Жанр: Любовные романы
Колдунья моя
Юная бретонская красавица Мэйрин возвращается на родину из Византии после
короткого и трагического замужества. Придворные интриги предопределяют ее
новый брак — с французским рыцарем Жоссленом де Комбуром, которого она
страстно полюбила. Но недолгое счастье внезапно обрывается; безжалостный
викинг по прозвищу Длинный Меч похищает прекрасную Мэйрин. Ей удается
спастись, однако между супругами встает стена недоверия и ревности. Трудной
и мучительной будет дорога к новому счастью...
— Этот ребенок незаконнорожденный, дядя, и об этом надо
объявить? — Бланш Сен-Ронан поджала губы, ее жесткие голубые глаза
впились в лицо дяди. — Я вышла замуж за Сирена Сен-Роиана и согласилась
жить в Аргоате не для того, чтобы мое дитя лишилось всего по вине этого
отродья? — Ее тонкие пальцы вцепились в темно-синий шелк пышной юбки.
На каждом пальце сверкало золотое кольцо с драгоценным камнем. — Ты
должен помочь мне, дядя! Должен!
Епископ Сен-Бриека взглянул на свою племянницу, испытав при этом привычное
чувственное удовольствие. Бланш была безукоризненной красавицей: со светло-
золотистыми косами, переплетенными цветными лентами, с молочно-розовой кожей
и небесно-голубыми глазами. Епископ ощутил легкий укол досады. Бланш
годилась в жены королю, но из-за того, что она была младшей дочерью сестры
епископа, приданое ей досталось очень маленькое. Родители хотели было
отправить Бланш в монастырь, но девушка взбунтовалась, и дядя поддержал ее:
она слишком хороша, чтобы прятать ее от людских глаз. Епископ устроил ее
брак с бароном Сен-Ронаном — отпрыском безупречного бретонского рода и
владельцем чудесного поместья, но человеком небогатым.
Сирен Сен-Ронан был вдовцом; от первого брака у него осталась маленькая
дочка. Бланш возненавидела девочку с первого взгляда, но до свадьбы с
бароном Сен-Ронаном умело скрывала свое отвращение. Теперь же она сама была
беременна, и епископ понимал тревогу своей племянницы, однако он был
осторожен. Бланш не удастся так просто избавиться от падчерицы. Епископ
сделал еще одну попытку вразумить ее:
— Если ты родишь сына, Бланш, то никто не станет оспаривать его право
на наследство. Все, что достанется этой девочке, — крохотное приданое.
Через год-другой она войдет в возраст, и ее можно будет отослать в семью ее
будущего мужа, если же нет, то мы сможем отправить ее в монастырь и
покончить с этим. Не стоит беспокоиться, сокровище мое. — Епископ
протянул пухлую руку с ямочками и погладил племянницу по шелковистым
волосам. — Ты еще молода. Тебе всего четырнадцать лет, у тебя впереди
много времени, и ты еще родишь своему супругу много сыновей.
— Сирен умирает, дядя! Другого ребенка не будет! Если родится дочка, то
тогда эта девчонка, Мэйрин, унаследует поместье, а мое дитя останется ни с
чем! Ты не можешь допустить, чтобы это произошло, дядя! Не можешь! — В
голосе ее зазвенели нотки близкой истерики. — Я ношу под сердцем
девочку, дядя. Это она сказала! Помоги мне!
— Пока ребенок не родится, Бланш, никто не сможет сказать, мальчик это
или девочка. Кто сказал тебе, что ты носишь дочку? Неужели ты слушаешь этих
деревенских старух с их россказнями и приметами?
— Это сказала Мэйрин, дядя. Ты ведь знаешь, что эта девчонка
ясновидящая! Здесь, в Бретани, мы не можем закрывать глаза на подобные вещи,
ведь мы происходим из кельтского рода. Несколько недель назад она спросила
меня:
Как вы себя чувствуете сегодня, миледи Бланш? А как чувствует себя
моя маленькая сестренка?
Сирен был со мной, это случилось еще до того
несчастья. Он поднял эту проклятую девчонку на руки и спросил:
Значит, ты
увидела, что у тебя будет сестра, Мэйрин?
А она ответила:
Да, отец. Это
сестричка, и она будет такой же хорошенькой, как леди Бланш
.
