Жанр: Любовные романы
В погоне за блаженством
... монетой. — И
позаботься, чтобы меня оставили в покое на всю ночь.
Она немного поглазела на него, а затем, довольная, пошла прочь. Мужчина он
вроде привлекательный, но говорит такие гадости! А ей совсем не нужны лишние
проблемы.
Час проходил за часом. Прикончив одну бутылку, он откупорил другую, но был
как стеклышко. Он хотел сейчас забыться, а завтра утром проснуться с уже
готовым решением. Но алкоголь вызывал только головную боль. Осушив залпом
еще один стакан виски, он подумал: который теперь час? Народ уже разошелся,
даже женщины отправились спать. Сквозь грязное окно таверны блеснули яркие
всполохи молнии. А он все пил и пил, чтобы уйти от тяжких раздумий, от
разочарований и потерь.
Но тут входная дверь распахнулась, и в таверну вошла группа матросов с
только что причалившего к пристани судна. Они вразвалочку подошли к стойке
бара и громко подозвали официанта. Завидев издалека постоянных клиентов, он
мигом наполнил бокалы.
— Что нового на судне?
— Ничего особенного, Гарри, — ответил низкий голос.
— Значит, все идет своим чередом?
— Да, все как всегда. — Обладатель низкого голоса немного
помолчал, вероятно, потягивал виски. — Еще один, пожалуйста.
— Конечно.
Послышалось бульканье наливаемой жидкости.
— Кто этот тип в углу? — поинтересовался все тот же голос.
— Не знаю. Пришел несколько часов назад и, похоже, хочет напиться в
стельку. Кажется, он близок к цели. Ни звука не проронил за все это
время. — Гарри наполнил еще один бокал.
— Почему тебя это интересует?
— Лицо показалось знакомым.
— Оливер, дружище, ты сошел с ума! Не думаешь ли, что это Уэстлейк
сидит у меня и пьет до беспамятства? Надо смириться. Он умер. Что поделаешь!
— Не могу. Мы были так близки. Он так много сделал для меня...
— Как семья?
— Они уехали на время. Если б ты только видел его молодую жену... —
Голос Олли задрожал.
Человек за столом шевельнулся, поднял голову, но не обернулся.
— Должно быть, ему нехорошо. — Гарри показал рукой в угол. —
Немудрено — столько выхлебал! Так о чем ты мне говорил?
— Ужасная трагедия!
— Сущий ад! И никому нет дела. Его исчезновение и гибель жены сначала
наделали много шума, но когда выяснилось, что она жива и уехала из города, а
Магвира убили... — Гарри замолчал.
Незнакомец, сидевший в темном углу, вдруг так резко встал, что опрокинул
стол. Пошатываясь, он направился прямо к стойке бара, выискивая среди группы
людей того, к чьему голосу прислушивался все это время. Оы узнал его. Олли
стоял в конце стойки.
Седовласый Олли отвел глаза в сторону, чтобы не смотреть на пьяницу, шедшего
прямо на него.
— Быть беде, Олли, — спокойно сказал Гарри. Он давно наблюдал за
типом, который выпил целых две бутылки лучшего виски и теперь ковылял прямо
к ним. — Ему нужен ты...
Олли задохнулся от возмущения. Только этого ему не хватало! В его планы не
входила драка с пьяницей. Он уже держал наготове кулаки и стиснул зубы.
— Послушай, ты... — начал было он, но тотчас раскрыл рот от удивления, слова застряли в горле.
Перед ним стоял Маршалл Уэстлейк. Сильно изменившийся, хулой, но все же тот
самый Маршалл, которого он так долго искал.
— О Боже! — только и смог произнести Олли и бросился навстречу
другу.
Маршалл хотел спросить Олли, о чем он тут рассказывал. Верно ли все это или
половину дорисовало воображение. Но он стоял и молчал, а в глазах затаились
печаль да горечь одиночества. Он сжал кулаки от обиды, что теперь, когда не
нужно, алкоголь наконец подействовал.
Олли вел Маршалла по узким, извилистым улочкам к
Элизабет Энн
, беседуя с
ним всю дорогу, и провел прямо в капитанскую каюту. На все вопросы Маршалл
отвечал только нечленораздельным мычанием. В каюте Олли разул его и уложил в
постель. Маршалл тут же отключился и не мог слышать, как Олли рассказывал
ему о жене и о том, что она уехала домой немного отдохнуть.
