Жанр: Любовные романы
Маленькая леди
...го, что он накручивает
волосы, принимает ванну со всякими штучками-дрючками, так он еще и душится
так, что от него за версту несет этими самыми духами... Джим вспомнила
запах, исходящий от Майлса. Она не могла сказать, что запах ей не
понравился. Но все же так душатся только девчонки...
Джим разлеглась в огромной ванной и представляла себе, что бы сказал Малыш
Гарри, если бы увидел ее в этом богатом доме. Или Билли Платина... Или
Агнесс... Агнесс, наверное, вообще умерла бы от зависти. А вот Малыша Гарри
она непременно позовет сюда. Ведь Майлс сказал ей, что сейчас его дом — это
ее дом...
Глаза Джим слипались. Она чувствовала, что вот-вот заснет. Надо выбираться
отсюда, сказала она себе. — Надо вылезать из этой ванны, не то я засну
прямо здесь... Но тело не слушалось ее. Она лежала, будто околдованная этими
запахами, этой водой, и не могла даже пошевелиться... Вскоре ее глаза
закрылись, и она погрузилась в глубокий сон.
— Питер! — Майлс окинул дворецкого суровым взглядом. — Я же
просил тебя проследить за ней, объяснить, как и чем нужно пользоваться!
— Но, мистер Вондерхэйм... Не мог же я отправиться с ней в ванную...
— А! — махнул рукой Майлс и бросил дворецкому пальто. — Как,
по-твоему, я должен теперь вытаскивать ее оттуда? — На этот вопрос
дворецкий не мог ему ответить. — Вот черт! — в сердцах воскликнул
Майлс и надавил плечом на дверь ванной. Дверь не поддавалась. Майлс надавил
еще раз. Безрезультатно. — Помоги мне, Питер.
Майлс повернулся к дворецкому, и Питер с неохотой присоединился к этому
занятию. По скромному мнению дворецкого, эта девчонка не стоила ни того,
чтобы ее пускали в ванную, ни того, чтобы ее вытаскивали оттуда. В конце
концов, кто она такая, чтобы пользоваться ванной хозяина? Она еще хуже
прислуги, эта маленькая бродяжка... Возомнила о себе бог знает что!
Благодаря общим усилиям, щеколда вылетела и дверь распахнулась. Взгляду
Майлса предстала трогательная картина: Джим лежала с закрытыми глазами,
откинув на спинку ванной мокрые волосы, и, по всей видимости, спала глубоким
сном. Ее обнаженное тело было целомудренно прикрыто благоухающей пеной,
сверкающей серебряными огоньками блесток. Джим была восхитительна: в ее позе
сочеталась и детская непосредственность, и грация женщины. А ее алый,
полуоткрытый чувственный рот, казалось, призывал к поцелую... Майлс ощутил
то, чего не испытывал уже очень давно — вязкое, томительное, но приятное
чувство, от которого у него слегка закружилась голова. Или виной тому были
духота и сладкий запах, разлитый по ванной?
Но одно он знал наверняка: как только это соблазнительное существо откроет
рот, вся магия, все ее очарование исчезнет, канет в Лету... Но зачем же Бог
дал Джим это прекрасное, совершенное тело, это очаровательное личико? Разве
не затем, чтобы приковывать к себе мужские взгляды? Джим — как не ограненный
алмаз, который можно превратить в бриллиант, сверкающий множеством граней. И
это — в руках Майлса...
Майлс тяжело сглотнул — вид почти обнаженной (если не считать пены) Джим
вызывал у него явно не братские чувства... Впрочем, откуда им было взяться?
Ведь они росли отдельно, и потом, Джим не была ему сестрой по крови...
Впрочем, какая разница, одернул себя Майлс. Это все равно было минутной
слабостью, не более того... И потом — он прав, Джим заговорит, когда
проснется. И тогда ее совершенное тело не будет иметь для него никакого
значения... То ли дело Виктория Исприн, которая обладала и великолепным
телом, и чарующим голосом, и безупречными манерами... Как прекрасно она
выглядела сегодня...
Майлс вздохнул, отогнав от себя легкокрылое воспоминание, и осторожно тронул
за плечо спящую девушку. Джим не проснулась, лишь тихо засопела во сне.
Тогда Майлс снял с крючка большое желтое полотенце, наклонился и, завернув в
него Джим, вытащил ее из ванной.
