Жанр: Любовные романы
Дневники вампира: Голод
...омное, с толстым, восковым на вид стержнем. Покоясь на белой перкалевой
простыне, воронье перо выглядело отвратительно.
К горлу подступила тошнота, и Елена отвернулась. Она едва могла дышать.
— Ладно-ладно, — смилостивилась над ней Бонни. — Если ты так
скверно себя чувствуешь, я попрошу папу отвезти тебя домой.
— Ты тоже должна поехать. — Елене только сейчас пришло в голову,
что для Бонни пребывание в этом доме так же опасно, как для нее.
Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты
любишь
, — снова вспомнила она и повернулась, чтобы схватить Бонни за
руку.
— Обязательно, Бонни. Тебе совершенно необходимо поехать со мной.
Наконец они отправились в дорогу. Маккаллоги решили, что у Елены случилась
истерика, что она слишком остро на все реагирует или даже переживет нервный
срыв. Но, в конце концов, они сдались. Мистер Маккаллог привез их с Бонни к
дому Гилбертов, где они, чувствуя себя взломщиками, отперли дверь и
прокрались внутрь, чтобы никого не будить.
Но даже здесь Елена никак не могла заснуть, лежала рядом с негромко сопящей
Бонни, пристально глядя на окно спальни. Снаружи ветви айвы, покачиваясь,
задевали по стеклу, но больше никаких движений до рассвета не наблюдалось.
Вдруг Елена услышала звук подъезжающего автомобиля. Она с легкостью
различила хрипящее тарахтение машины Мэтта. Встревоженная, Елена на цыпочках
прокралась к окну и выглянула в раннее марево еще одного серого дня. Затем
она быстро спустилась вниз по лестнице и открыла входную, дверь.
— Стефан! — Елена еще ни разу в жизни никому так не радовалась.
Она налетела на Стефана, не успел он толком захлопнуть дверцу. Юноша
отшатнулся от такого приветствия, и Елена почувствовала его удивление.
Обычно она не вела себя так демонстративно.
— Я тоже тебе очень рад, — сказал Стефан, нежно отвечая на ее
объятие. — Только цветы не помни.
— Цветы? — Елена отстранилась, взглянула на растения в руках
Стефана, затем подняла глаза на его лицо.
Наконец она посмотрела на Мэтта, который как раз выходил из машины с другой
стороны. Бледное лицо Стефана совсем вытянулось, Мэтт казался опухшим от
усталости, а глаза были красными после бессонной ночи.
— Вам лучше войти в дом, — с легкой тревогой предложила
Елена. — Вы оба ужасно выглядите.
— Это вербена, — чуть позже пояснил Стефан.
Они с Еленой сидели за кухонным столом. Через дверной проем было видно, как
Мэтт растянулся на диване в гостиной, негромко похрапывая. Он прилег
поспать, одолев три глубокие тарелки кукурузных хлопьев с молоком. Тетя
Джудит, Бонни и Маргарет все еще спали наверху, и Стефан старался говорить
потише.
— Ты помнишь, что я тебе про нее говорил? — спросил он у Елены.
— Ты сказал, что вербена помогает сохранять ясный разум, даже когда кто-
то намеренно использует Силу. — Голос Елены был на удивление ровным.
— Верно. А это один из тех приемов, которые может применить Дамон. Он
способен использовать силу разума даже на расстоянии и может сделать это
независимо от того, спишь ты или бодрствуешь.
Слезы подступили к глазам Елены, и она опустила голову, внимательно
разглядывая длинные стройные стебли с сухими остатками крошечных сиреневых
цветков на самых кончиках.
— Даже во сне? — переспросила она, боясь, что на сей раз голос
выдаст ее волнение.
— Да. Он способен заставить тебя выйти из дома или впустить его внутрь.
Но вербена должна это предотвратить. — Стефан явно был очень доволен
собой.
Ах, Стефан, если б ты только знал!
— подумала Елена.
Дар опоздал всего лишь на одну ночь. И тут, несмотря на все ее усилия, на
длинный зеленый листок упала слезинка.
— Елена! — Стефан был потрясен. — В чем дело? Скажи мне!
Стефан попытался заглянуть ей в лицо, но Елена крепко прижала голову к его
плечу. Он обнял ее.
