Жанр: Любовные романы
Малая качурка
... земле шагать приходилось осторожно. Пару раз я слышала, как кричит
Нейл, но потом шум ветра и моря заглушили его голос. На этот раз я не стала
прислушиваться к странным ночным звукам острова. Я спешила, стараясь не
поддаться сверхъестественной магии одинокого места Нагорья, где гуляют
привидения всех погибших, а тени заставляют вашу кровь холодеть в жилах. Я
добралась почти до тюленьих камней, когда нашла его. Сперва я его услышала.
Я предполагала, что услышу стон или крик о помощи, но стоящая на коленях,
ссутулившись, крошечная фигурка лишь с нетерпением шикнула на меня. Он
рассматривал что-то на земле.
— Мистер Бэгшоу! Слава тебе, Господи! Я так испугалась... Вы как?
— Тише, девочка! Не кричи так! Я нормально, но здесь птичка, у нее
сломано крыло или еще что-то, а вы ее напугаете, если станете так кричать...
Осторожнее, идите медленнее... Вот, посмотрите.
Я посмотрела. Внизу, рядом с разрушенной кроличьей норой лежала, еле
различимая во тьме, маленькая черная птичка, наполовину заваленная землей и
кусками торфа. Из-под обломков торчало изящное узкое крыло, которое слабо
шевелилось. Тельце птицы дрожало, а лапки, засыпанные землей, все еще
пытались выкарабкаться. Но птица оказалась в западне. С одной стороны
находилась кроличья нора, а с другой торфяная насыпь. Осыпавшийся недавно
песок упал прямо на птицу, и она провалилась в яму, как мяч для гольфа в
лузу.
Мистер Бэгшоу даже не пытался дотронуться до нее. Он отступил на шаг.
— У нее сломано крыло, — начал он.
Я опустилась на колени и стала осторожно разгребать песок. Этот песок был
такой легкий и нежный, что убирать его было не трудно.
— Глядите, — произнесла я, — другое крыло, оно шевелится.
Значит, целое... Наверное, вообще не поранено. Она, вероятно, как раз
выбиралась из норы, когда часть берега обвалилась прямо на нее. Кажется, это
случилось недавно.
— Недавно. Это я виноват. Мне послышались какие-то странные звуки из-
под земли, и я подошел поближе к кроличьей норе. Чуть локоть не сломал в
этой темноте.
— Да. Простите. Глупо было с нашей стороны уехать таким вот образом, но
понимаете... мы надеялись... — Я замолчала. Как я могла объяснить ему, на
что мы надеялись.
— Ничего, — ответил мистер Бэгшоу. Но как нам освободить эту
птичку? Если убрать песок осторожно... да, вот так. И что она, кстати,
делала в кроличьей норе? Вот, вот... Я знаю птиц. Я люблю их. В детстве у
меня были голуби, а мой дедушка разводил канареек. В те времена их разводили
для того, чтобы определять, где в шахтах происходит утечка рудничного газа.
Я ему помогал. Он держал их в подъемной клети. И всегда, когда начинал
работать мотор, поднимавший кабину из шахты, они начинали петь... — Он
говорил почти шепотом, одновременно убирая землю и торф с птицы. Я
отбрасывала их в сторону. — Кажется, вы правы, с крыльями все в
порядке. Но... ваш брат идет. Хочет проверить, сумеет ли ходить в такой
тьме.
— Что случилось, — спросил прихрамывающий Криспин. Нейл, по-
видимому, тоже нас услышал. Я увидела, как он спускается к нам.
— Птица, на земле. Наверное, ласточка. Она не может лететь. Я решил,
что она ранена, но ваша сестра говорит, что нет.
— Ласточка? В этих краях?
И действительно, когда серповидные крылья расправились, и нашим глазам
предстал белый крестец, можно было подумать, что мистер Бэгшоу прав.
— Это малая качурка, — сообщила я. — раньше я ее не видела
так близко, но она такая. И ее засыпало. По крайней мере, я надеюсь, что это
единственная беда.
Отложив костыль, Криспин встал на колени. К нам присоединился Нейл и начал
задавать вопросы. Я быстро ответила:
— Все в порядке. Он здесь. Несчастье случилось с одной из твоих
качурок, вот и все.
Криспин спокойно говорил мистеру Бэгшоу:
— Роза права. Я не думаю, что птица ранена. Может, лучше вытащить ее и
подбросить в воздух?
Он протянул руку, но я остановила его.
— Мистер Бэгшоу знает, как обращаться с птицами. Пусть он это сделает.