Сквозь затуманенное сознание до него долетели пронзительные гудки, яркий
свет ослепил глаза. Он тотчас поднялся, разразившись площадной бранью.
Теперь он стыдился своего малодушия. Сжав руками свою безрассудную голову,
он рухнул на подушку.
Маршалл узнал эти звуки. Пристань. Должно быть, сейчас около полудня, судя
по жаре. Он смутно помнил, как встретился с Олли вчера вечером. Или это
произошло сегодня утром? Но зато у него не было сомнений, что Олли обо всем
расскажет. И каким же он, наверное, выглядел дураком! Последнее, о чем он
вчера подумал, это сколько еще надо выпить, чтобы полностью отключиться.
Жестокая головная боль со всей очевидностью подтвердила, что ему это
удалось. Теперь нужно заставить себя встать, умыться и, что самое главное,
быть готовым поговорить с Олли. Он свесил с кровати длинные ноги и некоторое
время сидел в оцепенении. Затем поднялся и стал умываться из кувшина и
полоскать рот, чтобы избавиться от гнусных последствий прошлого вечера. Но
когда Маршалл привел себя в порядок и вновь обрел способность мыслить, он
взглянул на вчерашнее другими глазами. Сцена с Джулианой вызывала ужас и
отвращение. Логика подсказывала, что она будет держать язык за зубами, не
скажет даже Филиппу, хотя он, несомненно, заметит синяки на шее. Слава Богу,
он не убил ее. Сейчас он был рад этому, и не только потому, что пришлось бы
оправдываться в содеянном. Достаточно того, что они встретились. Если б он
не остановил себя вовремя, то сожалел бы об этом сегодня утром.
Покидать каюту не хотелось. Олли придет сам, когда освободится. Может быть,
он уехал в Сидархилл? Маршалл присел на краешек кровати и оглядел каюту
Джима. Все стояло на своих местах, не было только вещей самого хозяина. А
где все-таки Джим? Странно, не мог же он забрать все вещи на время поездки в
город. Долго размышлять ему не пришлось, потому что дверь распахнулась, и
вошел Олли с небольшим чемоданом в руках.
— Наконец-то ты встал! — Он бросил чемодан, захлопнул дверь и
подошел к Маршаллу.
Минуту он смотрел на него молча, а когда Маршалл поднялся, обхватил его
руками, крепко прижал к себе и заплакал. Потом, чтобы не разводить
сантименты, отпустил его и переключился на чемодан.
— Тебе есть о чем мне рассказать, не сомневаюсь в этом. Но сначала, я
думаю, ты не прочь переодеться в свои вещи.
— Так вот, значит, куда ты ходил! Почему не привел родителей?
Олли усмехнулся.
— Вероятно, до тебя не дошло, о чем я тебе рассказывал вчера по дороге
на пароход.
— Откровенно говоря, вообще ничего не помню. Хотел напиться до потери
сознания и забыть обо всем.
— Значит, ты еще не был дома?
— Нет. Я поехал сначала в контору решить вопросы... но дверь оказалась
закрытой. Дома у Элиз тоже никого не было... хотя какой ей смысл оставаться
там после того...
— После чего? — В голове Олли окончательно все перепуталось.
У Маршалла была такая мука в глазах, что минуту они стояли молча.
— Нам лучше поговорить, — предложил наконец Олли.
Маршалл сел на кровать, обхватив голову руками. Впервые ему придется
рассказывать о том, что с ним произошло, и ему было не по себе. Он не хотел
заново ворошить прошлое. Лучше забыть этот кошмар. Но Олли заслуживал
объяснений, поэтому, сделав глубокий вдох, Маршалл начал свой рассказ. Он
вспомнил, как напал на след Магвира в Сидархилле, но поимка не удалась, как
они устроили с Рени пикник и обсуждали планы на медовый месяц в Лемане.
