Жанр: Любовные романы
Риск - хорошее дело!
...Да, я тоже был потрясен, поверь мне. Ты ушла из моего дома, унося в
своем сердце ненависть ко мне. Я решил дать тебе время успокоиться, но
сегодня захотел повидаться с тобой, потому что еще одну бессонную ночь мне
просто не пережить. И что же я нахожу дома? Конверт с твоим чеком и
припиской об
окончательном расчете
.
Мэррин казалось, что у нее дрожат все внутренности. Глядя в его серые —
такие любимые! — глаза, она боялась пошевелиться, боялась даже
моргнуть, чтобы не спугнуть волшебное мгновение. Неужели это не сон?
А Джерад нежно поцеловал ее и, не встретив сопротивления, улыбнулся.
Мэррин улыбнулась в ответ.
— Ты позвонил мне... ну, туда, где я раньше жила?
— Вскрыв письмо, тут же бросился к телефону.
— И мой отец сообщил тебе, что я переехала к дяде Амосу?
— Он сказал, что тут больше свободного места. Ты меня любишь?
Вопрос прозвучал неожиданно, хотя мгновение спустя Мэррин поняла, что
подспудно давно желала услышать его.
— Да.
— О, Мэррин! — в восторге выдохнул Джерад. — Ты встретила
меня так агрессивно, что я не мог и надеяться на ответное чувство.
Мэррин прикрыла глаза и улыбнулась.
— Ну да, я накинулась на тебя, как самая настоящая мегера! Господи, а
ведь мы оба подвергались огромному риску, когда решили разыгрывать из себя
влюбленных!
— Риск — благородное дело.
— И очень хорошее! — согласилась она.
Джерад опять целовал ее, и она, обвив руками его шею, подставляла ему свои
губы, требуя новых и новых поцелуев.
Спустя несколько минут Джерад слегка отстранился и, взглянув в ее глубокие,
как море, глаза, тихо спросил:
— Когда ты узнала?
— О чем?
— О том всепоглощающем чувстве, которое приходит неожиданно и заполняет
все твое существо, с которым невозможно бороться, как невозможно прыгнуть
через собственную голову. Короче, когда ты узнала, что любишь меня? Только
не стесняйся, говори начистоту.
Мэррин улыбнулась, но ответила уклончиво:
— Ну, узнала по некоторым признакам.
— По каким, например? — не отставал Джерад.
— Ну, у меня достаточно ровный характер, раньше я никогда не злилась, а
вот ты меня постоянно раздражал, выводил из равновесия.
— А еще? — весело спросил он.
— Когда увидела в газете ту фотографию, где ты с Исидорой Томас, я чуть
с ума не сошла от ревности, хотя и не сразу призналась в этом самой себе.
Тут уж Джерад совсем развеселился. Глядя на него, Мэррин тоже широко
улыбнулась.
— Ты меня ревновала? Милая, ты — прелесть! — нежно произнес
Джерад. — А что ты скажешь, если и я сделаю признание: я пригласил
Исидору на свидание в отместку тебе, вернее тому, что ты никак не выходила у
меня из головы.
О господи!
— Честно?
— Инстинкт подсказывал мне, что я на грани катастрофы, что еще немного
— и я по уши в тебя влюблюсь. — Он улыбнулся. — Да и ревность — не
исключительно твоя прерогатива, сладкая ты моя.
И снова она в изумлении уставилась на Джерада.
— Ты меня ревновал? К кому?
Джерад сделал свирепое лицо.
— Тебе крупно повезло, что я не разорвал тебя тогда на месте, Мэррин
Шеперд!
Он что, поставил перед собой задачу изумлять ее каждым своим заявлением?
— Что? — задохнулась Мэррин, постепенно начиная сознавать, что
Джерад действительно любит ее.
— Ой, только не делай вид, будто ты ничего не понимаешь! — Джерад
опять улыбнулся. — Представь себе мое состояние: я привожу тебя в
Хиллмаунт
, знакомлю с родными, но во второй приезд твое внимание чуть ли
не полностью монополизирует мой милейший кузен Франклин!
— Господи! Ты приревновал меня к Франклину?
— А что мне оставалось, если ты бессовестно флиртовала с ним у всех на
глазах?
Мэррин весело расхохоталась. Джерад ласково провел пальцем по ее щеке и
чмокнул в нос.
— В ту субботу я действительно приходил к тебе, чтобы проверить, все ли
у тебя в порядке, но ты не открыла дверь.
— Ты знал, что я не сплю?
— Я заметил полоску света под твоей дверью, а через пару секунд она
исчезла. Мне пришлось вернуться к остальным, но про себя я все время
твердил, что ты — моя гостья, что моя задача — сделать так, чтобы тебе было
весело, но...
