Жанр: Любовные романы
Настанет день
...пробку
. И вновь, как она ни противилась, мысли её унеслись в прошлое.
Сладость поцелуев Тая, безумные ласки и объятия, жар его дыхания, близость
его горячего тела, сумасшедшая радость проникновения... и по сей день при
этих воспоминаниях щеки Кэмми покрывались пунцовым румянцем, а по коже
бежали мурашки.
Дорого бы она дала, чтобы навсегда позабыть эту ночь, освободиться от
сладостного, но вместе с тем мучительного и постыдного прошлого.
С другой стороны, хотя Кэмми и радовало, что той ночью Тайлер был в стельку
пьян, временами она мечтала, чтобы он был все-таки достаточно трезв и
отдавал себе отчет в своих поступках.
С той ночи она ни разу не встречалась с Тайлером, но потом, после его
исчезновения, пытаясь разобраться в причинах, толкнувших его на этот
непонятный шаг, окончательно поняла: той ночью Тайлер оказался в её объятиях
после какого-то тяжелейшего потрясения. Он был безмерно огорчен и подавлен,
остро нуждался в утешении, а тут и подвернулась она. Весьма кстати...
Интересно, на что рассчитывал Пол, предлагая ей отправиться на поиски
Тайлера? Кэмми не сомневалась, что самоуверенный, не терпящий возражений
Самуэль Стовалл, отец Тайлера, предпринял все усилия для розыска сына. Так
почему же тогда Пол обратился к ней, а не к самому Самуэлю Стоваллу?
Кэмми неприязненно поежилась; она не питала любви к отцу Тайлера. Сэм до сих
пор считался одним из ведущих актеров Голливуда, хотя после феерического
взлета сына звезда его на какое-то время закатилась. Но после исчезновения
Тайлера его карьера снова пошла вверх. Сэм Стовалл был одним из самых
признанных и влиятельных людей в кинобизнесе.
Что ж, возможно, он и в самом деле знает, где искать Тайлера.
Кэмми утратила связь и с отцом и с сыном, после того как Сэм развелся с её
матерью. Почти сразу Сэм обзавелся новой женой — уже четвертой, — а
мать Кэмми впала в депрессию, закончившейся скоропостижной кончиной от рака.
Кэмми, которая и до этого недолюбливала своего славящегося распутством
отчима, с тех пор, хотя и не вполне обоснованно, винила его в смерти матери.
А вот Тайлер, напротив, поселился в её сердце. Кэмми не переставала мечтать
о нем все эти годы, даже после того, как вышла замуж за Пола, который просто
занял опустевшее место человека, навеки исчезнувшего из её жизни.
Правда, в то время Кэмми ещё этого не знала. Она заставила себя поверить в
то, что любит Пола. В двадцать четыре года, с больной матерью на руках,
Кэмми была очарована блестящим умом и обаятельной внешностью Пола Меррила.
Сам он впервые увидел Кэмми на просмотре героинь очередного телефильма, и
влюбился в неё с первого взгляда. Так, по крайней мере, он уверял Кэмми, у
которой не было причин сомневаться в искренности его слов. Она познакомила
Пола со своей больной матерью Клэр, и Пол сразу очаровал её. Он осыпал Клэр
комплиментами и клялся в любви к Кэмми. В итоге, когда он сделал Кэмми
предложение, Клэр схватила Кэмми за руки и уговорила ответить ему
да
.
Эта сцена навсегда запечатлелась в памяти Кэмми. Синие, полные мольбы и
надежды, глаза Клэр навсегда запечатлелись в её памяти.
— Кэмми, такое счастье выпадает всего раз в жизни. Он тебя любит. Я
нутром чувствую, вы созданы друг для друга. Правда ведь?
— Д-да, — выдавила Кэмми. Что-то она и в самом деле чувствовала.
Но вот что? Любовь ли? Ей оставалось только надеяться, что — да.
— Прошу тебя, выходи за него, — взмолилась Клэр.
Знай Кэмми наперед, насколько тяжело больна её мать, она могла бы ещё
поколебаться с ответом. Могла понять, что страстное стремление Клэр выдать
её замуж объяснялось желанием смертельно занедужившей матери устроить жизнь
единственной и горячо любимой дочери.
Но тогда Кэмми даже не подозревала, что мать её уже на смертном одре.
Несмотря на то, что раковая опухоль распространилась по её телу, Клэр
сохраняла прежнюю красоту, убаюкивая подозрения Кэмми.
