Жанр: Любовные романы
Раздельные постели
...нной кожей, с
чертами красотки с обложки журнала, с чудесной гривой волос, и Клей, с
загорелым лицом, безукоризненно одетый. Они оба являлись воплощением
самоуверенности, богатых семей и предопределенного успеха.
Бобби вдруг пришло в голову, что Кэтрин была не парой такому мужчине, как
Клей Форрестер. Он должен быть с такой девушкой, как Джил. И, тем не менее,
глядя сейчас на эту красивую пару, она чувствовала боль глубокого сожаления.
Разговаривая со Стью, Клей не забывал ни на секунду, что рядом стоит Бобби.
Когда, наконец, кто-то прошел мимо них так, что Джил и Стью пришлось тут же
отойти в сторону, у Клея появился шанс.
— Привет, Бобби.
— Привет, Клей.
Они грустно посмотрели друг на друга.
— Что у тебя нового?
— Все по-старому.
Черт ее побери, — думал Клей, — она вынуждает меня спросить. Он
мельком взглянул на Джил, которая стояла очень близко и могла все услышать.
— В последнее время есть какие-нибудь новости от твоей двоюродной
сестры?
— Да, как раз сегодня.
— Как там дела?
— Как обычно.
Клей опять метнул взгляд на Джил. — Она мне так и не позвонила.
— Я передала ей твою просьбу.
— Ты бы могла попросить ее об этом еще раз?
— Ей это неинтересно.
Кто-то из толпы толкнул Бобби в спину, и она очутилась совсем близко с
Клеем. Он воспользовался этим и сказал:
— Произошли некоторые изменения. Мне нужно с ней поговорить...
Но как раз в этот момент Джил подошла к Клею, взяла его под руку, положив
свою руку с наманикюренными пальцами на его локоть, как она всегда это
делала. В мире есть люди, — думала Бобби, — которые все делают
слишком хорошо, и есть другие, которые никогда не могут использовать
благоприятные обстоятельства. И чтобы хоть немного выровнять чаши весов, какой-
то злой гном внутри Бобби заставил ее закричать вслед удаляющейся паре.
— Я передам от тебя привет Кэтрин, Клей!
Он обернулся и посмотрел на нее испепеляющим взглядом, как будто был готов
швырнуть в нее камень. Но, сдержавшись, он вежливо ответил:
— Передай мои наилучшие пожелания.
Когда Джил и Клей скрылись из виду, Стью спросил:
— Что все это значит?
— О, ничего. Однажды прошлым летом мы познакомили Клея с моей сестрой
Кэтрин, помнишь?
— Мы познакомили? О да, правильно, мы познакомили. — Потом,
передернув плечами, он взял ее за локоть и сказал: — Пошли, давай освежимся
и что-нибудь выпьем.
Клей и Джил решили поехать в клуб, в котором состояли их родители, куда и
они приезжали всю свою сознательную жизнь, чтобы поиграть в гольф или поесть
воскресный ленч. Столовая была наполовину пуста, и только несколько пар
танцевали на паркетном полу под аккомпанемент трио, исполняющего старые
мелодии. Их усадили за столиком в углу возле окна, которое выходило на
площадку для гольфа. Площадку освещал только свет от судоходного канала. Из
этого удобного места открывался прекрасный вид, и высокая, со стеклянными
стенами комната походила на драгоценный камень, переливающийся яркими
огнями. На площадке для гольфа красовалось пятьдесят разных сортов деревьев.
Когда их освещала луна, они были видны каждым теплым оттенком спектра, но
сейчас на кроны деревьев и на подстриженную траву спустилась ночь, и теперь
они были похожи на что-то сказочное, и только чернели вдали силуэты
деревьев...
Они молча сидели за столиком уже несколько минут: Клей продолжал смотреть на
вид, который открывался из окна, а Джил держала в руках бокал вина. Джил
подождала немного, а потом спросила:
— А кто такая Кэтрин? — И даже то, как она задала вопрос, отражало
воспитание Джил, ее голос не звучал ни осуждающе, ни зло. Он плавно тек, как
янтарный напиток по стенкам ее бокала.
После недолгих раздумий Клей ответил:
— Кузина Бобби.
Поднося бокал с губам, Джил пробормотала:
— Ммм... — Потом добавила: — Она имеет какое-нибудь отношение к твоему
кислому настроению?
