Жанр: Любовные романы
Прямо в огонь
...ее слушаться, когда Диллон
умелым движением руки сорвал с нее трусики.
— И не надо, — сказал он, становять коленями на диван и толкая ее
на комковатые подушки. — Ты не можешь всю жизнь убегать. Я никогда не
считал тебя трусихой, Джейми Кинкейд.
— А я и есть трусиха, — сказала она. — Самая жалкая из всех.
Диллон поднял вверх маечку и расстегнул переднюю застежку бюстгальтера, но
не стал снимать с нее ни того, ни другого. Сейчас Джейми лежала на своем
лучшем бюстгальтере, а шелковые тесемки маечки мешали ей двигаться.
Когда он взялся за замок на своих джинсах, Джейми закрыла глаза. Она
услышала, как он расстегивает молнию, и задрожала от страха. Тем временем
Диллон расположился между ее ног, и Джейми застыла, ожидая, когда же он к
ней прикоснется.
— Я не буду тебе помогать, — сказала она срывающимся
голосом. — Пол заставил меня, потому что был слишком пьян. Он меня
ударил и сказал, чтобы я...
— Мне не нужна помощь.
Она услышала шелест фольги и чуть было не открыла глаза. Это был
презерватив. Он собирался использовать презерватив.
— Ты зря теряешь время. Как-то раз я пробовала это проделать, но он не
смог... и я тоже... — Она не находила слов, чтобы объяснить то, что
хотела сказать. А потом пожалела, что вообще сказала об этом.
— Ты была очень сухой, — просто сказал он. — Сухой и сжатой,
как пружина. И на самом деле ты просто его не хотела.
— Мне казалось, что хотела... — ее голос перешел в тонкий писк,
когда он просунул руку между ее ног. Его длинные пальцы снова гладили ее и
ласкали, как тогда, двенадцать лет назад.
— Сейчас ты влажная, — прошептал он. — И ты хочешь меня, что
бы ты ни говорила. На этот раз я не позволю тебе передумать.
Джейми ожидала поцелуев, ласк, привычных попыток усыпить ее страхи. Вместо
этого он прижался к ее бедрам и не успела она возразить, как он уже был
внутри нее. Диллон был слишком велик для нее, но он продолжал двигаться в
размеренном ритме, и она почувствовала, как собственное тело предало ее,
впуская его дальше, до самого конца, пока она не ощутила, что он заполнил
все ее тело без остатка. Ее ноги обхватили его за бедра, а руки намертво
вцепились в зеленые подушки дивана.
— Дыши, Джейми, — сдавленным голосом сказал он. — От этого не
умирают.
У нее не было выбора, поэтому она глубоко вздохнула, а он тем временем
проник еще глубже, когда она думала, что это невозможно.
Диллон не лежал на ней, не давил на нее своим телом. Она ощущала лишь
давление его бедер, значит, он стоял на коленях. Чуть позже он наклонился к
ней, как будто хотел поцеловать. Но она знала, что просто не вынесет этого,
поэтому резко повернула голову и прикусила губу.
— Хорошо, — напряженным голосом сказал он. — Как ты хочешь —
по-быстрому или медленно?
— Быстро. Пускай все, наконец, закончится.
— Ты не знаешь, о чем просишь, детка, — он начал выходить из нее,
и она тут же глубоко вздохнула, на миг ощутив облегчение. Но затем он снова
вошел в нее, еще глубже, чем прежде, и снова, и снова, и снова, пока Джейми
не начала дрожать, отчаянно стараясь найти в себе то темное место, куда бы
она могла спрятаться.
Но это темное место наполнил мерцающий свет, и Диллон тоже там был, он
присутствовал в каждой клеточке ее тела. Ей некуда было бежать, негде
спрятаться, она ощутила, как ее тело наполняется роскошным, томным теплом, и
чем больше она с ним боролась, тем сильнее оно струилось по ее венам, как
теплый, сладкий яд.
И Диллон об этом знал. Он чувствовал все, что с ней происходило.
— Открой глаза, Джейми, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты на
меня смотрела.
Она не могла больше сопротивляться, как не могла приказать сердцу не биться
так сильно в груди. Она медленно открыла глаза и посмотрела на него
затуманенным взором.
— Мы повторим это снова. И снова. И снова, — шептал он, ритмично
двигая бедрами. — Мы будем это делать где только возможно, когда
возможно и всеми способами, которые придут мне в голову. Ты будешь думать
лишь обо мне и дышать мной одним. А я буду думать только о тебе и дышать
одной тобой.