— Так ты согласна, доченька? — спросила Клэр.
— Да, — ответила Кэмми.
— Вот и чудесно, милая моя... — длинные ресницы Клэр
затрепетали. — Надеюсь, я в нем не ошиблась. Ты ведь и правда его
любишь, да?
Кэмми не осмелилась признаться в терзавших её сомнениях и молча кивнула.
Клэр ласково улыбнулась, и её тонкие пальцы стиснули запястье Кэмми.
— Открою тебе одну тайну, доченька. — Она говорила уже
шепотом. — За всю свою жизнь я любила всего одного мужчину, но он меня
обманул. Это Сэм...
— Мамочка, не надо...
— Нет, выслушай, что я тебе скажу. — Клэр дышала неровно, голос её
то и дело срывался. — Когда я была в твоем возрасте, я ещё всего этого
не понимала. Нет в жизни ничего важнее семьи. А я, дуреха, думала, что
главное — это любовь. Романтическая была натура. Оказалось же, что я почти
всю жизнь пребывала в плену собственных иллюзий. Воздушные замки строила.
Твой отец вообще не хотел на мне жениться, и потому он нас бросил, а вот
Сэм...
— Я знаю, мамочка, знаю, — поспешно заговорила Кэмми. — Не
волнуйся. Когда ты поправишься, мы сыграем свадьбу.
— Только не затягивайте.
— Хорошо. — Кэмми готова была пообещать что угодно, лишь бы
сменить эту тему.
— Семья — самое главное в жизни. Не забывай об этом, доченька. И
постарайся завести ребенка. Чтобы у тебя всегда было, кого любить. —
Пальцы Клэр разжались, и она забылась беспокойным сном.
А три дня спустя она вдруг не проснулась, и вот Кэмми уже, бок о бок с
Полом, стояла у могилы матери, не зная, как быть дальше. Смерть Клэр сразила
её наповал, преисполнила безмерным горем. Вдобавок Кэмми осталась совсем
одна — кроме матери, близких родственников у неё не было.
Появление на похоронах Сэма Стовалла послужило ей лишь слабым утешением. В
ответ на его соболезнования Кэмми даже не смогла заставить себя взглянуть
ему в глаза. Возможно, конечно, что ей не стоило винить его в кончине Клэр,
но Кэмми ничего не могла с собой поделать. Слишком уж велико было её горе. О
Тайлере давно уже не было ни слуху, ни духу. Он пропал вскоре после той
фантастической ночи, которую они провели вместе, и никто не знал, где его
искать.
Верная данному матери обещанию, Кэмми вышла замуж за Пола. Затем, по иронии
судьбы, буквально через несколько месяцев после свадьбы, она узнала, что
беременна — сбывалось ещё одно желание Клэр. Но случился выкидыш, и это
потрясло Кэмми. А вскоре её ждал другой неприятный сюрприз: несмотря на все
уверения в любви, Пол, похоже, любил только себя. По крайней мере, горе
Кэмми оставило его равнодушным.
— Ничего страшного, — бодро говорил он, то и дело нетерпеливо
поглядывая на часы. — Заведем другого. Нам спешить некуда.
Совсем скоро она убедилась, что Пола гложет безмерное честолюбие, а все
жизненные интересы сосредоточены на собственной карьере. Кэмми же в его
помыслах отводилось место довольно скромное. У неё случился второй выкидыш,
но Пол вновь отнесся к этому равнодушно. А три года спустя, когда история с
выкидышем повторилась уже в третий раз, Пол уже проявил себя полным и
закоренелым эгоистом. Он не только не мог, но даже не пытался понять
чувства, обуревавшие Кэмми. И лишь отмахивался от жены, обзывая её
мнительной неврастеничкой.
И вот тогда она решила порвать с Полом, сосредоточившись уже целиком на
собственной карьере.
Без Пола жить Кэмми оказалось гораздо легче. В первое время её подстерегали
трудности, все просмотры неизменно заканчивались неудачами. И ещё она все
чаще вспоминала Тайлера, пыталась представить, где он, чем занимается. И,
хотя Кэмми подозревала, что Сэм должен знать, где скрывается его сын, она
охотнее села бы на электрический стул, нежели обратилась за помощью к
бывшему отчиму.
Вскоре Кэмми осталась почти без средств к существованию. Она уже
раздумывала, у кого занять деньги, когда судьба наконец улыбнулась ей.
