Жанр: Любовные романы
Страх разоблачения
...има. В последнее время она редко говорила о Сете, но его
постоянное присутствие ощущалось в ее загнанных глазах. И один господь
знает, какие мысли ее мучили. Она казалась потерянной и одинокой, скользящей
по жизни, подобно тени.
Внезапно Ретта услышала шорох, подняла глаза и удивилась, увидев стоящую в
дверях Хелен. В прозрачной белой ночной рубашке она казалась невесомой,
нереальной — черные волосы рассыпаны по плечам, лицо худое и бледное, какое-
то прозрачное.
— Почему ты не спишь? — нахмурилась Ретта. Слабо улыбнувшись,
Хелен села рядом с ней за стол.
— Тебе не обязательно оставаться, Ретт. Я справлюсь. Ретта взглянула на
ее дрожащие руки, остекленевшие глаза и внезапно ощутила жуткий страх.
— Нет, ты одна не справишься, — сказала она. — Ты убиваешь
себя выпивкой и таблетками. Тебе нужна помощь, Хелен.
Хелен покачала головой:
— Не нужна мне помощь. Оставь меня в покое.
— Я не могу. Я слишком тебя люблю, чтобы позволить тебе уничтожить
себя. Есть клиники, тебя вылечат, где помогут пережить потерю Сета...
Хелен навалилась грудью на стол.
— Они смогут мнеего вернуть? — совершенно серьезно спросила она.
Ретта замерла, потом вскочила и обняла ее.
— Нет, детка, ничто не вернет его, но они смогут облегчить твое горе.
Попробуй. Позволь им помочь тебе.
— Слишком поздно.
— Нет, никогда не бывает поздно, — упрямо возразила Ретта. —
Только ты должна захотеть попробовать.
— А как же Джек и фильм? Я же не могу просто так уйти.
— К черту Джека! — воскликнула Ретта. — Сейчас нужно спасать
тебя. Позволь, я кое-куда позвоню. Мы найдем хорошее место, обещаю!
Хелен подняла на нее глаза, полные безнадежного отчаяния.
— Ладно, как скажешь.
Вместо облегчения Ретта почему-то ощутила резкую боль в груди. Хелен
согласилась только потому, что ей все безразлично. Она устала бороться, и
это было куда страшнее, чем все остальное.
— Что вы почувствовали, когда умерла ваша мать, Хелен?
Хелен взглянула на старательного молодого психиатра и попыталась сообразить,
какого ответа он от нее ждет. Доктор Вульф так старался, ей всегда было
стыдно его разочаровывать. Но она была абсолютно не способна рыться в своем
подсознании и выбалтывать свои самые тайные мысли.
— Да ничего особенного я не почувствовала, — наконец сказала
она. — Мы никогда не были близки.
— А почему, как вы думаете?
Хелен пожала плечами:
— Наверное, потому, что у нас не было ничего общего. Доктор Вульф
сдвинул очки на лоб и внимательно посмотрел на нее.
— Вы здесь у нас уже месяц, Хелен, и все еще противитесь лечению.
Внезапно он перестал казаться ей добрым. Губы его были сжаты в узкую линию,
глаза смотрели серьезно и напряженно. Хелен почувствовала, как участилось
дыхание. Почему он на нее давит?
— Я хочу вернуться в свою комнату, — сказала она.
— Сначала я хотел бы услышать, почему вы боитесь открыться мне.
Хелен сжала руки. Они казались ледяными. Боже, ну почему все мучают ее?!
— Зачем вы здесь, Хелен? — настаивал доктор. — Вы
действительно хотите, чтобы вам помогли, или просто делаете вид?
— Оставьте меня в покое, — сказала она. — Я устала. Не могу
думать.
Он откинулся в кресле, не сводя с нее проницательного взгляда.
— Вы снова прячетесь. Как только я подбираюсь ближе, вы убегаете.
Хелен посмотрела вниз на яркий оранжевый с желтым палас. Он был прав. Она
согласилась прийти сюда, потому что любила Ретту и ей не хотелось ее
огорчать. Но сама-то она знала, что безнадежна. Внутри она уже была мертва.
— Хорошо, Хелен, — мягко сказал он. — Попробуем еще раз
завтра.
Ей хотелось сказать ему, что он зря тратит свою доброту и заботливость на
труп, но слова не сложились. Она молча кивнула и поспешно вышла.