Джейми дрожала всем телом, но не отважилась прикоснуться к Диллону. Ее
пальцы вцепились в диванные подушки, ноги обвили его бедра, а он продолжал
двигаться глубоко внутри нее, пока она не почувствовала, как напряглось его
тело. Диллон закрыл глаза, на мгновение потеряв власть над собой, и издав
глухой стон, прижал ее к себе.
Она наблюдала за ним как бы со стороны, и на короткий миг на нее снизошел
удивительный покой. Было так странно чувствовать, как находясь в ее теле, он
достиг пика наслаждения и совершенно потерял над собой контроль. Она ощутила
свою власть над этим сильным мужчиной, она, которая всю жизнь считала себя
слабой и бессильной.
Потом, тяжело дыша, он упал на нее. Его тело было скользким от пота, а
сердце тяжело билось в груди. Она отметила все эти детали отстраненно,
сделав для себя важное открытие. Этот акт не был для нее ненавистным. Вовсе
нет. Был даже момент, когда она начала чувствовать что-то вроде...
Диллон скатился с нее, потом с дивана и приземлился на бетонном полу.
— Черт возьми, — вздохнул он. — Прямо катастрофа какая-то! Я
вовсе не хотел, чтобы все так вышло. — Он повернул голову и посмотрел
на нее. — Жди меня здесь. Мне нужно помыться, но потом я вернусь.
Джейми прикрыла глаза, чтобы не видеть его. Потом она услышала, как хлопнула
дверь, вслед за этим раздался звук льющейся воды.
Она села на зеленом диване.
Если Диллон назвал то, что произошло, катастрофой, то зачем ее повторять?
Неизбежное случилось, и Джейми в глубине души знала, что этим все
закончится. А пока ей нужно было собрать вещи и убраться отсюда как можно
быстрей.
Маузер был последним, кого надеялся увидеть Диллон, выйдя из ванной. Он был
так зол на себя, что готов был разнести весь мир на кусочки. Ведь он хотел,
чтобы ей было хорошо с ним, чтобы Джейми наслаждалась каждым мгновением,
проведенным в его объятиях. Чтобы она, наконец, перестала прятаться от него
за своей мнимой девственностью и начала прислушиваться к собственному телу,
даря ему радость и столько же получая взамен.
Вместо этого он полностью потерял над собой контроль и излил семя, как
зеленый юнец, в то время как Джейми только начала возбуждаться.
Он собирался все исправить, как только к ней вернется. Но девушки и след
простыл, а вместо нее он наткнулся на Маузера, который смотрел на него так,
как будто Диллон свернул шею беззащитному котенку.
— Ты что вытворяешь, Киллер? — тут же набросился на него старый
друг.
Диллон мрачно усмехнулся.
— Как раз собирался перезать тебе горло, так что лучше убирайся подобру-
поздорову. Как видишь, я занят.
— Э нет, дружище, так не пойдет. Не нужно быть профессором, чтобы
догадаться. что здесь происходит. Почему бы тебе не оставить бедную девушку
в покое? Ведь она тебе не нужна. Ты ее обижаешь. И неважно, сколько зла
причинил тебе Нейт, ты не должен отыгрываться на его кузине.
— Нейт здесь не при чем. По вине этой женщины я полтора года проторчал
в тюрьме. Ты не считаешь, что она кое-что мне задолжала?
— Нет. Ты прекрасно знаешь, что в тюрьме оказался за дело. Это простая
отговорка, ты сам в нее не веришь. Сдается мне, у тебя пунктик на ее почве,
вот и все. Но ведь она в этом не виновата. Отпусти девушку домой, дружище.
— Нет, пока еще нет.
— Ты упрямый сукин сын, вот ты кто. Не вини ее за Нейта. Он с лихвой
расплатился за все, что тебе задолжал, верно? Ты никогда не был жестоким и
мстительным подонком, Киллер.
— А вот здесь ты ошибаешься. У меня большой опыт по этой части, и
Джейми ничего другого от меня не ждет. Мне жаль ее разочаровывать.
Он наклонился и поднял с пола майку, которую Джейми уронила, убегая из
гаража. Подумать только, после стольких лет ожидания он наконец-то обладал
ею. Но то, что произошло, только усилило его аппетит.
Корица. Ее майка пахла корицей. Он не мог ее отпустить. Пока еще нет. Диллон
старался по мере сил искупить грехи молодости, но не всегда ему удавалось
поступать правильно, потому что его хорошее поведение тоже имело свои
границы. У них даже было имя. Джейми Кинкейд.
