Жанр: Любовные романы
Семейный альбом
...ть долларов. Но
это и понятно — его родители не были Вардом и Фэй Тэйерами. И не жили на
Беверли Хиллз. Пол приехал в Калифорнию из Буффало, когда ему было двадцать
два. С тех пор его жизнь стала прекрасной, особенно в последние три года.
Карьера взлетела ослепительно, сперва благодаря случайному роману с главным
продюсером Голливуда, потом он пробивался сам, благодаря своим способностям,
и никто этого не мог отрицать. Неважно, что думали о Поле Стиле, но он был
чертовски хорош, и большинство из тех, с кем он сталкивался, ничего дурного
не могли о нем сказать. Он порядочный и очень обязательный человек, с ним
приятно работать. Между съемками, правда, Пол иногда позволял себе
расслабиться — курил наркотики, нюхал кокаин, кололся амилнитритом. Ходили
слухи об оргиях в его доме, о нетрадиционном сексе, но Он никого не
насиловал и никому не причинял зла, а на съемочной площадке работал
самоотверженно. Иногда ему просто необходимо
выпускать пар из котла
; в
конце концов, он еще очень молод.
Пол решил отвезти Лайонела в
Гамбургер Хемлетт
на Сансет, сел за руль, и
они тронулись в путь. Этот мальчик волновал его. Пол не хотел причинять ему
зла ни физически, ни морально; Лай ему нравился гораздо больше, чем кто-
либо, во всяком случае, сейчас. Жаль, что парню всего восемнадцать.
Дьявольское искушение — он так красив и так юн. Когда они ели, Пол не мог
отвести от него глаз. Позже, когда они вышли на улицу, Лайонел не знал, как
отблагодарить актера за такую честь и такое отношение. Полу очень хотелось
пригласить его к себе, по он боялся, что Лай неправильно поймет его, и они
неуклюже топтались на тротуаре. Пол разглядывал его, пытаясь понять, знает
ли Лайонел о себе. Если да, все гораздо проще, но если он и не
подозревает... Однако Пол не спускал с него глаз и вдруг понял, что надо
брать быка за рога и прямо спросить. Вдруг он ошибается? Тогда они могли бы
стать просто друзьями. Никак нельзя его отпустить... ну никак... Во всяком
случае — не сейчас... не так сразу.
— Я понимаю, что это глупо, но ты не хочешь ли поехать ко мне чего-
нибудь выпить? — Он говорил смущенно, но глаза Лайонела просияли.
— Очень.
Может, он все понимал?.. Полу до безумия хотелось знать наверняка, но как?
— Я живу в Малибу. Поедешь за мной, или твою машину оставим здесь, а
потом я привезу тебя обратно?
— А это не слишком вас затруднит? Малибу в часе езды отсюда.
— Нисколько. Я поздно ложусь. А сегодня, может, вообще не лягу. Завтра
съемки в четыре утра.
— А моя машина здесь будет в безопасности? Они осмотрелись и решили,
что да. Тут всю ночь торговали гамбургерами, и никто не осмелился бы
забраться в машину при людях. Рассудив так, Лайонел скользнул в
порше
Пола
и почувствовал, что умер и вознесся на небеса. Он словно оказался в другом
мире, сидя на гладком черном кожаном сидении; щиток напоминал панель в
самолете, мотор взревел, и они рванули. Пол включил стерео, и Роджер Миллер
мягко запел откровенно чувственную песню.
По дороге в Малибу Полу очень хотелось закурить сигарету с марихуаной, но он
опасался употреблять наркотики в присутствии мальчика. Он боялся потерять
контроль над собой и отказался от этой мысли. Они болтали, слушали музыку, и
когда приехали в дом Пола на побережье, Лайонел чувствовал себя со своим
новым другом совершенно свободно.
Пол вставил ключ в замок и впустил Лайонела в дом. Все там соответствовало
уже создавшемуся настроению. Из окна во всю стену был виден океан,
освещенный мягкими огнями, а в гостиной полно диванов, подушек, растений в
кадках; лампочки в стенных нишах освещали антикварные безделушки, которые
Пол обожал. На стенах висели красивые бра и полки с книгами. Была и
стереосистема, откуда лилась тихая музыка. Лайонел сел и огляделся. Пол
бросил на диван кожаную куртку, налил по стакану белого вина, подошел к
гостю и сел рядом.
— Ну, нравится? — Он гордился домом. Нищий парень из Буффало
прошел длинный-длинный путь и теперь был счастлив.