— Мы уже ехали назад, когда появился Магвир. Сначала он схватил Рени, я
даже не успел опомниться. Боже, Олли, тогда я видел ее в последний раз! Уэс
подставил нож к ее горлу, а Фрэнк целился из ружья в меня. Кажется, я
бросился на ружье и... больше ничего не помню. В следующий раз очнулся,
когда меня как мешок перекинули через лошадь. Ехали четыре дня, не встретив
ни одной живой души. Когда добрались до пещеры...
— Пещеры? Неудивительно, что мы тебя не нашли. Это далеко на юго-запад
от города?
Олли отвернулся к окну, спиной к Маршаллу. Что они творили с ним!
— Я сидел там запертый до середины июня, — закончил рассказ о
своих злоключениях Маршалл. — Однажды они уехали и больше не вернулись.
К счастью, меня обнаружил шериф Тэнер, который искал бандитов. Он оставил
меня в семье Джонсонов, и я жил у них до тех пор, пока не оказался в
состоянии ехать.
— А когда вернулся, то никого не нашел, верно?
Теперь наступила очередь Маршалла удивляться.
— Они уехали из Сидархилла? Вероятно, Элиз с ними? — Он побледнел,
но лицо его было до беспощадности жестким. — Как только я войду в
норму, хочу, чтобы ты отвез меня на могилу.
Олли посмотрел вопросительно.
— На могилу? Какую могилу? Ты думаешь, они приготовили место для тебя?
Маршалл рассердился. Как можно быть таким непонятливым!
— Нет, на могилу Рени! — проронил он.
Олли оторопел.
— Рени?
— Она похоронена здесь, на нашем фамильном участке, или Элиз захоронила
ее с родителями?
— Что ты, Марш, она не умерла. С ней все в порядке.
Маршалл окаменел.
— Она жива? — Жгучее чувство радости, сродни безумию, пронзило его
насквозь.
— Пуля Магвира слегка задела кожу.
Маршалл не мог сдвинуться с места. Это была самая прекрасная новость, какую
он мог слышать когда-либо в жизни. Только ему не удавалось до конца ее
осознать.
— Где она? — произнес он, всхлипывая.
— В начале июня они с Элиз уехали в Леман. Ей было тяжело оставаться
здесь. Когда мы узнали от Магвира, что ты погиб, Джим поехал туда. Родители
отправились следом. Все это время они находятся там, вот почему я думал, что
ты уже побывал в Сидархилле и никого там не нашел.
— Значит, ты никого не видел сегодня утром?
— Ни души. Я просто поехал и привез тебе некоторые вещи, чтоб мы могли
отправиться сегодня.
— Спасибо, Олли. — Маршалл подошел к чемодану и стал доставать
вещи. — Я хочу увидеться с одним человеком перед отъездом. Не мог бы ты
отыскать для меня Джона Рэндольфа?
— Немедленно, и как только ты переговоришь с ним, мы отшвартуемся.
Встреча Маршалла с Джоном была волнующей. Они понимали друг друга без слов,
их объединяли одни и те же чувства. Глядя на Маршалла, Джон понимал, какой
ад ему пришлось пережить.
— Никогда не радуюсь чьей-то смерти, — тихо сказал Маршалл, —
но когда Тэнер сообщил мне, что вы застрелили Уэса и Фрэнка... Спасибо,
Джон.
Они пожали друг другу руки.
— Ваш брат сказал то же самое. Берегите себя. Увидимся, когда
вернетесь.
Поздно вечером
Элизабет Энн
отчалила от пристани и медленно поплыла по
течению, совершая, может быть, самое длительное в ее жизни путешествие.
Глава 32
Рени чувствовала ко всему безразличие. Но в этот день она не могла найти
себе места. Ночные кошмары сильно ее утомили, и теперь, когда вновь
приближалось время сна, она испытывала страх. Может быть, что-то случилось с
ребенком? Но интуиция подсказывала, что это всего лишь состояние души и от
этого ей теперь никуда не деться. Ворочаясь с боку на бок на широкой
кровати, Рени никак не могла найти удобное положение. Бросив взгляд на
фотографии Маршалла, стоявшие на туалетном столике, она села на кровати. Вот
на этой он снят с Элизабет; он кажется таким юным, что трудно узнать в нем
сильного, уверенного в себе человека. На другой фотографии, сделанной,
вероятно, незадолго до их знакомства, выражение лица более суровое, и он
больше похож на человека, которого она знала. Конечно, это не имеет никакого
значения, она любит их обоих, ведь это один и тот же человек, и он навсегда
останется единственным в ее сердце. И ребенок узнает, каким был его отец.
