Жанр: Любовные романы
Семейный альбом
...Ну и что?
28
Через два месяца после получения матерью награды близнецы окончили школу, и
состоялась выпускная церемония... Грег приехал на лето домой и успел на
школьный праздник.
На этот раз глаза у всех были сухие. Вард склонился к Фэй и сказал:
— У меня такое чувство, что это нам сейчас вручат дипломы, так все
знакомо.
Фэй тихо засмеялась, округлив глаза. Он был прав. Через четыре года им снова
придется появиться здесь из-за Энн. Казалось, конца не видно.
— А через два года Грег закончит университет в Алабаме. — Полжизни
они только и делают, что любуются на молодых людей, выстраивающихся в
мантиях и шапочках. Но близнецы так трогательно получали свои дипломы! У
Ванессы из-под мантии виднелось простое, вышитое по подолу белое платье с
высоким воротником, у Вэл — более изящное, из тонкой кисеи; она надела туфли
на каблуках, и ноги казались еще длиннее. Но не туфли волновали сейчас Фэй:
Валери твердо отказалась поступать в колледж. Она собиралась стать
фотомоделью, играть на сцене и в свободное время посещать актерскую школу,
но не факультет драмы в колледже при университете, а ту, где
настоящие
актеры
совершенствовали мастерство. Она уверена, что ее учителями станут
Дастин Хофман и Роберт Редфорд, и не сомневалась, что покорит весь мир,
несмотря на возражения Варда и Фэй.
В последние месяцы вспыхивали горячие ссоры, но Вэл становилась все упрямее,
гораздо упрямее родителей. В отчаянии Вард сказал, что не будет помогать ей,
если она не пойдет учиться. Судя по всему, это вполне устраивало непокорную
дочь. Кто-то рассказал ей о группе молодых актрис в западном Голливуде,
плативших в месяц сто восемнадцать долларов за койку в комнате на двоих. Две
девушки снимались в
мыльной опере
, одна в порнофильме — об этом Вэл,
конечно, не сказала родителям, — еще одна играла главную роль в фильме
ужасов. Четверо были просто моделями. Фэй это представлялось чем-то вроде
публичного дома, о чем она и заявила Вэл. Но Валери не упускала случая
напомнить матери о том, что они с Вэн уже совершеннолетние. Да, победителя в
споре не было. Через неделю семья узнала, что Вэл переезжает.
Ванесса действовала в соответствии со своим планом: подала заявление в
несколько колледжей на востоке, ее приняли во все, и осенью она решила
поехать в Барнард. До начала учебы она собиралась месяца два поработать в
Нью-Йорке, нашла место в издательстве, секретаршей в приемной, чему была
несказанно рада. Тем временем Грег собирался в Европу с друзьями. Только Энн
в этом году оставалась дома. Ее пытались уговорить поехать на лето в лагерь,
но она наотрез отказалась, мотивируя отказ тем, что слишком взрослая для
детской компании. Ей хотелось неделю-другую побыть с Лайонелом, но он
работал над новым фильмом для
Фокс
и был занят. Вард и Фэй становились все
известнее, особенно после высшей награды Академии; предложения так и
сыпались на них. Фэй согласилась в будущем году участвовать в трех проектах,
и свободного времени не оставалось ни минуты. Вард считал, что неплохо бы
поехать в Европу, и Фэй согласилась. Они так хорошо провели там отпуск в
прошлый раз!
Вечер, посвященный выпуску близнецов, был самым хулиганским из всех, и,
когда в четыре утра отбыл последний гость, Фэй обессиленно посмотрела на
Варда.
— Может, мы уже слишком стары для такого веселья?
— Пожалуйста, говори о себе. А для меня восемнадцатилетние девочки
сейчас привлекательнее, чем когда-либо раньше.
— Эй, поосторожнее, — Фэй погрозила Барду пальцем, и они, наконец,
легли в постель, хотя через час ей придется вставать и ехать на работу.
Фэй предстояло снять большую сцену, а Вард проведет день с Лайонелом и Энн.
У Вэл намечалась важная встреча, у Ванессы — свои планы. Бог знает, где и с
кем Грег, но, без сомнения, — либо гоняет в футбол, либо пьет пиво,
либо развлекается с девочками. О нем нечего беспокоиться. Когда Вард наконец
заснул, Фэй отправилась на работу.