— Господи... Какая красота...
— Да, неплохо. — Он не стал спорить. Молодые люди смотрели на
берег, на морс; весь мир, казалось, раскинулся у их ног.
Когда они допили вино, Пол предложил прогуляться. Ему нравилось бродить по
пляжу, а было всего одиннадцать часов... Он скинул туфли, Лайонел последовал
его примеру, и они вышли на гладкий белый песок. Лайонел подумал, что
никогда в жизни не был так счастлив. Им овладело странное, незнакомое
чувство. Оно возникало всякий раз, когда он смотрел на своего спутника, и
это смущало юношу.
На обратном пути к дому Пол остановился и сел на песок. Он посмотрел на
океан, потом на притихшего Лайонела, и вдруг слова выскочили сами:
— Тебя что-то смущает, Лай?
Так его называла мать. Пол подумал, что мальчик не будет против подобной
фамильярности. По-видимому, тот не возражал и кивнул в ответ, почувствовав
облегчение от того, что может быть откровенным с мужчиной, который, похоже
станет его другом.
— Да. — Лай надеялся, что с помощью Пола он сможет разобраться в
своих чувствах. — Да, смущает.
— Мне было знакомо такое ощущение еще до того, как я приехал сюда из
Буффало. — Он вздохнул. — Тогда я это ненавидел.
Лайонел улыбнулся.
— Наверное, мы говорим о разных вещах. Оба рассмеялись, а когда умолкли, Пол взглянул на него.
— Я не хочу вводить тебя в заблуждение. Я голубой. — И вдруг
ужаснулся своим словам. А вдруг Лайонел возненавидит его?.. Что, если он
сейчас вскочит и убежит? Впервые он испугался, что его отвергнут. Это все
равно, что сделать гигантский шаг назад, снова оказаться в Буффало... Опять
почувствовать себя безнадежно влюбленным, как в мистера Хулихэма, той
весной, на бейсболе, когда ты ничего не можешь сказать, а просто смотришь на
него в душевой и до отчаяния хочешь дотронуться до его лица... руки...
ноги... дотронуться везде... и потрогать там... Он повернулся к Лайонелу и
пристально посмотрел на него. — Ты понимаешь, что это?
— Да, конечно.
— Ты, наверное, знаешь, какое особое чувство одиночества возникает
иногда у мужчины. — Пол обнажал перед Лайонелом душу, и тот кивал, не
отрывая от него глаз. — Думаю, ты понимаешь меня, Лайонел, и чувствуешь
то же самое. Не так ли?
Слезы медленно потекли по щекам Лайонела. Он кивнул и, не в силах больше
смотреть в эти глаза, опустил лицо на руки и зарыдал. Тысячи лет одиночества
разом отступили. Пол обнял его и прижал к себе, пока Лайонел не успокоился.
А потом снова заглянул в глаза юноши.
— Я влюблен в тебя. Не знаю, что с этим делать. — Пол никогда не
чувствовал себя таким свободным, как сейчас. Было замечательно признаваться
в своем чувстве. Лайонел ощутил, как все его тело зажглось, и вдруг понял
то, чего не мог понять раньше... чего не хотел знать... о чем боялся думать.
Он понял теперь все, заглянув в глаза этого мужчины. — Ты еще
девственник?
Лайонел кивнул и прохрипел:
— Да.
Он тоже влюбился в Пола, но не знал, как признаться. Лай молился и думал,
что со временем сможет сказать эти слова, и Пол не прогонит его, позволит
быть радом...
— А ты с девочкой когда-нибудь спал? Юноша молча покачал головой.
Именно по этой причине он и стал задумываться о себе.
Он никогда этого не хотел, никогда. Не было желания.
— И я никогда. — Пол вздохнул и лег на спину, нежно держа Лайонела
за руку, потом несколько раз поцеловал его ладонь. — Я много думал о
таких, как мы... С этим ничего не поделаешь. Мы ведь с самого детства такие.
Мне кажется, я узнал об этом очень рано, просто боялся признаться себе.
Лайонел осмелел.
— И я тоже... Я боялся, что кто-то обнаружит... узнает... прочтет мои
мысли... Мой брат — настоящий спортсмен. Отец хочет, чтобы и я был таким. Но
я не могу, никак не могу... — Слезы полились снова, и Пол еще крепче
сжал его руку.
— А Фэй ничего не подозревает? Лайонел быстро замотал головой.