Оказавшись в коридоре, Хелен замедлила шаг и туманно улыбнулась другим
гостям. Здесь никто не называл их пациентами.
Эвергрин
больше походил на
элегантный отель или санаторий — все номера разные, украшенные оригиналами
картин, обставленные сделанной на заказ мебелью. Все было предусмотрено,
чтобы богатые
гости
чувствовали, как о них заботятся. Но вся эта роскошь
была лишь ширмой для прикрытия уродства мятущихся душ, борющихся с безумием
и наркоманией. Никакой роскоши не удавалось скрыть дикие крики, раздающиеся
в тишине ночи, и искаженные лица наркоманов в ломке.
Хелен вошла в свой номер и закрыла дверь. Заходящее солнце окрасило гостиную
в золотистый цвет, но оно не согрело Хелен. Ее бил настоящий озноб. Она села
на диван и прижала к себе подушку. В течение дня ей еще как-то удавалось
сдерживать темные мысли, но как только на горизонте возникали вечерние тени,
ее демоны выползали из темноты, подобно ночным хищникам.
Господи, как же ей хотелось выпить! Только чтобы прогнать эти видения. Но в
Эвергрине
не держали алкоголя, и никаких таблеток тоже достать было
нельзя.
Она подобрала под себя ноги и с тревогой посмотрела на небо. Сейчас на нем
появятся алые полосы, потом стемнеет, и тогда...
Ее ночные кошмары стали значительно страшнее. Хелен мучили не только
воспоминания о Сете — она начала припоминать другие, ужасные события. Все
призраки, которых она, как ей казалось, похоронила навечно, вернулись, чтобы
преследовать ее.
Хелен снова вздрогнула, встала и медленно подошла к окну. Раздвинув легкие
белые занавески, она прижалась лбом к прохладному стеклу и стала смотреть,
как тени поглощают солнце...
Много часов спустя Хелен неподвижно лежала в кровати, а забытье воспоминания
поднимались из темного внутреннего ада и медленно заполняли ее. Внезапно все
стало четко и ясно. Те туманные образы, которые роились в ее голове все эти
годы, стали рельефными и понятными. Она теперь кристально четко видела свое
прошлое, и охватившие ее боль и ужас казались невыносимыми.
Впрочем, осознание правды дало ей и определенное успокоение. Наконец-то она
поняла, почему ей когда-то пришлось прибегнуть к алкоголю и наркотикам,
почему ее жизнь была такой внутренне неспокойной. И еще она осознала, почему
невозможно ее спасти.
Хелен смотрела в потолок и чувствовала странное умиротворение и смирение,
которое окутывало ее подобно теплому, ласковому потоку воды. Исчезли все
темные места в ее сознании. Она внезапно как на ладони увидела свою судьбу,
и все ее страхи улетучились.
Совершенно успокоившись, Хелен зажгла настольную лампу, сняла трубку и
вызвала лимузин. Затем слезла с кровати, прошла через комнату и уселась за
изящное чиппендейловское бюро. Слезы застилали ей глаза, пока она писала
письма — одно деловое, во втором она очищала свою душу.
Почти рассвело, когда она вышла в коридор. За столом возле ее комнаты сидела
усталая медсестра. Заметив Хелен, она выпрямилась и спросила:
— Что-нибудь не так, мисс Гэллоуэй? Хелен улыбнулась:
— Нет, но я решила уехать. Лимузин придет через несколько минут.
Медсестра окончательно проснулась.
— Уехать? Так ведь еще пять часов утра. Вы не можете сейчас уехать.
— Здесь не тюрьма, мисс Дженкинс. Я могу уйти, когда захочу, —
мягко сказала Хелен.
— Конечно, но вам... лучше сначала спросить доктора Вульфа. Хотите, я
ему позвоню?
В этом нет надобности. Я уже все решила. Я пришлю кого-нибудь за своими
вещами. Прощайте, мисс Дженкинс.
Мягко улыбнувшись, Хелен повернулась и пошла по коридору в холл, за
стеклянными дверями которого уже виднелись горящие фары лимузина. Охранник
уставился на нее с нескрываемым любопытством, но задержать не попытался. Она
бросила письма в почтовый ящик и навсегда покинула
Эвергрин
.
Новый день уже разгорался на горизонте, когда Хелен отпустила водителя и
вошла в дом на ранчо. Она сразу почувствовала знакомый запах сушеных трав и
горячего дерева. Так приятно было оказаться дома, под прикрытием прочных
стен единственного места, где она была счастлива! Проходя по тихим комнатам,
она прихватила бутылку виски и направилась к спальне.