Брат поднял глаза. Я видела, что он колеблется, но потом он отодвинулся в
сторону и встал на ноги.
— Что ж, давайте, мистер Бэгшоу. Это же ваша птица?
— Конечно.
Я почувствовала, как Криспин рядом расслабился, когда мистер Бэгшоу подложил
ласковые ладони птице под грудь, расправил ей крылья и со знанием дела
покачал крошечное существо. Птица и не пыталась бороться. Она выглядела
такой малюсенькой и хрупкой в его руках, словно крошечная летучая мышь с
бархатными крылышками. И я опять почувствовала резкий химический запах,
который источала башенная стена.
— Нет, вы подумайте? — с восхищением воскликнул мистер
Бэгшоу. — Эта маленькая засранка обгадила меня.
Криспин расхохотался.
— Если это попало вам на одежду, придется развести из нее костер. Запах
этот ни за что не выветрится. Теперь надо подойти к краю... — И он пошел
вперед по торфу. В этой части острова скалы низкие, а неподалеку в море
торчат окруженные белой пеной прибрежные скалы.
В нескольких футах от края мы остановились.
— Достаточно, — скомандовал Криспин. — Кидайте ее, прямо в
море.
Мистер Бэгшоу обернулся и уставился на него. Его лицо казалось белым пятном
в темноте. Я увидела, как он раскрывает рот, чтобы выразить протест.
— Давайте, — приказал мой брат. — Быстрее. Там ее место. Это
же малая качурка. Они только гнездятся на берегу, а живут на море. Это
правда. Они следуют за кораблями и умеют плавать. Эта крошка может летать
повсюду... повсюду, куда только тянется море. Кидайте ее.
— Начальник тут вы, доктор, — ответил мистер Бэгшоу и бросил
птицу. Птичка сделала кульбит в воздухе, пару раз перевернулась, словно
мотылек на сквозняке, а потом нырнула к морю. Еще несколько секунд мы видели
ее — мчащееся пятно, черное на фоне ослепительно белых бурунов, а затем оно
исчезло, пробивая себе путь к открытому океану.
Мистер Бэгшоу глядел на свои сложенные руки, будто он до сих пор держал
птицу.
— Я бы сам этого не сделал. Я бы не поверил, если бы вы мне не сказали.
Голубь такое может, да, но чтобы эта щепочка... Как она называется?
— Малая качурка. Их еще называют Птенцами Матушки Кэри. Птицы штормов.
Очень маленькие, очень сильные, очень выносливые. Как я уже говорил, всю
свою жизнь они проводят на море и прилетают на берег только для того, чтобы
вывести птенцов.
— И они гнездятся на этом острове?
— Да. — На этот раз ответил Нейл, а я добавила: — Это ее вы
услышали, мистер Бэгшоу. Должно быть, у нее гнездо в этой норе. И из-под
земли до вас донеслось пение птицы, сидящей на яйце. У них бывает только
одно яйцо. Они поют каждую ночь. А ее партнер прилетает с моря и меняет ее.
Обычно они ждут, когда станет совсем темно.
— Вы не говорили. — Несколько мгновений он глядел на сгущающуюся
темноту на западе, наполненную звуками моря. Он обратился к Нейлу: — Вы не
говорили мне.
— Нет. Мы хотели сохранить их в тайне, потому что они очень редкие и
уязвимые, когда находятся на земле.
— Понято. И о тюленях вы мне не рассказывали. Вам известно, что на том
конце, где камни, полным-полно тюленей? И с детенышами.
— Да, мне это известно. Остров называется Эйлеан-на-Роин, что означает
Тюлений Остров. Они живут здесь с тех пор... еще до того, как здесь
появилась башня. Задолго до того, как в железном веке сюда явились люди.
— Понятно, — повторил мистер Бэгшоу. — Я не знал, что я
могу... Вот что... — и не закончил, а вместо этого спросил: — Вы починили
судно?
— Да, спасибо. Думаю, нам пора возвращаться. Отвезу всех домой, пока
ветер не покрепчал. Поехали? Вы сумеете различить дорогу, сэр?
— Сумею. А вы дайте руку доктору. И не называйте меня сэр, меня зовут
Хартли, но обычно я откликаюсь на Харта. Теперь послушайте... — Это он
говорил по пути к лодке. — Я не знаю, есть ли в деревне место, куда бы
я мог пригласить вас поужинать, но, если есть, прошу вас принять мое
приглашение.
— Сомневаюсь, что есть, — сказала я. — Гостиницы нет точно, и
не думаю, что вы сможете принять еще троих в том месте, где вы остановились.