Рени медленно подошла к окну и посмотрела на реку. Грязно-коричневая вода
казалась ей омутом, затаившим недоброе. Пароходов не было.
Размеренный образ жизни невольно вызывал тягостные воспоминания, от которых
она хотела избавиться. Хорошо, что рядом родные люди. Общение с ними немного
отвлекало от мрачных мыслей.
Джим сказал, что по приезде Олли из Сент-Луиса он приступит к служебным
обязанностям. Рени понимала его: ведь разлука с рекой и так слишком
затянулась. Джим должен вернуться на пароход со спокойной душой.
Дорри полюбила привольную жизнь на природе. Луизиана притягивала ее гораздо
сильнее, чем балы и вечеринки.
Джордж и Марта были счастливы, что впервые за несколько месяцев имели
возможность отдохнуть вместе. Этому препятствовали сначала переезд в город,
а затем беспрестанные, изнурительные поиски сына. Часами они бродили по
окрестностям, наслаждаясь обществом друг друга.
Рени уверяла себя в Сент-Луисе, что с приездом домой все наладится, но это
оказалось заблуждением. Да, здесь было спокойно, и она могла вволю отдыхать
— это правда, но душа ее не обрела покоя: она по-прежнему страстно хотела
Маршалла, а в последние несколько дней это желание было неотступным. Оно
превратилось в наваждение и преследовало ее повсюду. Рени отошла от окна,
переоделась к ужину. Сегодня она ляжет спать пораньше. Ей надо остаться
наедине со своими мечтами.
— Не можешь что-нибудь придумать, чтобы это суденышко ускорило
ход? — попросил Маршалл.
Олли посмеялся над ним из-за стойки бара.
— Боюсь, что нет. Я всего лишь буфетчик, а обязанности капитана
выполняю временно. Рулевой знает, что делает: главное, чтобы мы не
наткнулись на мель и пароход не разлетелся в щепки, если взорвутся паровые
котлы. Успокойся и выпей чего-нибудь. — Олли налил ему немного
виски. — Ты слишком взволнован. Не терзай себя. Прибудем послезавтра
рано утром, если не подведет погода.
Маршалл проворчал что-то себе под нос, подумав, что два с половиной дня до
Бейтон-Руж это слишком много. С бокалом в руке он подошел к двери в салон.
Отсюда хорошо был виден портрет Элизабет. Красивая женщина! Поразительно,
как Рени похожа на нее внешне. Он тряхнул головой и посмотрел на Олли,
который суетился за стойкой бара.
— Когда закончится медовый месяц, поговорю с совладельцами. Пора
переименовать пароход. — Маршалл улыбнулся и пошел побродить по палубе.
Лес тянувшийся вдоль берега, был посеребрен ярким светом круглой луны. И это
усиливало впечатление нереальности происходящего с ним; казалось, будто все
это он видит во сне. И хотя он ощущал палубу под ногами и знал, что Олли
сказал правду, все равно не находил себе места. Нервы были напряжены до
предела. Раны на теле скоро затянутся. Конечно, останутся шрамы, но с этим
можно смириться. Сложнее дело обстояло с психикой. Он никак не мог
избавиться от внутреннего страха, готового в любую минуту вырваться наружу.
Он хотел спать, но заснуть вряд ли удастся. Он думал о предстоящей встрече.
Пройдет какое-то время, и он снова обнимет Рени. От одной этой мысли руки
задрожали, и он допил бокал. Будет ли она рада его возвращению? Черт возьми,
что за мысли лезут в голову! Ведь Олли не переставал говорить, как она
несчастна. Можно ли сомневаться в Рени? Она не похожа ни на одну женщину.
Маршалл вздохнул с облегчением. Она единственная, кто усомнился в его гибели
и не сдавался до последнего. Наверное, он просто боялся показаться ей
совершенно другим. Он изменился не только внешне, но и внутренне.
Исполненный противоречивых чувств, Маршалл вернулся в каюту в надежде
немного поспать.