Лето пролетело быстро. Валери переехала в дом, в который просто влюбилась,
там и впрямь жили девять девиц. Дом большой, на половине кроватей не было
даже простыней, на кухне стояло шесть бутылок водки, бутылки с содовой, на
столе лежало два лимона, и никакой еды в холодильнике. Она редко встречалась
с соседками. Каждая жила своей жизнью, со своим мальчиком, у некоторых были
собственные телефоны, и Вэл никогда не чувство-вата себя счастливей, чем
сейчас, о чем призналась Ванессе перед отъездом:
— Об этом я мечтала всегда.
— А как актерская школа? — спросила Ванесса, удивляясь, как они с
сестрой могли разделять сперва одну утробу, потом одинаковую жизнь и общий
дом. Невозможно вообразить более непохожих людей, чем они.
Вэл пожала плечами.
— Пока некогда подать заявление. Ванесса тоже переехала, остановилась в
Барбизоне, в Нью-Йорке, и искала жилье на пару с подругой, коллегой по
работе. Работа в издательстве
Паркер
была весьма скучной, она отвечала на
телефонные звонки и размышляла о жизни в Барнарде. Валери позвонила как-то
поздно ночью и сообщила, что получила роль без слов в фильме ужасов.
— Правда здорово?
Было уже три, и Ванесса зевнула, но не хотела разочаровывать сестру. Она
была рада ее звонку.
— А что ты будешь делать?
— Я пройду по площадке, а из глаз, носа и ушей будет хлестать кровь.
Ванесса едва не застонала.
— Здорово... И когда начинаешь?
— На следующей неделе.
— А маме сказала?
— У меня еще не было времени. Я позвоню ей как-нибудь на этой
неделе. — Они обе подозревали, что Фэй вряд ли придет в восторг.
Казалось, она вообще не понимала Вэл; девушка чувствовала, что мать
постоянно ею недовольна. И на этот раз, скорее всего, не обрадуется. Но и
мать начинала с малого: целый год снималась в рекламных роликах в Нью-Йорке,
прежде чем ее нашли и дали роль в кино. Вэн не стала напоминать сестре, что
мать никогда не ходила по сцене с кровоточащими носом, глазами и
ушами. — А как твоя работа, Вэн? — Сейчас Вэл была великодушна,
хотя никогда не интересовалась никем, кроме себя. И Ванесса прекрасно знала
это.
— Все нормально. — Она снова зевнула. — В общем-то, работа
довольно нудная, но я познакомилась с симпатичной девушкой из Коннектикута,
и мы хотим найти жилье поближе к университету, она тоже туда собирается.
— А-а. — Вэл явно заскучала и уже торопилась повесить
трубку. — Я буду сообщать тебе, как пойдут дела.
— Спасибо. Будь осторожней.
У них были странные отношения — и близость, и ее полное отсутствие. Вроде бы
они и тянулись друг к другу, но ничего общего у них не было. Какая-то
непонятная связь. Ванесса всегда ощущала ее, но не могла определить словами
и завидовала сестрам из других семей, казавшимся по-настоящему близкими. Она
же всегда была далека от Вэл и всю жизнь мечтала о подруге, с которой можно
поговорить, которой можно довериться, вот как девочке из Коннектикута.
Энн, оставшаяся в Калифорнии, тоже чувствовала что-то похожее. Как-то она
увидела девочку, шедшую вниз по Родео Драйв; та ела мороженое и размахивала
ярким розовым кошельком. Она была больше похожа на подростка с рекламной
картинки в журнале. Когда она улыбнулась, Энн подумала: какая красивая
девочка! А потом увидела ее через час, она ела ланч в
Дейзи
, куда Энн
зашла купить гамбургер. Мать дала деньги на новые туфли, и Энн бродила по
Родео Драйв, разглядывая гуляющих. Солнце светило ярко, день был жаркий, но
дул приятный ветерок, и, зайдя в
Дейзи
, она села за соседний столик.
Девочки улыбнулись друг другу и заговорили. У незнакомки были мягкие
каштановые волосы до пояса, большие карие глаза; выглядела она лет на
восемнадцать. Но Энн удивилась, узнав, что они ровесницы и родились едва ли
не день в день.
— Привет, я Гейл.
— А я Энн. — Разговор мог бы на этом и закончиться, но, похоже,
Гейл было что сказать. Она поведала Энн, что видела у Джиорджио хорошую юбку
из белой мягкой кожи и красивые ботинки. На Энн произвело впечатление
название магазина, где эта девочка одевается, и она сказала, что в верхней
части улицы видела красивые туфли. Они поговорили о
Битлзах
, Элвисе
Пресли, о джазе и в конце концов добрались до школьной темы.