— Я и себе не признавался до сегодняшнего вечера. — Но теперь он
все уже знал. Знал точно. Ему хотелось быть с Полом и больше ни с кем. Он
искал его всю жизнь и не собирался терять.
Пол продолжал наблюдать за ним.
— А ты уверен, что готов все это принять? Пути назад нет. Ты уже не
сможешь передумать... Говорят, некоторым удавалось... Но я удивляюсь, как
они смогли себя пересилить... не знаю... — Он посмотрел на Лайонела.
Они лежали бок о бок на песке. Пол поднялся на локте, склонился над юношей.
На целые мили вокруг никого не было. Дома светились вдали окнами, как
ювелирные украшения, как тысячи обручальных колец, соединяющихся в одну
корону... — Я бы не хотел делать того, к чему ты еще не готов.
— Я готов... Я знаю, что готов, Пол... Мне было так одиноко до сих
пор... Пол, не бросай меня...
Пол обнял его и крепко прижал к себе, не в силах больше терпеть. Все, что
надо, он сделал. Предложил выбор. Он никогда не мог просто воспользоваться
кем-то и не собирался начинать такое с Лая.
— Ну, пошли домой.
Пол грациозно встал и протянул Лайонелу руку. Тот легко вскочил и с
беззаботной улыбкой пошел за ним к дому. По пути они весело разговаривали, и
Лайонел ощутил, как тысячепудовая тяжесть свалилась с его плеч. Он теперь
понял, кто он, куда сейчас идет, и не сомневался в правильности своего
выбора. Они вошли в дом, взбодренные ночной прохладой. Пол налил по стакану
вина, глотнул и разжег камин. А потом исчез в другой комнате, оставив
Лайонела наедине с его мыслями и вином. Когда он вернулся, свет был погашен,
комната погрузилась во тьму, горел камин, и Пол, обнаженный, встал в центре,
маня одними глазами его к себе. Лайонел не колебался. Встал и пошел к нему.
15
Пол привез Лайонела обратно, туда, где они ели гамбургеры, в четыре утра, и
они стояли на стоянке, глядя друг на друга. Все казалось странным. Так много
случилось после того, как они ужинали здесь. Случилось прекрасное. У
Лайонела будто выросли крылья. Это была самая красивая ночь в его жизни. Он
чувствовал, что Пол сделал все хорошо... И даже более чем хорошо. Лайонел не
знал, как благодарить его.
— Не знаю, что сказать... Я так благодарен... — Переминаясь с ноги
на ногу, он улыбнулся другу.
— Не волнуйся. Если хочешь, вечером встретимся.
Лайонел едва дышал. Его охватило сильное возбуждение. Он даже не
догадывался, как невероятно здорово это могло быть, но с Полом все было
именно так.
— Очень хочу.
Пол сощурился, обдумывая, где им лучше встретиться.
— А если снова здесь, в семь? Просто подожди в машине, а потом поедешь
за мной следом. Если я буду совсем измочален, по дороге где-нибудь
поужинаем. Как, годится?
Обычно он не так ухаживал за своими мужчинами, но сейчас слишком много
работы над картиной.
— Здорово. — Лайонел засиял, потом сонно зевнул. Пол засмеялся и потрепал его по волосам.
— Поезжай домой и хорошенько выспись. А мне целый день работать.
Лайонел с сочувствием посмотрел на друга.
— Передай привет маме. — И испугался своих слов.
Пол засмеялся:
— Думаю, пока не стоит. — А может, и в дальнейшем тоже. Он вовсе
не был уверен, что Фэй обрадуется, узнав, что ее старший сын гомик. —
Если спросит, я скажу, что возил тебя кормить гамбургерами, а потом ты
отправился домой. Хорошо?
Лайонел кивнул. А что, если он сам случайно проговорится? Ему стало не по
себе. А собственно, чего бояться? В конце концов, люди все равно узнают. Он
не собирался прятаться в скорлупу. Но, с другой стороны, пока не следует
никому говорить... Он хотел, чтобы это был их с Полом секрет.
— Ну, счастливо тебе... — Ему хотелось поцеловать Пола прямо
здесь, на стоянке, но он не осмелился; Пол нежно коснулся его щеки. Глаза
светились теплом.
— Будь осторожнее... Отдохни, милый... Столько любви звучало в этих
словах, что сердце Лая подпрыгнуло. Пол сел в машину, махнул рукой,
серебристый
порше
сорвался с места, и мальчик скользнул в свой автомобиль.