— Судя по всему, она высыпала в ванну половину запасов вашей
расслабляющей соли, — подал голос Питер, который все это время детально
осматривал запасы пены и соли, уничтоженные Джим. — Поэтому ее и
сморило. Так она изведет все ваши запасы, мистер Вондерхэйм.
Майлс нахмурился.
— Не будь мелочным, Питер. Я куплю новые. Займись ванной, а я отнесу девочку наверх, в спальню.
— Хорошо, мистер Вондерхэйм.
Джим оказалась очень легкой. Майлс почти не чувствовал ее веса. Она была
такой маленькой и хрупкой, что Майлс даже испытал умиление, глядя на нее. Он
прошел в спальню, положил. Джим на кушетку и спустился за Грэмси.
— Грэмси, мне нужна твоя помощь, — обратился он к кухарке. —
Джим заснула в ванной, и мне пришлось нести ее в спальню в полотенце... Не
могла бы ты... переодеть ее и уложить в постель?
— Ради бога, мистер Вондерхэйм, — улыбнулась Грэмси. — Мне бы
следовало проследить за бедняжкой. Но я, к сожалению, была занята ужином.
— Пустое, Грэмси. Завтра я все ей объясню. А теперь пойду спать. Что-то
я сегодня устал...
Но сон не пришел к Майлсу, даже когда голова его коснулась подушки. Он был
занят мыслями о том, как
огранить
этот алмаз. Эта метафора чем-то сближала
его с матерью, которая была помешана на драгоценных камнях. Но Майлсу было
все равно. Он уже вошел в азарт. Он хотел сделать эту девочку, если не
совершенной, то уж точно — восхитительной покорительницей мужских сердец. И
Майлс добьется своего, чего бы ему это ни стоило...
4
Утром энтузиазм Майлса несколько поутих. Спустившись в гостиную, он
обнаружил Джим, беспечно сидящую на ковре и грызущую сухари, которые она
обнаружила среди кухонных припасов. На ковре, рядом со скрещенными ногами
Джим, валялись крошки, и она с успехом добавляла к ним новые.
Придав своему голосу как можно больше строгости, Майлс произнес:
— Ну, молодая леди, — Джим даже подпрыгнула, услышав его
голос, — может, объясните мне, почему вы едите на полу?
— Мы же договорились не
выкать
, — жалобно протянула Джим,
прищуривая свои жадеитово-зеленые глаза. — А почему нельзя есть на
полу?
— Потому, что это не принято.
— А почему — не принято?
— Потому что это неудобно и неприлично. Воспитанные люди едят за
столом, — лекторским тоном объяснил Майлс.
— Но мне же удобно...
Майлс смерил ее таким взглядом, что Джим осеклась. Ну и ладно,
Волосатый! — обиженно подумала она и поднялась с пола.
— А где у тебя метелка? — спросила она у Майлса.
— Что?
— Метелка... Ну, чтобы смести мои крошки...
— Не
метелка
, а веник. Не
смести
, а собрать... — улыбнувшись,
поправил ее Майлс. — Эта игра в учителя начала его даже
забавлять. — Оставь, Джим. Их соберет горничная.
— А-а... — протянула Джим.
— Как тебе спалось на новом месте? — поинтересовался у нее Майлс.
— Клево! Просто отпад! — обрадованно затараторила Джим. —
Кровать у тебя — просто блеск. Да и вообще, домик что надо... Давно ты здесь
живешь?
— О да... — разочарованно ответил Майлс. Как он и предполагал,
жаргонные словечки сыпались из Джим как из ведра. — Попробуй обойтись
без этих слов:
клево
,
отпад
и тому подобных... Заменяй их литературными
словами... Ты читаешь книги?
— Да, немножко, — кивнула Джим и смущенно отвела глаза. Она
вспомнила, сколько книг было в библиотеке Майлса, и представила, как он
начнет стыдить ее, если узнает, что за всю свою жизнь она прочитала всего-
навсего четыре книги.
— И какие? — поинтересовался Майлс.
— Ну... э... — замялась Джим, предвкушая скорую расправу... —
Сказки народов мира
,
Сказки Братьев Гримм
,
Гордость и предубеждение
Джейн Остин,
Анжелика и Король
Анны и...
— Все ясно, — прервал ее Майлс, и Джим приготовилась к
худшему. — Сказки и любовные романы... М-да...
