Жанр: Любовные романы
Укрощение леди Люсинды
....
— Я сам напишу Джулии, — предложил епископ, — а когда
закончишь свои дела, найду экипаж и кучера. Мне говорили, что в Дублине
жизнь бьет ключом, даже в летние месяцы.
— Ты так добр ко мне, Джордж, — растрогалась Люсинда. —
Прости, что так долго была с тобой на ножах. Но теперь мы помирились, и все
будет хорошо.
— О, я совершенно уверен в этом, дорогая, — кивнул Джордж.
Ничего, скоро все переменится. Повелитель сумеет вышколить его непокорную
сестрицу и превратит в послушную смирную женщину и жену, умеющую угодить
мужу. Недаром поклонники согласны и готовы ждать. К Рождеству она, как и
остальные сестры, будет замужем, и он наконец вздохнет спокойно. Когда-
нибудь Люсинда поблагодарит его за заботу.
Довольный собственными мыслями, епископ улыбнулся женщинам.
— Тебе стоит немедленно послать за мистером Уайтом, Люсинда, иначе кто-
нибудь выхватит дом у тебя из-под носа.
Однако к концу дня особняк на Трейли-сквер перешел в собственность леди
Люсинды Харрингтон. На следующее утро, зажав ключ в обтянутой перчаткой
ручке, она вместе с братом и невесткой вошла в новое жилище. Дом, хоть и
небольшой, был поистине очаровательным. На такие всегда есть спрос, так что
в случае чего его можно быстро продать. На первом этаже размещалась утренняя
гостиная, салон для приемов, библиотека и столовая. За лестницей
располагалась просторная кузница, выходившая в большой яблоневый сад. На
верхних этажах находились несколько спален и гардеробные. Выше были
помещения для слуг, светлые и солнечные. Поскольку дом стоял на углу
площади, то и окон имел больше, чем соседние здания. Предыдущие владельцы
вывезли всю мебель. Помещения нуждались в покраске и декоре.
— Я собираюсь отделать утреннюю гостиную и салон в желтых и кремовых
тонах, — сообщила невестке Люсинда. — Братец, я хотела бы получить
Пять граций
. Почетное место в твоей гостиной должен занять портрет Каро и
детей, а не изображение твоих противных сестер, от которых ничего не
дождешься, кроме беспокойства.
— Картина твоя, — великодушно заверил брат, зная, как будет
довольна жена.
Пять граций
станут достойным добавлением к приданому
Люсинды в доме мужа, где бы этот дом ни был.
Люсинда наняла временного управляющего, которому и поручила действовать от
ее имени на время отъезда. Несколько недель она провела с обойщиком и
декоратором, вникая в каждую мелочь, выбирая драпировки и обои, занавеси и
шторы, сама ездила к мистеру Чиппендейлу договариваться о мебели и покупала
великолепные восточные ковры. Часами рылась в каталогах, рассматривая
образцы вустерского фарфора из мастерских доктора Уолла, и приобретала
тысячи необходимых в хозяйстве мелочей. Наняла садовника, чтобы ухаживать за
заброшенным, обнесенным стеной самом позади дома.
— Остальные слуги подождут до моего возвращения, — сообщила она
брату.
— Превосходно! Превосходно! — восхищался тот. — Не можешь
сказать, хотя бы приблизительно, когда думаешь отправляться к Джулии,
дорогая?
— Вероятно, недели через две смогу освободиться. Ты так много сделал
для меня, Джорджи. Уверена, что вы с Каро будете больше чем рады избавиться
от непрошеных гостей. Будь я на твоем месте, не испытывала бы ничего, кроме
облегчения, хотя искренне люблю своих родных.
— Я распоряжусь, дорогая, — еще раз пообещал брат, — и
уверен, что это лето ты не скоро забудешь.
Наконец настало утро отъезда. Сундуки Люсинды были уложены в большой
дорожный экипаж, стоявший перед лондонским домом, снятым епископом на сезон.
