Жанр: Любовные романы
Наедине с тобой
...алец к ее губам, чтобы
остановить этот безудержный поток.
— Тебя не поражает, Мэгги, что ты так волнуешься, хотя утверждаешь, что
ненавидишь меня?
Она попятилась от него, глаза ее стали большими и безумными.
— Нет! Если ты собираешься начать все сначала, я сейчас же уйду!
Она покачала головой, внимательно глядя в ее зардевшееся лицо на удивление
бесстрастными глазами.
— Не надо. Сейчас неподходящее время начинать еще одно бесконечное
повторение того, что уже было сказано. Я взял все, что мне нужно, так что
после того, как ты сделаешь что-нибудь с моими царапинами, мы можем идти.
Он провел ее на кухню и открыл один из высоких дубовых шкафов, чтобы взять
дезинфицирующее средство и вату.
Мэгги подождала, пока он сядет, а затем сняла с себя пальто и бросила на
стул, стараясь выглядеть спокойно. Ему всегда удавалось вывести ее из
равновесия, заставить так опасаться его, что даже такое незначительное на
первый взгляд дело, как промывание царапин, вызывало в ней нешуточное
волнение.
Ее рука дрожала в то время, как она отрывала кусочек ваты и обмакивала его в
дезинфицирующее вещество, а затем неуверенными движениями проводила им по
его лицу. Он болезненно сморщился, и она испытала некоторое сожаление из-за
того, что все так получилось. Мэгги промыла ему все раны, и ей захотелось
что-нибудь сказать, чтобы снять царившее в комнате напряжение.
— Ты мне так и не сказал, что делал там, на складах.
— У меня не было возможности! — В его голосе слышался вызов, но
она сделала вид, что не за метила его, потому что была полна решимости
сохранять мир, и вскоре он продолжил. — Я должен был встретиться там с
одним человеком, который обещал передать мне важную информацию. Он предложил
это место, потому что там нам никто бы не помешал и не увидел нас вместе.
— Понятно. Все это для меня звучит весьма таинственно.
Он пожал плечами.
— Возможно, но так надо. Двое свидетелей по этому делу уже столкнулись
с большими неприятностями, и мы не можем допустить, чтобы подобное произошло
с третьим.
Ее рука застыла, и она нахмурилась.
— Какими неприятностями?
— Теми, которые явно были подстроены. — Он резко выдохнул. —
Ты, возможно, слышала о краже золотых слитков.
— Да.
— Так вот, мой отец выступал защитником одного из людей, обвиненных в
этом. Тот дал показания после того, как ему обещали смягчить приговор.
Однако его подельники не хотят, чтобы он выпутался в то время, как их
запрячут в тюрьму. Было предпринято несколько попыток запугать присяжных,
плюс эти неприятности, суд отложили, а тут умер отец. Я взялся за это дело
вместо него.
— Все это выглядит опасно.
— Не более опасно, чем другие дела, в которых я принимал участие. Ты
закончила?
— Что? — Сначала она даже не поняла, что он сказал, задумавшись об
опасности, которая ему угрожала.
— С моим лицом. Все в порядке?
— Ах да. — Она улыбнулась, чтобы скрыть свои чувства. — Хотя,
думаю, комментариев не избежать. Видно, что это царапины. Может, скажешь,
что это сделала кошка?
— Кошка... или тигрица? Мне кажется, последнее больше соответствует
действительности, как ты считаешь?
Голос его прозвучал так пронзительно, что по ее телу побежали мурашки.
— Мэтью, я не думаю, что...
Его рука скользнула к ее затылку и, нащупав заколку, он щелкнул ею, и волосы
густыми шелковыми волнами упали на ее лицо.
— В этом твоя беда, Мэгги, ты всегда слишком много думаешь.
Он слегка поцеловал ее в полураскрытые губы, а затем отстранился.
— Почему ты всегда забираешь волосы назад? Я мечтал, чтобы они были
распущены у тебя по плечам, и когда я просыпался рядом с тобой, чтобы они
разметались по подушке.
Опять он проделывал это, использовал магическую силу своего голоса и рисовал
образы, от которых у нее кружилась голова, и неожиданно у нее не осталось
сил, чтобы сопротивляться.
Что-то, должно быть, отразилось на ее лице, потому что издав низкий
гортанный звук, он привлек ее к себе и поцеловал с такой нежностью, что у
нее на глазах выступили слезы.