Постановщики
Улицы цветущих вишен
искали героиню на роль нового персонажа
с трудной судьбой, Донны Дженкинс, путь которой к счастью был вымощен
сплошными невзгодами и неурядицами. Кэмми без труда удалось одержать верх
над остальными претендентками; ей оставалось играть лишь саму себя, а
переживания её, слезы и боль выглядели (и были!) столь естественными, что
без труда воспроизводились на экране. Наниматели пришли от неё в восторг, и
Кэмми в течение трех благословенных лет с головой отдавалась съемкам
сериала, от которого рыдали все смотрящие его на сон грядущий домохозяйки.
И вот теперь всему этому настал конец.
Нет в жизни ничего важнее семьи...
Слова матери, почти уже забытые, снова всплыли в сознании Кэмми.
Семья — самое главное в жизни...
Застряв на очередном светофоре, Кэмми вновь задумалась о своей жизни.
Внезапно лицо её озарила грустная улыбка. Ну почему ей было не забеременеть
десять лет назад, в ту ночь, когда она предавались любви с Тайлером
Стоваллом?
В полусне он подскочил в постели и едва не свалился с узкой кровати на
холодный пол. В комнате царил сумрак, и он растерянно заморгал, пытаясь
понять, где находится. У противоположной стены, в окружении грубо
сколоченных полок беззвучно мерцал экран допотопного телевизора. Щурясь на
физиономию безымянного ведущего вечернего шоу, Тайлер Стовалл слепо протянул
руку, пытаясь нащупать пульт дистанционного управления, но лишь сбросил на
пол кипу журналов. Выругавшись себе под нос, он все-таки нашел прямоугольный
пульт, и выключил телевизор. Затем зевнул, потянулся и вспомнил сон, так
растревоживший его. Кэмми Пендлтон.
В чем мать родила.
Тай в изумлении покачал головой. Сколько же времени он проспал? Домой с
лесоповала он вернулся, когда сумерки лишь начали сгущаться. Прилег
передохнуть до ужина, и сам не заметил, как уснул. Что ж, сейчас, похоже,
было уже за полночь, но сна не было ни в одном глазу.
Тай поскреб подбородок и недовольно поморщился. Жесткие волосы выбивались из
бороды и торчали во все стороны. Пора бы побриться. Да и волосы на голове
отросли, как у отшельника, спускаясь на плечи.
Встав с кровати, Тай нахмурился. Давно его уже не посещали такие мысли. За
последние десять лет внешность его почти не изменилась. В этом пограничном
канадском городке его знали под именем Джерри, и для местных людей он всегда
был именно таким, как и сейчас.
И это его вполне устраивало. Ведь Тайлер Стовалл давно умер, а сменил его на
этом свете Джерри Мерсер.
Тай, все ещё качая головой, поднялся по ступенькам лестницы, которую сам же
и сколотил, в крохотную мансарду, где на небольшом письменном столе был
установлен его компьютер. Тай валил лес, рыбачил и копался в земле, как и
другие местные жители, однако в свободное время он сочинял сценарии. Пытался
сочинять, во всяком случае. А вот почему — он и сам не знал. Возможно,
потому, что и мать его была сценаристкой. Или потому, что занятию этому он
мог предаваться вдали от посторонних глаз, наедине с самим собой. Как бы то
ни было, Тай ни разу даже не попытался показать кому-нибудь что-либо из
плодов своего творчества. И не только потому, что опасался раскрыть свое
инкогнито. Главная причина заключалась в том, что ему никогда не хотелось
делиться с кем-либо своими сокровенными мыслями.
А потому это занятие ему самому представлялось порой полным сумасбродством.
Ведь для чего сочинять сценарии, как не для того, чтобы снимать по ним
фильмы?
Посмеиваясь над собственным чудачеством, Тай посмотрел на монитор. Да,
сцена, на которой он застрял перед уходом на лесоповал, за время его
отсутствия лучше не стала. Тай досадливо покачал головой и уставился в окно.
Над заливом тускло мерцали редкие звезды. Мрачное небо заволокло кустистыми
облаками. Настроения работать не было. Тай спустился в крохотную кухоньку и
поставил на плиту кастрюльку с супом.
Посмотрел на себя в замызганное зеркало и недоуменно заморгал. На него
смотрел бородатый незнакомец с всклокоченными, давно не знавшими расчески,
волосами. Тай обвел глазами свою лачугу. Когда-то она казалась ему такой
уютной, а сейчас походила на конуру.