— Скажи мне! — негромко повторил Стефан.
Настал тот самый момент. Если Елена вообще собиралась ему обо всем
рассказывать, это следовало сделать прямо сейчас. В горле стоял ком, нужные
слова не шли на ум.
Как бы то ни было, я не позволю Дамону меня одолеть
, — подумала
Елена.
— Просто... просто я очень о тебе беспокоилась, — только и сумела
выдавить из себя Елена. — Я не знала, куда ты пропал. И когда
вернешься.
— Да, лучше бы я тебя предупредил. Но это все? Тебя больше ничего не
расстраивает?
— Это все. — Теперь нужно заставить Бонни молчать насчет вороны.
Ну почему одна ложь непременно тянула за собой другую? — А что нам
следует делать с вербеной? — спросила Елена, откидываясь на спинку
стула.
— Сегодня вечером я тебе покажу. Как только я извлеку масло из семян,
ты сможешь втереть его в кожу или добавить в ванну при купании. А еще ты
сможешь зашить сушеные листья в мешочек и носить его с собой или класть по
ночам под подушку.
— Пожалуй, я дам немного вербены Бонни и Мередит. Им тоже нужна защита.
Стефан кивнул.
— А пока что... — он оторвал веточку и положил ее Елене на
ладонь, — просто возьми это с собой в школу. А я вернусь в пансионат,
чтобы добыть масло. — Мгновение Стефан помедлил, а затем снова
заговорил: — Послушай, Елена...
— Что?
— Если 6 я думал, что так тебе станет лучше, я бы отсюда убрался. Я не
стал бы открывать твое существование Дамону. Но я уже не уверен в том, что
он уедет следом за мной. Я думаю, он даже может остаться... из-за тебя.
— И не думай об отъезде, — яростно проговорила Елена, глядя на
Стефана. — Пойми, Стефан, отъезд — это единственное, чего я совершенно
точно не смогу выдержать. Обещай мне, что ты не уедешь. Обещай.
— Я не оставлю тебя один на один с Дамоном, — пообещал Стефан, что
было далеко не то же самое. Но подталкивать его дальше не имело смысла.
Вместо этого Елена помогла Стефану разбудить Мэтта и посмотрела, как они
уезжают. Затем, со стеблем сушеной вербены в руке, она поднялась наверх,
чтобы подготовиться к занятиям в школе.
На протяжении всего завтрака Бонни отчаянно зевала, а по-настоящему она
проснулась только благодаря прохладному ветерку, обдувавшему лица, когда они
вышли на улицу и направились школе.
День обещал стать холодным.
— Сегодня ночью мне приснился очень странный сон, — призналась
Бонни.
Сердце Елены резко подпрыгнуло у нее в груди. Она уже успела засунуть побег
вербены в рюкзачок Бонни, на самое дно, где Бонни не заметила бы его. Но
если прошлой ночью Дамон добрался и до Бонни...
— О чем? — спросила Елена, собираясь с духом.
— О тебе. Ты стояла под деревом. Дул сильный ветер. Почему-то я страшно
тебя боялась и не хотела подходить ближе. Ты казалась... какой-то другой.
Очень бледной, но почти сияющей. Затем с дерева вдруг слетела ворона, а ты
протянула руку и поймала ее в полете. Твое движение было таким быстрым, что
это казалось просто невероятно. А затем ты посмотрела на меня, и у тебя на
лице застыло какое-то странное выражение. Ты улыбнулась, но от этой улыбки
мне почему-то за хотелось бежать куда глаза глядят. А затем ты свернула
вороне голову, совершенно спокойно ее убила.
Елена с нарастающим ужасом прислушивалась к рассказу.
— Отвратительный сон, — сказала она, наконец.
— Да уж! — сдержанно отозвалась Бонни. — Интересно, что бы
это могло значить. Вороны обычно несут с собой дурное знамение. Они могут
предвещать смерть.
— Скорее всего, этот сон говорит о том, что ты чувствовала, как я
расстроилась, обнаружив ту ворону в спальне.
— Это было бы так, если не считать одной мелкой детали. Я видела этот
сон еще до того, как ты стала кричать.
