Жанр: Любовные романы
Грехи юности
... за спиной человечка в парике, Дженни смотрела на бармена до тех
пор, пока глаза их не встретились.
Не отрывая от нее взгляда, он протянул коротышке два бокала. Джинни поднесла
клубнику к губам и начала медленно слизывать белый крем — сначала вокруг,
потом вдоль ягоды. Бармен улыбнулся.
— Чем могу служить? — спросил он.
Джинни молча взяла своими полными губами кончик ягоды и принялась всасывать
ее нежную мякоть, не спуская глаз с лица бармена, хотя ей больше всего
хотелось взглянуть вниз, на его брюки, проверить, насколько он возбужден.
Потом она вынула ягоду изо рта, облизала губы и медленно высунула кончик
языка, тряхнула темноволосой головой. И все это без улыбки, с серьезным
видом.
После подобных забав ей почему-то всегда хотелось в туалет. Поэтому она
отправилась на поиски ванной комнаты.
Ванную комнату она нашла быстро — просторная, отделанная красным, желтым и
оранжевым. Вполне в современном духе. Джинни закрыла за собой дверь и
бессильно прислонилась к стене. На лбу выступили капельки пота.
Провела рукой по телу — от крутых бедер до высокой груди — и горделиво
улыбнулась. Затем, запрокинув голову, расхохоталась.
Дверь бесшумно открылась. Вошел бармен, закрыл за собой дверь и собрался
было запереть ее.
— Не нужно, — задыхаясь, проговорила Джинни. — И давай
потише.
Улыбнувшись, он убрал с замка руку и поддернул брюки. Джинни бросила взгляд
на ширинку. Так и есть, возбужден до крайности. Он подошел к ней вплотную.
Тряхнув головой, она снова выпятила нижнюю губу и медленно подняла юбку.
Обхватив за талию, бармен легко поднял ее и усадил на туалетный столик.
Джинни с готовностью раздвинула ноги.
Он принялся расстегивать молнию на брюках, но она остановила его, и,
приподняв подол своего шелкового платья, потянула его руку к своим бедрам.
Он моментально понял, что от него требуется.
Пальцы у него оказались большие, сильные и нежные.
Джинни не сводила взгляда с его глаз. Он осторожно касался средоточия ее
страсти. Она сдавленно застонала. Улыбнувшись, он быстро наклонился и
коснулся языком того места, где только что находились его пальцы. Джинни
едва не закричала от восторга. Она исступленно задвигалась в медленном
ритме. Еще, еще... Дыхание прерывалось, во рту пересохло. Он становился все
более требовательным, все более решительным. По ее телу прокатилась волна
блаженства.
Внутри словно что-то взорвалось...
— О Господи! — послышался вопль бармена.
Джинни глянула вниз. Она описала ему лицо.
Зажимая рот рукой, она принялась хохотать. Вид у него был потешный: на лице
недоумение, а по подбородку стекает желтая жидкость.
— Ах ты, дрянь! — закричал он, отталкивая Джинни.
Тщетно пытаясь сдержать смех, она сползла со столика.
— Извини.
Нажав на красную ручку крана, бармен принялся мыть лицо, одновременно ругая ее неприличными словами.
Вытерев оранжевым полотенцем подбородок, он бросил его в раковину и поспешил
к двери, выпустив на прощание последнюю очередь площадной брани.
Не переставая смеяться, Джинни глянула на себя в зеркало.
Ну что ж, —
подумала она. — Начало положено.
Паршивенькое, правда, могло бы быть и получше
.
Внутри нарастала знакомая тошнота. Джинни закрыла глаза и глубоко вздохнула,
пытаясь побороть это ощущение.
Черт бы его побрал, — подумала
она. — Нужно просто забыть
. Открыв глаза, подкрасила губы и
попудрилась.
Гордо вскинув голову, она перебросила через плечо ремешок своей изящной
сумочки и вернулась в гостиную.
Она прошлась по гостиной, избегая смотреть в сторону бара. Мужчины
продолжали беседовать о чем-то в уголке.
Джинни оглядела комнату оценивающим взглядом: ничто не ускользнуло от ее
внимания — ни натянутые улыбки престарелых особ, тщетно пытавшихся вернуть
себе молодость косметическими средствами, стоившими целое состояние, ни
плотоядные взгляды подвыпивших старичков в сторону немногочисленных юных
созданий, ни откровенные позы последних.