Солнце уже пробивалось сквозь бамбуковые занавески, раскрашивая белые стены
в мягкие розовые и желтые цвета. В чистом утреннем свете все казалось чистым
и свежим. Она чувствовала присутствие Сета где-то рядом, но уже не
испытывала боли, только глубокую ясность.
Хелен села на край кровати, поставила бутылку на столик и принялась рыться в
ящике в поисках валиума. Она не испытывала ни малейшего страха, глотая одну
за другой таблетки, оставшиеся в флаконе и запивая их виски. Потом
потянулась к фотографии Сета в рамке, заглянула в любимые глаза и тихо, с
мольбой попросила его прийти за ней.
По мере того как солнце поднималось все выше и выше, она яснее ощущала, что
его присутствие накрывает ее, подобно теплому одеялу — мягкому, ласковому,
любящему. Вся боль исчезла, и маленькая одинокая девочка, живущая в уголке
ее сознания, наконец-то успокоилась.
24
Взмокшая от изнуряющей жары Диана вылезла из пыхтящего автобуса возле здания
студии и с облегчением вздохнула, войдя в прохладное фойе. Люди вокруг нее
торопились к лифтам, чтобы поскорей попасть в свои офисы, она же двигалась
медленно, с ужасом думая еще об одном дне в гаком жутком напряжении.
Пока она не получала никакого официального уведомления насчет ее положения
на канале. У нее не отобрали кабинет, но работы продюсера ей не поручали. Эд
Блейк с наслаждением засаживал ее за подготовку скучнейших проектов, и она
представления не имела, как долго это будет длиться, когда начальство решит
ее судьбу.
Напряженное ожидание все больше действовало ей на нервы. Она постоянно
раздражалась, срывалась на Майкле и Кэрри, а потом ругала себя. Иногда ей
приходила в голову мысль уйти с работы и направить свою жизнь в какое-нибудь
новое русло, но разум всегда брал верх. Она любила свою работу и помнила,
сколько тяжелых лет у нее ушло на преодоление барьеров дискриминации по
половому признаку. Без борьбы она не собиралась сдаваться.
Выйдя из лифта, Диана направилась прямиком в свой кабинет, обходя толпу,
собравшуюся у кофейного автомата. После постигшего ее позора она старалась
держаться обособленно. Ей казалось, что коллеги сторонятся ее, словно боясь,
что общение с ней бросит тень на их собственную карьеру.
Оказавшись в кабинете, она с облегчением вздохнула, но через минуту в дверь
влетела возбужденная Энджи. В руке она держала скомканный листок бумаги.
— Это только что пришло в офис. Я подумала, ты захочешь поскорее
прочитать...
Диану сразу охватило тяжелое предчувствие. Она взяла листок и быстро
прочитала сообщение. Потом прислонилась к стене и глухо застонала,
схватившись за сердце.
— Диана, сядь, а то упадешь.
Диана закрыла ладонью рот, чтобы заглушить стоны, и, шатаясь, добралась до
кресла.
— Хелен умерла. Хелен умерла...
Она повторяла эти слова снова и снова, но боялась понять их значение.
— Успокойся, дорогая. Хочешь, я позвоню Майклу? Диана слабо покачала
головой.
— Нет, не надо. Я уже пришла в себя. — Слезы ручьем текли по ее
щекам. — Я просто поверить не могу, что она умерла.
— Господи, мне так жаль, — прошептала Энджи. — Могу я что-
нибудь сделать для тебя?
— Я бы хотела несколько минут побыть одна. Энджи кивнула:
— Конечно. Я буду рядом. Позови, если понадоблюсь.
Оставшись одна, Диана закрыла лицо ладонями и зарыдала. Так много предстояло
сделать — позвонить Ретте Грин и узнать печальные подробности, известить
Рейчел и Гасси, чтобы они подготовились к перелету в Калифорнию. Но в данный
момент она могла только плакать и вспоминать Хелен.
Рейчел проталкивалась сквозь толпу в аэропорту Кеннеди, каждые несколько
секунд взглядывая на часы. По дороге в аэропорт были сплошные пробки, и она
опаздывала на встречу с Дианой. Сердце колотилось. Она пробилась сквозь
группу японских туристов и побежала.