— Пошел к черту, Маузер. Ты же знаешь, что зря теряешь время, ведь мы
не раз спорили по этому поводу. Я сделаю с ней все, что захочу, и можешь
быть уверен, она не будет возражать. В следующий раз прежде, чем войти,
постучи в дверь.
— Да она, наверное, и понятия не имеет, как тебе возразить. Ты же у нас
старый, хитрый лис. Но ее мог бы и пожалеть.
— И не подумаю. Когда будешь выходить, не забудь закрыть дверь с той
стороны.
— Иногда ты бываешь такой сволочью, Диллон. Не знаю даже, за что я тебя
люблю, — проворчал Маузер и пошел к выходу. — Хорошенько подумай,
прежде чем захочешь обидеть девушку. Потом ты будешь ненавидеть себя больше,
чем сейчас.
— Пошел к черту, Маузер.
Диллон бесшумно поднимался по скрипящим ступеням. Он выпроводил Маузера и
закрыл за ним дверь на ключ. Теперь никто не мог ему помешать. Правда, он не
сможет начать с того, на чем остановился, но ему не понадобится много
времени, чтобы снова возбудить Джейми. И к черту Маузера, а со своей
совестью он справится как-нибудь сам.
Он почти дотронулся до дверной ручки, когда услышал голос Джейми. Он не
сразу понял, что она плакала. Наверное, она пыталась приглушить рыдания
подушкой, а может рукой. Она хотела, чтобы ее не было слышно, и когда он это
понял, на душе у него стало совсем гадко. Скорее всего, она забилась в угол
и ждала, когда же он за ней придет.
Диллон никогда не обращал внимания на женские слезы. В своей жизни он
повидал их немало. Обычно женщины лили слезы, чтобы пробудить в нем чувство
вины и добиться того, чего им хотелось. Похоже, Джейми Кинкейд плакала по
любому поводу. Черт возьми, наверное, он слишком поспешил и немного ее
напугал. Все случилось так быстро. Ведь он мог немного подождать, пока она к
нему приспособится, так нет же, ему точно крышу снесло.
Наверное, ему нужно войти и закончить то, что он начал. Ей бы это точно
помогло, она бы расслабилась и стала чувствовать себя намного лучше.
Но Диллон знал, что этого не сделает. Ее плач пробудил в нем чувство
порядочности. Ведь он сам испортил то, что так хорошо началось. Может быть,
все произошло потому, что он слишком сильно ее желал. Ему не хотелось
допустить очередную ошибку...
Он собирался повесить майку Джейми на дверную ручку, но раздумал. Поднеся ее
к лицу, Диллон вдохнул запах корицы. Все еще сжимая майку в руках, он
двинулся вдоль по коридору.
Маузер сокрушенно покачал головой. Киллер совершил ошибку и не хотел в этом
признаться. Он не поверил бы даже ему, своему старому приятелю, если бы тот
сказал, что Диллон влюбился в эту малышку без памяти. Киллер не верил в
любовь, и уж точно не в такую возвышенную, которая могла длиться годами.
Если верить его словам, то все отношения между мужчиной и женщиной сводились
к обычному влечению, то есть сексу. Но когда дело касалось кузины Нейта,
обычным сексом здесь и не пахло.
Просто удивительно, каким образом Джейми удалось пробудить в нем все плохие
стороны его натуры. Действительно, Диллон порой мог быть очень грубым, но он
никогда не срывал злость на тех, кто был слабее, чем он. Он давно не вел
себя так отвратительно, как с Джейми, и наверняка, скоро об этом пожалеет.
Что ж, единственное, что можно сейчас для него сделать, это помочь девушке
сбежать. Когда-нибудь Киллер скажет ему за это спасибо. Ведь он мог
совершить ошибку, которую потом уже не исправишь.
На улице шел легкий снежок, и Диллон запер за ним дверь на ключ. Но Маузер
знал, что с тыльной стороны дома есть еще одна дверь, замок в которой давно
сломан. Он хотел войти в дом и предложить Джейми уйти вместе с ним. Если он
испортил Киллеру настроение, тот, наверняка, оставит девушку в покое хотя бы
на время. Но действовать нужно немедля.
Мрачный переулок под белым покровом снега выглядел почти нарядным. Только
цепочка следов нарушала девственную белизну снега, и Маузер нахмурился,
задумавшись над тем, какого черта кому-то понадобилось входить в заднюю
дверь. Для Диллона следы были слишком малы, хотя наверняка принадлежали
мужчине.