Вот на таких сборищах, —
подумала Джинни, — которые нельзя проигнорировать и где важен не ты
сам, а с кем из сильных мира сего знаком, и вершатся важнейшие дела
. Ее
мысли прервал громкий хохот, сопровождаемый пыхтением. Джинни обернулась. В
укромном уголке сидела пара — молодая особа, поразительно похожая на
новомодную актрису, и известный старый развратник. Потрепав девушку за
подбородок, он провел пальцем по ее шее, потом спустился ниже — в глубокую
ложбинку на груди. Ответом на этот бесцеремонный жест был новый взрыв смеха.
Джинни наблюдала за разыгравшейся сценкой и в очередной раз сделала
неутешительный вывод: жизнь — сплошной обман.
Она подошла к столу, уставленному закусками, положила на тарелку краба и
несколько ломтиков авокадо и направилась к раздвижным стеклянным дверям,
попутно размышляя над тем, что никогда не видела, чтобы кто-то ел здесь
нормальную еду, хотя живет она в Лос-Анджелесе давно.
Она вышла на веранду и чуть не споткнулась о двух юных любовников-
гомосексуалистов, исступленно целовавших друг друга. Это еще раз доказывало,
что жизнь — дурацкая штука. Скинув туфли, с тарелкой в руке она спустилась
по деревянной лестнице на пляж.
На душе было неспокойно, однако Джинни понимала, что вряд ли когда-нибудь
сможет обрести душевное равновесие. В январе ей исполнится сорок три года,
но она до сих пор не может понять, для чего живет на свете. Опустившись на
песок, она принялась жевать краба, устремив невидящий взгляд в безлунное
море. Джейк оказался лучшим из ее мужей, а их было трое. С ним она прожила
пять лет — дольше, чем со всеми остальными. Запросов у него было меньше, чем
у других мужей, однако его заветной мечтой было подчинить ее себе целиком.
Джинни предстояло решить, стоит ли так дорого платить за финансовую
стабильность.
Покончив с едой, она выбросила тарелку в море и уселась поудобнее, подтянув
колени к груди. Песок тут же впился в ее тело, как осколки стекла.
Приглушенно доносились отрывки пустого разговора.
— Так и думал, что ты сюда сбежишь, — послышался из-за спины голос
Джейка.
Джинни подняла голову — его фигура, освещенная лившимся из окон ярким
светом, четко вырисовывалась на фоне темнеющего неба.
— Мне там противно было, — призналась она.
Он опустился рядом с ней.
— Я знаю, что ты ненавидишь эти вечеринки. Я прошу тебя присутствовать,
когда это действительно необходимо.
— Знаю.
Он попытался обнять ее за голые плечи. Джинни отшатнулась.
— Тебе не холодно? — удивился он.
— Нет.
Он убрал руку.
— Джоргенсону ты понравилась.
— Не знаю, зачем он тебе понадобился, — заметила Джинни. — У
тебя ведь есть работа.
Джейк покачал головой.
— Дело не в самой работе, а в той выгоде, которую она может дать.
Джоргенсон — широкая натура, у него связи по всему миру.
— Но тебе уже почти шестьдесят, Джейк. Зачем тебе эти треклятые деньги?
У тебя их до конца дней хватит.
Джейк поморщился, словно его ударили.
— Чтобы ты делала прически за сто долларов и покупала платья за полторы
тысячи, в которых потом валяешься на песке. Их нужно намного больше, чем ты
думаешь.
Джинни посмотрела на свое платье. Джейк немного ошибся — платье стоило не
полторы тысячи, а две триста.
— И потом, чем я должен заниматься в твоем понятии? — продолжал
Джейк. — Торчать с тобой целыми днями дома? Или болтаться по разным
клубам?
— Мы могли бы путешествовать, — сказала Джинни, глядя в сторону
океана. — В Монте-Карло, Гонконг, Рио, да куда угодно! Лишь бы уехать
из этой чертовой дыры!
Жить, а не прозябать.
Помолчав секунду, Джейк проговорил:
— Смотреть на твои развлечения с очередным барменом?
Джинни промолчала. Они никогда не разговаривали на эту тему, но она знала,
что Джейк догадывается. Однако он ни разу не упрекнул ее. В свои шестьдесят
ему уже было не до любовных утех: ни желания, ни возможности. Поэтому он
смотрел на ее увлечения сквозь пальцы. Почему бы девочке не позабавиться,
если это доставляет ей удовольствие?