— Мне не хватало тебя, Мэгги, так не хватало тебя... Я так хотел тебя.
В его глубоком красивом голосе была печаль, которая задела ее до глубины
души, и, обвив его руками за шею, она прижала его голову к своей груди. Она
почувствовала, как у него бешено заколотилось сердце, и ее сердце немедленно
на это отозвалось и, когда он прильнул к ее груди губами сквозь мягкие
складки свитера, она не остановила его, а наоборот, прижала крепче к себе,
ощущая сквозь шерсть его теплое дыхание.
— Боже мой, неужели у тебя ничего под этим нет?
Он был поражен, и она тихонько засмеялась от того, какое это на него
произвело впечатление, и от удовольствия чувствовать себя женщиной, которая
обнимает любимого мужчину.
— Нет, — прошептала она, и в ее голосе было приглашение, которое,
она знала, он поймет.
Когда его руки скользнули под край свитера и подняли его, она закрыла глаза,
содрогаясь от обжигающего прикосновения его языка. Было безумием дать
случиться этому, полным безумием, но она бессильна против всепоглощающего
желания быть любимой им.
Раз за разом его губы боготворили каждую из ее маленьких грудей, а его зубы
слегка касались ее выпуклых сосков до тех пор, пока она не почувствовала,
что от слабости едва стоит на ногах. Он, должно быть, понял это, потому что
распрямился и одним легким движением стащил через голову ее свитер, а его
глаза пожирали ее тело нежно-кремового цвета с жадностью, от которой она вся
задрожала.
— Ты такая красивая, Мэгги. Такая красивая.
Его голос звучал хрипло от желания, и она закрыла глаза, позволив чувству
согреть ее и унести три года холода из ее сердца прочь.
Не может быть, что ему нужна лишь месть. Невозможно изобразить такое
желание. Должен же существовать способ все уладить, чтобы Мэтью любил ее
снова во всех значениях этого слова, и это было бы великолепно, и стоило
попробовать.
Когда он наклонился и поднял ее на руки, она обхватила его одной рукой за
шею, а сама поцеловала так страстно, что он содрогнулся всем телом. Мэтью
медленно отстранился, глаза затуманились, дыхание стало прерывистым, и он
сказал:
— Мэгги, я упаду, если ты еще так сделаешь! Она рассмеялась и,
изогнувшись, крепче прильнула к его твердой груди, в то время пока он нес ее
из кухни по холлу. Уткнувшись лицом в его шею, она тихонько покусывала ее, а
затем провела языком по контуру его уха и по тому месту, где бешено стучал
пульс. Он неожиданно поставил ее на ноги и резким движением привлек к себе,
чтобы дать ей убедиться в том, как он желает ее, а затем стал опускать на
пол. Ее глаза открылись в изумлении, а он улыбнулся, как бы слегка
насмехаясь над собой, и убрав свою руку с ее шеи, положил на пояс ее
джинсов.
— Я не могу подняться наверх в спальню, Мэгги. Ты завела меня, как
мальчишку на первом свидании.
Ее сердце перевернулось от волнения, которое слышалось в его голосе, и она
протянула руки, увлекая его за собой на ковер. Их занятия любовью всегда
были страстными и бурными, но все же не такими, как сейчас. Раньше Мэтью
всегда контролировал себя, всегда мог сдерживать свои порывы, погружая ее
глубже и глубже в волны страсти. Теперь этот контроль отсутствовал, и его
беспомощность тронула потайную струну ее души, заставляя любить еще сильнее.
Его руки дрожали, когда он расстегивал молнию на ее джинсах, и Мэгги
беспокойно заметалась. Все ее чувства были обострены, и легкого
прикосновения его пальцев было достаточно, чтобы объять ее пламенем, а звук
его прерывистого дыхания заставил ее содрогнуться в напряженном ожидании
того, что должно было последовать. Мир сузился до этого пространства и
времени, которое они делили, и, когда неожиданно пробили часы, вторгаясь в
этот мир, она вздрогнула и, повернув голову, уставилась на них затуманенными
от страсти глазами.
Три часа.
Бой часов, казалось, пробил ее сознание, и она стала вспоминать, почему так
важно время.
Джейни! Ей надо было забрать Джейни от няньки в три часа! Как она могла об
этом забыть? Как вообще она могла забыть о Джейни?
Она стала сопротивляться, толкая Мэтью в грудь с той же силой, с какой
несколько секундами раньше привлекала к себе.