Он едва мог дождаться вечера, а приехав на свидание, был в свежей рубашке, в
свитере, в безупречных замшевых брюках, аккуратно причесанный и благоухал
лосьоном после бритья, купленным днем. Пол заметил его старания и был
тронут. У него не было времени даже принять душ перед уходом со съемочной
площадки — не хотелось опаздывать. Он обнял Лайонела и понял — мальчик вне
себя от счастья при виде его. Лай трепетал.
— Как прошел день, Пол?
— Замечательно, благодаря тебе. — Он широко улыбнулся, и мальчик
засиял. — Я знал роль, и все прошло очень гладко. Мы сегодня хорошо
поработали. — Пол оглядел себя — он все еще был в солдатской форме, как
на съемках, перед уходом ему никто даже не напомнил, что неплохо бы
переодеться.
— Поехали, мне надо привести себя в порядок. Полу хотелось пригласить
Лайонела в бар для голубых, куда он любил иногда заглянуть поужинать или
выпить, но рановато вводить мальчика в мир гомосексуалистов. Он инстинктивно
чувствовал, что и Лайонел еще не готов, и хотел, чтобы такой выход стал
событием, чтобы между ними возникло что-то особенное, хотел доиграть начатую
игру... Пока они побудут вдвоем, в стороне от его дружков. Лайонел снова
решил ехать в машине Пола. По дороге в Малибу они купили шесть банок пива,
немного вина, все для салата, пакет свежих фруктов, два бифштекса, —
хороший ужин на двоих. Лайонел сказал, что умеет готовить.
И это подтвердилось, когда они приехали домой. Пол вышел из ванной, обернув
полотенце вокруг талии. Лайонел подал ему стакан белого вина и с улыбкой
сообщил:
— Ужин будет готов через пять минут.
— Прекрасно, я проголодался.
Пол поставил свой бокал на столик, потянулся к Лайонелу, поцеловал его.
Когда они оторвались друг от друга, сердце Лайонела воспарило.
— Я так скучал.
— Я тоже. — Полотенце медленно соскользнуло с бедер Пола, он что-
то зашептал мальчику, нетерпеливо расстегивая ремень на его брюках. —
Бифштексы не сгорят? — Естественно, его это не слишком волновало...
Сейчас он ни о чем не мог думать, только об этом юном теле. Лайонел оказался
одним из самых его восхитительных любовников — такой активный, свежий,
каждая клеточка его тела источала сладость, аромат, податливую упругость. Он
рывком спустил замшевые брюки друга и нашел, что искал. Лайонел застонал,
когда Пол припал к нему ртом. А через мгновение их тела сплелись на влажном
полу. Ужин был забыт, они слились в страстном порыве.
Любовная связь длилась всю осень, и Лайонел никогда в жизни не был так
счастлив. Дела в университете шли хорошо, а Пол успешно продолжал работу над
фильмом. Однажды после большого перерыва Лайонел заехал на съемочную
площадку. При виде Пола ему слишком трудно было притворяться равнодушным. Он
боролся с собой, заставлял себя отводить от него глаза, опасаясь, что мать
все увидит.
— Но всего-то не увидит, — подшучивал над ним Пол, — хотя она
и твоя мать. И я думаю, что она бы смогла понять тебя, узнав обо всем.
Лайонел вздохнул.
— Я тоже так думаю. — Но тут он вспомнил об отце. — А вот
отец — ни за что.
Пол кивнул, соглашаясь.
— Думаю, ты прав. Отцам тяжелее узнавать такое про сыновей.
— А твои родители знали? Пол покачал головой.
— Нет. Я еще довольно молод, чтобы они заинтересовались, почему я не
женат. Но лет через десять начнут приставать.
— Может, к тому времени ты и впрямь женишься и заведешь кучу детей?
Оба расхохотались от абсурдности подобной мысли. Это совсем не привлекало
Пола. Он не бисексуал. Женщины никогда его не волновали. А от Лайонела он
был без ума, почти все вечера они занимались любовью в его огромной постели,
или на кушетке перед камином... или на полу... или на берегу... Это была
восхитительная связь, все друг в друге их возбуждало. Лайонел получил ключи
от дома в Малибу и иногда приезжал прямо из университета или, заехав по
дороге к себе, встречал Пола в городе, когда тот работал допоздна. В своей
комнате он не ночевал уже несколько месяцев, и соседи постоянно подначивали
его.
— Ну, Тэйер... Кто же та деваха?.. Как ее зовут? Когда мы тоже
развлечемся с ней? Или ты собираешься один ею пользоваться? Ну какая она, а?