Следующий день не стал исключением — он был все так же встревожен. Олли
предложил убить время, занявшись документами, но Маршаллу казалось, что
судно ползет как черепаха, и он проклинал каждую остановку для заправки
топливом. Вечером Олли предложил партию в покер. Маршалл на время забылся,
но, выиграв двадцать долларов, извинился и ушел. Однако заснуть не смог.
Завтра... завтра... Сердце отчаянно билось. Он увидит Рени. Маму, отца,
Джима, Дорри... Их лица мелькали перед глазами. Какой уж тут сон! Включив
свет, Маршалл подошел к маленькому зеркалу. Неужели он так сильно изменился?
Об этом скажет их реакция... Он потер запястья с красными шрамами от
наручников. Придется подождать...
Маршалл вышел из каюты. Рассвет он встретил в штурманской рубке. Туман
густой пеленой окутывал землю, еще больше замедляя продвижение парохода.
Рени знобило. Мрачные мысли преследовали ее. Может быть, она заболевает?
Весь день она сидела в своей комнате, пытаясь больше не думать о Маршалле.
Она даже перевернула обе его фотографии лицом к подставке. Весь день она
читала. Почему она выбрала именно Байрона? И именно
Когда мы расстались
...
Если мне доведется встретить тебя после долгих лет разлуки... Какой будет
паша встреча?..
Слезы хлынули из глаз. Рени закрыла книгу. Принялась за
шитье и делала сложные стежки до тех пор, пока глаза не стали сухими. Ее
мутило; она не пошла ужинать и легла пораньше в постель. Элиз не возражала,
полагая, что в ее положении самое главное — отдых.
Она быстро заснула, но отдых продолжался недолго. Снова перед глазами
замелькал образ Маршалла. Рени прислушалась. В доме было тихо, тепло и
уютно. Если б она проснулась где-нибудь в другом месте, ее, возможно,
охватила бы паника. В сновидениях она побывала там снова... в их последний
день. Боль... гнев... разочарование... Он был так близко, казалось, она вот-
вот дотронется до него. В отчаянии она уткнулась в подушку и зарыдала. Когда
немного успокоилась, встала и подошла к окну. Огромный шар луны вспыхнул на
небосклоне. В другое время она бы подумала, что это самая романтическая
ночь. Но перед ней была только густая, пугающая чернота ночи. Она взяла со
стола фотографии и улыбнулась им. К утру грусть пройдет, и ее закружит
водоворот обыденной жизни. Она села на кровать, прижала фотографии к груди и
стала ждать прихода спасительного утра.
Рени встала, когда часы над камином пробили шесть. Бесцельное лежание
утомило ее, и она решила выйти из комнаты. Потихоньку оделась и, завязав
волосы сзади лентой, спустилась вниз. Кухня была расположена отдельно от
основного здания. Повариха уже хлопотала над завтраком и очень удивилась,
увидев молодую хозяйку в столь ранний час.
— Вам нездоровится, мэм?
— Нет, Айви, просто не спится. Можно что-нибудь поесть? Я ничего не ела
за ужином и очень проголодалась. — Рени присела за большой стол.
Айви принесла чашку горячего чая и свежее печенье и вернулась к своей
стряпне. Рени откусила пару кусочков и остановилась: желудок ее словно
завязали узлом. Горячий чай успокоил разыгравшиеся нервы, и, поблагодарив
Айви, Рени вышла из кухни.
Густой туман спустился на землю, сделав невидимыми реку и близлежащие
пейзажи. В доме царили тишина и спокойствие. Она так любила Леман, когда был
жив отец, а теперь он стал еще дороже. Ее убежище, последний причал.
Сойдя с крыльца, она решила пройтись по саду. Изумительной красоты розы,
благоухающие в тумане, этим утром были какие-то особенные. Наверное, после
бессонницы Рени воспринимала окружающий мир гораздо острее.
Внезапно раздался близкий гудок парохода. Странно. В густой туман суда
обычно стоят у пристани. Какие-то смельчаки отважились плыть в такую погоду,
вероятно, очень спешат в Новый Орлеан. Рени присела на маленькую железную
скамейку в центре аллеи. Услышав, что пароход подошел ближе, она
насторожилась и потихоньку зашагала к причалу. Никем не замеченная,
поднялась по склону к любимой иве, откуда вся река была видна как на ладони.