Но Клей ничего не слышал — его мысли летали где-то далеко.
— Что ты там интересного нашел в темноте?
Он повернулся к ней, вздохнул, поставил локоть на стол, покрытый льняной
скатертью, и закрыл глаза руками. Потом, продолжая так сидеть, он уныло
проворчал:
— Проклятье!
— Ты можешь поговорить со мной, Клей?! Если это касается этой...
Кэтрин, мне кажется, я заслуживаю того, чтобы знать правду. Разве не так?
Он снова посмотрел на нее обеспокоенным взглядом, но вместо ответа он сам
задал вопрос:
— Ты любишь меня, Джил?
— Я не думаю, что это — предмет разговора.
— Тем не менее, ответь мне.
— Зачем?
— Затем, что в последнее время я о многом думал. Итак, любишь?
— Может быть. Я не уверена на сто процентов.
— Я задавал себе тот же вопрос по поводу моего отношения к тебе. Я тоже
не уверен на сто процентов в том, что тебя люблю, но наш брак мог бы быть
очень удачным...
— Это слишком практично, чтобы быть романтичным, Клей. — Она мягко
засмеялась.
— Да, знаешь, я всю неделю находился в таком практическом настроении,
анализируя все. — Он грустно улыбнулся.
— Анализируя наши отношения?
Он кивнул, изучая край скатерти, потом поднял глаза и посмотрел на
невозмутимое лицо Джил, на ее волосы, которые сверкали под тусклым светом
массивной лампы. Ее длинные пальцы поблескивали заостренными ногтями, когда
она бесцельно вертела в руках опустошенный бокал... Она грациозно
прислонилась к спинке кресла, нежно положив руку на подлокотник... Джил была
похожа на бриллиант в десять каратов: она была рождена, чтобы сидеть в этом
кресле, точно так же, как Кэтрин Андерсон не была для этого рождена.
Привести сюда Кэтрин Андерсон значило бы то же самое, что поместить
искусственный бриллиант в золотую оправу. Но Джил... Ах, Джил, — думал
он, — как она великолепна!
— Ты так чертовски прекрасна! — сказал Клей с ноткой боли в
голосе.
— Спасибо. Но сказал бы ты это до того, как вмешалась какая-то Кэтрин?
Клей только закусил нижнюю губу, она была хорошо знакома с этой его
привычкой.
— Я могу подождать всю ночь, пока ты мне все не расскажешь. Я не тот
человек, которому в выходные нужно учиться.
— Я тоже не такой человек, — признался Клей. — Я
воспользовался этим в качестве предлога, потому что мне не хотелось сегодня
встречаться с тобой.
— Поэтому ты набросился на меня, как освобожденный под честное слово из
тюрьмы?
Он мягко рассмеялся, восхищаясь ее холодным, невозмутимым самообладанием.
— Нет, это было самобичевание.
— За что?
— За четвертое июля.
Джил осенило. Она отчетливо помнила их ссору тогда.
— Кто она? Кэтрин? — спокойно спросила она.
— Да...
— И?
— И она беременна.
Самообладание Джил было достойно похвалы. Она глубоко вздохнула и, грациозно
поставив локоть на стол, наклонила голову и прислонилась лбом к руке.
Тишину нарушил официант.
— Мисс Мангассон, мистер Форрестер, вам еще принести чего-нибудь?
Клей растерянно посмотрел на него.
— Нет, спасибо, Скотт. Все прекрасно.
Когда Скотт удалился, Джил подняла голову и спросила:
— Не она ли является причиной твоего
фингала
, о котором я намеренно
избегала задавать вопросы весь вечер?
Он кивнул.
— Ее отец. — Он сделал глоток, а потом опять посмотрел на огни за
окном.
— Я воздержусь от очевидного вопроса, — сказала Джил, и в ее
голосе теперь можно было уловить резкость, — понимая, что ты не
рассказывал мне об этом до тех пор, пока ситуация полностью не прояснилась,
и ты не убедился, что ребенок твой. Ты собираешься на ней жениться?
Клей затаил дыхание. Он сидел, скрестив ноги, опираясь локтем о край стола.
Посмотрев на его небрежную позу, на классический фасон его фрака, на
красивый профиль, нельзя было даже предположить, что у него что-то не так.
Но внутри он был похож на комок нервов.
— Ты мне так и не ответила, любишь меня или нет. — Клей пристально
посмотрел на нее, испытывая такие же страдания, какие испытывала она.