Когда она наконец добралась до нужного выхода на посадку, Диана уже начала
подниматься в самолет, то и дело оглядывалась. Заметив Рейчел, она с
облегчением вздохнула.
— Слава богу, а то я уж думала, что придется лететь без тебя.
— Прости, еле добралась до аэропорта.
Они обнялись прямо на трапе, не замечая никого вокруг. Все остальное отошло
на задний план.
— Зачем? — хрипло спросила Рейчел. — Зачем, черт побери, ей надо было убивать себя?!
— Я не знаю, — прошептала Диана. — Но мы должны были это
предвидеть. Должны были что-то сделать!
Рейчел уже собралась ответить, но в этот момент женщина в форме стюардессы
коснулась ее плеча.
— Простите, но вам пора садиться в самолет. Отодвинувшись от Дианы,
Рейчел вытерла слезы. Она весь день изо всех сил старалась не поддаваться
горю, но сейчас оно захватило ее целиком. Милая, добрая Хелен умерла, и
теперь все будет по-другому. Они вошли во взрослую жизнь вчетвером, и их
связывала крепкая дружба. Сейчас их осталось только трое.
Гасси выбралась из лимузина у отеля
Хилтон
и подождала, когда шофер
достанет ее багаж. Она неважно себя чувствовала после длинного перелета, во
рту ощущался металлический привкус — горький привкус несчастья.
Она старалась ни о чем не думать, пока шла за швейцаром через вестибюль,
расписывалась в книге и садилась в лифт, но мысли о Хелен продолжали
преследовать ее. Самоубийство казалось ей неестественным, нерациональным и
отвратительным, и все-таки должна же быть в этом какая-то логика. О чем
думала Хелен, когда глотала таблетки? Пугала ли ее перспектива смерти, или
же она чувствовала облегчение, сбежав от кошмаров своей жизни?
Устыдившись своего праздного любопытства, Гасси уставилась прямо перед собой
и простояла так, пока лифт не остановился на седьмом этаже. Всего несколько
минут назад она с нетерпением ждала встречи с Рейчел и Дианой, но сейчас,
когда она приближалась к их номеру, у нее появились какие-то неприятные
предчувствия. Теперь, когда Хелен умерла, все казалось таким странным и
непривычным.
Гасси нерешительно постояла у двери, потом постучала и еще через мгновение
Рейчел и Диана обнимали ее.
— Мы уж думали, ты так и не доберешься, — сказала Диана.
Мне и самой этот перелет показался бесконечным, — ответила
Гасси. — Ни о чем не могла думать, только о Хелен Рейчел крепче прижала
ее к себе, потом отпустила.
— Давайте зайдем и выпьем. Нам всем это пойдет на пользу.
Как только они расселись в гостиной, Гасси сбросила туфли и положила голову
на спинку дивана, почувствовав приступ тошноты.
— Гасси, в чем дело? — испугалась Диана. — Ты выглядишь
ужасно.
Гасси хотела что-то сказать, но внезапно вскочила, кинулась в ванную комнату
и упала на колени перед унитазом. Господи, даже сейчас ее тело напоминало о
растущей в нем новой жизни!
— Эй, ты в порядке? — спросила Рейчел, легонько постучав в дверь.
— Сейчас выйду, — пробормотала Гасси, с трудом встала и умылась
холодной водой. Голова все еще продолжала кружиться.
Когда она вышла из ванной, Рейчел внимательно присмотрелась к ней.
— Что происходит? — строго спросила она. — Ты больна?
Какой все же неподходящий момент, чтобы поведать им о своей
беременности, — подумала Гасси. — Хелен умерла, нас всех терзает
горе...
Она уже решила соврать, но поняла, что нуждается в их поддержке.
Сев на диван, она глубоко вздохнула и призналась:
— Не то чтобы больна... Я беременна.
— Беременна? — удивилась Диана. — Но я думала...
— Ребенок не от Ричарда, — прямо заявила Гасси. — Мы с
Тони... Это его ребенок.
— О господи! — простонала Рейчел. — И что ты собираешься
делать?
Гасси сглотнула слезы.
— Я остаюсь с Ричардом. Он согласился принять ребенка, как своего
собственного.
— Почему ты его не бросишь? — Диана смотрела на нее расширенными
от удивления голубыми глазами. — Я думала, ты любишь Тони.
Внезапно Гасси пожалела, что рассказала им правду. Теперь она вынуждена
защищаться, а ей самой еще не удалось полностью уверить себя, что поступает
правильно.