— Но?
— Но наутро я увидел, как Франклин целует тебе руку, а ты милостиво принимаешь его ухаживания.
— И ты снова почувствовал укол ревности, — догадалась Мэррин.
— Какой, к черту, укол... Это был самый настоящий приступ
ревности, — уныло проговорил Джерад, качая головой. — Да будет
тебе известно, что я решил навсегда расстаться с тобой.
— Когда именно?
— По дороге домой. Ты дала мне достаточно поводов для размышлений.
Мэррин слишком хорошо помнила то ужасное возвращение из
Хиллмаунта
.
— Конечно же, я ревновал тебя к Франклину. А потом ты меня поцеловала,
и мне это ужасно понравилось. И я понял, что ступил на зыбкую почву.
— Поэтому решил больше со мной не встречаться. Джерад усмехнулся.
— А в следующую субботу я приехал сюда, чтобы увидеться с тобой, потому
что всю неделю думал только о тебе.
— Я подстригала лужайку... — Мэррин мечтательно прикрыла
глаза. — Ты остановился возле калитки, потому что не любишь врать, и...
— И тут же начал врать: сказал, что приехал, поскольку мама может
поинтересоваться, продолжаем ли мы встречаться. Но факт оставался фактом — я
больше не мог прожить и дня, не увидев тебя.
— О, Джерад! — вздохнула Мэррин, чувства переполняли ее. — Ты
просто чудо! Неудивительно, что я полюбила тебя.
Они сидели, сплетя руки, тесно прижавшись друг к другу, то и дело прерывая
свои воспоминания новыми поцелуями.
— Ты потрясающе красивая женщина, Мэррин Шеперд. Тебе кто-нибудь
говорил об этом?
— По—моему, ты несколько преувеличиваешь, — промурлыкала
она, — но твой комплимент пришелся мне по вкусу.
— Это не комплимент, а констатация факта. Ты — удивительная! И
непредсказуемая.
— Потому что взяла в долг большую сумму у незнакомого человека? —
мягко спросила Мэррин. — Но я была абсолютно уверена, что смогу вернуть
деньги. Хотела брать внеурочную работу, намеревалась понемногу откладывать,
и...
— Солнышко мое, в этом не было нужды!
— Для меня — была, — улыбнулась Мэррин. — А когда дядя Амос
сообщил мне, что положил на мой счет десять тысяч фу...
— Значит, ты отдала мне долг из дядюшкиных денег? — перебил ее
Джерад.
— Гм, а то, что у него есть возможность обеспечить меня такой суммой,
тебя не удивляет?
— Не очень. У твоего дяди фантастические инженерные мозги. Когда я
побывал в его мастерской, то увидел столько смелых изобретений, что сразу
понял: даже пары из них достаточно, чтобы сделать его богачом.
— Господи! Только я одна не понимала, насколько талантлив моя любимый
дядюшка! Мне всегда казалось, что он мыкается в нищете.
— А я подозревал, что у него есть какая-нибудь тайная страстишка. Ну,
игра в карты, например, или бега, или еще что—то в этом роде. И поэтому в
трудную минуту ты, принципиальная моя, не обратилась к нему за помощью.
— Ничего подобного! — воскликнула Мэррин. — Дядя Амос
чудесный человек, без низменных пристрастий. Он много раз спрашивал, не
нужны ли мне деньги, но я была уверена, что он сам нуждается, и говорила,
будто у меня все в полном порядке... А в понедельник я уехала от тебя в
таком жутком состоянии...
— Прости меня, милая. Поверь, я прошел через все муки ада, позволив
тебе уйти. Но, видя, что ты сомневаешься в себе, в своих чувствах, мне
пришлось это сделать.
— Ты указал мне на дверь... ради меня? А я решила, будто совсем не
нужна тебе, решила, что ты выбросил меня из своей жизни... отверг...
— Отверг? О, святая невинность, да я с ума сходил от страсти. До сих
пор не могу понять, как не схватил тебя в охапку, когда ты шла к двери!
Щеки Мэррин слегка порозовели. Выпрямившись, она взглянула на Джерада.
— У меня в голове все перепуталось. Я вообще утратила способность
мыслить логически. Утром в понедельник, когда ты вошел ко мне... я решила,
что это как—то связано с моим денежным долгом. Вечером я приехала к тебе, но
о деньгах уже не вспоминала. — Она запнулась и потерла пальцами
виски. — Я говорю сумбурно, да?
— Не буду отрицать, — галантно склонил голову Джерад, вызвав у
Мэррин улыбку, — но ты не волнуйся, я понятливый.