— Но у меня не было других книжек! — попыталась защититься
Джим. — Я ведь не виновата...
— Успокойся, я тебя не ругаю. Ты видела мою библиотеку?
— Да... — покраснела Джим. — Ты все это прочитал?
Майлс расхохотался. Джим решила, что он смеется над ее глупостью, и тут же
насупилась.
— Чего я смешного сказала?
— Что я сказала смешного, — поправил Майлс. — Ничего. Только
если бы я прочитал все эти книги, моей голове не было бы цены. Понимаешь?
— Секу...
— Понимаю.
— Ладно, понимаю. — Джим уже начало злить то, что Майлс постоянно
поправляет ее, и она еле сдерживалась, чтобы не наговорить ему грубостей. А
это она умела...
— С сегодняшнего же дня ты засядешь за книжки, — произнес Майлс
тоном, не терпящим возражений. — Я сам выберу их для тебя. И буду
объяснять тебе все, что непонятно... А теперь — пойдем завтракать. После
завтрака мы отправимся в магазин и купим тебе новые вещи.
Эта новость немного подняла Джим настроение, и ощущение собственной
неполноценности, которое возникло у нее из-за замечаний Майлса, отодвинулось
на задний план. Но ненадолго, потому что, как только они сели завтракать,
Майлс продолжил экзекуцию. На Джим то и дело сыпались приказания, отданные
сухим холодным тоном этого тирана:
сядь прямо
,
убери локти со стола
,
перестань чавкать
,
жуй с закрытым ртом
. Наконец Джим не выдержала:
— Чтоб я сдохла! — завопила она, отбросив в сторону вилку, —
Не могу я так есть! Мне нравится чавкать, мне удобно класть локти на стол!
Кто придумал все эти дурацкие правила?!
— Люди, которые умнее тебя, — холодно ответил Майлс.
Ах так! Ну держись, Волосатый! Джим выстрелила зеленым взглядом в сторону
Майлса и ехидно поинтересовалась:
— Это они научили тебя спать в бигудях?
— Не в
бигудях
, а в
бигуди
! — вспылил Майлс. — И потом, я
в них не сплю! Волосы у меня вьются от природы.
— Скажешь тоже! — захихикала Джим, почувствовав, что ее слова
задели Майлса. — Завиваешься, как девчонка. И такой же чистенький... Да
еще и душишься... Смотреть смешно!
Майлс смотрел в ехидные жадеитовые глаза Джим и испытывал непреодолимое
желание запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Но, поступив таким образом, он
показал бы, что находится с ней на одном уровне. А это — неправильно. Ведь
между учеником и учителем должна сохраняться дистанция. Майлс досчитал про
себя до трех и попытался успокоиться. В конце концов, он уравновешенный
человек, и какая-то девчонка не может вывести его из себя!
— В том, что я пользуюсь парфюмерией, нет ничего необычного, —
ответил он, стараясь выглядеть как можно более невозмутимым. — Мужчина,
так же, как и женщина, должен заботиться о себе. — Но речь не об этом.
Я повторю еще раз, если ты не поняла. Чтобы стать леди, тебе нужно много
учиться. И поэтому тебе придется слушать меня, Джим, хочешь ты этого или
нет... Что же касается правил этикета, связанных с едой... Слава богу, мы
живем не во времена наших отдаленных предков, которые сидели на полу пещеры
и с жадностью поглощали еду, боясь, что у них ее отнимут более сильные люди.
А мы можем наслаждаться едой, получать от нее удовольствие... Почему бы тебе
просто не попробовать проникнуться атмосферой чистоты и комфорта, царящей за
столом? Тогда тебе захочется есть правильно и красиво...
Джим пристыженно молчала. Когда Майлс начинал говорить таким тоном, она
чувствовала, что должна — нет, просто обязана его слушать. Он старше ее,
умнее, и это видно в каждом его слове, в каждом жесте, исполненном
изящества. И как бы Джим ни раздражали его постоянные назидания, она
понимала, что ей придется терпеливо их выслушивать. И следовать его
указаниям...
Вздохнув и покорившись неизбежному, Джим убрала локти со стола. Майлс
удовлетворенно кивнул и наградил ее повелительно-ласковым взглядом золотисто-
карих глаз. Значит, его речь оказалась небесполезной и Джим вынесла из нее
хотя бы что-то... Он начал терпеливо объяснять ей, какие приборы нужно
использовать для того, чтобы есть то или иное блюдо. Джим внимательно
слушала и кивала головой.