— Ричард пригрозил меня публично опозорить. Я просто боюсь его бросить.
— А Тони? — спросила Рейчел. — Он знает о ребенке?
Гасси покачала головой, чувствуя себя последней дрянью. Каждый день она
пыталась выбросить Тони из своего сердца, но любовь к нему была как тавро,
выжженное на ее душе. Сколько она ни старалась разлюбить его, ничего не
получалось.
— Мне казалось, лучше, чтобы нас ничего не связывало, — сказала
она. Потом, удрученная собственным враньем, пробормотала: — Нет, это
неправда. Он бы возненавидел меня еще сильнее, если бы узнал о ребенке. А
я... к этому не готова.
— Ох, Гасси, мне так жаль, — вздохнула Диана. Гасси перевела
взгляд с Дианы на Рейчел, понимая, что недостойна их сочувствия.
— Я знаю, что вы обо мне думаете, — сказала она. — Я
отвратительно обошлась с Тони. Я никогда не перестану себя за это
ненавидеть, но... Я, наверное, слишком слабовольна, чтобы противостоять
Ричарду.
Она вдруг горько разрыдалась, а Рейчел и Диана сидели рядом, пытаясь ее
утешить.
— Кто мы такие, черт возьми, чтобы судить тебя? — возмутилась
Рейчел. — Ты сделала то, что считала правильным. И этим все сказано.
— Я тоже так думаю, — пробормотала Диана, ласково обнимая
Гасси. — В конце концов, теперь нас осталось только трое, и мы должны
поддерживать друг друга.
Ее слова напомнили им о причине, по которой они все здесь собрались. Гасси
прижалась к Диане, чувствуя, как болит сердце.
— Умом я понимаю, что Хелен умерла, но все время продолжаю надеяться,
что это чудовищная ошибка. Все кажется таким нереальным...
Рейчел потянулась к сигаретам, лежащим на журнальном столике, закурила и
снова откинулась на спинку дивана.
— И мы никогда не узнаем, почему она это сделала.
— Я уверена, что из-за смерти Сета, — сказала Диана. — Ретта
мне рассказала, что она снова стала пить и принимать наркотики. С его
смертью ее жизнь просто распалась на части.
Рейчел вскочила на ноги и принялась ходить по комнате.
— Но почему она не обратилась к кому-нибудь из нас? Я прямо с ума
схожу, как только подумаю, что ей пришлось через все это пройти одной!
Гасси покачала головой.
— Я не думаю, что все дело в Сете, — тихо сказала она. — Ведь
Хелен убила человека. Все эти годы она делала вид, что этого никогда не
было, но я уверена... Мне кажется, что она покончила с собой из-за Рика
Конти.
Рейчел круто повернулась к ней.
— Ты этого не знаешь. Скорее всего, его убила Бренда. И обвинила Хелен,
чтобы спасти свою шкуру.
— Может быть, — согласилась Гасси. — Но как бы это ни
случилось, помеле той ночи Хелен уже не была прежней.
Они долго молчали, потом Диана вздохнула и сказала:
— Думаю, мы никогда точно не узнаем.
Рейчел пожала плечами:
— Какая разница? Уже ничего не изменишь. Хелен нет. Мы ничем не можем
ей помочь.
Они снова замолчали, стараясь не встречаться друг с другом глазами, —
страшные воспоминания накрыли их как волной. Перед глазами Гасси вдруг
возникла прелестная картинка: четыре молодые женщины стоят в розарии
Брентвуда, их лица полны надежд. Но картинка быстро исчезла, и вместо нее
она увидела лежащего на полу Рика Конти и скорчившуюся рядом Хелен, тупым
взглядом уставившуюся в пространство. Она помнила до мельчайших деталей эту
ночь ужаса, которая раз и навсегда изменила их жизни.
И вот Хелен умерла. Гасси невольно задумалась: что это — последняя глава или
их ожидают новые трагические события? Возможно, им уготовлено всю жизнь
расплачиваться за то участие, которое они принимали в убийстве Рика Конти.
Возможно, это только начало...
Гасси закрыла глаза и попыталась убедить себя, что все эти мрачные мысли
вызваны шоком от известия о самоубийстве Хелен. Стоит ей вернуться домой, и
они исчезнут. Обязательно должны исчезнуть! Ей достаточно несчастий, уже
свалившихся на ее голову...