В тот день, во время перерыва на ланч, на доске объявлений появился еще один
листок темно-лиловой бумаги. На этот раз, впрочем, на нем была написана
всего одна, на первый взгляд безобидная фраза:
Смотри раздел
рекламных объявлений
. — Каких рекламных объявлений? — не поняла Бонни.
Ответ поступил от Мередит, которая как раз в этот момент подошла к ним со
школьной газетой под названием
Уайлдкет Уикли
в руках.
— Вы уже это видели? — спросила она.
Анонимная записка была размещена в разделе рекламных объявлений без
заголовка и подписи.
Я не способна вынести даже мысли о том, что могу его потерять. Но
Стефан из-за чего-то так несчастен. Если он не скажет мне, что это, если он
полностью мне не доверится, я не вижу для нас никакой надежды. Прочитав объявление, Елена, несмотря на усталость, ощутила новый прилив
энергии. Как же ненавидела того, кто это проделывал! Она воображала, как
стреляет в этого человека, колет его кинжалом, наблюдает за тем, как он
падает на землю. А потом, на удивление живо, Елена представила кое-что еще.
Дернуть вора за волосы и погрузить зубы в его беззащитное горло. Это
странное, тревожащее видение на мгновение показалось Елене почти реальным.
Тут она поняла, что Мередит и Бонни пристально и с недоумением смотрят на
нее.
— В чем дело? — удивилась Елена.
— Я поняла, что ты меня не слушаешь, — вздохнула Бонни. — Я
просто сказала, что это не похоже на работу... Да... на работу убийцы. Мне
кажется, что настоящий убийца не может быть так... так мелочен.
— Как это ни печально, но Бонни права, — поддержала подругу
Мередит. — Это пахнет чем-то предельно подлым и коварным. Это мог
проделать кто-то, кто затаил на тебя мелочную обиду, кто-то, кто просто
хочет заставить тебя страдать.
Елена с трудом сглотнула слюну.
— И этот кто-то должен быть прекрасно знаком со школьным
распорядком, — заметила она. — Ведь заполнять формуляр для
сообщений в раздел рекламных объявлений требуется в одном из классов по
журналистике.
— И еще этот кто-то должен был знать, что ты ведешь дневник, и
целенаправленно спланировать похищение. Возможно, этот кто-то сидел с тобой
на одном уроке в тот день, когда ты взяла дневник в школу. Помнишь? Когда
мистер Таннер чуть было тебя не поймал? — добавила Бонни.
— А мисс Гальперн действительно меня поймала. Мне даже показалось, что
она собирается прочесть вслух запись, которую я сделала сразу же после того,
как мы со Стефаном сблизились. Нет, Бонни, погоди минутку. Скажи мне, той
ночью в твоем доме, когда дневник был похищен, как долго вы обе
присутствовали в гостиной?
— Всего лишь несколько минут. Янцзы перестал лаять, а я подошла к
двери, чтобы его впустить и... — Тут Бонни сжала губы и пожала плечами.
— Значит, вор должен хорошо ориентироваться в твоем доме, — быстро
заметила Мередит. — он смог войти, взять дневник и выбраться оттуда
прежде чем мы его заметили. Ну ладно, короче говоря, мы ищем кого-то
пронырливого, жестокого кого-то из твоих одноклассников, Елена, и при этом
прекрасно знакомого с домом Бонни. Кого-то, затаил на тебя личную обиду, кого-
то, кто переступил бы через все, лишь бы до тебя добраться. Ох ты, боже мой!
Девочки переглянулись.
— Точно, — прошептала Бонни. — Это она.
— Какие же мы были дурочки! — подхватила Мередит. — Нам
следовало сразу это понять.
Елену внезапно озарило понимание, что весь гнев, испытываемый ею до сих пор,
не имел ничего общего с яростью, на которую она действительно была способна.
Просто пламя свечи в сравнении с солнцем.
— Кэролайн, — процедила она и так крепко сжала зубы, что даже
челюсти свело.
Кэролайн. Теперь Елена действительно чувствовала, что готова убить бывшую
подругу на месте. Она немедленно бросилась бы на поиски Кэролайн, если бы
Бонни и Мередит ее не остановили.
— После школы, Елена, — твердо сказала Мередит. — Только
тогда мы сможем поймать ее в каком-то уединенном месте. Не сейчас.