Но ведь мы можем поужинать и у меня в коттедже. Я все приготовлю. Давайте
вернемся туда, и я что-нибудь придумаю.
— А потом я отвезу вас домой на лодке, — добавил Нейл.
Мы дошли до дамбы. Мистер Бэгшоу остановился и повернулся к нам.
— Я бы не сказал, что я в восторге. Но все равно очень вам благодарен
за этот день. Мне все понравилось, и этот остров... редко представляется
такое удовольствие. Я увидел больше, чем ожидал.
Наступила ощутимая тишина. Нейл шагнул вперед и протянул руку мистеру
Бэгшоу, чтобы помочь ему забраться в лодку.
— Я думаю, что мы все не ожидали того, что случилось, — сказал
он. — Вы понимаете, Харт? Тогда поехали.
Глава 21
Хороший был ужин. Так как на Мойле все знают все, и Арчи Макларен,
разумеется, оповестил каждого о вчерашних событиях, да и мистер Бэгшоу не
скрывал своих планов, миссис Макларен, предположив, что он останется на ужин
в большом доме, а потов вернется в пансион на судне, решила помочь и
прислала к Нейлу утром Арчи с пакетом свежей — очевидно, гидропонической —
фасоли, яблочным пирогом ее собственного приготовления и полудюжиной
булочек. Нейл отнес продукты мне, и я приготовила на ужин фасоль с ветчиной
и с сыром, который я взяла из своих припасов. Яблочный пирог был подан на
десерт.
Мистер Бэгшоу, поглощая пищу с огромным энтузиазмом, заявил, что давно не ел
такой вкуснятины. Больной вопрос продажи дома даже не затрагивался. Нейл, до
сих пор выглядевший усталым, говорил мало; и беседовали, главным образом,
мистер Бэгшоу и Криспин. Первый явно считал моего брата знатоком птиц и
задавал кучу вопросов о качурках. Криспин, в свою очередь, проявил интерес к
давно забытому искусству разведения канареек. Эта тема естественным образом
перешла к воспоминаниям мистера Бэгшоу о своем детстве, которое проходило в
каком-то далеком поселке горняков, неподалеку от Дарема. Поэтому ужин прошел
приятно и гораздо легче, чем я ожидала.
Нейл помог мне убрать со стола и приготовить кофе. В ожидании момента, когда
закипит чайник, он тихо сказал:
— Не знаю, как тебя и благодарить. Сам бы я не справился.
— Не за что. Ты не знаешь, он не собирается уезжать завтра?
— Да. Я предлагал ему остаться ночевать, так как думал, что нам есть
что обсудить, но он ответил, что хочет вернуться в деревню, чтобы утром
успеть на паром. Так что сама догадывайся. Но... — Он запнулся.
— Но?
Он устало пожал плечами.
— Что бы там меня не ожидало, я бы очень хотел, чтобы это место
осталось таким, как и прежде. Тетя Эмили называла дом своей башней из
слоновой кости. — Он хмыкнул. — Такая нужна каждому. Их мало
осталось.
— И стоят дорого.
— В том-то и дело. Может, удастся откупиться от него, если только он
согласится. Давай, я возьму поднос.
— Сама донесу. Нейл, Криспин привез коньяк. Он в буфете, а где рюмки,
тебе известно. Как тебе эта идея?
— Отлично.
Я отнесла поднос в комнату и раздала всем по чашке с кофе.
— Простите, но только растворимый. Вам как, мистер Бэгшоу?
— С молоком и сахаром, пожалуйста. Спасибо.
— И спасибо Криспину за коньяк, — произнес Нейл, ставя на стол
рюмки.
— То, что доктор прописал, — отозвался мистер Бэгшоу и весело
расхохотался своей шутке. — Спасибо. Достаточно. А теперь... — Сделав
глоток, он поднял свою рюмку и, обращаясь ко мне, проговорил: — Я не
собираюсь произносить речь, ребята, да и не знаю, как это делать, но кое-что
хочу вам сказать. Во-первых, я очень рад, что приехал сюда и познакомился с
вами, ребята. Не могу сказать, что вчерашнее происшествие доставило мне
радость, и, Нейл, простите меня за этого крысенка Макея, но я не
предполагал... а вы так хорошо меня приняли и не держите на меня зла за то,
в чем я не виноват. Поэтому спасибо вам всем и особенно вам, мисс Роза, за
это. — И он жестом указал на стол.
— Пожалуйста, — улыбнулась я. — А говорили, что не умеете
произносить речи. И так хорошо сказали.
— Я еще не закончил. — Теперь он смотрел на Нейла. — Вам всем
известно, зачем я приехал сюда, и что я хочу устроить на острове курорт.