Джордж объяснил сестре, что ей предстоит пересечь страну и добраться до
Кардиффа, где она сядет на корабль, плывущий в Ирландию. Он заверил также,
что она не увидится с Шарлоттой. Та даже не узнает, что Люсинда была
неподалеку. И поскольку поездка займет несколько дней, номера в приличных
гостиницах уже заказаны и оплачены.
— Это мой маленький подарок тебе, — сказал брат, целуя
сестру. — Когда вернешься в Лондон, дорогая, я приеду погостить.
Потом епископ Уэллингтонский помог сестре сесть в карету и помахал на
прощание, довольный, что все прошло так гладко.
Погода стояла прекрасная, дороги были сухими, за все время не упало ни капли
дождя, и первый день карета катила без остановок. Кухарка снабдила их
объемистой корзиной, содержимое которой хозяйка разделила со своей горничной
Полли. К концу дня они прибыли в
Серебряный лебедь
, уютную гостиницу у
самого Мейденхеда. Люсинду почтительно проводили в дом. Для нее был заказан
двухкомнатный номер. Леди подали легкий ужин, состоявший из жареной
индюшачьей грудки с молодым горошком, свежим хлебом, местным сыром и блюдом
июньской земляники. Вино оказалось поистине великолепным, но от усталости
веки Люсинды начали слипаться, и Полли быстро уложила ее в постель.
— Господи, — сонно пробормотала Люсинда, когда горничная помогала
ей раздеваться, — путешествие как-то странно на меня подействовало.
Полли аккуратно уложила в сундук одежду госпожи и приготовила дорожный
костюм на завтра, после чего допила остатки вина и быстро захрапела на
походной кровати. Примерно час спустя дверь в спальню тихо отворилась, и
несколько джентльменов в плащах, с закрытыми шарфами лицами быстро убрали
вещи, а женщин перенесли в ожидавшую карету. Утром хозяин гостиницы,
которому заплатили вперед, непременно подумает, что постоялица уехала
засветло. Элегантная карета медленно и тихо покатилась со двора и исчезла в
темноте.
Люсинду разбудила головная боль. В висках стучало, во рту пересохло. И
почему постель вдруг стала такой жесткой?! Она попыталась повернуться, но не
смогла. Именно это обстоятельство, несмотря на недомогание, привело ее в
себя. Она с трудом открыла глаза и поняла, что находится не в гостинице, а в
крошечной, смахивавшей на келью каморке. Единственное окно было закрыто
ставнями, но сквозь щели пробивался тусклый свет. И лежала она не на
постели, а на соломенном тюфяке.
О ужас! Почему от запястья тянется цепь, прикованная к стене?!
Люсинда с отчаянием искала взглядом Полли, но горничной не было. Значит, их
похитили? Их или только ее?
— Эй! — тихо позвала она и, набравшись храбрости, крикнула снова,
уже громче: — Эй!
За дверью тут же послышались шаги, в комнату вошел человек. Он открыл
ставни, и в окно ворвались свежий ветерок и солнечные лучи. Незнакомец
повернулся, и Люсинда не смогла сдержать потрясенного крика. Он был обнажен
до пояса и облачен в невероятно тесные штаны, обрисовавшие каждый изгиб
тела, облегавшие длинные стройные ноги и округлые ягодицы. Люсинда еще
никогда не видела такой странной одежды и нашла ее восхитительно
неприличной. Когда он повернулся, оказалось, что лицо скрыто маской. Но тут
Люсинда, разглядев кое-что, громко ахнула. Из узкого разреза спереди,
свисало мужское достоинство, весьма впечатляющих форм и размеров.
— Доброе утро, леди Люсинда, — приветствовал он.
— Кто вы? — высокомерно осведомилась она, отводя взор от
соблазнительного зрелища.
Незнакомец улыбнулся, и Люсинда заметила блеск белоснежных зубов.
— Я известен как Повелитель, миледи.