По какой-то неведомой причине мысли его снова унеслись вдаль, и он
представил себе Кэмми. На этот раз, правда, одетую. На его глазах угловатая
и мосластая девочка-подросток с непослушными рыжими косичками превратилась в
очаровательную девушку, взиравшую на знаменитого сводного брата с
откровенным обожанием.
Да, славное было времечко.
Но как же скверно все закончилось, черт побери! Причем всецело по его вине.
Да, конечно, он слепо доверял отцу, а правду разглядел с непростительным
опозданием. Что ж, и поделом ему. После смерти Гейл отец открылся перед ним
в новом и совершенно неприглядном свете.
Кэмми...
Тай снова покачал головой и озабоченно поскреб подбородок. Интересно, где
сейчас Кэмми. Время от времени он узнавал свежие голливудские новости, но
Брюс, его единственный связной с внешним миром, не был вхож во внутренние
круги замкнутого кинематографического общества. Что, по большому счету,
устраивало Тая, которому давно смертельно опостылели слащавость и
притворство города мишуры и блеска. Лишь по киносъемкам он порой тосковал.
Тайлер был прирожденным актером и никогда не мыслил себя вне съемок, однако
волею злого рока был вынужден отказаться от своего призвания. Правда, по
большому счету, он сам не выдержал всей мерзости, которая его окружала.
И вот теперь, постарев на десять лет и став чуть-чуть мудрее, Тай скрывался
в захолустном канадском городишке. Но вот только стал ли он хоть на йоту
счастливее? Тай и сам этого не знал.
Одно он знал наверняка: назад, к прежней жизни, он не вернется.
Губы Тая скривились в горькой усмешке.
Ну и везунчик же я, — подумал
он. — Никто и не ждет моего возвращения. Мое желание сбылось — все
позабыли о моем существовании
.
Без особого аппетита отведав супа, Тай снова поднялся в мансарду и уселся за
компьютер. Однако, как он ни старался, мысли о Кэмми не шли из головы.
Похоже, она поселилась у него внутри, всецело завладела его существованием.
И еще, по какой-то странной причиной, мысли Тая о Кэмми все чаще приобретали
сексуальную окраску. За годы отшельничества в голове Тая то и дело всплывали
фрагменты безумной ночи, когда они с Кэмми до самого предавались любви. И
при этом он ясно сознавал — это неправда. Такого просто не могло быть. Он
никогда даже не прикасался к ней. Кэмми всегда была для него любимой младшей
сестренкой, а все остальное было всего лишь плодом его опьяненного
воображения. Тай ведь даже никогда не мечтал овладеть ею.
Разве что во снах. От которых порой пробуждался, не понимая, где находится.
Как, например, и сегодня. Обнаженная Кэмми была столь прекрасна и
притягательна, что очнулся он, не помня себя от возбуждения.
Что же с ним происходит, черт возьми?
— Тебе просто не хватает бабенки, приятель! — громко произнес Тай
в пустоту.
Но ведь бабенка у тебя есть. Мисси. Стоит только свистнуть, и она мигом
примчится
.
Тай тяжело вздохнул. Мисси, пышнотелая блондинка, и впрямь готова была
служить ему верой и правдой. Встречались они редко, лишь в те минуты, когда
Тай готов был лезть на стенку от одиночества и тоски. Но сегодня видеть
Мисси ему не хотелось. Пусть он и привык к имени Джерри Мерсер, но когда
ничего не подозревающая Мисси в порыве страсти называла его Джерри, желание
тут же оставляло Тая.
Нет, с Мисси покончено раз и навсегда.
А раз так, то нужно выпить. Тай сполз по лестнице, достал из холодильника
длинногорлую бутылку пива и снова уединился за компьютером, заставляя себя
работать.
Глава 2
— Я знаю, что ты ждешь ребенка от Коула, — срывающимся голосом
воскликнула Кэмми, испепеляя взглядом очаровательную пепельную блондинку с
кукольными синими глазами, которая стояла в белоснежном вечернем платье,
подчеркивающем каждый соблазнительный изгиб её тела. — И я знаю, что он
пытается внушить себе, будто влюблен в тебя. Но любит он меня, а вовсе не
тебя. И в конце концов он это поймет.
Ее соперница так стиснула тонкую ножку бокала с шампанским, что та
переломилась надвое. Кэмми, краешком глаза заметив наползающую камеру,
уставилась на блондинку с нескрываемым ужасом.