— Забавная. — Лайонел уходил от ответа, но иногда думал — узнай
они правду, что бы тут началось! В общем-то известно, что: обозвали бы его
поганым вонючим педерастом и вышвырнули из дома.
— А кому-нибудь из друзей ты рассказывал? — как-то вечером спросил
Пол, обнимая его перед камином. Они уже насладились друг другом.
Лайонел покачал головой.
— Нет. — Он подумал о ребятах, с которыми арендовал дом. Типичные
первокурсники, молодые интеллектуалы, грызущие гранит науки, их сексуальная
жизнь совсем другая, чем у Лайонела, совсем другая... Они пришли бы в ужас,
увидев его сейчас. Но Лайонел чувствовал себя счастливым и нежно смотрел на
Пола, внимательно наблюдавшего за ним.
— Ты всю жизнь собираешься прятаться, Лай? Это никуда не годится. Я уже
через такое прошел.
— Но я еще не готов открыться. — Они оба это понимали.
— Ясно. — Пол не торопил. Он никуда не брал его с собой, хотя
мальчик совершенно прелестный, его друзья изошли бы слюной от зависти. Но он
пока не хотел раскрывать секрет. Это дело времени. В один прекрасный день
они появятся вместе, и люди узнают, кто его любовник. Сын Фэй Тэйер. Пол
хотел, чтобы они разделили свой выход в мир; это решение казалось ему
мудрым, ведь его карьера будет поставлена на карту, если Фэй с Бардом
взбесятся. Мальчику всего восемнадцать, а Полу уже двадцать девять. Может
начаться такая вонь! Полу ничего хорошего ждать не придется. Агент сейчас
пытается всеми способами связывать его имя с разными актрисами, потому что
люди обожают совать нос в жизнь звезд и едва ли обрадуются, узнав, что их
идол — педераст.
День Благодарения Лайонел провел в кругу семьи, чувствуя себя чужим,
взрослым, и с удивлением обнаружил, что ему не о чем говорить с домашними.
Он молча слушал остальных, Грег дурачился, как дитя малое, а близняшки
вообще показались свалившимися с Луны. Лай был не в состоянии отвечать на
вопросы родителей и выносил только Энн. После ужина он с облегчением понял,
что теперь может ехать к Полу. Сказав родителям, что отправляется на озеро
Тахо с друзьями, он все выходные проводил в доме Пола. У него было несколько
недель, свободных от съемок, и оба отдыхали.
Вскоре подошло Рождество. Лайонел купил подарки и решил днем заехать на
съемки. Пол был в своей уборной.
Родителей, судя по всему, поблизости не было. Лай сразу направился в
маленькую, хорошо знакомую комнатенку и плюхнулся в кресло. Пол курил
марихуану и предложил Лаю. Юноше не нравилось курить, он затянулся и вернул
обратно. Оба улыбались, глядя друг на друга. Пол дотронулся до его бедра.
— Ох, если бы мы сейчас были дома...
Они рассмеялись. Им было очень легко друг с другом. В такие моменты они
забывали, что надо скрывать свои отношения. Пол наклонился к Лайонелу, и они
поцеловались.
Ни тот, ни другой не заметили, как открылась дверь, но Лайонелу послышался
чей-то голос. Он оторвался от Пола и увидел в дверях Фэй с застывшим,
потрясенным лицом. Ее глаза были полны слез.
Лайонел вскочил, Пол медленно поднялся, и все трое уставились друг на друга.
— Мама, пожалуйста...
Лайонел протянул к ней руки, и к горлу подступил комок. Он чувствовал себя
убийцей, но даже шага навстречу ей не сделал. Фэй стояла как вкопанная,
смотрела на них обоих, а потом медленно опустилась в кресло. Ноги не держали
ее.
— У меня нет слов. Сколько времени это длится? — Она смотрела то на Лайонела, то на Пола.
Пол не хотел усугублять положение. Поэтому первым заговорил Лайонел,
безвольно опустив руки.
— Пару месяцев... Извини, мам... — Он заплакал, и сердце Пола
дрогнуло. Он стоял рядом и смотрел на Фэй. Он должен быть рядом с мальчиком,
чтобы поддержать его в эту минуту, но понимал, какова может быть цена. Фэй
способна в мгновение ока поломать его карьеру... Безумие — увлечься ее
сыном, и сейчас он жалел об этом. Но слишком поздно. Беда уже случилась.
