Жанр: Любовные романы
Останься со мной!
...спал, Сара бросала на него взгляды чаще, чем на дорогу. Она заметила
маленький шрам на лбу и крошечную родинку немного ниже уха. Несколько прядок
волос серебрилось у виска, и еще она рассмотрела небольшой порез от бритвы
на щеке.
Она пыталась сохранить в памяти все мелочи, уверенная, что только это и
останется у нее от Мака. Поездка до ранчо, казалось, заняла всего несколько
минут.
— Ну вот, мы уже и приехали.
Внезапная тишина, наступившая после того, как они остановились, разбудила
Мака, и он приподнял голову — ослабевший и совершенно сбитый с толку. Он
выругался: сознание явно возвращалось к нему не с самыми приятными
ощущениями.
— Сьюзи дала мне болеутоляющие таблетки и сказала, что тебе нужно
принять таблетку прямо сейчас.
— Мне будет...
— Знаю, знаю, тебе скоро будет лучше.
Она вышла из грузовика и подошла к дверце со стороны Мака. Шум мотоцикла
известил о появлении Майкла, а Якоб бежал со скотного двора. Оба мальчика
остановились у грузовика и уставились на отца, а он в это время сидел
неподвижно в кабине, лицо его было нездорового серого цвета.
— Сегодня он выглядит хуже, чем вчера, — заявил Майкл.
— Ты выглядишь ужасно, — согласился Якоб.
— Мне тоже приятно вас видеть. А теперь помогите мне выбраться из
машины.
Сара вытащила костыли из фургончика, и Мак спустился на землю, опираясь на
них. Он покачнулся и с трудом сглотнул. Три пары рук протянулись к нему,
чтобы поддержать, но он лишь отмахнулся.
— Просто немного кружится голова.
Неловко опираясь на костыли, он забрался по ступенькам на крыльцо, а оттуда
в дом. Сара и мальчики следовали за ним.
— Мак, ты действительно ужасно выглядишь, — сказала она, не в
силах больше этого выносить. — Иди ложись в постель и...
— Пожалуй, я действительно немного полежу. — И он медленно, но
решительно направился к лестнице, при этом вид у него был очень мрачный.
Сара остановила его:
— Мы приготовили постель в кабинете. Там тебе будет удобнее.
— Неплохая мысль. — Ни словом не упомянув о том, что кровать
провисает, он пошел в комнату, находящуюся в конце коридора, и опустился со
вздохом на чистые белые простыни.
Якоб забрал у отца костыли и прислонил их к стене. Майкл осторожно приподнял
его загипсованную ногу и опустил на пухлую подушку. Сара открыла бумажный
пакетик, достала желтый пузырек и вытряхнула из него таблетку. Затем налила
в стакан воды из графина, стоящего на столе, и протянула Маку вместе с
таблеткой.
— Все, что произошло в последнее время, выбило меня из колеи, —
пожаловался Мак, но проглотил таблетку и запил ее водой, больше не
сопротивляясь.
Сара и мальчики стояли у кровати и смотрели на него. Мак закрыл глаза. Никто
не двигался. Ни мальчикам, ни Саре не хотелось его оставлять. Наконец Мак
приоткрыл один глаз и посмотрел на Майкла.
— А кто сейчас на бензоколонке?
— Э-э... я отключил насосы и повесил на дверь табличку
Вернусь через
пять минут
, — ответил Майкл.
— Пять минут уже прошло.
— Да, сэр.
Мак открыл второй глаз и слегка приподнял голову с подушки.
— Якоб, ты поменял утром повязку тому теленку, который порезался
проволокой?
— Еще нет.
— Утро уже давно позади.
— Да, сэр.
Мак опустил голову на подушку. По-прежнему никто не двигался.
— Вы что, так и будете глазеть на меня целый день? — Он рявкнул на
Сару и мальчиков так неожиданно, что те буквально подпрыгнули на
месте. — Вас ждет работа. — Он махнул рукой, указав на костыли: —
Пододвиньте их поближе к кровати. Я собираюсь немного вздремнуть, а через
полчаса встану и посмотрю этого теленка. Идите и продолжайте работать.
Майкл и Якоб расплылись в улыбке и, успокоенные, вышли из комнаты.
— Я думал, что мне уже придется выгонять их палкой из комнаты, —
сказал он Саре.
