Гавайская рапсодия
страница №11
...тоянно. Ты даже думала, что я брошутебя так же, как и он. Не могу передать тебе, как я злился. Я люблю женщину
всей душой, а она вбила себе в голову, что я брошу ее из-за того, что когда-
то натворили ее родители.
— Но я не согласна, что мой страх за твою карьеру не имеет оснований.
— Теперь придется согласиться, — твердо сказал он.
Констанс закусила губу.
— Хватит
изводить себя чувством вины, — прочитав ее мысли,
безжалостно отрезал он. — Я все равно добьюсь, чтобы ты наконец поняла,
что не можешь быть в ответе за все, что происходит в этом мире. Я был с
Джастин, потому что она хотела уговорить меня не уходить в отставку. Мы с
ней встретились в музее. Кстати, я подумывал о том, чтобы уйти с этой работы
еще тогда, когда мы впервые встретились с тобой.
Констанс с интересом смотрела на него. Такого Дрейка она еще не знала. Ей
хотелось понять его и поверить каждому его слову.
— Это правда?
— Констанс, подумай, зачем мне тебе лгать? — Его лицо оставалось
каменным, но в глазах вспыхнули теплые огоньки. — Ты должна мне
верить, — ласково сказал он. — Потому что, если ты не поверишь мне
сейчас, ты никогда не научишься доверять мне. А мне так нужно твое доверие,
любимая.
Ее сердце забилось где-то в горле. Она чувствовала, что ей нужна его
искренность не меньше, чем ему ее доверие.
— Я верю тебе, — тихо произнесла она. — Это правда, Сидней.
Он с облегчением вздохнул.
— Слава Богу! Я предполагал, что будет трудно тебе все объяснить, но не
думал, что настолько.
Он шагнул к Констанс, обнял ее и прижал к себе так сильно, что ей
показалось, будто его сердце бьется у нее внутри.
— Дорогая, — тихо сказал он. — Никогда не сомневайся в том,
что я говорю тебе правду. Если бы мне нужно было все отдать ради тебя, я
сделал бы это с радостью.
Он подхватил ее на руки и отнес на диван. Там они уютно устроились, обняв
друг друга.
— Наверное, будет справедливо сказать, что мое детство тоже оказало на
меня большое влияние. — Он говорил сухо, словно издеваясь над собой. Но
Констанс поняла, что это его по-настоящему волнует. — Пока я пытался
разобраться в твоем детстве и искал Савченко, я много думал. Мой отец
оставил после себя огромное состояние. Половина ушла в фонд его имени. На
остальные деньги я создал благотворительный фонд, который помогал способным,
талантливым молодым людям получить соответствующее образование. Я увлекся
этой деятельностью. И постепенно дипломатия стала меня интересовать все
меньше и меньше.
— Но почему?
Сидней иронично улыбнулся.
— Я начал понимать, что выбрал карьеру дипломата для того, чтобы не
быть похожим на своего отца. Я любил его, но и презирал с высокомерием,
которое часто присуще подросткам. Он был неординарным человеком, сильным,
реши-, тельным и энергичным. Я не помню, сколько мне было лет, когда я
понял, что моя мать расчетливо пользуется своей сексуальностью, обаянием и
умом, чтобы держать его при себе. Мое рождение тоже входило в эту схему.
— Сидней...
— Констанс, она сама сказала мне об этом. Она прекрасно осознавала, что
отец не сможет развестись, но она хотела его привязать к себе на всю жизнь.
Поэтому на свет появился я.
— Наверное, он очень любил ее, — сказала она.
— Он любил свою иллюзию, любил беззаветно, отчаянно, безгранично,
самозабвенно. Да, моя мать была умна. Она, кстати, была очень откровенна со
мной, посвящала в женские тайны и хитрости. Она считала, что мне в жизни
пригодится знание женской психологии.
Наверное, его мать сама не понимала, что развращает его, воспитывая с
детства цинизм.
— Да, — подтвердил Сидней, перехватив ее сочувственный
взгляд, — теперь я понимаю, что все женщины разные. Есть такие, для
которых самое важное — устроить благополучную жизнь, подороже продав себя.
Но есть и другая категория. Это женщины, тонко чувствующие, интеллектуально
развитые, а главное, приносящие себя и свою любовь в жертву ради любимого
человека. И мне посчастливилось встретить такую женщину. — Он с
нежностью посмотрел на тихо сидящую рядом Констанс. — Тогда же я
считал, что второй тип женщин существует только в книгах, их придумали
писатели, чтобы волновать умы молодых людей. Я был уверен, что каждая
женщина хочет себя подороже продать, и только. Надо сказать, мне и
встречались подобные женщины. Может быть, поэтому я до сих пор не женат.
Затем я встретил тебя. И все мои представления полетели в тартарары. Я
увидел тебя, — медленно продолжал Сидней, — и мое сердце
наполнилось любовью к тебе.