Епископ откинулся на спинку кресла и задумался над словами племянницы.
Церковь не одобряла ясновидцев, но, как справедливо заметила Бланш, они жили
в Бретани. Они действительно были потомками кельтов, и что бы там ни
говорила церковь, бретонцы верили в ясновидение. Падчерица его племянницы на
самом деле владела этим даром, хотя ей всего пять с половиной лет и она еще
не научилась как следует управлять им. Если Сирен Сен-Ронан умрет от ран, а
ребенок Бланш окажется девочкой, их семья наверняка потеряет земли Сен-
Ронана, поскольку наследницей станет старшая дочь. Мэйрин — здоровый
ребенок, и хотя сам епископ никогда бы не решился на насилие против малышки,
его племянница сейчас была готова на все.
— А что говорят лекари о состоянии твоего мужа, сокровище мое? —
мягко поинтересовался епископ. — Они действительно убеждены, что он
умирает?
— Да! — раздраженно ответила Бланш. — Он в ужасном состоянии,
дядя, слабеет день ото дня, и доктор уже простился с надеждой. Я овдовею
задолго до того, как родится мой ребенок! И все из-за того, что Сирен и граф
де Комбур вздумали играть в эту дурацкую игру! Может быть, граф будет
заботиться обо мне и моем ребенке, когда Сирен умрет? Как бы не так! Он
виноват, а я должна страдать!
— Бланш, Бланш, — успокаивающе проговорил епископ, сжимая толстой
ручкой ее изящное плечо. — Сирен дружил с графом с детских лет, и они
играли в свою любимую игру, как всегда, когда граф приезжал в Ландерно.
Чтобы перепрыгнуть верхом на лошади замковый ров, нужно большое искусство, и
оба они в прошлом часто падали в воду. Сирену просто не повезло, что на сей
раз его придавила лошадь и он наглотался воды.
— Да, — с горечью отозвалась Бланш Сен-Ронан, —
действительно, не повезло, дядя, но теперь мне придется самой заботиться о
моем ребенке. И чтобы мое дитя не стало несчастным, Мэйрин надо объявить
незаконнорожденной. Почему я должна беспокоиться о том, что станется с
Мэйрин? Она не моя дочь! Почему я должна думать о будущем этого отродья
ирландской дикарки? Если дождаться смерти Сирена, люди скажут, что я
оклеветала эту девчонку, но если ты поможешь мне сейчас, милый дядюшка,
разве кто-нибудь осмелится обсуждать решение церкви? Если сделать это до
смерти мужа и если он не станет протестовать, кто посмеет осуждать меня?
— Сирен Сен-Ронан любит свою дочь, Бланш. Он не допустит, чтобы ее объявили незаконнорожденной.
— Сирен Сен-Ронан ничего об этом не узнает, дядя. Как только дело будет
сделано, к нему не приблизится никто, кроме меня и моих преданных слуг. И
люди воспримут его молчание как знак согласия! — Бланш торжествующе
улыбнулась епископу, и ее мелкие ровные зубки ослепительно сверкнули между
розовыми губками.
— Что именно ты хочешь от меня, Бланш? — Епископ подумал, что его
племянница, видимо, очень тщательно поразмыслила об этом деле. Решимость ее
восхищала.
— Церковь должна объявить, что Мэйрин Сен-Ронан рождена вне брака и
потому не имеет права унаследовать поместье своего отца, — спокойно
ответила Бланш. — Церковь должна объявить, что настоящим наследником
Сирена Сен-Ронана станет ребенок, которого я ношу под сердцем.
— Но на каких основаниях, Бланш? Чтобы лишить наследства маленькую
Мэйрин, нам понадобится законное доказательство, иначе меня обвинят в
клевете.
— Дядя! Я знаю наверняка, что свидетельства о браке моего супруга с
матерью этой девчонки не существует. Эту женщину не видел в Бретани ни один
человек. Она ведь была ирландкой и, как утверждают, умерла в Ирландии, так
что Сирен не успел привезти ее сюда. Однако доказательств этому не
существует. Эту девчонку признали только со слов моего мужа.
— Как звали ее мать? — спросил епископ. — Тебе известно о ней
что-нибудь?