— Они беспокоятся о тебе.
— Ну, вот я и дома, и скоро все вернется в обычное русло.
Сара, конечно, ему не поверила, но виду не подала, а лишь взяла костыли,
стоящие у стены, и приставила их к кровати. Графин с водой и стакан она
пододвинула к Маку, переставила поближе пузырек с болеутоляющими таблетками.
Движения ее были быстрыми и резкими и выдавали напряженность. Пришло время
расставаться. Мак наблюдал за ней, ничего не говоря, до тех пор, пока она,
закончив наводить порядок, не подошла к нему.
— Я чувствую, тебе уже пора уезжать?
Она кивнула.
— Утром я попросила Майкла выписать чек за ремонт, чтобы все было как
положено.
Сара пригладила волосы, провела рукой по хвосту и заправила за ухо
выбившуюся прядку волос.
— Хорошо. Ну что ж, желаю тебе приятно провести время в Йеллоустоне —
или где-нибудь еще, когда ты завершишь свой цикл путешествий. — Он
зевнул во весь рот. — Ух, такое впечатление, что эти таблетки
взрываются у меня внутри.
— Я, пожалуй, пойду. Тебе надо отдыхать. Я...
— Сара?
Она остановилась и взглянула на руку, которую Мак протянул ей. Шагнув
поближе к кровати, она медленно вложила в его ладонь свою руку.
— Спасибо, — сказал он.
— Не стоит благодарности.
Он закрыл глаза, дыхание стало более ровным, но он все продолжал держать ее
руку в своей. Она еще какое-то время не отрывала руки, наслаждаясь его
теплом, стараясь запомнить это ощущение. Затем положила руку Мака ему на
грудь и осторожно высвободила свои пальцы. После этого Сара направилась к
двери.
— Не давайте взяток полицейским на дороге, — услышала она
бормотание Мака, уже закрывая дверь.
Сара шла через гостиную, стараясь не замечать тарелку с остатками
бутербродов, которая все еще красовалась на журнальном столике. Это не ее
дом, не ее тарелки, не ее жизнь, строго напомнила она себе. Ее путь лежал в
Гранд-Тевтоне.
Не ее мужчина, не ее ковбой, не ее проблема. Сара уже почти бежала,
приближаясь к своему фургону, но резко остановилась,
увидев, что Якоб ждет
ее. Он стоял, облокотившись о крыло грузовика, с показным безразличием сунув
руки в задние карманы джинсов.
— Как себя чувствует теленок? — спросила Сара.
— Ветеринар придет завтра утром взглянуть на него, но думаю, что с ним
все будет в порядке. — Якоб похлопал по фургону: — Должно быть, это
здорово — путешествовать повсюду и видеть разные места, как вы.
Она улыбнулась.
— Иногда встречаются интересные люди.
— Наверное, вы не любите подолгу оставаться на одном месте? — Якоб
пнул ногой колесо, стараясь не встречаться с Сарой взглядом. — Я хочу
сказать, что вам не хотелось бы остаться у нас еще на одну ночь? Вам, видно,
нравится все время ехать куда-то?
— Иногда я задерживаюсь на одном месте по нескольку дней, —
ответила она осторожно. — Однажды я даже провела целый месяц в
маленьком городишке около Таксона.
— Ну, тогда, значит, это было действительно шикарное место. Конечно,
вам неинтересно пожить немного в таком месте, как наше?
Сара посмотрела вокруг. Вообще-то она не возражала бы провести здесь еще
несколько дней, но о чем именно спрашивал Якоб?
— Я всегда любила эту часть страны. Ой, я забыла сказать тебе, —
добавила она небрежно, поскольку ей хотелось казаться такой, —
медсестра в больнице посоветовала пригласить Либби, когда та вернется. Надо
полагать, Либби принадлежит к кругу ваших друзей?
Якоб кивнул.
— Ее родители — владельцы соседнего ранчо. Либби с дочерью приехали
домой в прошлом месяце, чтобы позаботиться о них, потому что они уже совсем
старые. Я имею в виду родителей, а не Либби. Но беда в том, что Либби
вернется не раньше понедельника. — Якоб произносил слова уже почти со
слезами в голосе. Несчастное выражение его лица уже не оставляло сомнений:
он хочет, чтобы Сара осталась. — Я прекрасно справляюсь с работой по
дому и могу приготовить вкусный ужин, — продолжал он. — Два вечера
подряд мы можем готовить буррито, да и Майкл будет делать все, что я ему
скажу, но...