— Я собираюсь на следующий год в Вестлэйк, — небрежно бросила
новая подружка, и Энн вытаращила глаза.
— В Вестлэйк? Так и я тоже!
Еще одно счастливое совпадение вдобавок к возрасту. Гейл честно призналась,
что болела и пропустила год, что сейчас ей пятнадцать, но она здорово
отстала. И Энн почувствовала, будто ей впервые повезло. Она рассказала Гейл
о себе, не касаясь, конечно, кое-каких подробностей, не упомянула, например,
о ребенке, которого пришлось отдать, и еще кос о чем.
— Я тоже пропустила год, и тоже очень отстала.
— Вот здорово!
Гейл пришла в такой восторг, что Энн рассмеялась. Никто раньше не вел себя с
ней так непринужденно, и Гейл сразу понравилась ей. Энн давно мечтала с кем-
нибудь подружиться — так скучно целыми днями торчать одной у бассейна.
Может, Гейл захочет прийти к ней в гости?
— А что ты делала, когда не ходила в школу? — Гейл с обожанием
глядела на возникшую невесть откуда новую подругу, и Энн постаралась
держаться как можно дружелюбней.
— Уходила в Хейт-Эшбури.
Глаза Гейл чуть не выскочили из орбит.
— Ты была там? Ого! И принимала наркотики? Энн поколебалась, потом
покачала головой.
— Да нет, не так чтобы... — Она поняла, что Гейл ничего не знает о
той жизни, такая чистенькая, аккуратная, хорошенькая, нарядная и, похоже,
слегка избалованная. Из тех, о которых говорят: еврейская американская
принцесса, и Энн заинтересовалась ею. Все ее одноклассницы такие скучные, и
никто ни о чем не расспрашивал, когда она вернулась из Хейт. Гейл совсем на
них не похожа. У нее есть свой стиль, она красивая, и было сразу заметно,
что она — личность. Девочек сразу потянуло друг к другу. В конце ланча они
уже громко хохотали, а метрдотель беспрестанно бросал на них сердитые
взгляды. Наконец Гейл предложила вернуться на Родео Драйв.
— Если хочешь, я покажу тебе ботинки у Джиорджио.
Энн была потрясена, узнав, что у Гейл там открытый счет, а продавцы
толпились вокруг нее, стараясь помочь что-нибудь выбрать. Обычно, когда дети
приходят в подобные места, обслуживающий персонал старается от них поскорее
избавиться. Но с Гейл все было иначе, все называли ее по имени, даже Энн
предложили кофе в баре, и время прошло замечательно. Гейл решила, что ей все
же не нравятся ботинки, и в конце концов они со смехом вышли.
— Я покажу тебе туфли в другом месте. — Все было так забавно, и,
может, впервые за последнее время обе так здорово провели день, бездельничая
и слоняясь по улицам.
— Твоя мама, наверное, часто покупает вещи у Джиорджио, раз там так
хорошо к тебе относятся?
Гейл с минуту помолчала, уставившись в пространство, а потом посмотрела на
Энн.
— Мама умерла два года назад от рака. Ей было тридцать восемь. —
Слова Гейл так потрясли Энн, что она испуганно уставилась на подругу. Да,
хуже не бывает, ужасно. Даже несмотря на то, что они с Фэй не были близки и
временами Энн ее просто ненавидела, все-таки пусть мать лучше никогда не
умирает. Она увидела боль в глазах Гейл.
— А у тебя есть братья и сестры?
— Нет, только папа. — Она серьезно посмотрела на Энн. — И
поэтому он меня балует, как мне кажется. Я — единственное, что у него
осталось. Я стараюсь не очень этим пользоваться, но так трудно удержаться.
Она улыбнулась, и Энн вдруг заметила веснушки на ее лице.
— Я умею настоять на своем, а он так нервничает, когда я плачу.
— Бедняга.
— А твои родители какие?
Энн очень не хотелось говорить о них, но после того, как Гейл доверилась ей,
было бы нечестно не поделиться с ней хоть чем-нибудь.
— Да нормальные.
— Ты с ними ладишь?
Энн пожала плечами. По правде говоря, она никогда с ними не ладила.
— Временами. Они сходили с ума от того, что я убежала из дома.