— Нет, пожалуйста, Мэтью. Мне жаль, но я должна идти.
— Идти? — Он повторил это слово с ничего не понимающим видом, но
затем его взгляд мгновенно прояснился, отчего у нее все похолодело внутри.
Он отстранился от нее и встал. — Идти? Куда?
Мэгги судорожно сглотнула, неожиданно придя в ужас от того, что ей придется
объясняться.
— Домой.
— Домой. Несколько неожиданное решение, не кажется тебе? — Он
окинул ее взглядом с головы до ног, и она стала торопливо подниматься.
— Мне жаль, Мэтью. Это правда, но я... я вспомнила одну важную вещь.
— Важную вещь! — Его гнев поднялся, как гигантская волна, которая
поглотила их обоих, но в душе она понимала, что не может винить его. Когда
он наклонился и схватил ее за подбородок, чтобы она смотрела прямо в его
искаженное яростью лицо, Мэгги закрыла глаза в молчаливой защите. —
Что, скажи на милость, есть такое важное, из-за чего ты должна уйти?
Ей невозможно было избежать ответа, который, она знала, еще больше разъярит
его.
— Мне нужно забрать Джейни от няньки в три часа. Мне жаль, Мэтью... мне
действительно жаль. Я... я просто забыла об этом.
Он весь окаменел, и пальцы больно сжали ее подбородок, прежде чем он
отшвырнул ее от себя и отвернулся. Мэгги вскочила на ноги и побежала обратно
на кухню. Она натянула свитер, схватила пальто и повернулась, чтобы уйти, но
в дверях стоял Мэтью. В один из неистовых моментов их страсти он сбросил с
себя пиджак и расстегнул рубашку, и теперь она открывала его мускулистую
грудь ее виноватому взору. Внутри у нее что-то шевельнулось, напоминая о
только что пережитом, и она отвела взгляд.
— Поздравляю тебя, Мэгги. Должен признаться, я не предполагал, что ты
можешь быть столь сокрушительным противником, если захочешь. Ты теперь
сравнила счет?
— Я не понимаю, о чем ты. — Ей не хотелось смотреть на него и
видеть, как вся страсть вновь превращается в горечь, но, поскольку он стоял
в дверях, она ничего не могла с этим поделать. — Послушай, Мэтью, я же
сказала тебе, что мне жаль. Ты должен понять, что я не могу остаться.
— Конечно, ты не можешь. Ведь ты так нужна своей дочке. Ты специально
использовала ее как предлог, чтобы сделать мне еще больнее?
— Нет! Я этого не хотела! Но как я могла? Я же не знала, что мы приедем
сюда! — Она судорожно вздохнула, стараясь остаться спокойной. — Я
совсем забыла о том, что мне нужно забрать Джейни, пока не поняла, сколько
сейчас времени.
— Как и я чуть не забыл о ее существовании, но это было бы не
правильно, не так ли? Забыть о вашем с Дэвидом ребенке?
Его презрение обжигало ее, заставив на секунду забыть об осторожности.
— Она не его!..
Мэгги резко оборвала себя в ужасе от того, что собиралась произнести, и он
горько рассмеялся.
— Ну что, Мэгги, дорогая? Не дочь Дэвида? Вот это сюрприз! Кто же ее
отец в таком случае? Или ты не знаешь? Надо думать, тебе трудно угадать, кто
из армии твоих бывших любовников!
— Ах, ты!.. — Она замахнулась, чтобы ударить его по лицу, но он
железной рукой схватил ее за запястье, справившись с ней с раздражающей
легкостью.
— Не делай этого, Мэгги. Я в своей жизни ни разу не ударил женщину, но
для тебя с легкостью могу сделать исключение.
Он отшвырнул ее от себя, наблюдая за тем, как она натолкнулась на стол.
— А теперь убирайся. Это будет мне наукой, отныне я буду обращаться с
тобой, как с хитрым, достойным противником. В тот раз выиграл я, а сегодня
ты сравняла счет, так что теперь мы квиты, хотя считаю своим долгом
предупредить тебя, что обязательно выиграю.
Ей следовало убедить Мэтью, что это было не нарочно, что она не специально
завоевывала его, чтобы так жестоко затем отвергнуть.
— Ты не прав... не прав! Я не делала ничего нарочно, чтобы отомстить
тебе или сравнять счет! Я просто забыла!
Он криво усмехнулся.