— Где я? Немедленно верните меня в гостиницу! Вам, возможно, не
известно, кто я? Мой брат — епископ Уэллингтонский, — гневно выпалила
Люсинда и, подняв руку, красноречиво брякнула цепью. — Я требую снять
это! Моя кожа вся стерта.
— Быть не может! Наручник подбит шерстью ягненка, — покачал
головой Повелитель. — Мучить вас не входит в мои намерения.
— Почему же я здесь? И что это за место, черт побери? — взорвалась
Люсинда. Повелитель опустился на колени рядом с ней.
— Вы, дорогая моя, ухитрились оскорбить весьма достойных джентльменов
своим острым язычком и не подобающим даме поведением. Боюсь, вы чересчур
своевольны, миледи. Сегодня вас приведут на собрание
Учеников дьявола
, где
будут судить за недостойное поведение. Насколько мне известно, потом вас
передадут на мое попечение. Когда же я преподам вам несколько необходимых
уроков и сумею внушить основы послушания, вас снова приведут на суд, где вы
покажете собравшимся джентльменам, чему научились за это время. Трое
обиженных поклонников смогут сделать с вами то, о чем давно мечтали. После
вы выберете из них того, кто вам больше понравится. Только тогда вас вернут
в общество, где будет немедленно объявлено о помолвке и последующей свадьбе.
— Я уже сказала этому трио болванов, что не желаю их видеть, —
прошипела Люсинда. — Мой покойный муж перед смертью наказал выходить
замуж только по любви и ни по какой иной причине. Я не люблю ни Рексфорда,
ни Харгрейва, ни Бертрама. И что бы вы ни вытворяли, сэр, не заставите меня
изменить решение. А теперь уберите эту цепь, и я обещаю не обращаться к
властям и спокойно продолжать путь в Ирландию. Если я не прибуду в
назначенный день, моя сестра, леди Рафферти, поднимет тревогу. Вас найдут, и
я лично прибуду полюбоваться на вашу казнь!
Повелитель разразился смехом, но тут же, грозно сдвинув брови, впился в уста
Люсинды свирепым поцелуем, насильно раздвигая губы, глубоко проникая в рот
языком, лаская теплую пещерку и ее язык. Он придавил ее к тюфяку всем телом.
— Укрощать вас будет куда забавнее, чем ту гувернанточку, которую
привели ко мне в прошлый раз, — лукаво шепнул он. — Я испытаю
истинное наслаждение, приводя вас к повиновению, леди Люсинда. Обещаю, что и
вам доведется пережить немало сладостных мгновений.
Люсинда почувствовала, как напряженная мужская плоть прижимается к ней,
обдавая жаром сквозь тонкий шелк ее ночной сорочки. На какое-то мгновение
она испугалась, но тут же взяла себя в руки.
— Вы, сэр, можете идти ко всем чертям! — процедила она.
Он снова засмеялся, встал и бросил, прежде чем шагнуть к двери:
— До вечера, дорогая.
— Подождите! — окликнула Люсинда. — Где моя горничная Полли?
— В моей постели, — последовала поразительная реплика. —
Чертовски искусная шлюшка эта ваша Полли. Я пошлю ее к вам, после того как
позабочусь об этом.
Он показал на свой разбухший пенис, повернулся и вышел.
— Что здесь происходит?! — спросила себя Люсинда.
Ученики
дьявола
? Как был бы потрясен брат, узнав, что Люсинда уже слышала о них.
Всего лишь обрывки сплетен, разумеется, шепотом передаваемые из уст в уста
дамами на различных балах и собраниях. При этом они обычно картинно
вздрагивали и закатывали глаза. Это было тайное общество, нечто вроде
соперников пресловутого
Клуба адского пламени
, члены которого не гнушались
самого мерзкого разврата и на свои оргии затаскивали несчастных женщин,
частенько против их воли. И в самом деле, в прошлом сезоне ходили толки о
гувернантке лорда Мелдрю.