— А теперь они тебе доверяют?
— Думаю, да.
— Ты снова убежишь? — Гейл с любопытством посмотрела на новую
подругу.
Энн покачала головой.
— Нет. Нет...
— А у тебя есть братья и сестры? — Они как раз подошли к обувному
магазину, когда Энн кивнула.
— По двое каждых.
— Ох! — ослепительно улыбнулась Гейл. Если бы она захотела, то
снималась бы сейчас в кино, но отец слишком боялся за нее. — Как тебе
повезло!
— Это так кажется. — Энн не разделяла ее мнения.
— А что они собой представляют?
— Старший брат Лайонел очень аккуратный, изящный. Ему скоро двадцать
один. — Она не сказала Гейл, что Лай голубой. — Он бросил учебу и
теперь делает фильмы для
Фокс
.
Энн произнесла это с гордостью, и на Гейл сообщение произвело должное
впечатление.
— Другой брат спортсмен, он учится в Алабамском университете на
футбольную стипендию, уже на предпоследнем курсе. И есть сестры-близнецы —
одна уехала на восток в Барнард, а другая пытается стать актрисой.
— О, как здорово!
— Лайонел... Мы всегда были с ним близки... А вот с другими... —
Энн пожала плечами, объединив их в одно целое. — Ну, иногда они бывают
странными.
Обычно они такое говорили про нее, но теперь ей было все равно. У нее появилась собственная подруга.
Гейл купила две пары одинаковых туфель разного цвета. Потом посмотрела на
часы.
— Отец должен забрать меня в четыре возле отеля. Хочешь прокатиться?
Энн заколебалась. Из дома она ехала на такси, но неплохо прокатиться и с
Гейл.
— А он не будет против?
— Нет, вовсе нет. Ему это нравится. Подвозить незнакомых? Энн
рассмеялась. Гейл казалась немного наивной, но это в ней и привлекало.
Девочки пересекли бульвар и остановились перед роскошным отелем, ожидая отца
Гейл. При виде машины Энн была потрясена. Серый
ролле
остановился
неподалеку, и Гейл замахала рукой. Энн подумала, что та увидела в шикарном
автомобиле кого-то знакомого, но коренастый широкоплечий мужчина, похожий на
дочь, перегнулся через сиденье и открыл дверцу. Гейл влезла внутрь и
поманила Энн, объясняя отцу, сидящему за рулем
роллса
:
— Привет, папа, я подружилась с девочкой. На будущий год она поедет в
ту же школу, что и я.
При виде Энн мужчина не выразил недовольства и дружелюбно пожал ей руку. Не
красавец, но лицо доброе. Его звали Билл Стейн. Энн узнала, что отец Гейл
адвокат в шоу-бизнесе. И подумала, что он наверняка знаком с ее родителями,
но, представившись, не назвала фамилии. Он довез девочек до бульвара Сансет
и решил угостить мороженым. У него приготовлен сюрприз для Гейл: они будут
ужинать в
Трейдер Вик
, потом пойдут в кино с друзьями. И что самое
смешное, на фильм Варда и Фэй. Энн сказала, что уже видела его и ей
понравилось. Потом заговорили о другом. Энн все время ловила на себе его
взгляд, будто отец Гейл хотел понять, кто она такая, и старался вызвать ее
на разговор. Странно, но Энн чувствовала себя с ним спокойно и уютно, что
бывало очень редко. Когда отец с дочерью довезли ее до дома, расставаться с
ними очень не хотелось, и она смотрела вслед, пока
ролле
не исчез из виду.
Страстно желая снова встретиться с Гейл, она дала ей номер телефона. Гейл
обещала назавтра позвонить и прийти поплавать в бассейне. Энн сгорала от
нетерпения. Она думала, что мистер Стейн сможет подвезти Гейл... Увидев дома
отца, Энн удивилась, а взглянув на часы, и вовсе поразилась — уже шесть!
— Привет, дорогая. — Он посмотрел на нее, наливая вино в бокал.
Фэй еще не было, ужин будет не раньше чем часа через два, и ему хотелось
расслабиться, посмотреть новости, искупаться, немного выпить. Вард теперь
пил мало, и только вино. Он удивился, увидев довольную Энн. Трудно было
представить, что дочь может быть такой. Большую часть времени она
отсиживалась в своей комнате.
— Что ты сегодня делала?
Она посмотрела на отца долгим взглядом и пожала плечами.