— Это ты так говоришь, и, возможно, так оно и было, ты забылась на какое-
то время также, как и я. Но поверь мне, Мэгги, я больше не забудусь.
Этот ребенок — живое доказательство твоего обмана, и больше я не забуду о
нем ни на минуту!
Бесполезно спорить, никакие слова, кроме правды, не могли бы его разубедить,
но она сомневалась, что он теперь поверит ей.
Она выбежала из дома, бежала и бежала до тех пор, пока больше не в силах
была бежать, до она не могла убежать от боли, которая разрывала ее сердце.
Глава 7
— Я говорил тебе, что они получатся, помнишь, Мэгги! Они стоят каждой
минуты, проведенной на холоде!
На лице Дениса было выражение глубокого удовлетворения, когда он протянул ей
одну из новехоньких фотографий.
— Только посмотри на это.
Мэгги посмотрела, затем медленно, почти неохотно кивнула головой в знак
согласия. Ее фотография на фоне складских помещений в красивом бальном
платье несомненно привлекала взор. В ней был какой-то потаенный смысл, намек
на чувства, что поразило даже ее.
Неужели она действительно выглядела столь загадочно в тот день или все
зависело от угла, под которым ее снимал Денис? Ей даже стало как-то неловко
от этого, как будто камера запечатлела ту часть ее души, которую она
скрывала.
Мэгги взяла фото и притворилась, что внимательно разглядывает, а потом
засунула его в самый низ кипы, разложенной на столе.
— Очень хорошие фотографии, Денис. А заказчику понравилось?
— Очень. Он позвонил сегодня утром и спросил, из какого вы с Мэри
агентства, чтобы он мог организовать демонстрацию до публикации снимков в
журнале. Я объяснил ему, что ты сама по себе, и он попросил, чтобы ты ему
позвонила, чтобы все обсудить.
— Какую демонстрацию? Он сказал? Денис пожал плечами, аккуратно собирая
фотографии, чтобы положить их обратно в пачку.
— Он особо не вдавался в подробности, но я понял, что это связано с
благотворительностью и состоится на следующей неделе. Вероятно, он надеется,
что ты согласишься продемонстрировать этот наряд там.
— Я обычно не беру вечернюю работу. Я не люблю оставлять Джейни.
— Смотри, как знаешь, конечно, но мне известно, что у него есть планы,
которые могли бы вылиться в очень выгодную работу в будущем. Его дела в мире
моды идут весьма успешно, и очень скоро у него будет имя.
— Что ж, я, пожалуй, позвоню ему, и мы все обсудим, а как ты думаешь,
его устроит, если согласится Мэри, но не смогу я?
— Наверное, но учитывая то, что Мэри куда-то уехала, вряд ли это
возможно!
В его голосе послышались резкие нотки, и Мэгги в удивлении уставилась на
него.
— Уехала? Куда?
— Понятия не имею. Она не удосужилась поставить меня в известность. Но
сказала, что непременно позвонит перед отъездом тебе, хотя я не удивлен, что
она, как выясняется, передумала. Это в ее правилах!
Денис взял со стола папку и с грохотом вышел из комнаты, оставив Мэгги в
недоумении. Было очевидно, что он расстроен, но что она могла сказать в
защиту Мэри? Ей не хотелось говорить, что она перестала отвечать на звонки в
дверь и по телефону. Это неизбежно привело бы к дальнейшим объяснениям, а
она не желала распространяться о Мэтью.
В костюмерной было жарко и толпилось много народу. Мэгги с трудом пробралась
к своему месту и поставила чемоданчик. От Мэри не было никаких вестей,
несмотря на то, что она купила и установила автоответчик, и поэтому ей
приходилось принять участие в сегодняшнем шоу, чтобы не подвести Дениса и
его заказчика.
Не то чтобы ей так уж не хотелось принять участие в таком благородном деле,
просто она чувствовала вину перед Джейни, что ей пришлось оставить ее и
вечером. Конечно, все было бы иначе, будь у Джейни отец...
Она резко отбросила от себя эту мысль, поразившись, как та легко забралась к
ней в голову. Может быть, это ее подсознание пыталось что-то подсказать?
Рассказать Мэтью, что у него есть дочь, и надеяться, что, когда он об этом
узнает, у них все будет прекрасно. Фарс!
К ее удивлению, он не давал о себе знать в эти десять дней, со времени той
ужасной встречи, но она была уверена, что Мэтью не изменил своего решения.