— Нет, я не ответила.
— Это... — Клей старался подобрать подходящее слово. — Теперь
излишне?
— Я думаю, что да...
Они оба опустили глаза — каждый из них сейчас переживал чувство потери от ее
слов.
— Я не знаю, женюсь ли я на ней или нет. На меня оказывают сильное
давление.
— Ее родители?
Он только печально улыбнулся.
— О Джил, это так невероятно смешно. И очень плохо, что ты никогда не
узнаешь, насколько это смешно.
— Уверена, — едко ответила она. — Ха-ха-ха... разве мне не
смешно?
Он потянулся и коснулся ее руки.
— Джил, это произошло случайно. За день до этого мы с тобой крупно
поссорились. Стью и Бобби познакомили меня с сестрой Бобби... Черт, я не
знаю.
— И ты сделал так, что она забеременела, потому что я отказалась
оставить клуб
Фета
. Как благородно! — Она рывком высвободила свою
руку.
— Я знал, что ты будешь жестокой. Я этого заслужил. Самое обидное то,
что это — глупая ошибка. Отец девушки — сумасшедший, и, поверь мне, ни я, ни
эта девушка не хотим иметь ничего общего. Но обстоятельства развиваются так,
что, не исключено, я буду вынужден просить ее выйти за меня, замуж.
— О, она будет крайне рада, что тебе придется это сделать! Какая бы
девушка этого не хотела! Клей вздохнул и подумал в отчаянье:
О женщины!
?
— Я вынужден это сделать по нескольким причинам.
— В чем дело?! Твой отец угрожает, что откажет тебе заниматься семейным
делом?
— Ты очень проницательна, Джил, хотя я никогда не считал тебя глупой
рыжеволосой девушкой.
— О, не смеши меня, сейчас неподходящее время.
— Дело не только в моем отце. Мама ходит по дому, как побитая, и, в
довершение ко всему, старик Кэтрин грозится об этом публично заявить. Если
такое случится, мое разрешение на ведение судебной практики подвергнется
риску. И самое страшное состоит в том, что Кэтрин сбежала из дома.
— Тебе известно, где она находится?
— Нет, но Бобби знает.
— Итак, ты можешь с ней связаться, если захочешь?
— Думаю, что да.
— Но ты этого не хочешь?
Клей сделал глубокий вдох и только обречено кивнул головой. Потом он снова
взял ее за руку.
— Джил, я не могу терять много времени. Кажется, все дьяволы ада сейчас
ездят на мне! Я очень сожалею, что мне пришлось взвалить на тебя свои
неприятности, и извини меня, что я спрашиваю сейчас... Но мне хочется знать
о твоих чувствах ко мне. Я хочу знать, собираешься ли ты выходить меня замуж
в будущем, когда все проблемы разрешатся, когда я закончу юридическую школу,
и жизнь снова пойдет своим чередом?
Ее самообладанию пришел конец — на глазах заблестели слезы. Не отрываясь,
она долго смотрела на знакомое, любимое лицо и наконец прошептала, с трудом
сдерживая рыдания:
— Будь ты проклят, Клей Форрестер, Я бы разбила твое лицо Адониса.
— Джил, ты же меня знаешь! Ты знаешь, что я планировал для нас обоих,
если бы все это не случилось. Если бы у меня был выбор, я бы не спрашивал
тебя об этом сейчас.
— О Клей, мое сердце... разрывается на мелкие кусочки. Что ты хочешь,
чтоб я ответила?
— Скажи то, что чувствуешь.
Он погладил пальцем ее ладонь, а она жадно смотрела на его волосы, лицо,
тело. Ее рука оставалась пассивной в его руке.
— Ты спросил меня слишком поздно, Клей.
Пианист наигрывал старую мелодию, и несколько пар кружились в танце. Клей
приподнял руку Джил, перевернул ее и поцеловал ладонь. Возвращаясь взглядом
к ее лицу, он прошептал:
— Господи, ты прекрасна.
Она сглотнула.
— Господи, ты тоже. В этом наша проблема. Мы слишком красивы. Люди
видят только внешний облик, а не боль, не ошибки, не человеческие промахи,
которых не видно.
— Джил, мне жаль, что причинил тебе боль. Я же люблю тебя, ты это
знаешь.