— Так или иначе, — продолжала девушка, — я решила, что ты
меня отверг, только не могла понять, сделал ли ты это намеренно. Я
прикидывала и так, и этак, и в конце концов пришла к выводу, что ты хотел
отомстить мне за мое поведение накануне утром.
— Моя вина. Мне не следовало тебя отпускать.
— Тебе ничего не оставалось делать, — возразила Мэррин. — В
общем, я поняла, что разобьюсь в лепешку, но верну тебе долг. Только вот
общаться со своими родными мне в тот вечер было невмоготу.
— И поэтому ты приехала сюда, чтобы переночевать у дяди Амоса?
Мэррин кивнула.
— Он увидел, в каком я состоянии, а у меня не хватило духу рассказать
ему о том, что ты одолжил мне две тысячи фунтов, а после дал еще четыреста
моему отцу. Из моего сбивчивого рассказа дядя Амос понял, что я...
неравнодушна к тебе.
— Чудесный человек, умный и чуткий! Мэррин в искреннем порыве прижала
руки к груди.
— Но я все еще не знала о его... гм... достатке. Дядя Амос отправил
меня спать, а наутро предложил мне отпроситься с работы, после чего
отправиться домой за вещами и переехать к нему. Предупредил, что ему нужно
отлучиться по каким—то делам. А когда вернулся, сообщил, что тот дом,
который я всегда считала принадлежавшим отцу, он приобрел для моей мамы, но
так и не переписал на ее имя. И еще рассказал, что положил на мой счет
десять тысяч и собирается подарить такую же сумму Роберту.
— И ты тут же послала мне чек.
— Ага. А потом ты позвонил сюда, злой как черт! — улыбнулась
Мэррин.
— Интересно, какой реакции ты ждала?
— О, прости меня, — смущенно потупилась Мэррин.
— Ни за что! — страшным голосом прорычал Джерад и, подмигнув,
потерся лицом о ее шелковистые волосы. — Тебе хорошо, родная?
— Хорошо? Да я на седьмом небе от счастья!
Он расплылся в блаженной улыбке, а Мэррин задала вопрос, который давно
вертелся на языке:
— Скажи, почему ты дал моему отцу четыреста фунтов?
— В моем поступке не было никакого злого умысла, уверяю тебя.
— О, Джерад! — со всхлипом воскликнула Мэррин. — Теперь я
понимаю, почему ты сказал, что я извратила твои намерения!
— Слава богу, дошло, наконец, — с улыбкой произнес Джерад, возведя
очи к потолку. — Но сейчас я больше не сержусь на тебя.
Казалось бы, тема исчерпана, но Мэррин никак не могла угомониться:
— А тебе не пришло в голову, что он так или иначе обо всем мне
расскажет?
— Я рассудил, что, если бы твой отец стал клянчить деньги у тебя, а в
случае твоего отказа пригрозил обратиться с подобной просьбой ко мне, ты бы
предпочла сесть на голодный паек, но отдала бы ему всю свою наличность.
Поэтому и принудил его молчать о моем визите.
— Одна из моих племянниц выболтала вашу тайну, — сказала Мэррин и
вдруг сокрушенно вздохнула: — Боже мой, Джерад, ты должен был возненавидеть
меня за все те обвинения, что я обрушила на твою голову!
— Ты приписываешь мне невозможное, Мэррин, — возразил он и нежно
посмотрел ей в глаза. — Я тебя обожаю. И прекрасно понимал, что ты
имела право гневаться, обвинив меня в предумышленном совращении.
— Нет, я дура! Полная идиотка! — воскликнула она. — Теперь я
понимаю, что все твои поступки исходили из чистых побуждений, но...
— Но? — Лицо Джерада было серьезным, он явно не хотел, чтобы между
ними оставались хоть какие—то недомолвки.
— Понимаешь, для меня ситуация прояснилась. В
Березовой роще
ты не
сказал мне, что точно знал, куда я поехала, потому что я сразу догадалась бы
о твоей встрече с моим отцом.
— Умница ты моя, — похвалил он ее, шутливо погладив по голове.
— Спасибо. Но все—таки объясни, зачем ты явился в
Березовую рощу, если
на тот момент еще не знал, что полюбил меня?
— Я постоянно думал о тебе. Представляешь, ни одной минуты покоя! Я был
на грани безумия. Не в силах бороться с собой, примчался к тебе домой, а
узнав, куда ты направилась, бросился следом. Кроме того, меня тревожила
мысль, что в Березовой роще
ты будешь совсем одна.
— Почему?
— Дорогая, когда в Хиллмаунте
тебе привиделся кошмар, я находился в
соседней комнате и смог успокоить тебя. А вдруг подобное случилось бы в
Роше
? Я не мог допустить, чтобы ты проснулась ночью от собственного крика,
одна, в незнакомом месте, без поддержки...