Места здесь замечательные, и курорт здесь можно построить. Можно, это точно!
Но есть два препятствия.
— Какие? — спросил Нейл.
— Вы не желаете продавать, — спокойно ответил мистер
Бэгшоу. — И не думайте, что я ничего не понял, когда вы жаловались на
погоду, протекающую крышу, гаснущий свет и отсутствие водопроводчиков для
починки туалета, простите, мисс Роза... Нет, Нейл, выслушайте сначала меня.
Что бы вам ни говорили об опционе, я не могу заставить вас продать, если вы
сами этого не хотите. А после сегодняшнего я и сам не стану вас уговаривать.
Из-за второго препятствия.
Никто не стал задавать вопросов. Он сделал глоток коньяка.
— Это остров, тюлений, как вы сказали. Романтическое местечко, если
можно так выразиться. История, природа, отличный берег, хорошая пристань,
все остальное. Но только одни носороги в состоянии там загорать. Могли бы
меня предупредить. И что это такое?
— Мошка, — объяснил Нейл. — Особая разновидность. — Он
поставил рюмку. Его лицо стало обретать свой естественный цвет. Виноватым
голосом он произнес: — Мистер Бэгшоу... Харт... я обязан извиниться перед
вами. Мы все должны. Мне очень стыдно за сегодняшнее, и благодарить меня не
за что. Мы... мы договорились добиться того, чтобы вы возненавидели эти
края. И было глупо думать, что вы этого не понимаете. И оставить вас
специально... да, специально... на острове именно тогда, когда мошка
особенно злая, — самое отвратительное. Детская выходка, грязная
выходка. Единственное оправдание... мне казалось, что вы так стремитесь
купить дом, и я думал, что мне придется продать. А вы так хорошо все
восприняли. Мне очень стыдно, и простите меня. Надеюсь, что простите.
— И меня, — добавила я. — Вы — чудесный человек, мистер
Бэгшоу, простите меня.
— За что? За великолепный ужин? Забудьте. А вы... — обратился он к
Нейлу, — просто счастливчик.
Лицо у Нейла стало непроницаемым. Я почувствовала, что краснею. Криспин
улыбнулся своей рюмке с коньяком.
Мистер Бэгшоу отодвинул свой стул назад.
— А теперь мне пора. С Нейлом мы поговорим в лодке. И не
расстраивайтесь. Насколько мне известно, в море еще можно выловить рыбку, и
я найду место, где мне не придется сгонять с насеста цыплят Матушки, как
бишь ее, и где можно починить два нуля в тот же день. Спокойной ночи, мисс
Роза, еще раз спасибо, и никаких обид. Криспин...
Криспин встал.
— Я провожу вас до лодки. Роза, оставь посуду, я помою.
Они с мистером Бэгшоу вышли, и последний помог брату спуститься с крыльца.
Нейл улыбнулся мне. Усталость его как рукой сняло.
— Мне тоже следовало произнести речь. Спасибо за сегодняшний день, правда-
правда. Трудный был день, и я не знаю, как бы я без тебя справился. Мы еще
увидимся?
— Я буду здесь. Башня из слоновой кости принадлежит мне еще шесть дней.
— Сколько угодно и бесплатно, — ответил мой хозяин. — У
Криспина пропала неделя отпуска, так почему бы вам ни остаться еще на
неделю? Я сам договорюсь обо всем. Но я должен уехать. Надеюсь, что ни
нотариусы, ни полиция не потащат меня немедленно в Глазго. Приеду так скоро,
как только смогу. Итак... до встречи. Да, и в любом случае...
— Что?
— Встретимся в следующем семестре, — ответил он и вышел.
Звук мотора лодки затих. Криспин помог мне вымыть посуду и пошел спать. Я
все убрала, но прежде, чем запереть дверь на ночь, вышла наружу и спустилась
к берегу. У Криспина в комнате свет уже не горел. Моя усталость отошла на
задний план, но я была рада тишине и одиночеству. Она окутывала меня,
благословенная тишина, сотканная из мирных ночных звуков. Шепот прибоя о
гальку, ветер в орляке, шорох какого-то зверька в траве, плеск прилива с
водорослями. Мрак во мраке.
— Спокойной ночи, — прошептала я и пошла в дом.
Я уже засыпала, когда откуда-то в заливе донесся до меня звук мурлыкающего
мотора.
— Встретимся в следующем семестре, — пробормотала я и улыбнулась в
подушку.
Наверное, я так и заснула с улыбкой на губах.
Закладка в соц.сетях