Однако по дороге в столовую Елена вдруг заметила, как знакомые рыжевато-
каштановые волосы исчезают в отдельном коридоре, где располагались кабинеты
искусства и музыки. И тут она вспомнила недавние слова Стефана о том, что
Кэролайн уводила его во время ланча в кабинет фотодела. Чтобы уединиться,
объясняла Стефану Кэролайн.
— Вы оставайтесь в столовой, а я тут кое-что вспомнила, — сказала
она подругам, когда и Бонни, и Мередит уже набрали себе еды на подносы.
Сделав вид, что не слышит удивленных возгласов подруг, Елена стремительно
направилась к класс художественных дисциплин.
Во всех кабинетах было темно, однако дверь кабинета фотодела оказалась не
заперта. Что-то заставило Елену изменить свой план вломиться туда
бесцеремонно и устроить скандал. Вместо этого затаила дыхание и осторожно
повернула ручку, интересно, Кэролайн там? А если да, то что она делает одна
в темноте?
Поначалу комната показалась совершенно безлюдной. Но затем Елена услышала
шепот, доносившийся из небольшого алькова в задней части помещения, и
заметила, что дверь в темную комнатку приоткрыта.
Сдерживая дыхание, Елена бесшумно добралась до самого дверного проема и
встала там, чтобы разобрать слова.
— Но как мы можем быть уверены, что выберут именно ее? — Вопрос
задала Кэролайн.
— Мой отец не зря входит в школьный совет. Они выберут ее,
точно. — Это был голос Тайлера Смоллвуда. Его отец, адвокат, числился
во всех возможных советах. — А, кроме того, кто это еще может
быть? — продолжил он. —
Духу Феллс-Черча
полагается быть как
хорошо сложенным, так и смышленым.
— А у меня, по-твоему, мозгов совсем нет?
— Разве я это сказал? Послушай, если ты хочешь носить белое платье на
параде в честь Дня основателей, это одно. Но если ты хочешь увидеть, как
Стефан Сальваторе сбежит из городка после предъявления улик, взятых из
дневника его подружки...
— Но зачем так долго ждать?
В голосе Тайлера прозвучало нетерпение.
— Потому что в таком случае праздник также будет непоправимо испорчен.
Праздник в честь Феллов. Почему заслуга основания нашего городка должна
достаться им? Смоллвуды были здесь первыми.
— Черт возьми, да кому вообще интересно, кто основал этот городок? Все,
чего я хочу, это увидеть Елену униженной перед лицом всей школы.
— И Сальваторе. — От зловредности, прозвучавшей в голосе Тайлера,
по спине у Елены побежали мурашки. — Ему очень повезет, если он не
закончит свою жизнь, свисая с самого высокого дерева во всей округе. Ты
уверена, что там есть нужные улики?
— Сколько раз тебе повторять? Во-первых, там сказано, что второго
сентября, на кладбище, Елена потеряла ленту. Затем там говорится, что Стефан
в тот же день ее подобрал и сохранил. Плетеный мост со всем рядом с
кладбищем. Это значит, что второго сентября Стефан оказался рядом с мостом,
в тот самый вечер, когда было совершено нападение на того старика. А о том,
что Стефан был поблизости во время нападения на Викки и Таннера, все и так
знают. Чего тебе еще нужно?
— В суде все это не потянет. Может, мне стоит найти какое-нибудь
дополнительное доказательство? Скажем, спросить у старой миссис Флауэрс,
когда Стефан той ночью вернулся домой.
— Ох, да кому какое дело? Большинство и так уже думает, что Стефан
виновен. В дневнике говорится о каком-то большом секрете, который он от всех
прячет. Народ мигом сообразит, что это за секрет.
— Ты хранишь дневник в надежном месте?
— Нет, Тайлер, я держу его на кофейном столике. Ты что думаешь, я
совсем дура?
— По крайней мере одну дурость ты уже сделала. — Последовал хруст,
как будто мяли газету. — Зачем было посылать Елене записки с намеками.
Это просто идиотизм. Ты должна немедленно прекратить это делать. Что, если
она поймет, кто этим занимается?
— И что она тогда сделает?
— Обратится в полицию.