— Ага, остается еще стирка и мытье посуды, — догадалась Сара.
— И траву на газоне надо косить. Я думаю, что туда лучше пустить
попастись козу.
Сара вздохнула. Эта чертова корка хлеба на столике все время не выходила у
нее из головы. Сможет ли она уехать прямо сейчас?
Мак вспомнил, как когда-то давно он страдал от похмелья: язык прилипал к
небу, глаза словно песком засыпало, затылок ломило от боли. Утешала только
мысль, что хоть здорово повеселился. Он медленно открыл глаза, покосился на
часы сквозь солнечный свет, заливавший комнату с нежностью отбойного
молотка.
Половина двенадцатого. Он зарылся головой в подушку, надеясь, что свет
станет не таким ярким, но тяжесть, давящая на ногу, заставила его резко
повернуться. Он с трудом открыл глаза и сразу же выпрямился, как от удара,
потому что боль пронзила его тело от кончиков пальцев до грудной клетки. По
мере нарастания боли к Маку возвращалась память. Он неподвижно лежал, как в
коконе, в провисающем матрасе и ждал, когда боль утихнет. Сегодня она его
терзала меньше, чем вчера. Вчера! Он снова свирепо посмотрел на часы, никак
не желая признавать тот факт, что проспал почти двадцать четыре часа.
Проклятье! Он с трудом сел в постели, упрямо игнорируя боль. Мальчишки,
наверное, с ума уже посходили, дом, наверное, превратился в хлев, вся эта
домашняя работа... И почему его никто не разбудил!
Мак поставил здоровую ногу на пол, обеими руками медленно опустил
загипсованную ногу и подтянул ее к здоровой. Он почувствовал покалывание по
всей коже. Мак дотянулся до ботинка, стоящего рядом с кроватью, хотя и не
помнил, что ставил его туда, и подтащил к себе. Опираясь на костыли, он
медленно поднялся, неловкими движениями заправил рубашку в джинсы и
подождал, пока пройдет головокружение. Вокруг него все плыло, перед глазами
мелькали черные точки, но Мак попытался отделаться от этого ощущения.
Он знал, что его мальчишки довольно самостоятельные — а другими они просто и
не могли быть, так как с детства занимались хозяйством на оторванном от
всего мира ранчо, — но сейчас они сильно обеспокоены. Он должен был
быть на ногах еще вчера днем, заниматься делами, а не лежать в постели в
наркотической коме. А все эти чертовы таблетки! Он взял со стола маленький
пузырек, где еще оставалось много таблеток. Мак вспомнил, как Сара
протягивала ему одну таблетку, а глаза ее излучали тепло и заботу. Он помнил
ощущение, оставшееся от прикосновения ее нежной маленькой руки, помнил, как
она успокаивала его, когда он все больше погружался в сгущающийся туман
боли, пока таблетка не начала действовать. Она сейчас, должно быть, уже в
Йеллоустоне, одна, в своем уютном, но пустом фургончике. И он потерял ее. Он
позволил себе роскошь отпустить Сару, зная, что мгновение — это все, что у
них было. Только короткий миг во времени.
Он швырнул пузырек в мусорное ведро, стоящее у стола, и, крепко ухватившись
за костыли, направился к двери.
Проходя через гостиную на кухню, Мак был приятно удивлен, увидев, как там
чисто. Он подумал, что теннисные туфли на телевизоре стали уже неотъемлемой
принадлежностью этой комнаты. Стопка газет исчезла с журнального столика, а
сам столик выглядел так, как будто ребята стерли с него пыль. Он потянул
носом — в воздухе витал легкий лимонный запах полироля. На кухне Мака ожидал
другой сюрприз. После вчерашнего ужина не осталось никаких следов, хотя он
точно знал, что мальчишки рыскали повсюду в поисках еды. Кухня была
безупречно чистой, как ему показалось, и он нахмурился. Он гордился тем, что
ребята так рьяно взялись за уборку и привели в порядок весь дом, но если в
доме все было так хорошо убрано, то вне дома они наверняка что-нибудь не
успели сделать. Просто не могли успеть.