— Фэй, никто никого не обидел. И никто ничего не знает. Мы никуда
вместе не ходим. — Пол понимал, что это не особенно утешит ее. Она
посмотрела на него.
— Это твоя идея, Пол?
Фэй хотелось его придушить, но она понимала, что Пол виноват лишь отчасти,
и, убитая горем, перевела взгляд на залитое слезами лицо сына.
— Лайонел... такое... раньше с тобой случалось? Она не знала, как
спросить, и имела ли вообще право спрашивать. Лай мужчина, и, будь Пол
девушкой, она вряд ли выясняла бы подробности. Их связь пугала. Фэй почти
ничего не знала о гомосексуализме, да и не хотела знать. В Голливуде много
голубых, но Фэй никогда не интересовалась — кто с кем... И вдруг среди них
оказался ее сын... Ее сын только что целовался с мужчиной. Фэй вытерла слезы
и снова посмотрела на обоих. Лайонел, вздохнув, сел напротив.
— Мам, это впервые. Ну, я имею в виду с Полом. И он не виноват. Я
всегда был такой и всегда в душе это знал, только не понимал, что с собой
делать, а он... — Лай запнулся, поглядел на Пола с благодарностью, а
Фэй ощутила дурноту... — Он сумел сделать это так нежно, что я не мог,
да и не хотел устоять. Я такой, какой есть. Возможно, это совсем не то, чего
ты ожидала от меня, но ты ничего не смогла бы изменить. — Он подавил
рыдания. — Может, ты никогда не сможешь снова полюбить меня, но я так
хочу надеяться, что ты все же простишь меня... — Он подошел к ней,
обнял, зарывшись лицом в ее волосы. В глазах Пола тоже стояли слезы, и он
отвернулся. В такое положение ему никогда не приходилось попадать. Лайонел
снова взглянул на Фэй... — Мама, я люблю тебя... и всегда любил... и
всегда буду... Но Пола я тоже люблю.
Это был самый решающий момент в его жизни, другого не будет. Именно сейчас
он должен отстоять себя, даже независимо от того, сколько боли причинит
матери. Фэй обняла сына, прижала к себе, поцеловала в лоб. Наконец взяла его
лицо в ладони и печально посмотрела в глаза. Да, для нее он все еще
маленький мальчик, каким был все эти восемнадцать лет. И она очень его
любила.
— Я люблю тебя такого, какой ты есть, Лайонел. И всегда буду любить.
Помни это. — Она не отрывала от него взгляда. — Неважно, что
случилось с тобой и что будет дальше. Я всегда рядом. — Она посмотрела
на Пола, и Лайонел улыбнулся сквозь слезы. — Я хочу, чтобы ты был
счастлив, вот и все. И если такова твоя жизнь — я ее принимаю. Но будь
осторожен и благоразумен; думай, с кем встречаешься и как справляешься с
собой. Ты выбрал трудный путь.
Лай уже и сам догадывался об этом, но с Полом так легко, гораздо легче, чем
прятаться от самого себя. Фэй встала и посмотрела на Пола влажными от слез
глазами.
— Я только одного хочу от тебя, Пол: никому не говори. Не разрушай его
жизнь. Может быть, он еще передумает. Дай ему шанс.
Пол молча кивнул. Фэй снова оглянулась на сына.
— И не рассказывай отцу. Он ни за что не поймет...
Лайонел судорожно проглотил слюну.
— Я знаю... Я... Я не могу поверить... Какая же ты замечательная,
мам... — Он вытер слезы, и Фэй улыбнулась ему.
— Так уж вышло, что я тебя очень люблю. И отец тоже. — Она
печально вздохнула, глядя на обоих мужчин. Непонятно. Оба такие красивые,
такие по-мужски зрелые, такие молодые. Какая ужасная, напрасная трата сил,
что бы там ни говорили. Она бы никогда не поверила, что подобная жизнь может
кого-то осчастливить. Уж конечно, не ее сына. — Твой отец никогда не
поймет, как бы он тебя ни любил. — Помолчав, она нанесла самый тяжелый
удар: — Это убьет его.
Лайонел снова всхлипнул:
— Я знаю.
Фильм закончили через пять дней после Нового года, и заключительный вечер
был прекраснее всех, какие Полу когда-либо доводилось видеть. Празднество
длилось почти всю ночь. Расставаясь, все целовались, обнимались, плакали.
Что же до него, то он почувствовал облегчение. Какой бы поним
...Закладка в соц.сетях