Он открыл дверь. В коридоре было тепло и темно. Маузер закрыл дверь и вошел
в темное помещение. Но потом остановился, с недоверием всматриваясь в густой
полумрак.
— Ты же умер, — сказал он не своим голосом.
— Не я, а ты.
Глава двенадцатая
Понадобилось немало времени, чтобы Джейми, наконец, успокоилась и перестала
плакать. Она благодарила Бога за то, что Диллон оставил ее одну и она смогла
сбежать. Потому что останься она дольше, все могло быть намного хуже. Ей
даже могло это понравиться.
Существуют разные формы насилия. Диллон Гейнор мог заставить ее подчиниться
одним только взглядом. Двенадцать лет она старалась держаться как можно
дальше от мужчин и в итоге ей пришлось столкнуться лицом к лицу с худшим из
них. С единственным, которому она не могла отказать.
Она думала, что находится в безопасности. А он прикасался к ней. Целовал ее.
Засунул руки ей под одежду. Положил ее на кухонный стол и лег сверху. Он
сделал все то, чего она так боялась, и все же она выжила.
Она терпела до тех пор, пока он не взял ее на старом потертом диване. Он не
целовал ее и не ласкал. Даже почти не касался. И несмотря на это, Диллон
почти заставил Джейми желать его.
Она слышала, как снизу доносятся звуки его адской музыки, рокот двигателя и
звон инструментов. Ей хотелось принять душ, чтобы смыть с себя запах его
тела, а затем как можно быстрей уносить отсюда ноги. Она быстро проскочила в
ванну, помылась в рекордный срок, но когда вышла, Диллон все еще работал
внизу.
Дверь в его спальню была приоткрыта. Джейми толкнула ее рукой и заглянула
внутрь. Если бы она нашла здесь какую-нибудь обувь, то сбежала бы до того,
как Диллон смог это заметить.
В спальне было немного вещей. Большую площадь занимала незастеленная кровать
со смятыми простынями. Джейми долгое время взволнованно смотрела на нее. Она
не могла смотреть на кровать и не думать о Диллоне. Она представляла, что
лежит на кровати, а Диллон лежит на ней...
Она разглядела на белых простынях цветное пятно, как оказалось, это была ее
майка. Скорее всего, Джейми уронила ее, спасаясь бегством из гаража. Как это
типично для Диллона — поднять ее вещь и унести с собой. Если бы так
продолжалось и дальше, Джейми наверняка осталась бы без одежды.
Она схватила майку и открыла шкаф, но обуви в нем не нашла. В расстроенных
чувствах девушка снова оглядела комнату. В углу на чем-то вроде комода стоял
большой телевизор. Она подошла и машинально выдвинула верхний ящик. Если
Диллон забрал ее сумочку и ботинки, то скорее всего, он спрятал их в своей
спальне. Но в ящиках не было ничего, кроме одежды — футболок, джинсов и
носков. И ничего из нижнего белья. Джейми ничуть не удивилась.
Чуть позже она заметила что-то розово-красное, выглядывавшее из-под вороха
одежды. Она вытянула вещицу наружу и почувствовала, как сердце сжалось у нее
в груди.
Она не видела его тринадцать лет, но узнала бы с первого взгляда. Как-то она
со своей подружкой Карли, которую Исабель не любила и иначе, как белой
швалью, не называла, отправилась на распродажу к Мэки. Розово-красное
кружевное платье с большим вырезом понравилось ей с первого взгляда. В
пятнадцать лет Джейми не опасалась глубоких декольте, потому что выставлять
наружу особо было нечего. Наверное, сейчас она выглядела бы в нем уже на так
пристойно. Исабель тогда сразу объявила, что эта крикливая и вызывающая
тряпка годится только для женщин легкого поведения.
Правда, платье было с длинными рукавами и не открывало плечей, но сам
кружевной материал был полупрозрачным. Джейми надевала под платье нижнюю
юбку, так что ничего не было видно, та же Карли носила более откровенные
вещи, а Джейми по-настоящему любила это платье. Впервые в жизни она
чувствовала себя красивой, даже желанной. Это было еще в те времена, когда
она считала секс чем-то хорошим и хотела нравиться мужчинам. Надевая любимое
платье, она ощущала себя чувственной искушенной женщиной и получала от этого
огромное удовольствие.