— Ее звали Мэйр Тир Коннелл. Сирен говорил, что она была из
королевского рода, но я не верю ни единому его слову! Я уверена, что она какая-
нибудь деревенская дикарка, с которой милорд забавлялся, пока жил в
Ирландии. Говорят, мой муж в юности был весьма необуздан. Знаешь ли, дядя,
эта развратница могла родить девчонку и не от него! Возможно, Мэйр Тир
Коннелл действительно умерла, а Сирен взял ее ребенка на воспитание. Ты ведь
знаешь, какой он мягкосердечный. Так разве можем мы допустить, чтобы
Ландерно попало в руки внебрачной дочери, рожденной неизвестно от кого, да
еще при том, что я скоро рожу законного наследника поместья?
— А что делал барон Сен-Ронан в Ирландии? — полюбопытствовал
епископ.
— Мать Сирена была ирландкой. Когда его отец умер, она вышла замуж за
своего старого друга, с которым выросла вместе в Ирландии. Через несколько
лет она заболела, и отчим моего супруга послал за ним, чтобы он простился с
матерью. Тогда-то он и встретил Мэйр Тир Коннелл и, по его уверениям,
женился на ней. Но он никогда не показывал мне свидетельства об этом браке,
дядя, и сама я не смогла найти никакого подтверждающего документа. Поверь
мне, я очень хорошо искала.
Епископ сдержанно улыбнулся. Он не сомневался, что его обожаемая Бланш
действительно усердно искала документ о первом браке своего мужа, чтобы
уничтожить его.
— Когда эта ирландка родила милорду дочку, она чувствовала себя очень
плохо, — продолжала Бланш. — Сирен вернулся в Бретань, оставив ее
набираться сил перед долгим путешествием в Ландерно. Он не был в своем
поместье больше года и беспокоился о том, как здесь идут дела. Его мать
умерла вскоре после рождения Мэйрин. А когда Сирен снова приехал в Ирландию,
чтобы забрать эту женщину и ее ребенка, то узнал, что Мэйр тоже умерла. Он
привез ее дочку в Бретань. Это он так говорит, дядя, но мне кажется, что он
просто пытается защитить внебрачного ребенка. Этот брак не подтвержден
никаким документом!
— Ты уверена, моя малышка?
Если это правда, подумал епископ, то его смышленая племянница, похоже,
действительно нашла способ лишить наследства свою падчерицу.
— Абсолютно уверена, дядя, — твердо ответила Бланш. — А как
насчет того великана ирландца, который охраняет девочку, сокровище мое? По-
моему, он был рабом матери Мэйрин. Возможно, ему известна правда. Ты не
говорила с ним?
— Дагда? Он не сможет сообщить нам ничего ценного, дядя. Он до
невозможности глуп. Если ты поможешь мне, мы без труда добьемся своего!
Епископ Сен-Бриека благосклонно улыбнулся своей любимой племяннице, снова
подумав о том, как она хороша собой. У Бланш было безошибочное чувство
стиля. Синее платье, которое она надела сегодня, удивительно шло к ее
светлым волосам и прекрасным голубым глазам. Пышная юбка лишь чуть-чуть
темнее, чем туника с воротом и манжетами, расшитыми золотой нитью и
крохотными речными жемчужинами. Золотистые косы, переплетенные розовыми
лентами, уложены в завитки вокруг ушей, как требовала мода; прическу
поддерживал тонкий золотой обруч, украшенный сверкающими самоцветами.
Да,
Бланш просто великолепна
, — с гордостью подумал епископ. Она
заслуживала блестящей партии.
— Если ты уверена в том, что говоришь, Бланш, — произнес он с
одобрительной улыбкой, — то я постараюсь помочь тебе в этом деле. В
отличие от своего легкомысленного супруга, малышка моя, ты получишь документ
с подписью и печатью, который подтвердит правоту твоих слов. Мэйрин Сен-
Ронан будет объявлена незаконнорожденной и не сможет унаследовать владения
своего , отца. Земли Сирена Сен-Ронана будут принадлежать только твоему
ребенку, а ты станешь управлять ими до тех пор, пока твой ребенок не вступит
в брак, будь то девочка, или не достигнет совершеннолетия, если родится
мальчик. Ты довольна?
Бланш вскочила со скамьи и обвила руками шею дяди, как она обычно делала в
детстве. Затем с лукавой улыбкой уселась на его пухлые колени, вызывающе
поерзав ягодицами.
