Жанр: Любовные романы
Призрак тайны
...bsp;Счастливого Рождества, Чарли... —
Я люблю тебя
, — хотелось ей
добавить, но она не смогла. Даже если бы она не опасалась быть услышанной,
она больше не могла сказать этих слов Чарли. Он бы ни за что не понял, как
она может любить двух мужчин одновременно. Как она может любить его, а жить
— с Саймоном...
Повесив телефонную трубку, Чарли долго стоял неподвижно, глядя на аппарат.
Залетавшие в разбитое окно снежинки медленно кружились вокруг него, а парок
дыхания оседал инеем на лице, но он не замечал этого. Ему хотелось изо всей
силы садануть кулаком в стену, ударить кого-то, наконец, просто разрыдаться.
Он не понимал, как такое могло случиться с ними, и хотел снова позвонить
Кэрол, чтобы спросить ее об этом. Почему он вообще находится здесь, далеко
от их дома, далеко от нее — его жены. Почему она притворяется будто она —
жена Саймона, ведь формально они еще не разведены? Кэрол по-прежнему его
жена!
Но он знал, что развод неизбежен и что в конце концов Кэрол сделает то, что
хочет, — станет законной женой этого старого ублюдка. Чарли подумал об
этом с бессильной злобой и... тут же выкинул эту мысль из головы. Это было
больше, чем Чарли был в состоянии вынести. Уж лучше бы он и вправду сошел с
ума.
Выйдя из телефонной будки, Чарли забрался в свой семиместный
Форд
и
медленно двинулся к холмам. Но и по пути туда он неотступно думал о Кэрол.
Чарли думал о ней и тогда, когда, добравшись до того места, где он оставлял
машину, выбрался наружу и побрел по лесной тропе к дому. Все окна шале были
темны и безжизненны; даже сквозняк не колыхал легкие бязевые занавески на
высоких французских окнах первого этажа, и Чарли невольно подумал о том, не
ждет ли его внутри та же таинственная женщина. Сейчас для него вопрос был
вовсе не в том, верит ли он в ее существование или нет. Чарли отчаянно
нуждался в ком-то, кого он мог бы любить, с кем мог бы поговорить по душам,
хотя про себя Чарли продолжал твердить себе, что никто, кроме Кэрол, ему не
нужен.
В глубине души он надеялся, что в доме снова увидит хотя бы тень той
призрачной красавицы. Но в шале никого не было — ни женщин, ни призраков.
Дом был пуст и тих, и Чарли, не зажигая света, сел возле окна в одно из
кресел Глэдис. Ему не хотелось ничего делать — просто сидеть, смотреть на
снег за окном и думать, думать без конца о той, которую он потерял... И о
той, которую он мельком видел накануне вечером и о которой мог только
мечтать.
Глава 6
На следующий день Чарли проснулся рано, но, несмотря на то что спал он очень
мало, он чувствовал прилив сил и энергии. На сегодня Чарли запланировал
поездку в Дирфилд за покупками. У него уже был заготовлен солидный список
всяких мелочей, которые были совершенно необходимы ему для того, чтобы
натереть в шале полы, почистить мрамор ступеней и каминов, подновить
позолоту, смазать петли и привести в порядок проводку. Но прежде чем
отправиться в дорогу, Чарли решил осуществить свое давнее желание и побывать
на чердаке.
Стремянка нашлась в одном из чуланов. Чарли без труда поднял ее на второй
этаж и, установив под потолочным люком, быстро взобрался по шатким ступеням.
Чердак представлял собой просторное, чисто прибранное помещение. Здесь было
светло — четыре круглых слуховых окна давали достаточно света.
Чарли перевел дух и быстро осмотрелся. Вдоль стены стояло несколько
окованных железом ящиков, в которых; по-видимому, хранилась старая одежда да
кое-какие вещи, которые Глэдис за недостатком места в своем городском доме
держала здесь. Чарли заметил комплект синей летной формы в пластиковом
чехле, который был подвешен прямо к потолочной балке. Это была форма Джимми,
а под ней стояла картонная коробка с детскими игрушками, когда-то, очевидно,
принадлежавшими его дочери Пегги. Должно быть, Глэдис специально убрала их
подальше, чтобы не натыкаться на них и не бередить старые раны.