— Я не думаю, что ты можешь на меня полагаться, Клей.
— Ты меня прощаешь за то, что я спросил?
— Нет, не проси меня делать это.
— Это важно для меня, Джил. Твой ответ имеет для меня огромное
значение.
Она медленно высвободила свою руку и взяла сумочку.
— Джил, я сообщу тебе, чем все это закончится.
— Да... И я сообщу тебе, когда мой космический челнок отправится на
Луну.
На этот раз все произошло так быстро, что Клей ничего не видел. Когда он
вышел из
корветта
, огромная тень быстро появилась из-за беседки. Клея
резко развернули, бросили на крыло машины и в тот же миг изо всех сил
ударили мясистым кулаком в живот. Он согнулся пополам от боли и упал на
землю.
Сквозь боль он услышал скрипучий голос:
— Это от Андерсона. Девчонка убежала в Омаху...
Потом послышались тяжелые быстрые шаги, и все стихло.
Бобби позвонила вечером следующего дня. Задыхаясь, она сказала:
— Я случайно встретилась с ним на вечеринке вчера, Кэт. Он снова
спрашивал о тебе и сказал, что хочет поговорить с тобой... Сказал, что это
очень важно...
— Какой в этом смысл? Я не выхожу за него замуж и не нуждаюсь в его
деньгах!
— О, черт побери! Ты так упряма! Ради Бога, позвони ему! Ну, что тебе
стоит?!
Как раз в это время через холл проходила Мари, и Кэтрин повернулась к стене,
закрывая рукой микрофон. Но по знающему взгляду, какой бросила на нее Мари,
Кэтрин поняла, что она услышала последнее замечание. Она тихо сказала в
трубку:
— Я хочу, чтобы он думал, что я уехала из города.
— Если тебе интересно мое мнение по этому поводу, так я думаю, что ты
перед ним в большом долгу. Я не думаю, что тебе достаточно лишь настаивать
на том, что тебе ничего не нужно от Клея Форрестера, Может быть, ему нужно
кое-что от тебя. Ты никогда не думала об этом?! — раздраженно
воскликнула Бобби.
На конце провода наступила мертвая тишина. Кэтрин так сильно сжала трубку
рукой и прислонила ее к уху, что у нее начала болеть голова. Она вдруг
почувствовала огромную усталость оттого, что вообще думает о Клее
Форрестере. У нее больше не хватало сил на эмоции, у нее было достаточно
много своих проблем, чтобы еще думать о проблемах Клея Форрестера. Она
вздохнула и прислонилась лбом к стене.
Снова послышался голос Бобби, но теперь она говорила тихо и очень спокойно.
— Мне кажется, что из-за всего этого у него возникло много проблем,
Кэт. Я не знаю, что именно — он ничего мне не рассказал. Но, по его словам,
произошли
серьезные изменения
.
— Не надо! — взмолилась Кэтрин. Ее ресницы тяжело
опустились. — Просто не надо, о'кей? Я не хочу об этом слышать! Я не
могу думать о его проблемах. Мне бы со своими разобраться.
Снова последовала длинная пауза, перед тем как Бобби сделала последнее
замечание.
— Кэт... хочешь ты признавать или нет, но у вас одни и те же проблемы.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Широкий голубой изгиб реки Миссисипи ярко блестел под осенним небом,
красуясь по всей территории университета Миннесоты и разделяя ее на
Восточный и Западный берег. Густо поросший деревьями Восточный берег носил
школьные цвета — коричневый и золотой. Приближался вечер встречи
выпускников, и казалось, что земля украсила себя в честь этого события.
Величавые старые клены носили красноватые оттенки и поразительно
контрастировали с огненными вязами. На Союзной и Церковной улицах
приготовления к празднику шли в полном разгаре. Студенты очищали лужайки от
травы и листьев. Прохожие бездельничали, ожидая автобусы в тенистом кругу
перед Джоунз-Холл. Колеса велосипедов вздыхали, проезжая по опавшим листьям.
Декоративные каменные парапеты украшали милые старые дома, которые
располагались вдоль Университетской авеню. Их сохранившиеся кое-где балконы
висели подобно ленивым ящерицам. И везде целовались влюбленные пары...
Проходя мимо целующейся пары, Кэтрин быстро отвернулась — книги, которые она
несла, упали. Наклонившись, чтобы поднять их, она неожиданно почувствовала
приступ боли.