Направившись к черному ходу, скользя костылями по плиточному полу, он
услышал, как заработала газонокосилка. Нет, нет, подумал он, Якоб предпочел
бы поливать газон, чтобы трава росла до тех пор, пока не надо было бы
укладывать ее в скирды. Он открыл плечом сетчатую дверь и шагнул вперед.
Стоя на крыльце, он слушал, как нарастал звук приближающейся косилки, а
воздух наполнялся ароматом скошенной травы.
Одетая в шорты и футболку, из-за угла дома показалась Сара, толкая перед
собой красную с пятнами ржавчины газонокосилку. Увидев Мака, она
остановилась и попыталась улыбнуться ему, при этом глаза ее были широко
раскрыты, как у испуганной лани. Мак невольно ответил ей улыбкой. Он был
рад, чертовски рад, что их мгновению суждено было еще немного продлиться.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Сара наклонилась, нажала на кнопку и отключила мотор газонокосилки, затем
выпрямилась и нервно провела руками по шортам.
— Привет, — сказала она.
Мак не ответил. Едва заметная улыбка совсем исчезла с его лица, и Сара не
знала, как понимать странное выражение его глаз.
Он спросил:
— Где дети?
— Майкл на бензоколонке, а Якоб что-то говорил про поливку
люцерны. — Она положила руку на косилку и провозгласила то, что было и
так очевидно: — А я вот кошу траву на газоне.
Интересно, что его беспокоит? — с некоторым испугом подумала Сара,
испытывая при этом стыд и неловкость. Что он никак не может избавиться от
нее? Или что она, несмотря на восторженный отзыв Сайреса, все-таки
сумасшедшая бродяжка? Или что она не понимает слов прощания? Сара снова
посмотрела на него.
Мак по-прежнему стоял на крыльце с непроницаемым выражением лица. Он
торопливо пригладил волосы, убрав их со лба, после сна его рубашка была
сильно помята, лицо заросло двухдневной щетиной, и Сара подумала, что он
выглядит взъерошенным и слегка уязвимым, но при этом невероятно сексуальным.
— Я думал, что ты уже со своей камерой в Йеллоустоне, — сказал он.
— Сначала так и было. Но теперь...
— Отлично! Спящая красавица наконец-то проснулась и встала с
кровати! — Из-за угла дома показался Якоб, в одной руке он держал
грязную лопату, а резиновые сапоги чуть не спадали с его ног. Он улыбнулся
отцу: — Правда, здорово, что Сара останется у нас еще на пару дней? Мне,
конечно, пришлось ее упрашивать чуть ли не на коленях, но только сюрприз,
который Майкл приготовил на ужин, — похлебка из тунца — заставил ее
остаться.
— Ну что ж, хорошо, — согласился Мак, голос его звучал
тихо. — А траву ты поливал?
— Мне осталось установить еще несколько трубок. Я закончу через
полчаса.
— А что в конюшне?
— Чисто как никогда.
— Молодчина!
Якоб расплылся в широкой улыбке, направляясь в сторону конюшни, и Сара
поняла, что из уст отца он получил высшую похвалу. Мак какое-то время
смотрел вслед удаляющейся фигуре мальчика, затем повернулся к Саре:
— Похоже, тебя заманили сюда на ночлег ухой.
— Нет, я и сама хотела остаться. — Она пересекла газон, поднялась
по ступенькам крыльца и уселась на краешке белого плетеного кресла на двоих
— Вчера мальчишкам пришлось тяжеловато. Я сказала, что с удовольствием буду
помогать до тех пор, пока не вернутся соседи. Возможно, Либби сможет что-
нибудь сделать для тебя.
— Дело в том, что у Либби у самой хлопот полон рот, начиная с дочери и
родителей и заканчивая хозяйством на ранчо. — Он поднялся на крыльцо,
подошел к ней и сел рядом в кресло, заскрипевшее под его весом. Он опустил
костыли на деревянные доски. — Но ни мне, ни моим детям больше не нужна
чья-то помощь. Теперь, когда я здесь и на ногах, мы сами со всем управимся.
Мы не можем просить тебя все бросить и оставаться здесь с нами.