Чарли понадобилось не менее часа, чтобы заглянуть во все ящики и коробки,
однако он не нашел в них ничего интересного, и, уж конечно, здесь не
оказалось ничего, что могло бы принадлежать Саре, поэтому, спустившись вниз,
Чарли почувствовал себя разочарованным. Он и сам не знал, что он рассчитывал
найти, однако тот факт, что от Сары не осталось абсолютно ничего, огорчил.
Умом он понимал, что его надежды с самого начала были безосновательны —
Глэдис была слишком аккуратным человеком, чтобы проглядеть что-то, что
принадлежало Саре, однако вопреки здравому смыслу он все же заглянул в самые
темные закоулки чердака. Что бы он делал с этими вещами, если бы
нашел, — этого Чарли не знал. Почему-то ему казалось, что если бы он
хотя бы увидел их, то это помогло бы ему лучше понять эту таинственную
женщину.
Теперь, убирая стремянку обратно в кладовку, Чарли напомнил себе, что Сара
умерла уже очень давно и что если он не поостережется, то мысль о ней может
превратиться в навязчивую идею. У него в жизни хватало реальных проблем, и
Чарли вовсе не хотелось прибавить к ним веру в духов и призраков, не говоря
уже о том, чтобы влюбиться в давно умершую женщину. Интересно, размышлял
Чарли, как бы он объяснил это Кэрол?
К счастью, он ничего любопытного не нашел, и нужда в объяснениях отпадала
сама собой. Второго появления Сары он тоже не ждал — со слов Глэдис Чарли
знал, что призрак вряд ли покажется ему вновь. Больше того, сегодня, на
второй день после ее таинственного появления, при свете дня, Чарли и сам все
чаще задумывался, не сыграло ли с ним злую шутку его собственное
воображение. А может быть, виновато во всем было нервное напряжение, в
котором он пребывал на протяжении последнего времени. Сначала разрыв с Кэрол
и все, что ему предшествовало, потом — продажа дома, переезд в Нью-Йорк,
неприятности в фирме, фактический уход с работы — для одного человека этого
было, пожалуй, многовато. Может, в его спальне и не было никакой женщины?
Может быть, она ему просто пригрезилась? Может быть, все это было с ним во
сне?, Но, когда Чарли приехал в Шелбурн-Фоллс и остановился возле магазина
скобяных товаров, он все же решил отправиться в местное отделение
Исторического общества, которое расположилось в соседнем доме. Глэдис
говорила ему, что это невысокое здание было подарено городку каким-то
состоятельным гражданином много лет назад. Несмотря на неказистый вид,
здание было еще достаточно крепким и весьма просторным. В нем помещались не
только Историческое общество и местный краеведческий музей, но и богатейшая
библиотека с читальным залом, а также окружной архив, довольно, впрочем,
скромный. В библиотеке Чарли собирался взять какие-нибудь книги, из которых
он мог бы узнать подробности о жизни Сары и Франсуа де Пеллерен. Эта
надежда, однако, едва не разбилась о неожиданно холодный прием, который был
ему оказан.
Когда Чарли шагнул через порог библиотеки, над самой его головой звякнул
дверной колокольчик, и молодая женщина, стоявшая у книжных полок спиной ко
входу, повернулась на звук. В профиль ее лицо достойно было украсить собой
римские камеи, но в глазах ее Чарли с удивлением увидел настоящую ярость,
граничащую с ненавистью.
На его приветствие девушка ответила таким резким тоном, что Чарли на
мгновение оторопел. Она разговаривала с ним так, словно он нанес ей
смертельное оскорбление, хотя они оба видели друг друга впервые в жизни, и
Чарли понял, что библиотекарша — по всей видимости, это была именно она —
почему-то очень не хочет, чтобы ее беспокоили.
— Прошу прощения, что беспокою вас, — извинился он с самой
приветливой улыбкой, на какую был способен, но ее лицо ни капли не
смягчилось. На него смотрела самая настоящая Снежная королева из сказки.
Может быть, что-то или кто-то испортил ей Рождество, предположил Чарли. Или
жизнь... Как бы там ни было, его положение не становилось от этого легче.