Судя по тому, что сказал незнакомец, именно отвергнутые поклонники замыслили
ее похищение. Вероятно, они еще глупее, чем она предполагала. Когда Джордж
узнает о ее исчезновении, поднимется страшный шум. Им дорого придется
заплатить за подобное оскорбление! Слава Богу, она не какая-то крошка
девственница, чью лилейно-белую репутацию можно уничтожить подобными
выходками! Пусть они смеют хвастать совращением гувернантки, но кто
попробует открыть рот и признаться в изнасиловании благородной дамы! Что ж,
если она не сможет сбежать, то уж наверняка позаботится, чтобы
Ученики
дьявола
получили по заслугам.
Дверь в каморку открылась. Вползла Полли с подносом, нагруженным едой.
— О-о, миледи... — начала было она, но Люсинда тут же оборвала ее:
— Нечего разыгрывать невинную жертву! Тот негодяй, в лапах которого мы
оказались, утверждает, что успел переспать с тобой. Это правда, маленькая
шлюшка? — рявкнула она, испепеляя горничную разъяренным взглядом.
— Я не смогла остановить его, — захныкала Полли.
— А ты была невинной, — саркастически вставила Люсинда. —
Говори правду, бесстыжая дрянь, ибо я спрошу его, а он не прочь похвастаться
своими победами!
— Не была, — призналась Полли, шмыгнув носом и ставя поднос.
— И что же? Ты когда-нибудь лезла в постель... к моему мужу?!
— Никогда, миледи! Лорд Роберт был истинным джентльменом! —
негодующе вскричала Полли.
— Значит, мой братец? — продолжала допытываться Люсинда.
Полли покраснела и повесила голову.
— Недаром мне по ночам слышались шаги Джорджа, — рассмеялась
Люсинда — Ты ведь знаешь, сплю я чутко, а лестница, ведущая на чердак,
скрипит. Интересно, он хороший любовник?
Полли уклончиво пожала плечами.
— Иными словами, так же скучен, как его проповеди, —
констатировала Люсинда. — Наспех чмокнул, навалился, сунул, два-три
выпада, и Джордж готов, верно?
— Миледи, — взмолилась багровая от стыда Полли.
— Ах, с Робертом Харрингтоном все было не так, — вздохнула
Люсинда. — Этот человек знал, как любить женщину.
Привстав, она взглянула на поднос. Что ж, тюремщики по крайней мере не
собираются морить ее голодом. Яйцо-пашот в нежном сливочном соусе с укропом,
ломтик розовой ветчины, теплый хлеб с маслом, полная розетка меда и чайник,
от которого поднимался ароматный запах прекрасного индийского чая. Люсинда
съела все, попросив Полли разрезать ветчину, поскольку сама не могла
действовать обеими руками.
Полли ушла и вернулась днем с очередным подносом. На этот раз она принесла
цыплячью грудку, блюдо ранней земляники и кубок вина, того самого, что она
пила в ночь похищения. Люсинда понимала, что, должно быть, похититель
подсыпал что-нибудь и в этот бокал, но все равно выпила. И заснула. Лучше
спать, чем мучиться невеселыми мыслями.
Проснувшись, она увидела, что за окном сгущаются сумерки. И, словно получив
какой-то тайный знак, в комнате появился Повелитель и первым делом отпер
кольцо кандалов, охватывающее ее запястье.
— Пойдемте, леди Люсинда. Пора встретиться со своими обвинителями лицом
к лицу и выслушать приговор
Учеников дьявола
.
— Прекрасно, — хмыкнула Люсинда, принимая протянутую руку. —
Как же вы, мужчины, смехотворны со своими забавами вроде тайных обществ и
старомодных принципов!
— Вы не только храбры, но и дерзки, миледи, — покачал он головой
и, вынув шпильки из каштановых волос, рассыпал по ее плечам шелковистые
локоны. — Посмотрим, как вы заговорите после того, как сегодняшние
празднества окончатся.
Он взял леди Люсинду за руку и потащил за собой.
Закладка в соц.сетях