Майлс решил, что она все-таки не самая плохая ученица. Хотя судить об этом
ему было сложно, ведь он впервые выступал в роли учителя... Конечно, на фоне
Виктории Исприн она выглядела бы просто ужасно, но Майлс брал в расчет то,
что раньше у Джим не было ни времени, ни возможности учиться хорошим
манерам... Кстати, Майлс до сих пор не спросил ее, чем она занималась
раньше... Нужно непременно восполнить этот пробел. Может быть, кое-какая
информация о прошлом Джим поможет ему найти правильный подход к этой
девушке?
— Скажи, Джим, — обратился Майлс к девушке, которая изо всех сил
старалась пить чай, не прихлебывая. — Чем ты занимаешься? Точнее,
занималась...
Джим поперхнулась чаем и устремила на Майлса смущенный зеленый взгляд. Она
так надеялась, что ее бра... тьфу ты, Майлс не станет спрашивать ее об этом.
Положение было щекотливым. С одной стороны, Джим не любила лгать. С другой
стороны, ей совсем не хотелось выглядеть в глазах
идеального
Майлса
последней... ну, в общем, воровкой... Она откашлялась и прикусила губу,
размышляя над тем, как ей поступить: солгать или сказать правду. Майлс
напряженно смотрел на нее, и Джим поняла, что он боялся ее ответа не меньше,
чем она сама боялась сказать правду. И тогда Джим решилась.
— Я воровала, Майлс. — За столом повисла неловкая пауза. Звук
чашки, столкнувшейся с блюдцем, прогремел в ее ушах, как гром
небесный. — Крала кошельки у толстосумов. А на что мне еще было жить?
Без образования — я закончила только младшую школу — меня никуда не брали.
Конечно, я могла пойти на какой-нибудь завод, получать гроши, пыхтеть в
пыльном цехе до восьми, а потом отдать концы годам к сорока... Но на кой
черт мне это нужно? Чтобы, умирая на своей кровати, из которой торчат
пружины, сказать, что я прожила свою жизнь честно? Дудки! Я уже насмотрелась
на таких людей... Моя мама была такой. По ночам она задыхалась от кашля, не
высыпалась. А когда она слегла, завод отказался выплатить ей пенсию.
Вы
слишком рано уходите, мисс Маккинли
, — так они и сказали. Слишком
рано... — Глаза Джим наполнились слезами, но она мужественно сдержала
их. Майлс видел, как тяжело ей говорить, и уже жалел, что задал этот
вопрос. — А я не хотела умереть, как мама. Я хотела помочь Гарри и
миссис Смуллит... На это нужны были деньги. И я подумала: разве убудет с тех
людей, которые покупают себе норковые манто и бриллианты, если я возьму у
них немножечко? И тогда я попросила Билли Платину, чтобы он обучил меня
этому ремеслу...
— Билли Платину?
— Ну да. Это мой учитель, — гордо сказала Джим. — Золотой
человек. Точнее, платиновый, — усмехнулась она. — Билли Платина
научил меня многому... Как стать незаметной, как не попасться в лапы
фараонов, как аккуратно открыть женскую сумочку, чтобы леди ничего не
заметила... Но я никогда не крала ни у бедных, ни у людей, с которыми я
общаюсь, — посерьезнела Джим. — Таков закон. Ведь у вора тоже есть
законы чести...
Но они сильно отличаются от тех законов, которые я изучал, подумал Майлс. Он
уже без осуждения смотрел на Джим. Эта девочка была по-своему права. В ее
мире естественный отбор куда более жесткий, чем в мире Майлса. Ей пришлось
выбирать: завод, с его пропитанными смрадом цехами, ранняя смерть или
карьера
воровки... Или...
— Моя соседка Агнесс, — опередила его мысли Джим, — пошла по
другой дорожке. Она стала... — Джим залилась румянцем и опустила
глаза. — В общем, она водит к себе мужчин. За деньги... Конечно, я не
осуждаю ее, но я бы так не смогла. Уж лучше я буду воровать, чем... —
Джим окончательно смутилась и смолкла.