Удовольствие она и вправду получала, особенно вначале.
Джинни вспомнила лицо бармена и улыбнулась — вот увидеть бы Джейку
происшедшее несколько минут назад!
— Кроме того, Джинни, — голос Джейка вернул ее к
действительности, — дело не только в деньгах, но и в других
благоприятных возможностях.
— Это каких же? Посещать треклятые вечеринки?
— Нет, находиться в гуще событий. — Немного помолчав, он добавил:
— Так сказать, не выпасть из игры.
— О Боже! — прошептала Джинни, запуская пальцы в песок. Потом
встала, отряхнула платье. — Я хочу домой.
Джейк тоже поднялся.
— Подожди, Джинни.
Она обернулась.
— Почему ты не хочешь поехать со мной? Лучше провести несколько недель
в Напе, чем болтаться без дела в Лос-Анджелесе.
Джинни расхохоталась.
— Не могу. Ты же знаешь, у меня благотворительная работа.
Джейк искоса взглянул на нее.
— Не выношу, когда ты врешь.
— Да брось ты! Джоргенсон ничего не узнает, только подумает, какая у
тебя идеальная жена.
— Джинни...
Круто повернувшись, Джинни зашагала к дому.
— Я не поеду на этот чертов виноградник, и не надейся, — бросила
она через плечо. — Скажи спасибо, что сюда пришла.
Она спустилась по ступенькам, удивляясь своему поведению по отношению к
Джейку. На самом деле ей хотелось только одного — поехать домой, выпить
снотворного и лечь в постель.
По дороге домой оба молчали. Но когда Джейк вырулил на круговую подъездную
дорожку, ведущую к дому в каньоне у обоих вырвался возглас негодования и
возмущения.
— Этого только не хватало! — вырвалось у Джейка.
— О Господи! — воскликнула Джинни.
Поводом для подобной реакции послужил красный
порше
, стоявший у входной
двери. Джейк поставил машину неподалеку, и они вышли. В молчании они подошли
к двери. Джейк отпер дверь. Изнутри доносились громкие звуки рэпа. Они вошли
в холл. Налево была гостиная. Посреди нее на подушке лежал Брэд. Он балдел
под оглушительный грохот стереосистемы, барабаня пальцами по абиссинскому
ковру.
— Как ты попал сюда? — закричал Джейк, стараясь перекричать
исступленно орущих певцов.
Брэд обернулся и помахал ему рукой.
— Привет, папуля! Как поживаешь?
Даже с такого приличного расстояния было видно, что он изрядно выпил.
— Оставь его, Джейк, — сказала Джинни. — Пошли спать.
Не слушая ее, Джейк ворвался в комнату и выключил музыку.
— Вставай и убирайся из моего дома! — бросил он сыну.
Брэд повернулся на бок. На нем были поношенные тесные джинсы и белая
рубашка, которая распахнулась на груди, открывая мускулистую грудь и плоский
живот. Когда он поворачивался, послышался звук золотых цепей.
Какая фигура, — подумала Джинни. — И такому кретину досталась
.
— А нельзя ли поласковее со своим единственным сыном? — заметил он
с укоризной.
Джинни поняла — Джейк сейчас взорвется. Для этого ему было достаточно одного
взгляда на Брэда.
— Отдай ключи, — потребовал он.
— Какие ключи?
— Которыми ты открыл дверь. Давай!
Брэд расхохотался.
— Старик, никаких ключей у меня нет. Я и без них могу без проблем
попасть в любое место.
— А как тебе удалось проскочить через систему охранной сигнализации?
— Ты забыл, что я прожил здесь двенадцать лет? Я знаю код.
— Я его сменил.
— Подумаешь, какая проблема, — сказал Брэд, пожав плечами. —
Я перерезал провод. Можешь возбудить в отношении меня уголовное дело.
Рассвирепев, Джейк схватил его за руку.
— Ну-ка поднимайся и убирайся отсюда!
Брэд в долгу не остался, тоже вцепился в отца.
— Полегче, старик.
Джинни, вздохнув, подскочила к ним и попыталась расцепить отца и сына, уже
готовых подраться.
— Джейк, пошли. Брэд, оставь его в покое!