— Ничего особенного. — И убежала к себе, улыбаясь и думая о новой
подруге.
В Барбизоне Ванессе было хорошо, здесь жили в основном женщины. Ее радовало
приятное соседство с бассейном и кофейным магазином внизу. Все, что надо.
К тому же здесь жила Луис Мэттисон. На выходные они уезжали на Лонг Айленд к
знакомым подруги, а потом нашли себе квартиру на двоих в Вестсайде. Вэн
знала, что, увидев ее жилье, родители умерли бы. Конечно, здесь ближе к
университету и больше свободы, но в Барбизоне было как-то уютней. Подруги
переехали сюда за месяц до начала учебы и по очереди покупали еду и вели
хозяйство.
Сегодня очередь Ванессы, и она с трудом взбиралась по лестнице с тяжелыми
сумками в каждой руке. Старый лифт почти никогда не работал, и она боялась
застрять по дороге, уж лучше подняться пешком на третий этаж. Был август,
конец дня, она устала и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. На
лестничной площадке второго этажа стоял высокий, с каштановыми волосами,
приятной наружности молодой человек в майке и шортах, с кипой бумаг под
мышкой.
— Вам помочь?
Она взглянула на него снизу вверх и хотела было отказаться, но он ей
понравился. В нем было что-то естественное, интеллигентное, и это привлекло
Ванессу. Именно такого мужчину она надеялась встретить в издательстве,
устраиваясь на работу, но никто из сотрудников не взволновал ее, а этот
незнакомец чем-то привлек. Она, конечно, не была уверена, может, просто кипа
бумаг, похожая на рукопись, сбила ее с толку. Вэн не ошиблась: это
действительно была рукопись, как он объяснил позже, ставя сумки с продуктами
под ее дверью.
— Только что поселились? — Молодой человек никогда не видел
девушку раньше, хотя жил здесь уже несколько лет. Он переехал сюда в начале
учебы, а закончил университет год назад, но настолько оброс бумагами, что
уезжать отсюда не хотелось. Он занимался философией и, кроме того, пытался
писать пьесу, но забыл про все, глядя на стройную девушку с длинными
светлыми волосами. Она кивнула в ответ, вынимая ключ из сумки.
— Мы с подругой перебрались сюда две недели назад.
— Что, через месяц заканчиваете? — Он знал похожих девушек,
встречался с ними много лет — здесь, в Колумбии, он живет почти шесть лет, с
1962 года.
Вэн мило улыбнулась. В последнее время люди часто думали, что она старше
своих лет. Это было приятно — раньше, наоборот, все считали ее младше
Валери.
— Нет, только начинаю учиться. Но спасибо за комплимент.
Он великодушно улыбнулся. У него были красивые зубы и приятная улыбка.
— Не стоит. Увидимся как-нибудь.
— Спасибо за помощь.
Он потопал вниз по лестнице со своими бумагами, и Ванесса услышала, как на
втором этаже хлопнула дверь. Вечером она рассказала о нем Луис, та
улыбалась, закручивая волосы на бигуди, готовясь к завтрашнему дню.
— Похоже, он ничего. А сколько ему лет, как ты думаешь?
— Не знаю. Старый, наверное. Он сказал, что работает над тезисами, и у
него была рукопись.
— Может, просто выпендривается.
— Да не похоже. Ему, наверное, лет двадцать пять.
Луис сразу же утратила к нему интерес, ей недавно исполнилось восемнадцать,
и она считала, что даже двадцать — уже старость, а двадцать пять — вообще
смешно. В таком возрасте они хотят одного — залезть в постель в первую же
встречу, а Луис к этому не готова.
Как оказалось, Ванесса почти угадала. Ему двадцать четыре, и они снова
встретились как-то воскресным вечером, когда девушки возвращались после уик-
энда. Они размахивали сумками, теннисными ракетками, на Луис была огромная
шляпа, а у Вэн фотоаппарат; подруги выбирались из такси. А их сосед парковал
свой битый автомобиль на другой стороне улицы и наблюдал за ними. Он
отметил, что у Ванессы великолепные ноги. Девушка походила на Иветт Мими
даже чуть вздернутым носиком, и у нее совершенно потрясающие зеленые глаза,
он обратил на них внимание еще в тот раз, на лестнице. Молодой человек
пересек улицу; он был снова в шортах, майке и в спортивных тапочках на босу
ногу.