Майлс понимающе кивнул. Он сразу понял, что за девушка эта Агнесс, и был
очень рад, что Джим оказалась другой.
— Думаю, тебе больше не придется воровать. Если все пойдет по плану, ты
получишь много денег. Очень много... Главное, чтобы ты смогла их правильно
потратить.
— Уж я-то смогу, можешь мне поверить, — с какой-то детской
гордостью произнесла Джим. — У меня даже планы есть... Но я пока о них
не скажу... — Она сделала многозначительную паузу, а потом, снова
смутившись, спросила: — Ты не сердишься?
— Но за что? — изумленно спросил Майлс.
— Что я воровка? Хоть я и не родная сестра, но...
Майлс мягко улыбнулся. Эта девочка забавляла его все больше и больше.
— Конечно, нет. Ты же все объяснила. И потом, ты ведь не обокрала меня?
Джим надулась. Ее и без того прищуренные глаза превратились в узенькие
щелочки.
— И не собиралась. Я у своих не ворую, — отрезала она.
Майлс сделал серьезное лицо и понимающе кивнул.
— Я не имел в виду ничего плохого, Джим. Не обижайся, хорошо?
— Ладно уж. — Джим все еще хмурилась, но видно было, что она
дуется на Майлса только для профилактики. Ее зеленые глаза, опушенные
темными ресницами, смотрели на него немного недоверчиво, но без
злобы. — А в какой магазин мы пойдем?
Адвокат Слоутли нервно комкал в руке клочок бумаги. Он не был уверен в том,
что все пройдет гладко. Человек, к которому он обратился за помощью,
запросто мог отказать ему. Или потребовать сумму гораздо большую, нежели та,
которую хотел предложить ему Рэйнольд. А еще этот Майлс... Адвокат
чувствовал, что явно недооценил мальчишку. Он не думал, что этот
избалованный франт так быстро найдет дочь Патрика и начнет
занятия
.
Конечно же, есть шанс, что его старания окажутся напрасными и Джиллиан
Маккинли, девчонка из подворотни, не вживется в роль леди. Но если Майлс
будет упрямым, кто знает, чем закончится эта история...
Если бы адвокат Рэйнольд имел хотя бы отдаленные знакомства в обществе
Блуфилда, он смог бы справиться сам, не прибегая к услугам второго лица. Но,
увы, знакомств у него не было. Ими ему лишь предстояло обзавестись... Тот
человек, к которому обратился Рэйнольд, мог ему помочь. А мог и отказаться,
чего Рэйнольд боялся больше всего. Тогда под угрозой будет его репутация, и
дело, которое обещало быть таким успешным, провалится...
В дверь тихо постучали. Мисс Штайн, по стуку догадался Рэйнольд. Старая дева
ходила так же, как и стучала: тихо шурша, как упавший осенний лист.
— Да, мисс Штайн, — торопливо пригласил ее Рэйнольд. Он надеялся,
что новости на этот раз будут хорошими. И не ошибся.
— К вам кое-кто пришел... — многозначительно прошуршала мисс
Штайн.
Адвокат сразу же догадался, кем был этот
кое-кто
. Он выбросил скомканный
листок в мусорную корзину и сдержанно кивнул мисс Штайн.
— Пригласите.
Рэйнольд очень волновался, но знал, что ему необходимо предстать перед
гостем по-деловому холодным человеком. Они встречались и раньше, но при
других обстоятельствах. И Рэйнольд знал, что его гость недолюбливает Майлса
Вондерхэйма. К тому же этот гость изрядно пообтрепался в финансовом
отношении. Нет, убеждал себя Рэйнольд. Он должен согласиться, на мое
предложение. Он не сможет отказаться...
— Добрый день, адвокат Слоутли — поздоровался гость и улыбнулся. Улыбка
у него была неприятной, натянутой. А лицо... Рэйнольд заметил еще в прошлую
встречу, что на его лицо словно была натянута маска недовольства окружающим.
А может быть, адвокату только показалось? — Насколько я понимаю, вы
хотите мне что-то предложить? Тогда не будем оттягивать и сразу перейдем к
делу.
— Отлично, перейдем к делу, — согласился Рэйнольд. Такой деловой
подход не мог его не порадовать. — Насколько я знаю, вы знакомы с
Майлсом Вондерхэймом? — Гость кивнул. — И, как мне показалось,
испытываете к нему не самые теплые чувства...