Оба взглянули на нее.
— Очаровательное платьице, мамуля, — заметил Брэд. — Вот
только где у него юбка?
Джейк со всего размаху дал Брэду пощечину. Тот упал навзничь, выпустив его
руку.
— Что тебе нужно, Брэд? Зачем ты сюда явился? — крикнула Джинни,
поставив руки на бедра. Щеки ее пылали.
Повернувшись, Джейк подошел к камину и встал к нему спиной, гордо расправив
плечи. Брэд сел и потрогал место удара.
— Моя старуха вышвырнула меня, — тихо сказал он.
Джейк громко фыркнул.
— Мне нужно было где-то переночевать. — Он посмотрел в сторону
отца. — Вот я и решил: самое лучшее — вернуться домой.
— И очень зря, — сказала Джинни, стараясь не смотреть на темные
волоски, курчавившиеся на его мускулистой груди.
— Кроме того, — продолжал Брэд, — я хотел поговорить с отцом
о маленьком деловом предложении.
Джейк повернулся к сыну.
— Куда ты умудрился вляпаться на сей раз?
— Хочешь верь, хочешь нет — никуда. Стараюсь вести праведный образ
жизни, отец.
Джейк расхохотался.
— Эту песню я слышал уже сто раз.
Джинни подошла к низкой софе с муаровой обивкой и села, скрестив ноги. И без
того короткий подол ее платья задрался еще выше. Взгляд Брэда остановился на
ее лице, потом спустился ниже, на ее бедра. Джинни понимала, что с того
места, где он сидит на полу, у него прекрасный обзор и ему видно столько,
что Джейк пришел бы в ярость, узнай он об этом.
Брэд повернулся к отцу.
— У меня появилась возможность открыть ресторан.
Джейк устало прислонился к мраморной каминной доске.
— А что ты знаешь о ресторанах? — спросил он.
— У мужа Бетти есть ресторан. Последние два года я занимался им.
Джейк с Джинни переглянулись.
— А кто эта Бетти? — спросила она.
— Моя подружка.
— Первый раз о ней слышу.
— А где тебе слышать? Я здесь не очень-то желанный гость.
Он снова коснулся щеки, на которую пришелся удар.
Джинни предположила, что в этот раз он сработал на публику.
— Так вот, — продолжал Брэд. — Ее мужик обанкротился, и у
меня появился шанс прибрать к рукам этот ресторан по дешевке. Всего за
двести тысяч.
— За ресторан, который прогорел? Дороговато.
— Не ресторан прогорел, просто этот кретин погорел на каких-то других
делах.
— Это на каких же?
Брэд пожал плечами.
— А я почем знаю? Думаю, на недвижимости. Но это не важно. Мне нужны
деньги. Если ты мне их дашь, то до конца жизни не увидишь мою физиономию.
Заманчивое предложение, — подумала Джинни. — Только вряд ли Джейк
согласится
.
— Ты не знаешь, почему я тебе не верю? — словно в подтверждение ее
мыслей спросил он.
Брэд задумчиво повертел в руке свою замшевую туфлю.
Джинни стало его жаль. Что ждет его в будущем? Мать его была алкоголичкой,
как и мать Джинни. Однако в отличие от ее матери эта особа бросила своих
детей, когда Брэду было шесть лет, а Джоди — четыре годика. Как ни старался
Джейк — а уж настойчивость своего мужа Джинни знала, — сделать ничего
не смог. Дети, к несчастью, унаследовали тяжелый недуг матери.
— Да ты сам можешь проверить, — продолжал Брэд. — Этот
ресторан находится на Четырнадцатой улице, рядом со стадионом, где проводят
автородео. Туристов просто тьма.
Джинни взглянула на Джейка. Похоже, Брэд говорил правду.
Джейк тяжело вздохнул.
— Утром я уезжаю, вернусь не раньше двенадцатого октября. На
размышления у меня будет достаточно времени.
— Это может оказаться слишком поздно, — заметил Брэд.
— Ничего, подождут. Я же сказал, что должен все хорошо обдумать.
— А что мне делать в течение этого времени?
— Прежде всего — убраться из моего дома. По возвращении позвонить мне.
Тогда получишь ответ.
Брэд встал, пригладил свои темные волосы, потуже затянул резинкой длинный
конский хвост.