Он явно что-то замышлял, но что? Она не могла победить: когда он искал
встречи, она волновалась, когда он оставлял ее в покое — она начинала
волноваться еще больше! Не удивительно, что нервы у нее натянуты, как
струны.
Час спустя она стояла за кулисами, ожидая своей очереди выйти на подиум.
Судя по громким аплодисментам, вечер пользовался большим успехом. После
демонстрации мод должен состояться обед и танцы для гостей, которые выложили
за билеты на это престижное мероприятие кругленькую сумму. Мэгги согласилась
остаться на обед, но после этого она была намерена уйти, так как ей вовсе не
улыбалась перспектива пробыть весь вечер одной.
Аплодисменты стихли, и музыка сменилась на задумчивую мелодию, которая как
нельзя лучше соответствовала ее образу. Она глубоко вздохнула и, выйдя из-за
занавеса, медленно пошла по подиуму. С мест послышался легкий одобрительный
гул в то время, как на стене позади нее показали ту самую огромную
увеличенную фотографию. Она равнодушно отнеслась к тому, что Денис
намеревался использовать фотографию как фон, но сейчас не могла не признать,
что это было удачным решением.
Дойдя до края подиума, Мэгги должна задержаться вроде бы в нерешительности,
как ей было ведено, а затем спуститься по ступенькам и выйти через двери в
дальнем конце комнаты, стараясь казаться как можно более печальной.
Она встретилась глазами с человеком, который сидел рядом со ступеньками, и
увиденное так поразило ее, что она споткнулась. Он тотчас же вскочил на
ноги, чтобы поддержать ее, но она быстро опомнилась и стремительно вышла из
комнаты. Позади себя она услышала сначала завороженную тишину, а затем зал
взорвался аплодисментами — С тобой все в порядке?
Она не поняла, что он успел быстро пройти за ней, и теперь, резко
обернувшись, уставилась на него.
— Черт побери, Мэтью, как ты смеешь так поступать со мной? Как ты
смеешь преследовать меня? — В ее голосе звучала боль. — Ты что,
получаешь от этого удовлетворение?
Черная бровь взмыла вверх, но когда он заговорил, его голос звучал на
редкость спокойно.
— Я тебя не преследовал, Мэгги. То, что мы оба оказались здесь, —
чистое совпадение. Не делай скоропалительных выводов.
— Ты не следил за мной? Тогда что же ты здесь делаешь? — Она
рассмеялась, и в ее голосе слышалось презрительное недоверие, а боль перешла
в гнев. — Только не говори мне, пожалуйста, что ты неожиданно
заинтересовался высокой модой!
— Один из организаторов этого мероприятия — моя мать. Она много
занимается благотворительностью. Обычно ее сопровождал отец, а теперь... —
Он пожал плечами. Ему шел официальный наряд, который подчеркивал
широкоплечую и узкобедную фигуру, и Мэгги отвернулась, ненавидя себя за то,
что сердце ее забилось чаще при виде его. — Если ты переживаешь, что
тебе пришлось так быстро уйти со сцены, то не стоит. Я полагаю, публика
считает, что так было задумано.
Его голос звучал весело, но Мэгги было не до шуток. При виде его она поняла,
о чем думала, пока делали эти фотографии — Мэтью! Мысли о нем занимали ее
все время, пока Денис фотографировал, и неудивительно, что ее состояние
отразилось в них.
Мысли о Мэтью преследовали ее днем и ночью, как бы она ни старалась убедить
себя, что это не так. Может быть, он прав, и им следует попытаться изгнать
эту страсть, которая владеет ими, раз и навсегда.
Мэтью сделал шаг в ее сторону, но она тотчас же отступила назад, и его лицо
омрачилось.
— Ради Бога, Мэгги, перестань! Не смотри на меня так. Неужели мы не
можем даже сделать вид, что у нас все в порядке, на пару часов, раз уж
судьба свела нас вместе?
Он был, конечно же, прав. Ей следовало владеть собой и не дать ему догадаться о том, что она думает.
— Хорошо. Почему бы нет. Мы в конце концов взрослые люди.
— Ну и прекрасно. В таком случае я вернусь в зал. Увидимся позже.
В том, как он повернулся, чтобы уйти, было что-то покорное, и это почему-то
взволновало ее, хотя совершенно не хотелось выяснять, почему.
— Эх, Мэгги.