— Ты просто ничтожество, Донна! — процедила та, незаметно сжимая в
кулаке пакетик с
кровью
. Пальцы её немедленно обагрила вязкая жидкость.
Кэмми потупила взор, и камера крупным планом выхватила подол вечернего
платья, на который медленно капали крупные ярко-алые капли. — Жалкая
неудачница. Коул будет мой, и только мой. У тебя ведь даже детей своих быть
не может!
Кэмми беспомощно смотрела на свою торжествующую соперницу.
— Стоп! Снято! — послышался возглас Гэри, режиссера данного
эпизода на званом вечере.
Несколько мгновений Кэмми продолжала стоять, не в силах даже пошевелиться.
Пятница, как всегда, была днем съемки. Все, отныне путь на эту съемочную
площадку для неё заказан. Кэмми опустошенно вздохнула; хотя она всю неделю
репетировала только что отснятую сцену, игра отняла у неё почти все силы.
Коул будет мой, и только мой. У тебя ведь даже детей своих быть не может!
— Кэмми, ты жива? — заботливо осведомился Гэри. Режиссер и без
того всегда ей симпатизировал, а теперь, узнав новость об отстранении Кэмми
от съемок, стал, наряду со всей группой, относиться к ней с особым
вниманием.
— Да, — улыбнулась Кэмми. — Задумалась просто. — С этими
словами она поспешила в уборную, которую делила на двоих с Дженни, той самой
пепельной блондинкой. Дженни появилась в их съемочной группе совсем недавно,
и быстро стала всеобщей любимицей. Добрая, улыбчивая и отзывчивая, она была
полной противоположностью своей героине.
— Кэмми, ты не заболела? — участливо спросила Дженни, глядя на
нее.
— Нет, я в порядке.
Посмотрев в зеркало, где отражались они обе, Кэмми вдруг попробовала
сравнить себя с Дженни. Они были почти сверстницы, но разительно отличались
друг от друга. В зеркало на Кэмми смотрела элегантная и подтянутая женщина с
каштановыми волосами и строгими зеленовато-голубыми глазами, выглядевшими на
её лице просто огромными. Дженни же была натуральной блондинкой, а синие
глаза, придававшие её облику некоторую легкомысленность, казались меньше,
чем у Кэмми. Еще несколько дней назад Кэмми думала, что они с Дженни станут
настоящими подругами, но теперь это, конечно, было невозможно.
— Я должна показаться врачу, — со вздохом добавила Кэмми.
— Какому?
— Гинекологу, — поморщилась Кэмми.
— Бедненькая, — посочувствовала Дженни. — Я их просто терпеть
не могу.
Кэмми согласно улыбнулась и попрощалась:
— Пока, Дженни.
— Счастливо. В понедельник увидимся?
— Да.
Несмотря на то, что для неё съемки в
Улице цветущих вишен
уже завершились,
Кэмми оставалось ещё уладить кое-какие формальности. А затем она будет
свободна как ветер. А точнее — станет безработной. Если, конечно, безумная
фантазия Пола не воплотится в жизнь. Откровенно говоря, Кэмми в это верила
слабо. Она и представить не могла, что и в самом деле способна отправиться
на поиски Тайлера Стовалла. Более того, она даже не дала Полу согласия пойти
сегодня на вечеринку к Коннелли.
Выйдя из павильона, Кэмми забралась в свой
БМВ
и, выехав за ворота студии,
свернула направо. Солнце ещё сияло вовсю, съемки завершились довольно рано.
Набрав по мобильному телефону номер Сюзанны, Кэмми, к своему удивлению,
услышала:
Минуточку, соединяю
, сразу после чего голос Сюзанны произнес:
— Привет, милочка!
— Как случилось, что в разгар дня пятницы ты не занята? —
полюбопытствовала Кэмми. — Клиенты разбежались, что ли?
— Если бы! — мечтательно вздохнула Сюзанна. — Даже сама не
понимаю, почему ко мне одни недоумки и неудачники обращаются? Как будто кто-
то их нарочно ко мне подсылает. Кошмар какой-то!
— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнула Кэмми. Сочувствовать Сюзанне
Коберн она не стала — Сюзанна слыла удачливым агентом, и от клиентов у неё и
впрямь отбоя не было. — Я тут, между прочим, к доктору Кроули
намылилась.
— Ненавижу гинекологов! — проникновенно выразилась Сюзанна.
— А я как ненавижу! — вздохнула Кэмми.