— На данный момент у меня не такой уж плотный график, — сухо
отреагировала Сара. — Я записана на прием к дантисту в Денвере сразу
после Дня труда, но до этого у меня еще остается несколько свободных
дней. — Она сжала руки коленями и, наклонившись вперед, строго
произнесла: — Послушай, Мак, этот несчастный случай произошел только по моей
вине. — Она остановила его протестующий жест. — Даже если это и не
совсем так, я чувствую себя виноватой. Это был мой грузовик, мои проблемы,
которые втянули тебя в эту передрягу. Самое меньшее, что я могу
сделать, — это время от времени готовить что-нибудь и прибираться здесь
в течение нескольких дней, пока ты не почувствуешь себя лучше.
Мак вздохнул и посмотрел на свой гипс, попробовав при этом пошевелить
пальцами.
— Похоже, ситуация более серьезная, чем я предполагал.
Бросив на него проницательный взгляд, она заметила, как он побледнел.
— Может, тебе нужно принять еще одну болеутоляющую таблетку?
— Я их выбросил.
— Мак!
— Я не могу спать целый день, мне нужно вести хозяйство.
Она сердито посмотрела на него и нахмурилась, недовольная его упрямством.
— Тебе не следует ничем заниматься еще какое-то время, тебе нужно
просто привыкнуть к мысли, что ты принимаешь помощь — принимаешь ее
снисходительно, я бы добавила.
Мак тоже нахмурился под ее взглядом.
— Ты не обидишься, если я заплачу тебе за помощь?
— Немного, — скривила Сара губы, — но я не откажусь от
предложения искупаться.
Улыбка застыла на ее лице, когда она увидела, какой огонь полыхнул в его
глазах. Она почувствовала, как он опалил ее с головы до ног, и горячая волна
окатила ее тело. Сара заерзала на месте и почувствовала, как кресло больно
уперлось в ее бедро, именно это и заставило ее опомниться. Мак сидел всего в
нескольких дюймах от нее — его близость была такой нестерпимо явной,
нестерпимо мужской...
— Я... я имела в виду — принять ванну, — запнулась она. —
После нескольких месяцев, проведенных в дороге, нормальная ванна ценится на
вес золота.
Огонь медленно сменился ленивым теплом, но казался таким же опасным и таким
же невыразимо притягательным, когда Мак сказал:
— Я смогу изобразить что-нибудь получше. Могу предложить вновь
отделанную спальню для гостей и вдобавок ванную комнату совершенно
бесплатно.
Сара не хотела спать с ним под одной крышей, боясь близости с этим
человеком, и потому отрицательно покачала головой:
— Я буду спать в своем фургоне. В нем все устроено так, как мне
нравится, да и вообще, там я никому не буду мешать...
— А кто-то тут говорил насчет того, чтобы снисходительно принимать
помощь?
Что могла Сара на это возразить?
— Хорошо, остановимся на спальне для гостей. — Горя желанием
перейти на более нейтральную тему, она заставила себя заговорить веселым
голосом: — Что касается постели, тебе следует сейчас же лечь в одну из них.
— Я только что встал.
— А как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, — сказал он, вызывающе вздернув подбородок, —
просто превосходно.
— Лгунишка.
Мак засмеялся, затем признался:
— Ну, может быть, слегка шатает.
— Тебе нужно немного поесть. — Она встала и подняла с пола
костыли, намереваясь проводить Мака до кровати. Ты сейчас приляжешь, а я
принесу тебе суп.
— Сначала мне нужно принять душ.
— Хорошо. А потом постель.
— Замечательно. — Он взял у нее костыли и, вставая на ноги,
пробормотал: — Никогда еще не встречал женщины, которая бы так спешила
затащить меня в постель.
Сара засмеялась, но ничуть не покраснела, проходя следом за ним в дом. Мак
Уоллас не представлял для нее никакой угрозы. Во вторник — или, может, в
среду — она уже будет в пути.
Наливая суп, Сара услышала, как в ванной перестала шуметь вода. Она
поставила тарелку на поднос, который нашла в буфете над холодильником, и
понесла его в кабинет. Мак сменил рубашку, но остался все в тех же
разрезанных джинсах. Он сидел на кровати, опершись о спинку, а его
загипсованная нога лежала на груде подушек. Влажные волосы Мака курчавились,
спадая на лицо, и тонкий запах лосьона после бритья перемешивался с запахом
супа, невольно заставляя Сару вдыхать все глубже эти повседневные, самые
обычные для других людей запахи.