Услышав свое имя, она вопросительно взглянула на Мэтью, и ее бросило в жар
от того, как он посмотрел на нее. Его глаза рассматривали ее гладкие
обнаженные плечи так, что Мэгги охватило сильное волнение, и когда он
спокойно сказал:
Я никогда не видел тебя такой красивой
, это даже задело
ее.
— Я... — Ее голос прервался, на губах застыл невысказанный протест,
затем Мэтью вышел, и дверь за ним закрылась.
Мэгги поежилась, обхватив себя руками, но сдержать волну чувств, нахлынувших вновь, было невозможно.
Еда была восхитительна, но Мэгги ничего не лезло в рот. Положив на стол
вилку и нож, она подняла бокал и сделала долгий глоток прекрасного вина.
Обычно она никогда не выпивала €©лее половины бокала, но сегодняшний вечер
был исключением. Сегодня ей нужно поддерживать покидавшее ее мужество.
Ее взгляд скользнул к столику, за которым сидел Мэтью, и сердце подпрыгнуло
в груди, когда она увидела, что он наблюдает за ней. Так продолжалось весь
вечер — она бросала взгляд и видела, что он следит за ней через весь зал, и
нервы ее были на пределе. Только нежелание вызвать еще одну сцену удерживало
ее от того, чтобы встать и уйти прямо посреди трапезы, но пусть только обед
закончится, она побежит отсюда со всех ног.
Ее планы оказались, однако, нарушены, когда после обеда к ней подошло
несколько человек, чтобы сделать комплимент по поводу столь удавшихся
фотографий. Было бы невежливо с ее стороны уйти в этот момент, и она
оставалась до тех пор, пока не убрали столы и не заиграл оркестр, и тогда
она смогла наконец направиться к выходу.
Улыбаясь направо и налево, она стала пробираться в толпе и замерла, увидев,
что к ней приближается Мэтью; ей стало неприятно, что она при этом невольно
обрадовалась.
— Потанцуешь со мной, Мэгги?
Он протянул ей руку, но она заколебалась, неожиданно испугавшись того, чем
это может закончиться, но тут до нее дошло, что на них с любопытством
смотрят. Кровь прилила к ее щекам, и она вся напряглась, почувствовав, что
его рука берет ее за талию, и они движутся в сторону танцевальной площадки.
Он посмотрел ей прямо в лицо, угрожающе улыбаясь, когда увидел на щеках у
нее гневный румянец, и сказал:
— От такой улыбки может скиснуть вино, моя дорогая.
Она бросила на него яростный взгляд и резко выпрямилась, когда он попытался
привлечь ее к себе.
— Не смей говорить мне
моя дорогая
, Мэтью Кейн! Что ты себе
позволяешь! На нас смотрят люди! Хочешь, чтобы опять пошли разные сплетни?
— Пусть, если им хочется. — Он оглянулся, на лице его появилось
самодовольное выражение. — Они бы стали говорить еще больше, если бы я
сделал вид, что не замечаю тебя после всего, что между нами было.
— А-а, понятно. Так ты поэтому пригласил меня танцевать, чтобы
предотвратить сплетни?
— Нет. Я пригласил тебя потому, что мне в данный момент ничего другого
так не хочется, как держать тебя в своих руках и танцевать с тобой.
Мэгги раскрыла рот от удивления, и Мэтью воспользовался моментом, чтобы
привлечь ее ближе к себе, а его рука тем временем поднималась вверх от ее
талии к низкому вырезу на спине, и она вздрогнула, почувствовав, как его
пальцы гладят ее обнаженную кожу.
— Не делай этого, — хрипло прошептала она.
— Чего? Вот этого? — И он повторил свои движения, прежде чем
прижал к ее спине свою ладонь.
— Мэтью! — И почему только ее голос не звучит более возмущенно, а
дыхание спокойно? Почему она не потребует, чтобы он прекратил свои
мучительные ласки?
— Мэгги. — В его голосе слышался смех, когда он отстранил ее от
себя и заглянул глубоко в глаза. — В чем дело? Ну неужели ты думаешь,
что я замышляю нечто... нечто непристойное здесь, прямо среди этих весьма
уважаемых членов общества?
— Я не знаю, что ты замышляешь, но что бы это ни было, прекрати!
— Я ничего не замышляю, Мэгги, кроме как протанцевать с тобой столько
танцев, сколько ты позволишь. Даю тебе слово,
...Закладка в соц.сетях
