чедвика. Большой такой ирландец с рыжими волосами. Я
видела его вчера, когда проходила мимо по дороге в Роуз-Брайер.
— Ты ходила в Роуз-Брайер? Одна? Бетани виновато опустила голову.
— Эсма испекла яблочные пироги. И я решила принести один лорду Чедвику.
— Она рисовала маленькие сердечки на рассыпанной по доске земле. — Он
поблагодарил меня. Потом отвел домой, как провинившуюся школьницу, и сказал,
чтобы я не ходила в большой дом одна. Затем он отчитал мистера Рокуэлла,
после чего выехал со двора и даже, заметь, не попрощался.
Так вот почему Дэвид заезжал сюда вчера. Виктория вытерла руки о передник и
сняла его. Он нанял людей следить за домом на холме. Неудивительно, что он
не беспокоился, куда она ходит. Вероятно, у него есть другие люди, которые
следуют за ней повсюду.
— Он правильно поступил, что проводил тебя, — произнесла Виктория.
— У нас уже несколько недель все спокойно, — сказала Бетани. — Не
думаю, что опасно ходить днем, когда светло, а поскольку ты, кажется, не
заинтересована в его дружбе, даже после всего, что он сделал для нас, я
подумала, что мне следует это сделать.
— То, что последнее время здесь спокойно, еще не значит, что в лесу
стало безопасно, к тому же девушке неприлично появляться одной возле дома
холостого мужчины. — Виктория собрала наклейки и карандаши и сложила на
деревянный поднос. — Не важно, родственник он тебе или нет.
— Ты только что сказала, что я взрослая. Мне почти восемнадцать.
— Будет через десять месяцев, Бетани. Он тебе в отцы годится.
— Но мы могли бы стать его семьей. — Бетани вздернула подбородок. — Я
хочу иметь платье, на котором два года подряд не распускают швы на бюсте.
Мне надоело ложиться спать, беспокоясь, как бы кто-то снова не украл мою
красавицу лошадь и не стал пользоваться ею для незаконных целей и незаконной
добычи. Всех воров надо повесить! Ненавижу их!
Обеспокоенная ее вспышкой, Виктория бросила грязный
...Закладка в соц.сетях