— Эй, привет! — Они в тот раз не представились и не знали имен
друг друга. Он предложил девушкам помочь донести вещи и подхватил обе
теннисные ракетки, взял по сумке в каждую руку и свой портфель, тоже не
легонький, а потом все это свалилось в кучу прямо перед их дверью.
— Ну и тяжести вы таскаете! — Он посмотрел на нее, а потом тихо
добавил, когда Луис уже вошла в квартиру: — Не хочешь спуститься ко мне
выпить по стаканчику вина?
Ванесса в принципе не возражала, но решила, что сосед слишком торопится. Она
не ходила в квартиры незнакомых мужчин и совсем не знала, кто он такой. А
вдруг это бостонский насильник? Он, казалось, прочитал ее мысли.
— Я тебя не изнасилую, клянусь. Во всяком случае, до тех пор, пока сама
не согласишься. — Он оценивающе посмотрел на девушку, и Вэн покраснела.
Она выглядела на двадцать один; ее красота привлекала молодого человека. Он
до смерти хотел познакомиться с ней поближе.
Вместо того чтобы пойти с ним, она пригласила его к себе выпить пива. Это,
конечно, не то, чего ему хотелось, но выбора не было, и он элегантно принял
приглашение. Внес вещи в холл, закрыл дверь и огляделся, желая рассмотреть,
как они устроились. Стены покрашены в бледно-желтый цвет, повсюду цветы,
валяются журналы, на стене несколько индейских эстампов и большая семейная
фотография — живописная группа возле бассейна. Очень похоже на Калифорнию.
Он поинтересовался, кто это такие, а потом вдруг узнал Вэн, стоящую рядом с
Валери и Лайонелом.
— Это моя семья, — просто сказала девушка, и он ни о чем больше не
спросил, а Луис, подойдя к ним с банкой пива, рассмеялась:
— А ты не хочешь спросить, кто ее мама? Ванесса покраснела до корней
волос и готова была убить подругу, она не любила говорить об этом. Когда-то
Луис, узнав, что ее мать Фэй Тэйер, была потрясена. Она видела все ее
фильмы, даже старые, где Фэй еще сама играла.
— О'кей. — Молодой человек с каштановыми волосами посмотрел на нее
с улыбкой, как бы делая одолжение. — Ну, и кто твоя мама?
— Дракула. А твоя?
— Остроумно.
— Хочешь еще пива?
— Конечно.
Ему нравилось, как искрились в улыбке ее глаза. Он заинтересовался и опять посмотрел на фотографию.
В них всех было что-то похожее, но ничего особенного не пришло на ум, и он
снова взглянул на Ванессу.
— Ну, сама скажешь, или мне придется отгадать?
— Да ладно, великое дело, моя мама Фэй Тэйер. Легче было сразу
признаться, чем изображать скромницу. Ведь в конце концов для нее все это не
имеет значения. Начиная с третьего класса она никогда не хвалилась
родителями. Научилась держать язык за зубами. Нелегко быть дочерью
знаменитости, тем более обладательницы трех
Оскаров
.
Это заставляет людей ждать от нее чего-то большего или, наоборот, без меры
критиковать, а Ванесса предпочитала жить спокойно. Молодой человек посмотрел
на нее сощурившись и кивнул.
— Очень интересно. Мне нравятся некоторые ее фильмы.
— Мне тоже. — Вэн улыбнулась. По крайней мере, он не лезет вон из
кожи, как бывало с другими. — Как, ты сказал, тебя зовут? — Но он
до сих пор не представился. Все вышло как-то неожиданно, он ведь просто
помог ей дотащить вещи наверх.
— Джейсон Стюарт. — Он улыбнулся девушке. Кажется, на него не
произвело особого впечатления известие о ее знаменитой матери, ее подругу
это потрясло гораздо больше. Он снова посмотрел на снимок. — А это что
за дети?
— Мои братья и сестры.
— Ничего себе толпа.
Вот это на него подействовало сильнее. Сам он был единственным сыном, и
большие семьи ему не очень нравились. Он любил такую жизнь, как у него. Его
родители, уже в годах, уехали в Нью-Хемпшир, и в один прекрасный день все
перейдет к нему. Но не так уж много. Отец был адвокатом с небольшой
практикой и сейчас работал немного, в меру своих сил. Джейсон тоже подумывал
заняться юриспруденцией, но, поразмыслив всерьез, решил — гораздо
...Закладка в соц.сетях