— И на том спасибо, — пробормотал он. — Помни, папуля, если
ты согласишься, я никогда и ничем больше не буду тебе докучать.
Брэд направился к выходу. Проходя мимо Джинни, лукаво глянул на нее и
подмигнул. Они уже давно флиртовали друг с другом. Заигрывания носили
безобидный характер, однако если бы Джейк узнал о них, он бы убил обоих.
Было позднее утро. Джинни наконец встала и, протирая глаза, избавляясь от
остатков сна, отправилась на кухню. Красные плитки пола холодили ноги, но
лицо горело — так было всегда, когда накануне она позволяла себе чересчур
расслабиться.
У плиты стояла Консуэло и с усердием скоблила сковороду, на которой жарила
Джейку бифштекс. Если он и дальше будет завтракать подобным образом, быть
Джинни скоро богатой вдовой.
— Доброе утро, Консуэло, — с трудом проговорила она.
— Доброе утро, сеньора, — как обычно, холодно приветствовала ее
служанка. — Сеньор Джейк уехал с час назад. Вернется двенадцатого. Не
хотел вас будить.
— Угу, — пробормотала Джинни и достала из холодильника коробку
апельсинового сока.
Налив в высокий стакан, секунду подумала и потянулась к висевшему над
раковиной шкафчику. Достала большую бутылку водки, плеснула в тот же стакан
— для просветления мозгов. Потуже завязав поясок шелкового халата, Джинни
отправилась во двор, не обращая внимания на недовольство Консуэло.
Она поставила стакан на стеклянный столик, устроилась в мягком шезлонге и в
очередной раз подумала, как она ненавидит Лос-Анджелес. Когда-то, много лет
назад, этот город был ее голубой мечтой. Она не сомневалась, что станет
всемирно известной звездой, которую будут баловать вниманием, узнавать на
улицах. А вместо этого единственное, чего ей удалось добиться в жизни, это
заполучить деньги Джейка и стать женой голливудского продюсера.
Впрочем, и этих благ можно лишиться в любой момент.
Джинни закрыла глаза — пусть солнышко поработает, выбьет хмель из ее
одурманенной алкоголем головы — и продолжила свои невеселые думы. Джейк
говорит, что любит ее, однако Джинни понятия не имеет, что такое любовь.
Видимо, она ее не испытала. Да и нет ее вовсе! Просто выдумали словечко,
которое мужики произносят всякий раз, когда хотят переспать с тобой либо
завоевать тебя. А если хотят и того и другого, произносят другое слово —
женитьба.
Целый месяц не нужно будет посещать эти дурацкие вечеринки, думала Джинни,
куда она обязана появляться вместе с мужем. Одна она может делать все, что
ей заблагорассудится. Нужно пользоваться благоприятным моментом!
Джинни своего не упустит! Можно будет кутить вволю, да так, что чертям
станет тошно, а можно попытаться вернуться на сцену. Суперзвезд, которым за
сорок, сейчас полно. Может, еще не поздно...
Джинни уселась поудобнее и сделала первый глоток. А если не получится, можно
махнуть в Рио. Небольшой отдых в этом городе ей не помешает. Да и доктора
советуют.
А если захочется вернуться, что ей может помешать... Джейк никуда не
денется. Ведь он любит ее, сам говорил.
Горьковатый коктейль из апельсинового сока с водкой обжег ей горло и попал в
пустой желудок. Если бы Джейк не относился к ней с такой нежностью, так
бережно, было бы гораздо проще изменять ему, бросать его, когда
вздумается...
— Сеньора!
Джинни откинулась на спинку шезлонга и, закрыв глаза, задала себе вопрос:
почему эти эмигранты не желают говорить по-английски?
— Что? — нехотя спросила она.
— Что прикажете приготовить на обед?
Голос служанки, как обычно, прозвучал равнодушно. С Джинни она всегда
разговаривала таким тоном, с Джейком — иначе, словно заботливая мать, ее
черные глаза так и светились любовью. А ее она просто не выносила, однако
Джинни это было безразлично. Меньше всего ее волновало мнение служанки.
— Консуэло, сейчас только десять часов, а ты пристаешь с такими
вопросами в такую рань!
— Да, сеньора, — тут же последовал ответ, и Джинни услышала
удаляющиеся шаги.