Вместе с тем он не мог не заметить, что девушка очень хороша собой. У нее
были большие зеленые глаза, пышные темно-каштановые волосы с золотой искрой
и нежная, словно светящаяся, кожа персикового оттенка, которой позавидовала
бы любая фотомодель. Ее фигуру до половины скрывала высокая конторка, но
Чарли понял, что она довольно высока ростом и что тело у нее по-спортивному
гибкое и сильное, хотя черты ее лица показались ему очень тонкими и
изящными, словно сделанными из драгоценного китайского фарфора. Когда она
оперлась о конторку руками, Чарли увидел длинные, музыкальные пальцы с
безупречными, но слишком коротко остриженными ногтями.
И все же все в ней, казалось, говорило:
Не приближаться. Стреляю без
предупреждения
.
— Мне хотелось бы взять у вас кое-какие книги. Меня интересуют два
человека, когда-то живших здесь — Сара Фергюссон и Франсуа де
Пеллерен, — пробормотал Чарли, справившись со своим
замешательством. — Если, конечно, можно. Честно говоря, я не знаю
точных дат их жизни. Мне сказали, что эта леди... и этот джентльмен жили в
окрестностях Шелбурн-Фоллс в конце восемнадцатого столетия. Где-то этак году
в семьсот девяностом... Вы когда-нибудь слышали о них?
Последний вопрос он задал совершенно невинным тоном и был поражен, когда
библиотекарша буквально зарычала на него:
— Эти книги вы найдете вон там! — Швырнув на конторку листок
бумаги, на который она быстро выписала два названия, библиотекарша указала
Чарли на стеллаж в дальнем конце комнаты. — Сейчас я очень занята, так
что будьте любезны, обслужите себя сами!
Чарли почувствовал, что ее манера вести себя начинает его раздражать. Таких
нелюбезных, озлобленных людей он здесь еще не видел. Напротив, каждый, кого
он встречал в Шелбурн-Фоллсе или Дирфилде, делал все, чтобы показать свое
расположение приезжему. Многие уже знали, что он арендовал старое шале, и
сами предлагали свою помощь. Библиотекарша оказалась неприятным исключением
из общего правила. Она была точь-в-точь как те раздраженные,
наэлектризованные чуть ли не до свечения дамы, которых Чарли встречал в нью-
йоркской подземке в часы пик. Впрочем, они были даже приятнее, поскольку с
ними он мог попросту не общаться. Сейчас же у него не было иного выхода.
— С вами что-нибудь случилось? Может быть, я могу вам чем-нибудь
помочь? — спросил он как можно мягче. Ему казалось совершенно
невероятным, что такая красивая молодая девушка может так вести себя без
достаточно веской причины.
— А вам-то что задело? — Она поглядела на него в упор, и Чарли
отпрянул, словно обжегшись, хотя ее глаза были холодны как лед. Он успел,
однако, разглядеть, что своим оттенком они напоминают изумруды, и попытался
представить себе, как они загорятся и заиграют, если эта льдышка соизволит
улыбнуться.
— Мне кажется, вы чем-то расстроены, — сказал он негромко и одарил
девушку взглядом своих теплых бархатных глаз.
— Ничем я не расстроена — я просто занята! — отрезала
библиотекарша и отвернулась.
Книги Чарли нашел быстро. Сначала он хотел захватить их с собой, но не
утерпел и начал тут же, у полки, пролистывать их, ища портрет, о котором
упоминала Глэдис. В первой книге никаких иллюстраций не оказалось вообще,
зато во второй... От волнения у Чарли задрожали руки. Теперь он точно знал,
кого он видел в сочельник в своей спальне. Сходство было поразительным.
Неизвестный художник удивительно точно передал не только черты ее лица, но
даже выражение глаз и форму губ — чуть приоткрытых, словно готовых
заговорить, улыбнуться или рассмеяться. Чарли, во всяком случае, узнал свою
таинственную гостью.
Это, вне всякого сомнения, была Сара Фергюссон де Пеллерен.
Внимательно глядя на Чарли, молодая женщина за конторкой, не сдержав
любопытства, спросила:
— Она что, ваша родственница?