— Мне немного легче, когда нога находится повыше, — сказал Мак,
указывая на ногу.
— Дай ей время зажить. Прошло всего сорок восемь часов с тех пор, как
ты ее сломал.
— Мне кажется, что больше.
И ей тоже так казалось. Она поставила поднос к нему на колени и наблюдала,
как он жадно ест овощной суп. Она начала готовить его еще утром, зная, что
Маку нужно будет съесть что-нибудь легкое, когда он окончательно проснется.
— Это великолепно, — сказал он, и Сара почувствовала какое-то
приятное волнение от его слов.
Последний раз она готовила еду для мужчины четыре года назад — ровно столько
же она вообще ни для кого не готовила. Мак ел суп с таким же удовольствием,
какое накануне продемонстрировали мальчишки, уплетая приготовленные ею
спагетти, и это польстило ей. Конечно, он просто не ел целый день, подумала
она, и потом, единственным фирменным блюдом в усадьбе Чез-Уоллас было нечто
под названием.
похлебка-сюрприз из тунца
. И не стоит приходить в восторг
оттого, что все они так восхищены ее спряпней. Кроме того, напомнила себе
Сара, она никогда не любила готовить. Она считала это скучным занятием, от
которого везде только грязь и беспорядок и которое отнимает много времени.
— Сегодня должен заглянуть ветеринар. Скажите мне, когда он придет, и я
схожу с ним посмотреть, что у теленка с ногой.
— Он уже заходил к нам после церковной службы. Якоб разговаривал с ним.
— Понятно. — Мак казался расстроенным — то ли тем, что так долго
проспал, то ли тем, что дела идут в общем-то гладко и без его участия.
Сара задержалась на кухне на несколько минут, готовя бутерброды мальчишкам,
а когда вернулась в кабинет, Мак уже крепко спал; на полу у кровати стояла
пустая тарелка. Сара ласково улыбнулась, укрывая Мака одеялом, лежавшим у
него на ногах. Ее пальцы слегка коснулись его груди, и она ощутила при этом
сладостный трепет одновременно с чувством вины. С трудом справившись с
эмоциями, она расправила одеяло, проведя пальцами по его пушистой
поверхности и наслаждаясь ощущением крепкой груди и рук Мака.
Хлопок закрывшейся двери заставил Сару вздрогнуть. Она резко отдернула руку,
быстро схватила поднос и поспешно вышла из комнаты встретить Якоба, который
вернулся с поля. Поставив перед мальчиком тарелку супа и бутерброды, она
пошла по тропинке к бензоколонке. Майкл быстро ознакомил ее с работой
кассового аппарата и отправился домой обедать.
Уже через несколько минут Сара взяла бутылку с чистящим средством и тряпку и
стала драить ванную комнату, говоря себе, что нет ничего важнее чистой ванны
после пыльной дороги.
Еще когда косила газон, Сара обратила внимание, что в огороде полно
сорняков. Надо срочно их выполоть, пока они не заглушили кукурузу и
помидоры, подумала она и решила при первой же свободной минуте взяться за
прополку. Затем она напомнила себе, что неплохо было бы начать готовить
жаркое пораньше, чтобы осталось побольше времени на подливку и булочки. К
четырем часам дня она уже чистила морковь на жаркое. При каждом движении
лезвие ножа снимало с моркови кожицу длинным оранжевым завитком.
Внезапно Сара остановилась, морковь выскользнула из ее рук и упала в
очистки, лежащие на дне глубокой кухонной раковины. Она стояла, не
шелохнувшись, впервые за последние часы с испугом поймав себя на том, что
напевает какую-то мелодию. Да что там напевает! Боже милостивый, она вот-вот
запоет! Более того, Сара в ужасе подумала, что готовит с наслаждением. Но
ведь она же ненавидела готовить, ненавидела домашнюю работу, работу в саду,
уборку и стирку. Фактически все то, чем была уже занята целыми днями.
Она быстро сгребла овощи, бросила их в кастрюлю и сунула в духовку, при этом
ее мозг лихорадочно работал.
Игра в домохозяйку
, — решила она,
захлопнув с грохотом дверцу духовки. Вот и все, чем Сара занималась сейчас.
Вся эта работа, выполняемая изо дня в день, становится утомительной, но,
когда этим занимаешься раз в нескольк
...Закладка в соц.сетях