— Послушай, милочка, ты, по-моему, совсем загрустила, — сказала
Сюзанна. — Из-за сегодняшней вечеринки нервничаешь, что ли? Я тоже туда
иду, так что одиноко тебе не будет.
— Почему я должна идти с Полом, а не с тобой? — промолвила
Кэмми. — Ты ведь сама знаешь, какие у нас с ним отношения.
— Раз уж Пол все это организовал, то нужно подыграть ему, —
посоветовала Сюзанна. — Хотя бы в этот раз.
— Мне это вовсе не улыбается, — снова вздохнула Кэмми.
— Я тебя понимаю, — засмеялась Сюзанна. — И, чтобы посластить
твою пилюлю, заскочу к тебе домой с бутылкой шампанского.
— Сюзанна...
— Тсс-с! Не возражай! Не каждый день выпадает такая удача. Тебе просто
сказочно повезло.
— Разумеется, — без особой радости в голосе откликнулась Кэмми.
— И нечего ныть! Я заскочу всего на минутку, как только освобожусь.
Такое событие, милочка, нужно непременно отметить. Это твой первый шаг к фе-е-ри-чес-
кой карьере!
Положив трубку, Кэмми вырулила на автостраду. Она совершенно не разделяла
энтузиазма Сюзанны по поводу предложения со стороны
Саммер Солстис
Продакшнс
. Что же касается приглашения на вечеринку к Коннелли, то она и
вовсе представить не могла, что будет делать там посреди скопища
знаменитостей.
И тем не менее Кэмми понимала, что будет последней дурой, если откажется от
приглашения. Такой шанс выпадает не каждый день.
Здание, в котором размещалась приемная доктора Кроули, было возведено в
испанском стиле, столь популярном на юге Калифорнии. Клумбы были усажены
бугенвиллеями, усыпанными пурпурными цветками. Войдя в дом, Кэмми прикрыла
за собой узорчатую решетчатую дверь, и тут же столкнулась с вопросительным
взглядом молоденькой регистраторши.
— Я на прием к доктору Кроули, — сказала она.
— Присядьте и заполните эту карточку.
Кэмми послушно заполнила анкету, которую ей вручали всякий раз, как она сюда
приезжала. Она привычно вписала цифру
3
в графу
выкидыши
, и тут же
вспомнила, что именно по этой причине в прошлый раз попросила гинеколога
сделать ей соскоб для анализа.
Несколько минут спустя Кэмми проводили в смотровой кабинет, крохотную
каморку с уставленными книгами стеллажами, скорее напоминавшую библиотеку,
нежели кабинет гинеколога. Усевшись в удобное, обтянутое мягкой кожей
кресло, Кэмми погрузилась в раздумья. И сразу же мысли её вновь унеслись к
Тайлеру Стоваллу. После встречи с Полом она думала о нем, почти не
переставая. Хорошо еще, что Сюзанна об этом помалкивала.
Не будь дурой, — твердила себе Кэмми. — Тебе никогда его не
найти. А найдешь, и это может вообще кончиться катастрофой. Если Коннелли и
в самом деле хотят, чтобы главную роль играла именно ты, они и так возьмут
тебя, вне зависимости от того, удастся тебе отыскать Тайлера Стовалла, или
нет
.
— Не будь наивной, — прошептала она уже вслух, укоризненно качая
головой.
В это мгновение дверь кабинета открылась, и вошла доктор Кроули. Она была
одета в черный брючный костюм и держала в руке черный же атташе-кейс.
Похоже, Кэмми застала её уже перед уходом.
— Я опоздала, да? — огорченно спросила Кэмми. Перед выездом она
даже не удосужилась проверить, на какое время назначен прием.
— Нет-нет, просто сегодня пятница, — улыбнулась доктор
Кроули, — и я хочу уйти пораньше. Но только после встречи с вами.
— Можно было перенести прием, — сказала Кэмми.
— Я хотела с вами поговорить, Кэмми.
Из-за стекол очков в металлической оправе глаза доктора Кроули смотрели на
Кэмми не только с привычной строгостью, но и с сочувствием. Сердце Кэмми
оборвалось.
— Почему? — взволнованно спросила она. — У меня плохой
анализ? — Душа её ушла в пятки. — У меня не... рак? —
выдавила она дрогнувшим голосом.
— О, нет, никакого рака у вас нет.
— Слава богу! — Кэмми вздохнула с облегчением
...Закладка в соц.сетях