Голос ее прозвучал, однако, все так же резко — она, как видно, не
чувствовала никакой неловкости за свою грубость. Этот тип вторгся на ее
территорию, как будто нарочно выбрав то время года, когда в библиотеку почти
никто не приходил. Немногочисленные туристы заглядывали сюда только летом, и
библиотека Исторического общества и архив служили чем-то вроде
информационной службы, куда можно было просто позвонить и заказать
коротенькую справку по тому или иному вопросу.
Именно это обстоятельство и послужило решающим доводом для Франчески Виронэ,
когда она устраивалась сюда на должность библиотекаря и куратора. Эта работа
позволяла ей спокойно трудиться над собственной диссертацией; к тому же она
существенно ограничивала количество встреч с посторонними людьми, а именно
их-то Франческа боялась больше всего.
Пару лет назад Франческа закончила в Париже Сорбонну по специальности
История искусств
и могла бы начать самостоятельную преподавательскую
деятельность, но в последнее время она предпочитала иметь дело с книгами, а
не с людьми. Своей работой в местном отделении Исторического общества она
гордилась: библиотека, в которую она поступила, была весьма богатой, но
запущенной, и она впервые навела в ней порядок, создав компьютерную
картотеку имеющихся книг. По мере надобности Франческа ремонтировала
пришедшие в ветхость фолианты и добилась установки на втором этаже
современной системы кондиционирования воздуха, которая была совершенно
необходима для обеспечения сохранности находящихся там антикварных книг и
раритетных изданий. При этом она успевала заниматься и музеем, хотя
посетители в нем появлялись только в летний сезон.
Глядя на нее, Чарли недоумевал, почему библиотекарша выглядит такой
раздраженной и недовольной.
— Нет, — медленно проговорил он, игнорируя ее неприязненный тон и
перекошенное от ненависти лицо. — Она не моя родственница. Просто я
слышал, что они были весьма интересной парой.
— В этих местах существует масса фантастических легенд и откровенных
сказок, — заметила Франческа, стараясь ничем не выдать своего интереса
к незнакомцу. Он показался ей интеллигентным и образованным человеком, к
тому же в его интонации и манерах было что-то европейское, хотя он не был
похож ни на француза, ни на англичанина.
Впрочем, Франческа тут же напомнила себе, что он ей совершенно безразличен и
что незачем знакомиться с ним поближе.
— Скорее всего абсолютное большинство легенд — просто выдумки, —
заявила она самым категоричным тоном. — За прошедшие двести лет их
жизни обросли такими подробностями, какие и не снились самым талантливым
беллетристам. На самом же деле Сара и Франсуа были, скорее всего, самыми
обычными людьми...
На этом Франческа хотела закончить, но стремление к справедливости все же
возобладало.
— ...Хотя утверждать что-либо определенное довольно трудно, —
добавила она с вызовом.
Чарли в свою очередь недовольно поморщился. Мысль о том, что Сара и Франсуа
могут оказаться простыми смертными, была ему неприятна. История их великой
страсти, их победившей время любви, о которой поведала ему Глэдис,
импонировала ему гораздо больше.
Интересно, почему она так на меня злится?
— спросил себя Чарли, бросив на
библиотекаршу еще один взгляд. Несмотря на неприступный вид и сердитое
выражение лица, она показалась ему почти красавицей.
— Вам нужно что-нибудь еще? — осведомилась библиотекарша. — Я сегодня рано закрываю.
Очевидно, она никак не могла дождаться, пока этот зануда уйдет и оставит ее
одну.
— У вас есть еще что-нибудь об этих людях? — спросил Чарли, не
желая быть выставленным вон только потому, что эта дамочка не любит
людей. — Может быть, какие-нибудь старые книги, в которых они
упоминаются?..
Он угадал точно. Франческа очень любила старые книги, старинную мебель и
прочие экспонаты краеведческого музея, за которые она отвечала. Эти предметы
никогда бы не причинили ей столько боли, столько страданий...
— Я должна посмотреть, — сказала она холодно. — Оставьте мне
телефонный номер, по которому я смогла бы с вами связаться.
Чарли с сожалением развел руками.
— Увы! Пока у меня телефона нет и до следующей недели не будет. Лучше я
сам позвоню вам, и вы скажете, нашли ли вы что-нибудь или нет.