Конечно, мать отобрала у нее это платье. Она сказала, что разорвала его на
кусочки и выкинула в мусор, где ему самое место.
Джейми смотрела на платье с удивлением. Сейчас она видела, что в нем нет ни
элегантности, ни стиля, и все же она его любила. Она заметила, что возле
выреза оно разорвано, но даже сильные руки Исабель не смогли нанести
заметный ущерб прочному полиэстеру. Она поднесла его к лицу и вдохнула запах
прошлого.
В нем чувствовался аромат ее старых духов, точнее, легкий след туалетной
воды, которую ей как-то подарили на Рождество. Нежный и девственный аромат
смешался с запахом бензина и сигарет.
Запах Диллона.
Откуда он взял это платье? И зачем столько времени держал его среди своих
вещей? Это просто смешно, ведь когда Джейми было пятнадцать и она купила
себе это платье, Диллон вообще не обращал внимания на маленькую кузину
Нейта.
Если быть до конца откровенной, ей пришлось бы признать, кому она хотела
понравиться, надевая это платье. Она хотела произвести впечатление лишь на
одного парня, чтобы он, наконец, заметил, что она уже взрослая женщина. И
это в пятнадцать лет, угрюмо подумала Джейми.
И этим парнем был самый бесшабашный сорвиголова в округе и закадычный друг
Нейта, Диллон Гейнор. Почему именно он? Джейми не знала...
Она никогда не понимала, почему мать разрешала Нейту поддерживать отношения
с Диллоном, но разом оборвала дружбу Джейми с Карли, единственным
недостатком которой было недостаточно высокое происхождение. Однако в
глубине души Джейми знала ответ на этот вопрос. Исабель ни в чем не могла
отказать Нейту. Впрочем, как и все остальные...
Она даже думать не хотела, каким образом старое платье оказалось у Диллона.
Она только знала, что не хочет, чтобы оно и дальше находилось у него.
Наверное, пришло время жить собственным умом, не идти на поводу у своих
близких, особенно Исабель. В прошлом она безропотно подчинялась матери, но
теперь пора положить этому конец. Черт возьми, может быть, она даже наденет
проклятое платье, как только вернется домой.
Она не позволит Диллону снова к себе прикоснуться. Как только она услышит,
что он возвращается к себе в комнату, она тут же спустится вниз, сядет в
чертов кадиллак и укатит отсюда, даже если по пути придется выломать
деревянные двери гаража. Ей не хотелось больше выступать в роли жертвы у
тех, кто был ей не безразличен.
Не то, чтобы она переживала за Диллона, вовсе нет. Она всегда относилась к
нему с презрением, особенно после того, как Пол Джеймсон изнасиловал ее на
заднем сидении его машины.
Правда, она не знала о том, что произошло потом. У нее и в мыслях не было,
что Диллон изобьет Пола чуть не до смерти. И сейчас, глядя на платье,
которое хранилось у него столько лет, Джейми вдруг поняла, что как и прежде,
совершенно ничего не знает.
Починка вольво заняла больше времени, чем Диллон предполагал вначале, зато
машина работала теперь как новенькая. Джейми так и не появилась — она не
покидала своей крепости, даже чтобы перекусить. Во всяком случае, ему так
показалось, потому что музыка в гараже гремела на полную катушку, заглушая
остальные звуки.
Одно он знал наверняка: она по-прежнему находилась в доме. Он чувствовал это
всем своим существом, она въелась ему в кожу, впиталась в кровь. Прямо как
ядовитый плющ, с горечью подумал он.
Маузер был прав. Этот маленький сукин сын никогда не ошибался. Он был чем-то
вроде его совести. Диллон давно пришел к выводу, что друзьям следует
доверять больше, чем самой распрекрасной женщине.
Ему нужно было отпустить Джейми домой.
Диллон выехал на вольво из гаража задним ходом, с удовольствием
прислушиваясь к ритмичной работе двигателя. Снег почти перестал падать, на
улице зажглись фонари, прозрачный воздух был свежим и бодрящим. В сумочке у
Джейми были кредитные карточки и пара сотен долларов, она без труда сможет
снять номер в гостинице, как только отсюда уедет. Сначала он хотел положить
в кошелек еще несколько купюр, но потом подумал, что она догадается и
разозлится.
Диллон притормозил машину возле дверей гаража и выключил мотор, на минуту
задумавшись, не оставить ли машину на ходу. Он знал, что Джейми не терпится
покинуть это место, в этом случае она села бы в теплую машину.