Чувства захлестнули Мэррин. Она потянулась к Джераду и горячо поцеловала
его.
— Ты замечательный человек, Джерад Монтгомери, — едва слышно
прошептала она, сглатывая слезы.
Казалось, время остановило свой бег. Джерад так крепко сжимал Мэррин в своих
объятиях, что теперь она уже не сомневалась: это не сон, это происходит
наяву. Их сердца стучали в унисон, его глаза согревали ее своим теплом.
— Я люблю тебя, Мэррин!
— И я тебя люблю. Очень люблю!
— И все—таки скажи, кто тот другой мужчина, с которым ты встречаешься.
— Какой еще другой мужчина? — опешила Мэррин, но через секунду
воскликнула: — Ах, ты о Берти! Это просто мой хороший приятель.
— И только?
— Господи, ну конечно! — хихикнула она. — Мы с Берти
Армстронгом были закадычными друзьями еще в раннем детстве. Сколько себя
помню, он всегда находился рядом. — Ощутив на своей собственной шкуре,
какие муки испытывает ревнующий человек, Мэррин хотела загасить последние
искорки недоверия. — Я люблю тебя, и только тебя. Берти — отличный
парень, и при первой же возможности я обязательно познакомлю вас.
На целых пять секунд глаза Джерада остановились на ее лице, потом он сделал
глубокий вдох, как пловец перед прыжком в воду, и громко выпалил:
— Мы пригласим его на свадьбу?
— Ну, он же мой дру... — Голос Мэррин прервался, когда до нее
дошел смысл его слов. Глаза ее стали огромными, как два синих блюдца. —
Джерад! Мне послышалось или ты только что сделал мне предложение?
Джерад внезапно выпрямился и как—то странно напрягся.
— Да... сделал... Черт, что—то я разнервничался... Мэррин, если тебе
нужно время, чтобы подумать...
— Да зачем мне думать, Джерад! — звонко воскликнула она. — Не
нужно мне никакое время!
Мэррин заворочалась в постели и открыла глаза. Еще одно чудесное солнечное
утро на тропическом острове! Взгляд ее сконцентрировался на мужчине, лежащем
рядышком и нежно смотрящем на нее.
— Который час? Пора вставать? — томно спросила она, но все же
натянула на грудь сползшую простыню.
В серых глазах вспыхнули веселые искорки.
— Доброе утро, миссис Монтгомери! — вместо ответа произнес
Джерад. — Что—то у тебя снова щечки заалели. Все еще стесняешься своего
мужа, застенчивая моя? А зря. Кстати, тебе кто—нибудь говорил, что у тебя
самое прекрасное тело на свете? — спросил он, намеренно заставляя ее
покраснеть еще сильнее.
И с довольным видом ухмыльнулся, увидев, что Мэррин зарделась.
— Насчет тела — нет, а то, что перед тобой самая счастливая женщина, ты
и сам можешь догадаться.
— Да, я достаточно сметлив. Итак, самая прекрасная, самая счастливая
и, — Джерад поднес к носу жены сжатую в кулак ладонь, — достойная
получить то, что принадлежит тебе одной.
Подарок! За последний месяц, который прошел со дня их официального
обручения, Джерад и так слишком много сделал для нее: окружил Мэррин любовью
и заботой, носился с ней как с писаной торбой, даже устроил Роберта в свою
фирму. А два дня назад, когда состоялась их свадьба, подарил великолепное
обручальное кольцо с бриллиантом. Чего еще может желать новобрачная!
Наблюдая за выражением лица Мэррин, Джерад медленно разжал ладонь. Увидев
перед собой еще одно колечко — то самое, мамино! — Мэррин рывком села
на кровати.
— Джерад! — воскликнула она, задыхаясь от восторга. — О,
Джерад!
— Только без слез, — взмолился он.
— Но как тебе удалось... откуда... неужели они...
— Ты счастлива?
Ответ был написан на ее лице.
— Дорогой мой, любимый! Как ты можешь спрашивать? Ведь я никогда больше
не надеялась его увидеть. Боже мой, мамино кольцо! Спасибо, огромное тебе
спасибо!
— Не за что, — мягко отозвался Джерад. Мэррин порывисто бросилась
к нему на шею, простыня соскользнула с ее груди, руки обхватили мускулистые
плечи. Левая ладонь Джерада немедленно завладела ее соском.
— Ты все еще хочешь вылезти из постели? — хитро сощурился он.
Широко улыбнувшись, Мэррин снова откинулась на подушки.
— Я бы хотела остаться здесь с тобой навсегда! — только и успела
сказать она, прежде чем губы Джерада соединились с ее губами.
Закладка в соц.сетях