— Когда завтра служба? — спросила она, чтобы нарушить затянувшееся
молчание.
Рейчел прекратила свое бесконечное хождение.
— В полдень на кладбище. А потом у нас назначена встреча с адвокатом
Хелен.
Гасси встревожилась.
— С ее адвокатом? Зачем? Что ему от нас нужно?
— Кто знает? — пожала плечами Рейчел. — Ретта Грин позвонила
за несколько минут до твоего прихода и сказала, что он должен кое-что с нами
обсудить.
Гасси почему-то не понравилась перспектива встречи с адвокатом Хелен, хотя
она не могла понять, почему.
— Нам действительно надо к нему идти? Завтрашний день и так будет
тяжелым без всякой юридической чепухи.
— Мы должны это сделать для Хелен, — резко сказала Рейчел.
Диана была с ней согласна, и Гасси перестала спорить, но беспокойство не
оставляло ее. Она снова подумала о грехе и возмездии и почувствовала, как по
спине побежали холодные мурашки. У нее было дурное предчувствие относительно
завтрашнего дня — очень дурное предчувствие.
Мик Тревис прислонился к изогнутому стволу сосны и жадно наблюдал за
поминальной службой по Хелен Гэллоуэй. Он расположился довольно далеко,
чтобы избежать конфликтов с многочисленной охраной, но все же достаточно
хорошо видел тех, кто пришел на похороны. Они все были там — три оставшиеся
в живых заговорщицы. Держась за руки, как маленькие девочки, стояли они на
краю могилы и выглядели такими невинными в своей печали. Он даже испытал
приступ жалости, но быстро напомнил себе, что они — бессердечные убийцы. И
Хелен Гэллоуэй умерла, потому что не могла дольше жить под бременем вины. Он
был в этом уверен, но вместо того, чтобы притушить свое стремление к мести,
ее смерть лишь еще больше разожгла в нем желание наказать оставшихся.
Сунув руки в карманы, Мик потрогал золотой медальон, который стал считать
своим амулетом. Он был уверен, что рано или поздно медальон приведет его к
истине. Но пока, несмотря на упорные розыски, правда продолжала ускользать
от него.
В наиболее трезвые минуты Мик понимал, что должен отступиться и забыть свои
безумные мысли о мести, но тут же начинал снова бурлить, как вулканическая
лава. Эти женщины заслуживали того, чтобы их преступление раскрыли, и должны
были понести заслуженное наказание. И только он один мог этого добиться.
Когда служба закончилась, Мик проследил, как его жертвы, немного постояв у
могилы, двинулись к лимузину. Ему хотелось показаться им просто ради
удовольствия, посмотреть на их смятение, но он сдержался. Слишком много
кругом охранников, а у него не было ни малейшего желания получить пинок от
здорового полицейского за то, что мешает траурной процессии.
На этот раз он вынужден был дать им улизнуть, но наступит день, когда эти
три сучки получат свое! Грязная тайна выплывет наружу и разнесет их
благополучные жизни в клочки.
Диана смахнула слезы, оглядывая красивую приемную и удивляясь, почему видный
адвокат Беверли-Хиллз Дуглас Хэлворсен настаивал на встрече именно сегодня,
когда им всем так тяжко. Что могло быть настолько важным, чтобы помешать им
горевать в день похорон?
Она взглянула на сидящих напротив Рейчел и Гасси и постаралась взять себя в
руки. Ее подруги выглядели ужасно — казалось, они обе вот-вот упадут в
обморок. Перенести похороны оказалось куда труднее, чем они думали. Все это
было так окончательно, так безвозвратно... Хелен теперь навечно
воссоединилась с Сетом, и все равно ее смерть казалась каким-то
сюрреалистическим кошмаром.
— Нам назначено на три, — сказала Рейчел. — Где же он, черт
побери?
Гасси сверилась со своими золотыми часами от Картье, нахмурилась и
повернулась к секретарше:
— Мистер Хэлворсен знает, что мы здесь?
— Да, миссис Чандлер. Мы ждем Ретту Грин. Не сомневаюсь, она придет с
минуты на минуту.
— Ретту? — удивилась Рейчел. — А она какое имеет к этому
отношение?
Понятия не имею, — сказала Гасси, обмахиваясь рукой с идеальным
маникюром. — Но мне это не нравится. Нам не надо было соглашаться на
эту встречу. Я еще вчера вам говор
...Закладка в соц.сетях