Она села и помассировала виски. А может, не стоит ехать в Рио? Что она там
забыла? Иностранная речь всегда наводила на нее тоску. Джинни допила остатки
коктейля.
Может, лучше позвонить своему агенту? Если повезет, он вспомнит ее.
— Джинни? — донесся до нее тихий голос.
Она обернулась и тут же зажмурилась от солнца, которое било ей прямо в
глаза. В нескольких метрах от нее виднелась фигурка маленькой девочки.
— Да, это я, — сказала Джинни.
Девочка осторожно шагнула вперед.
— Джинни, — проговорила она. — Я чуть не потеряла надежду
отыскать тебя.
Джинни прикрыла глаза ладошкой. Кто бы это мог быть?
Черт бы побрал эту Консуэло! Пускает в дом кого ни попадя!
— Ну, нашла, и что дальше? — проворчала она, пытаясь припомнить,
видела она когда-нибудь этого ребенка или нет. — Кто ты такая?
— Джесс, — проговорила девочка. — Джесс Бейтс.
Теперь она стояла прямо перед ней. Джинни почувствовала тошноту. Какая же она маленькая, эта Джесс.
Впрочем, она и раньше не отличалась большим ростом.
Всегда такая аккуратненькая, что смотреть противно. Одета вроде бы просто, а
на самом деле — в вещи, купленные в самых дорогих парижских магазинах.
Вокруг глаз появилась сеточка морщин. Но все-таки это она, Джесс Бейтс, без
сомнения. Внезапно разболелась голова.
— Что ты здесь забыла?
Джесс улыбнулась.
— Узнаю старушку Джинни, — попыталась пошутить она.
— Как ты меня нашла? — настаивала Джинни, не принимая шутки.
Та рассмеялась звонким, однако несколько принужденным смехом, и Джинни
поняла — она нервничает.
— Наняла частного детектива. По-моему, он нашел тебя через рекламного
агента.
Ну что ж, — подумала Джинни, — значит, еще помнят обо мне, и то
хорошо...
— Частного детектива, говоришь? Так не терпелось меня найти?
— Да, я очень хотела тебя разыскать.
— А ты все такая же богатенькая, как и раньше. Приятно видеть.
— Да и ты, Джинни, похоже, не бедствуешь.
Джинни хихикнула.
— Можно мне присесть?
— Нет, — отрезала Джинни, откидываясь на спинку шезлонга. — Мне нечего тебе сказать.
В желудке водка начала бороться с апельсиновым соком. Джинни едва не
вывернуло наизнанку прямо на модные туфли Джесс.
— Ну прошу тебя, Джинни, — взмолилась между тем она. — Я
добиралась к тебе через всю страну!
— А теперь будешь добираться обратно, — проговорила Джинни.
— Мне нужно сказать тебе что-то важное.
— Уверена, ничего такого, что могло бы меня заинтересовать.
Из кармана халата Джинни достала пачку сигарет и зажигалку и, закурив,
выпустила струю дыма.
— Шла бы ты лучше отсюда, — настаивала она, — пока я не
велела Консуэло вызвать полицию.
Джесс подошла к стулу и села напротив Джинни.
— Не думаю, что ты это сделаешь.
Джинни сделала еще одну затяжку. Вот черт! Жизнь и так препаршивая штука, а
тут еще гостья из прошлого, которое она так старалась забыть. Явилась, будь
она неладна!
Джинни взглянула на Джесс, и к горлу вновь подступила тошнота. Она поспешно
сглотнула и опять затянулась. И вдруг ее как громом поразило — как она могла
забыть, что эта женщина спасла ей жизнь!
— Что тебе нужно? — спросила она, закрыв глаза.
— За эти годы я много о тебе думала.
— Ты что, явилась шантажировать меня?
Пропустив этот выпад мимо ушей, Джесс продолжала:
— О тебе и о других тоже.
— О красотке Ни Джей и мегере Сьюзен? — усмехнулась Джинни.
— Вот видишь, ты даже помнишь, как их зовут, их самих не забыла.
Джинни промолчала.
— А больше всего я думаю о наших детях.
Джинни выпрямилась и поспешно погасила окурок.
— Послушай, — начала она, — если ты явилась сюда копаться в
старье и думаешь, что я составлю тебе компанию, то глубоко ошибаешься. Я давным-
давно обо всем забыла, поэтому тебе лучше уй
...Закладка в соц.сетях