Клей тоже чувствовал себя часто обезоруженным при виде целующихся молодых
людей. Прогуливаясь сейчас по Молу, он видел обнимающиеся пары и мысленно
возвращался к Кэтрин Андерсон. Он перевел взгляд на группу студентов,
которая шла по дороге впереди него, и подумал, что девушка с золотистыми
волосами была очень похожа на Кэтрин. Спина девушки то исчезала, то вновь
появлялась в толпе людей. Только потому, что в последнее время его мысли
были заняты Кэтрин, он дважды смотрел на каждую блондинку в толпе.
И все же волосы были такого же цвета и такой же длины. Но Клей понимал, что
мог легко ошибиться, потому что он никогда ее не видел при ярком дневном
свете.
Черт побери, Форрестер, выбрось ее из головы! Это не она, и ты это знаешь!
Наблюдая высокую фигуру, прямые плечи, стройные бедра, книги, которые
покачивались на одном из них, Клей ощутил странное чувство, от которого его
желудок стал невесомым. Он знал, что это не может быть Кэтрин. Неужели он не
понял четко и ясно? Она сбежала в Омаху.
Клей намеренно перевел взгляд в другую сторону, чтобы освободить глаза и ум
от иллюзий. Но это не помогло. Скоро он поймал себя на мысли, что
внимательно всматривается в толпу людей, ища в ней голубой свитер и светлые
волосы. Но она исчезла. Его охватила паника, и он побежал. Вскоре он снова
увидел ее — она шла далеко впереди. Клей облегченно вздохнул и продолжал
следовать за ней. Длинный шаг, — думал он. — Длинные ноги... Может
ли такое быть? Вдруг девушка согнула руку и откинула волосы назад, как будто
ей было жарко. Клей бегом обогнал группу людей, идущих впереди него, не
отрывая взгляда от длинных ног девушки, и почти приблизился к ней. Девушка
подошла к дороге, подождала, пока проедет машина, потом посмотрела по
сторонам, нет ли других машин. Когда она ступила с обочины, на секунду ее
профиль был четко виден.
Казалось, что сердце застучало где-то в горле, и Клей закричал:
— Кэтрин?! Кэтрин?!
Девушка продолжала идти, не оборачиваясь. Шум от машин на дороге усилился,
когда с места тронулся автобус. Наконец он поравнялся с ней и, схватив за
локоть, развернул к. себе лицом. От резкого поворота ее книги описали круг
вокруг бедра, и упали, а волосы коснулись рта и прилипли к губной помаде.
— Эй, что... — начала она, инстинктивно наклоняясь, чтобы поднять
книги. Но сквозь завесу волос она увидела Клея Форрестера, который радостно
смотрел на нее, тяжело дыша и открыв от изумления рот.
При виде его сердце Кэтрин чуть не разорвалось на куски, а в животе она
почувствовала сильные толчки.
— Кэтрин?! Что ты здесь делаешь?! — спросил он, не отпуская ее
локоть. Она молча смотрела на него, пытаясь прийти в себя. Сердце ее тем
временем бешено колотилось, и книги оставались лежать забытыми на
обочине. — Значит, ты все это время находилась здесь и ходила в
колледж? — удивленно спросил он, все еще продолжая держать ее за
локоть, как будто боялся, что она исчезнет.
Клей мог видеть, что она ошеломлена. Она раскрыла губы, а выражение глаз
говорило ему, что она чувствовала себя загнанной в угол и, разумеется, опять
убежит. Он чувствовал, как свитер ускользает из его пальцев.
— Кэтрин, почему ты не позвонила? — Ее волосы по-прежнему
оставались прилипшими к губам. Они вздымались, когда она дышала. Наконец она
нагнулась, чтобы поднять книги, но он опередил ее. Кэтрин выхватила у него
из рук книги и, повернувшись, побежала. Она пыталась убежать от него и от
бесчисленных осложнений, которые могли у нее возникнуть из-за него же.
— Кэтрин, подожди!
— Оставь меня в покое! — крикнула она через плечо, не
оборачиваясь.
— Мне нужно с тобой поговорить.
Она перешла с бега на шаг, а Клей следовал за ней в нескольких шагах сзади.
— Почему ты не позвонила?
— Черт побери! Как ты меня нашел?
— Ради Бога, остановись!
— Я опаздываю! Оставь меня в покое!