— Ах, дядюшка, — ласково проговорила она, заглядывая в его полное
лицо. — Ты всегда так добр ко мне!
Епископ лучезарно улыбнулся ей в ответ, чувствуя, как у него слегка
перехватило дыхание. Его окутал чудесный аромат благовоний, которыми так
искусно пользовалась Бланш. Сегодня она благоухала, как ночная лилия.
— Милая Бланш, — ответил он, погладив ее по изящной ручке, —
разве может быть иначе? Я обожаю тебя, и ты прекрасно это знаешь, моя
плутовка.
Бланш Сен-Ронан крепко прижалась к своему дяде. Кончик ее розового языка
дразняще прикоснулся к его полным губам.
— Пусть будет так, как было раньше, пока я не уехала в Ландерно! —
хрипловато прошептала она. — Давай займемся любовью!
Дыхание епископа стало тяжелым и частым; не выдержав, он сжал грудь своей
племянницы со стоном, выдававшим вспыхнувшую страсть.
— Ты беременна, и я боюсь причинить тебе вред, моя малышка, — для
вида возразил он.
— Дядюшка, дорогой! — Бланш обдала его ухо жарким дыханием. —
У меня даже живот еще не округлился. Ты не причинишь никакого вреда, а я
сгораю от желания! Меня выдали замуж за слабого, отвратительного человека,
который никогда не был таким мужественным, как ты. Не понимаю, зачем ему
вообще понадобилась жена. — Она слегка лизнула ухо епископа.
— Тебе повезло, что он решил жениться, малышка моя! Иначе ты сидела бы
взаперти в монастыре, а не купалась бы в роскоши, — напомнил ей
епископ, чувствуя, как его естество начинает требовать своего.
— Но он никогда не сравнился бы с тобой, дядя, — недовольно надув
губки, отозвалась Бланш. — Я приду в твои покои, как только отдам
нужные распоряжения в замке, — добавила она и улыбнулась, обнажив
безупречно белые зубы. — Милый мой дядюшка, ты ведь не откажешься
утешить меня в моем несчастье?
Сердце епископа колотилось от возбуждения; он чувствовал, как страсть к
очаровательной племяннице возрастает в нем с каждым мгновением. Он взял ее
девственность в исповедальне, когда ей было двенадцать лет, и сейчас, когда
Бланш ласкалась к нему, он вспомнил, как обладал ею прежде. Это случалось
неоднократно, и каждый раз Бланш оказывалась восхитительно ненасытной.
Только сейчас епископ в полной мере понял, как ему недоставало милой
племянницы с тех пор, как она вышла замуж за Сирена Сен-Ронана. Хотя
жаловаться на одиночество ему не приходилось, ни одна женщина не вызывала в
нем такой страсти, как Бланш. Протянув руку, он погладил ее по бархатистой
щечке и проговорил благочестивым тоном:
— Двери моей комнаты будут открыты для тебя, дорогая племянница, если
ты пожелаешь явиться ко мне на исповедь нынче вечером.
— Я приду и с радостью исполню любую епитимью, которую ты наложишь на
меня, дядюшка, — с притворной застенчивостью отозвалась Бланш.
Когда она вышла из комнаты, на лице ее вспыхнула торжествующая улыбка: она
не сомневалась в том, что добилась успеха. Она очень быстро научилась
использовать свое тело как могущественное оружие в борьбе между полами. Эта
девчонка, Мэйрин, лишится наследства и уберется прочь из поместья. Ребенок
Бланш унаследует земли Сен-Ронана! Бланш возблагодарила Бога и Пресвятую
Богоматерь за то, что ее дядя так похотлив. Ведь иначе она и ее ребенок были
бы вынуждены рассчитывать на милость этого маленького отродья. Бланш решила,
что как только дело уладится, надо избавиться от этой девчонки как можно
скорее. Когда церковь объявит Мэйрин незаконнорожденной, у людей начнут
чесаться языки, но если Мэйрин исчезнет, то это несколько успокоит зуд в
языках. К тому же, кто захочет встать на сторону незаконного ребенка и пойти
против законной вдовы хозяина поместья? Леди Сен-Ронан не очень-то
беспокоилась о том, что будут думать о ней люди, когда она станет
победительницей. Бланш Сен-Ронан широко улыбнулась, но глаза ее остались
холодными.
Закладка в соц.сетях