Должно быть, ее необъяснимая враждебность заинтриговала Чарли, поскольку, то
ли желая подбодрить девушку, то ли принимая вызов, он неожиданно сказал:
— Вы знаете, я живу в том самом доме, в котором жили Сара и Франсуа.
— Вы имеете в виду шале на холме? — быстро спросила библиотекарша,
и ее взгляд ненадолго потеплел.
— Да, я арендовал его на год, — кивнул Чарли, внимательно наблюдая
за ней. Ему показалось, что на мгновение створки ее раковины приоткрылись, и
он увидел ее подлинный, увлекающийся, страстный характер, но уже в следующую
секунду раковина снова оказалась закрытой.
— Вы уже видели призрак? — ядовито осведомилась девушка, чувствуя
какое-то необъяснимое удовлетворение от того, что этот зануда так
интересуется Сарой и Франсуа. Она кое-что слышала о них, но разузнать все
подробности Франческе никогда не хватало времени.
— А там есть призрак? — как можно небрежнее переспросил
Чарли. — Мне никто об этом ничего не говорил.
— Честно говоря, я не знаю. Я просто предположила, что в таком доме
обязательно должны водиться привидения. Дай вообще... Я думаю, в Новой
Англии мало найдется домов, где не было бы собственного духа. Может быть,
вам повезет, и вы, проснувшись в полночь, увидите в своей комнате
обнимающихся любовников.
Не сдержавшись, она негромко фыркнула, и Чарли улыбнулся ей, но
библиотекарша сразу отвернулась. Можно было подумать, что его улыбка
напугала ее.
— Если я увижу что-нибудь подобное, я вам обязательно расскажу, —
пообещал Чарли, но девушка, казалось, потеряла всякий интерес и к
обсуждаемой теме, и к нему самому. Увидев, что она демонстративно смотрит на
часы, Чарли понял, что дверь, которая, как он надеялся, начала понемногу
приоткрываться, снова захлопнулась.
— Выпишите мне эти книги, — сказал он деловым тоном, и девушка
протянула ему формуляр, в который Чарли вписал свою фамилию и номер
водительских прав.
— Срок возврата — неделя, — сказала она строго.
— О'кей! — Чарли взял книги под мышку и, небрежно кивнув ей на
прощание, вышел из библиотеки.
Уже на улице он пожалел о своей сдержанности, но сама девушка была так
холодна, так неприступна, что ничего иного ему просто не оставалось. Должно
быть, решил он, у нее какие-нибудь серьезные неприятности, и теперь она
свернулась, как еж, и выставила наружу все колючки, чтобы отпугнуть желающих
ковыряться в ее ранах. Интересно только, что бы это могло быть? В ее
возрасте — а Чарли не дал бы библиотекарше больше тридцати — человек просто
не имел права так ожесточаться. Вот, например, Кэрол, когда ей было
тридцать, — она буквально излучала тепло, беззаботное веселье и
обжигающую чувственность. Библиотекарша же была красива, но и только; во
всем остальном она напоминала вмерзший в лед осколок стекла — незаметный, но
способный до кости располосовать неосторожную руку. И вряд ли кому-нибудь
удалось бы растопить лед и согреть ее застывшее сердце. Даже сама мысль об
этом показалась Чарли нелепой.
Забравшись в машину, Чарли завел мотор и решил вернуться в шале. Об
инциденте в библиотеке он постарался побыстрее забыть, а покупку мелочей
отложил на следующий раз.
Ему не терпелось поскорее прочесть книги, которые он взял в Историческом
обществе, поэтому сразу по приезде домой он устроился возле камина с одной
из них. Когда на следующий день Глэдис приехала навестить его, он уже
закончил первую из них и принялся за вторую.
— Вот, — сказал он, с гордостью показывая Глэдис потрепанный том. — Я уже прочел его.
— А Сара больше не появлялась? — осведомилась Глэдис с
заговорщической улыбкой, и Чарли рассмеялся в ответ.
— Увы, нет, — сказал он. По правде говоря, Чарли уже всерьез
начинал сомневаться в том, видел ли он что-нибудь в ночь перед Рождеством,
или у него просто разыгралось воображение.
— Ничего удивительного, — вздохнула с разочарованием Глэдис, от
которой не укрылось, как много успел сделать Чарли всего за несколько дней.