Он продолжал идти за ней, шаг за шагом, теперь он легко за ней успевал,
потому что Кэтрин чувствовала боль в боку и ей пришлось прислонить свободную
руку к этому месту.
— Разве тебе Бобби не передавала мою просьбу? Но светлые волосы только
покачивались из стороны в сторону на этой гордой шее, пока она продолжала
торопливо идти. Клей почувствовал раздражение оттого, что она отказывается
остановиться, он опять схватил ее за руку, заставляя подчиниться его
требованиям.
— Мне надоело играть с тобой в полицейского! Остановись!
Кэтрин воинственно замотала головой, как годовалый жеребенок, которого хотят
обуздать. Взяв себя в руки, она перестала, наконец, сопротивляться и
пристально посмотрела ему в глаза. Поняв, что она не удерет, Клей отпустил
ее руку.
— Бобби передала тебе мою просьбу позвонить?
Оставив его вопрос без ответа, Кэтрин начала себя ругать.
— Единственное, чего я не смогла учесть, так это то, что где-нибудь
случайно с тобой встречусь. Мне казалось, что эта территория достаточно
велика для нас двоих. Я была бы очень благодарна, если бы ты никому не
говорил, что я здесь.
— Я был бы благодарен, если бы ты дала мне возможность кое-что тебе
объяснить, и мы бы что-нибудь вместе придумали...
— В последний раз мы поговорили обо всем, что нужно. Я сказала тебе,
что тебе не придется обо мне заботиться.
Любопытные прохожие глазели на них и недоумевали, о чем они спорят.
— Слушай, мы здесь разыгрываем спектакль. Пойдем в какое-нибудь тихое
место и обо всем поговорим!
— Я сказала, что спешу.
— А у меня куча проблем! Ты можешь уделить мне две минуты и спокойно
постоять? — Он никогда еще не видел такого дерзкого человека. Теперь им
двигал не только ультиматум родителей. Теперь это был спор воли...
— Оставь меня в покое, — потребовала она.
— Ничего лучшего я бы не желал, но мои родители так не думают.
— Жаль. — Кэтрин развернулась и пошла прочь.
Теперь он схватил ее за свитер. Кэтрин рванулась и чуть не выскочила из
него.
— Назначь мне время, анонимный номер телефона, все, что угодно, чтобы я
мог с тобой связаться, и тогда я оставлю тебя в покое.
Она развернулась и пренебрежительно посмотрела ему в глаза.
— Я уже тебе говорила, что совершила одну ошибку, но это была
великолепная ошибка! Сейчас я знаю, куда иду, что собираюсь делать, и не
хочу, чтобы ты каким-то образом вмешивался в мою жизнь!
— Ты настолько горда, что не хочешь ничего от меня взять?
— Ты можешь называть это гордостью, если хочешь. Я предпочитаю называть
это здравым смыслом. Я не хочу, чтобы ты оказывал на меня какое-то давление.
— Предположим, я нашел решение нашим проблемам. Исходя из этого
решения, никто из нас никому ничего не должен. Кэтрин только холодно
посмотрела на него.
— Я свои проблемы решила. Если у тебя до сих пор остались какие-то
проблемы, это не моя вина.
Люди снова с любопытством смотрели на них. Клей начинал терять самообладание
от ее упрямого отказа прислушаться к голосу разума. До того как она поняла,
что происходит, Клей обнял ее за талию и отвел в сторону к старому огромному
вязу. Она стояла, прижатая к дереву, а он уперся руками в кору дерева на
уровне ее головы.
— Кое-что всплыло наружу, — проинформировал он. Его лицо
находилось в двух сантиметрах от ее лица. — Твой папаша сделал много
проблем...
Она сглотнула, прижалась головой к стволу дерева, посмотрела сначала ему в
глаза, а потом отвела взгляд в сторону, испугавшись решительности, которую
увидела на его лице.
— Я слышала об этом, и мне очень жаль, — призналась она. — По
правде говоря, я думала, что он прекратит, когда я уеду.
— В Омаху? — спросил он с сарказмом. Она вздрогнула и посмотрела
на него.
— Как ты об этом узнал?
Она заметила шрам над бровью и подумала, не след ли это кулаков отца. Клей
держал свою пленницу так, что она могла видеть перед собой только его лицо и
свитер бронзового цвета. Она уставилась на свитер.
— Неважно
...Закладка в соц.сетях