— Ну... как сказать, — усмехнулся гость. — Когда-то он был
мне даже симпатичен. Но... Майлсу Вондерхэйму все доставалось легко. И он
никогда не умел пользоваться тем, что имел... Может быть, в этом причина
моей неприязни к нему? Сложно восторгаться развращенным и избалованным
человеком, не так ли, адвокат?
— Абсолютно с вами согласен, — поддержал его Рэйнольд. Начало было
отличным, и адвокат надеялся, что дальше пойдет так же гладко. —
Поэтому и хочу предложить вам сделку. Патрик Вондерхэйм, дядя Майлса,
недавно скончался. И оставил после себя дом и приличную сумму денег. Я не
говорю о драгоценностях его покойной жены и прочих ценных вещах... —
Рэйнольд рассказал гостю о наследстве и условиях его получения. Тот
внимательно слушал и кивал головой. Чутье подсказывало адвокату, что он не
зря обратился к этому человеку. Видно было, что его гость расположен к тому,
чтобы заключить с Рэйнольдом сделку. — Вот так обстоят дела с
завещанием, — закончил Слоутли. — А теперь я перейду к сути. Мне
нужен человек, который сможет испортить репутацию Джиллиан Маккинли
настолько, что в обществе ее не примут. Делать это нужно не сразу, а
постепенно. Плести интриги, опутывать Джиллиан паутиной неприязни, недоверия
окружающих.
Мне бы хотелось, чтобы ее не воспринимали всерьез, считали глупенькой и...
грязной, если хотите. Девчонкой из подворотни с самым дурным прошлым...
Гость улыбнулся.
— Что ж, неплохо придумано. И вы хотите, чтобы я выступил в роли
этого... интригана?
Рэйнольд кивнул, обрадованный прямолинейностью гостя. Слава богу, адвокату
не придется играть в поднадоевшую игру недомолвок и мнимого недопонимания.
— Признаться, мне даже нравится эта роль. Но сколько я получу за то,
что буду играть ее?
Настал тот момент, который волновал Рэйнольда больше всего. Что, если гость
не согласиться с предложенной суммой и запросит больше? Адвокат был довольно
скупым...
— Вы получите четверть от той суммы, которую получу я. А точнее,
благотворительное общество
Люди Мира
... — Адвокат затаил дыхание в
ожидании ответа.
— Конечно, хотелось бы больше... Но я догадываюсь, каким было состояние
покойного Патрика Вондерхэйма. Так что, адвокат, я принимаю ваши условия.
На губах Рэйнольда Слоутли заиграла торжествующая улыбка. Дело сделано.
Теперь никакая сила не позволит Майлсу выдать эту бродяжку за светскую даму.
Он пожал гостю руку и попросил мисс Штайн проводить его до двери. Что ж,
держись, Майлс Вондерхэйм! Если ты думал, что тебе удастся обойти адвоката
Слоутли и заграбастать все состояние дяди Патрика, ты глубоко ошибся!
Джим очень хотелось попасть в тот самый центр, около которого она так часто
встречала роскошных мадам и их
кошельков
с огромными пакетами
Версаче
,
Дольче энд Габана
,
Келвин Кляйм
... Но, к сожалению, это место было
слишком опасным. Вдруг ее узнает кто-нибудь из бывших
клиентов
? Тогда беды
не миновать. И, самое страшное, она не только попадется, но и опозорит
Майлса, который здесь совершенно ни при чем...
Но ее страхи оказались напрасными. Майлс привез ее в другое место. Это было
высокое здание, как показалось Джим, полностью сделанное из синих зеркал,
блестевших в лучах зимнего солнца. Джим подумала, что здание похоже на
огромную глыбу синего льда. Правда, она никогда не видела синего льда, но
разве это имело какое-то значение?..
— Чтоб я сдохла! — воскликнула Джим. Она выбралась из
ниссана
и
восхищенно созерцала величественное здание. — Чтоб я...
— Джим, — сурово пресек ее восторги Майлс. — Не нужно
говорить
чтоб я сдохла
по любому поводу. Научись выражать свое восхищение
другими словами. Например, почему бы тебе ни сказать:
какое красивое
здание
или
ничего подобного я в жизни не видела
?
Джим повернулась к нему, прищурив жадеитовые глаза. На ее лице было крупными
буквами н
...Закладка в соц.сетях