— Я все равно хочу, чтобы ты это прекратила. Просто подожди до Дня
основателей, а затем ты увидишь, как Снежная Королева растает у всех на
глазах.
— И скажет чао Стефану Сальваторе. Послушай, Тайлер... но ведь Стефану
никто серьезного вреда не причинит, правда?
— Кому какое дело? — Тайлер передразнил ее более ранний
тон. — Это ты оставишь мне и моим друзьям. Послушай, Кэролайн, ты
просто сыграешь свою роль, ага?
Голос Кэролайн понизился до гортанного шепота.
— А ты попробуй меня убедить. — После не большой паузы Тайлер
хихикнул.
Послышались какое-то движение, шелест, вздох. Елена повернулась и
выскользнула из кабинета так же тихо, как вошла.
Выйдя в следующий коридор и прислонившись там к шкафчикам, она попыталась
собраться с мыслями.
Информации оказалось столько, что сразу ее как-то было и не переварить.
Итак, Кэролайн, которая раньше была для Елены лучшей подругой, теперь
предала ее и поставила себе цель унизить ее перед лицом всей школы. А
Тайлер, который всегда казался просто досадным придурком, но никак не
реальной угрозой, планировал изгнать Стефана из школы — или вообще убить. И
самым худшим было то, что для претворения в жизнь своих замыслов они
использовали дневник Елены.
Теперь Елена поняла начало того сна, что приснился ей накануне. Она и раньше
видела похожий — в ночь перед тем, как обнаружилось, что Стефан пропал. В
обоих снах Стефан смотрел на нее разгневанными и обвиняющими глазами, а
затем бросал какую-то книжку ей под ноги и уходил.
Нет, не просто какую-то книжку. Ее дневник. И дневник этот содержал в себе
улику, которая могла стать для Стефана смертоносной. Трижды совершались
нападения на людей в Феллс-Черче, и все три раза Стефан оказывался на месте
событий. Как все это могли расценивать жители городка? Или полиция?
И у Елены не было никакой возможности рассказать правду. Предположим, она бы
сказала:
Стефан не виноват. Настоящий преступник — его брат Дамон, который
знает, как Стефан ненавидит мысль о причинении боли и об убийстве. Дамон
следовал за Стефаном повсюду и нападал на людей чтобы заставить Стефана
заподозрить в этих злодеяниях самого себя. Чтобы свести его с ума. И этот
самый Дамон сейчас где-то здесь, в городке, поищите его на кладбище или в
лесу. Но только не ищите добропорядочного парня, потому что любой момент он
может обернуться вороной. Да между прочим, Дамон — вампир
.
У самой Елены все это с трудом укладывалось в голове. Представить такое
объяснение людям означало вызвать лишь недоверие и насмешки.
Колющая боль в шее тут же напомнила ей о том, насколько серьезной была в
действительности эта смехотворная история. Елена так странно чувствовала
себя сегодня, как будто заболела. И ее болезнь была чем-то большим, чем
перенапряжение и недосыпание.
Елена ощущала легкое головокружение, а иногда земля начинала уходить у нее
из-под ног. Очевидные симптомы гриппа, если не считать твердой уверенности
Елены в том, что эти признаки вовсе не объяснялись присутствием какого-то
вируса в ее организме.
И в этом опять-таки была вина Дамона. Дамон вообще был виноват во всем, если
не считать истории с дневником. За это Елена никого не могла винить, кроме
самой себя. Если бы она не писала про Стефана, если бы она не притащила
дневник в школу. Если бы она не оставила его в гостиной у Бонни. Если бы...
если бы...
Стало быть, важнее всего сейчас вернуть дневник.
Глава 10
Прозвенел звонок. У Елены не осталось времени возвращаться в столовую и
рассказывать обо всем Бонни и Мередит, поэтому она направилась на следующий
урок минуя отвернутые в сторону лица и враждебные глаза, которые за
последние несколько дней стали ее постоянными спутниками.
На уроке истории Елене оказалось не так просто удерживаться от взглядов в
сторону Кэролайн. Никоим образом нельзя дать Кэролайн понять, что она обо
всем знает. Аларих спросил что-то насчет Мэтта и Стефана, которые
отсутствовали второй день подряд, и Елена, понимая, что все за ней
наблюдают, лишь пожала плечами. Она не доверяла этому мужчине с мальчишеской
улыбкой, колючими карими глазами и подозрительной тягой к информации о
смерти мистера Таннера. А Бонни, которая завороженно взирала на Алариха,
никакой помощи ей оказать не могла.