Полы были чисто выметены и покрыты свежим слоем мастики, деревянные панели
избавлены от пыли и блестели, воздух благоухал полировочной жидкостью, и
даже окна были вымыты, а немногочисленные предметы обстановки расставлены в
безупречном порядке. И во всем — даже в новых вещах, которые Чарли приобрел
в Дирфилде, — чувствовались безупречный вкус и стиль. Статуэтка на
каминной полке, плетенная из соломы ваза с фруктами на столе, кружевные
салфетки на книжных полках выглядели так, словно их положила сюда сама Сара
Фергюссон.
Глэдис испытала тихую радость от того, что ее любимое шале больше не пустует
и что в нем поселился такой человек, как Чарли. Ее муж был равнодушен к
этому дому, ее невестка вовсе отказалась здесь жить, и Глэдис сама не
подозревала, как больно ее ранило такое отношение к дому ее близких.
— Но и ты видела ее только один раз, — напомнил Глэдис Чарли, и
они дружно рассмеялись. Неожиданно Глэдис стала серьезной.
— Возможно, мне не хватало чистоты помыслов или мудрости, или и того и
другого вместе, — объяснила она все еще шутливым тоном, но Чарли понял,
что она говорит серьезно.
— Тогда я тем более никогда ее не увижу, — подвел Чарли
неутешительный итог и неожиданно для себя вздохнул. Отчего-то ему захотелось
поделиться с Глэдис своими новостями, и он рассказал ей о своем звонке
Кэрол.
— Я сказал ей о тебе, — произнес Чарли, — и она обрадовалась.
Она решила, что ты будешь моей следующей женой, но я объяснил ей, что если я
вообще когда-нибудь женюсь, то это произойдет очень не скоро. Но главное —
не это, Глэдис, главное — что она не разочаровалась в своем... — он хотел
сказать
старикашке
, но, учитывая преклонный возраст Глэдис, в последний
момент осекся и заменил
старикашку
новым мужем
. Стремясь исправить свой
промах, он поспешно добавил:
— ...И потом, я не такой уж завидный жених, чтобы ты пошла за меня, не
так ли?
Ему нравилось по-дружески поддразнивать Глэдис, а она не имела ничего
против. Они были знакомы уже неделю, и она не уставала благодарить судьбу за
то, что та привела Чарли к ее порогу. Впрочем, и Чарли тоже видел в этом
руку провидения.
— Значит, вы поговорили?.. — спросила Глэдис, с нежностью глядя на
него. Чарли уже рассказал ей, что он пережил в последние полтора года, и она
искренне сочувствовала ему.
— Вряд ли это можно назвать разговором, — махнул рукой
Чарли. — Он был там. У них, кажется, были гости. Странно, но я до сих
пор не могу поверить, что Кэрол живет с другим человеком, любит его,
принимает с ним гостей. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому или до
конца своих дней буду мечтать о том, как я придушу Саймона, когда увижу его?
Вернее, до конца его дней, только мне от этого не легче...
— Ты привыкнешь, — успокоила его Глэдис. — Обязательно
привыкнешь, только на это потребуется время. Человек такое удивительное
существо, что рано или поздно он приспосабливается к чему угодно.
Говоря это, Глэдис немного покривила душой. Она была бесконечно благодарна
судьбе за то, что ей не пришлось испытать то, что испытывал сейчас Чарли.
Если бы Роланд бросил ее, она бы, без преувеличения, умерла. Конечно,
потерять любимого человека, уступив его старости, болезни или даже
несчастному случаю, было мучительно и горько, но уступить его другой женщине
было еще и унизительно — так больно и унизительно, что она боялась даже
задумываться о такой возможности. Чарли прошел через эти страдания и выжил,
и Глэдис готова была помочь ему, насколько это было в ее силах.
Какое счастье, что он не ожесточился, не стал циничным и жестоким,
размышляла она. Несмотря на страдания, которые все еще не отпускали его, он
сумел остаться цельной личностью, добрым и внимательным человеком, не
утратившим, несмотря ни на что, ни чувства юмора, ни своих моральных
ориентиров. В этом Глэдис видела его шанс. Конечно, взгляд его был все еще
печален, а едва зарубцевавшиеся раны вр
...Закладка в соц.сетях