Но он не собирался облегчать ей жизнь. Он и так поступил достаточно
великодушно. Маузер наверняка будет доволен и похвалит его. А затем, как
всегда, начнет донимать его своими шуточками. Он любил повторять, что на
самом деле Диллон хороший человек, хотя делает все, чтобы убедить окружающих
в обратном. Теперь он получит очередное доказательство своей теории.
Только вряд ли это поможет, подумал Диллон и тяжело вздохнул, подумав о том,
что ему будет недоставать Джейми. Сидя за рулем желтого кадиллака, он всегда
думал о ней, и вряд ли это изменится. Но он жил с этим целых двенадцать лет
— значит, проживет еще столько же. Кроме того, у него на совести были вещи и
похуже, чем то, что приключилось с Джейми. Смерть Нейта, например.
По крайней мере, ему удалось держать Джейми подальше от той комнаты. Сколько
он ни старался, ему так и не удалось отмыть старый дощатый пол, насквозь
пропитанный кровью. Нужно было содрать старые половицы и сделать настоящий
ремонт, но у него не было на это ни малейшего желания. Как только полиция
унесла окровавленное тело Нейта и сняла с места преступления желтую ленту,
Диллон тут же запихнул в комнату все вещи старого приятеля и закрыл ее на
ключ. Он должен был отослать их Герцогине, но почему-то так и не собрался,
оправдывая свое поведение тем, что ничего не задолжал старой ведьме.
Но настоящая причина была вовсе не в этом. Он надеялся, что Джейми приедет,
чтобы найти эти вещи. Его Джейми.
И она приехала, а он снова выставил себя полным идиотом. Не было смысла
задерживать ее дольше. Пускай забирает вещи Нейта и возвращается домой.
Хотя прошло три месяца, комната по-прежнему хранила запах смерти. Коричневые
пятна покрывали пол и стены, их было видно даже в полумраке, и перед
Диллоном снова предстала та же картина: безжизненное тело, размозженное лицо
и пропитанная кровью одежда. Он много чего повидал в жизни, но такое не
скоро забудется. Он сидел внизу за кухонным столом и слушал, как наверху
убивают того, кто когда-то был его лучшим другом. И не сделал ничего, чтобы
этому помешать.
Он твердил себе, что не чувствует себя виноватым, что его не мучают
угрызения совести. И если бы потребовалось, он не колеблясь, поступил точно
так же. Просто нужно было научиться с этим жить. Он также никогда не
жаловался на цену, которую ему пришлось заплатить.
Диллон загрузил две картонные коробки в багажник машины Джейми. Как и во
всем, что ее касалось, там царил полный порядок. Ни книжек, ни лишней
одежды. Полная пустота. Как и во всей ее жизни.
Но кто он такой, чтобы судить ее? Вся его жизнь состояла из пары друзей,
работы и секса, когда у него появлялось на то желание.
И еще были встречи.
Ему очень хотелось выпить, а когда Джейми уедет, в чем он не сомневался,
будет еще хуже. Поэтому, как только это произойдет, он выберется на встречу.
В воскресный вечер в городе происходило, по меньшей мере, три таких встречи,
однако в последнее время он в них не участвовал, потому что был трезвым и
его совершенно не тянуло к выпивке. Ему следовало знать, что появление
Джейми подействует на него подобным образом. После пяти лет абсолютной
трезвости... Ни одна женщина не стоила этого.
Диллон вынул из сейфа сумочку и ботинки. Хотя становилось уже темно, он не
стал включать свет.
Поднимаясь по лестнице, он не старался идти тихо. На этот раз ему хотелось,
чтобы она его услышала. Пускай у нее будет время, чтобы спрятаться. Потому
что он был совершенно уверен в том, что ему ни за что на свете не хочется
больше встречаться с Джейми Кинкейд. По какой-то причине его так и подмывало
к ней прикоснуться. А она этого не хотела, потому что боялась его. Поэтому
чем раньше она уедет, тем лучше. После всех этих лет он был готов покончить
с этим разделом своей жизни.
Двери были все еще плотно закрыты, но звуки плача прекратились. Оттуда
вообще не доносилось ни звука.
Может быть, она уже покинула дом, только Диллон в это не верил. Он обладал
неким шестым чувством по отношению к Джейми, и сейчас он точно знал, что она
находится за дверью, затаила дыхание и, закрыв глаза, молится, чтобы он
поскорей отошел от ее комна
...Закладка в соц.сетях