После урока Елена уловила обрывок разговора с участием Сью Карсон.
— ...у него сейчас каникулы в университете — правда, я забыла, в
каком...
Осторожное молчание показалось Елене уже недопустимым. Она резко
развернулась, обращаясь напрямую к Сью и ее собеседнице, врываясь непрошеной
в их разговор.
— На твоем месте, — порекомендовала она Сью, — я бы держалась
подальше от Дамона. Я серьезно.
Ответом стал удивленный, смущенный смех. Сью оставалась одной из немногих
девочек в школе, которые пока еще не остерегались общения с Еленой. Но
теперь по ее виду можно было заключить, что она резко изменила свое
отношение.
— Ты хочешь сказать, — нерешительно промолвила Сью, — что он
тоже под твоей опекой? Или...
Смех Елены прозвучал очень резко.
— Я имею в виду, что он опасен, — рявкнула она. — И я не
шучу.
Девочки молча на нее посмотрели. Резко развернувшись на каблуках, Елена
спасла их от неловкой ситуации, которую мог спровоцировать вероятный ответ.
Забрав Бонни из кружка поклонниц Алариха, она направилась вместе с ней к
шкафчику Мередит.
— Куда мы идем? А я думала, мы собираемся поговорить с Кэролайн.
— Уже не собираемся, — отозвалась Елена. — Подожди, пока мы
доберемся домой. Тогда я скажу тебе, почему.
— Просто не могу в это поверить, — сказала Бонни часом
позже. — Я имею в виду, я тебе верю, но не до конца. Не могу поверить в
то, что касается Кэролайн.
— Это все Тайлер, — уточнила Елена. — Далеко идущие планы
составил именно он. Это к нашему разговору о том, что мужчины не очень-то
интересуются дневниками.
— На самом деле мы должны быть ему признательны, — вмешалась
Мередит. — Потому что благодаря ему, у нас есть время до Дня
основателей, чтобы хоть что-то предпринять. Так почему ты, Елена, говоришь,
все это должно случиться в День основателей?
— У Тайлера есть зуб на Феллов.
— Но ведь они все уже умерли, — заметила Бонни.
— Для Тайлера это, похоже, особого значения не имеет. Я вспоминаю, как
он говорил что-то такое на кладбище, когда мы осматривали гробницу его
предков. Тайлер считает, что Феллы украли у его предков право быть
основателями городка — что-то в таком духе.
— Послушай, Елена, — серьезно обратилась к ней Мередит, — а
есть в дневнике что-то еще, что может повредить Стефану? Помимо той истории
со стариком, я имею в виду.
— Разве этого недостаточно? — Елена с неудовольствием чувствовала
на себе неподвижный взгляд темных глаз подруги. Ей было не совсем ясно, о
чем спрашивает Мередит.
— Вполне достаточно, чтобы заставить Стефана сбежать из городка, как
они и говорили, — согласилась Бонни.
— Достаточно, чтобы перед нами встала необходимость отобрать у Кэролайн
дневник, — сказала Елена. — Единственный вопрос — как это сделать?
— Кэролайн сказала, что она спрятала дневник в каком-то надежном месте.
Вероятно, имеется в виду, у себя дома. — Мередит задумчиво покусывала
нижнюю губу. — Послушайте, ее единственный брат учится в восьмом
классе, верно? А ее матушка не работает, зато часто ездит за покупками в
Роаноук. Вы не знаете, у них по-прежнему есть служанка?
— А что? — осведомилась Бонни. — Какая разница?
— Ну, мы же не хотим, чтобы кто-нибудь вошел, пока мы будем обшаривать
дом.
— Пока мы что будем делать? — возмущенно пропищала Бонни. —
Брось, ведь ты это не всерьез!
— А что мы должны делать? Просто сидеть и ждать Дня основателей?
Позволить Кэролайн прочитать дневник Елены перед всем городом? Ведь она
бесцеремонно его похитила, выкрала из твоего дома. Мы
...Закладка в соц.сетях