Остановилась, чтобы перевести дух, прислонясь к стволу, и посмотрела вниз.
Определенно судно причалило к берегу, и, похоже, это
Элизабет Энн
. Из-за
густого тумана невозможно было разглядеть название, написанное на борту.
Должно быть, что-то случилось, если Олли вернулся так рано. Ноги у нее
подкосились. Она вспомнила, как в прошлый раз Джим и Олли вернулись раньше
времени. Надо скорее разбудить Джима! Рени поспешила вниз по холму на
большую тропинку. Подобрав подол, она бежала к дому, чтобы не остаться в
одиночестве.
Маршалл сбежал по сходням. Олли показал ему тропинку, длиной примерно в
полтора километра, которая вела прямо к дому. Хорошо, что они не испугались
тумана и приплыли рано утром. Он умылся, тщательно побрился, оделся и теперь
был готов к долгожданной встрече. Он заставил себя прекратить бег и перейти
на быстрый шаг. Вдруг впереди замелькали полы черного платья и скрылись в
тумане. Маршалл ускорил шаг и протер глаза. Нет, он в своем уме, ему не
померещилось. Он отчетливо слышал топот убегающих от него ног.
— Подождите! — закричал он вслед удаляющейся фигуре.
Человек остановился.
Рени услышала голос откуда-то изнутри. Она была уверена в этом. Ведь на
тропинке никого кроме нее не было, да и с парохода никто не сходил. Она
снова бросилась бежать.
— Остановитесь! — повторил все тот же голос. — Я ничего не
вижу из-за тумана.
Слезы брызнули из глаз. Не может быть! Это опять кошмар, она скоро проснется
у себя в спальне. Она повернулась на голос, так глубоко проникший в нее, как
будто был частью ее души. Возможно, это сон. Но ей так захотелось обнять его
и все ему рассказать. Ей теперь все равно, пусть она даже проснется в
объятиях Джима. Больше нет сил бороться. Рени закрыла глаза и остановилась,
слегка покачиваясь от нахлынувших чувств. Когда она открыла глаза, он стоял
и молча смотрел на нее. Почему он не подходит? Это действительно всего лишь
сон, но такой желанный!
— Ты здесь? — прошептала Рени.
Человек, к которому она обращалась, ничего не ответил. Значит, сон, иначе он
бы заговорил. Но вдруг фигура шагнула навстречу. Она все приближалась и
приближалась. Казалось, еще шаг — и она исчезнет.
Маршалл подошел совсем близко, и образ, который он так хорошо помнил,
поразил его. Он должен был сразу догадаться, что это она. Но что она делала
здесь в столь ранний час? Он хотел броситься к ней, но ее бледность
подействовала на него отрезвляюще. Она слегка покачивалась из стороны в
сторону. И он ничего не сказал, чтобы не испугать ее, а медленно подошел еще
ближе.
— Я здесь, — сказал он ровным, спокойным голосом. — Я здесь.
Комок подступил к горлу. Сон? Разрываемая между стремлением убежать в дом и
не менее сильным желанием броситься в объятия нарисованному ею образу, Рени
осталась на месте.
— Рени, с тобой все в порядке? Подойди ко мне, милая. — Голос был
слегка охрипший, но такой ласковый.
— Это не сон? — прошептала она. Ноги стали свинцовыми, голова
кружилась. — Дотронься до меня, пожалуйста, дотронься!
Сделав еще шаг, он обнял ее и прижал к груди. Она вся дрожала. Уткнувшись в
него, Рени слышала, как бешено стучит его сердце, а громкий голос звенит в
ушах. И она заплакала. Все было наяву. Он здесь, рядом. Возможно ли это? Она
взглянула на него, пытаясь спросить что-то, но слова застряли в горле.
— Маршалл... — едва слышно произнесла она.
Он поцеловал ее в губы так нежно и так призывно, как никогда в жизни. Они
слились воедино и растворились друг в друге. Ее руки гладили его спину, и на
эту ласку отзывалась каждая клеточка его исстрадавшегося тела.
И вот они оторвались друг от друга, и стали истерически смеяться, и снова
бросились в объятия.
— Твое лицо... — Рени провела рукой по шершавой коже. — Что
случилось?
— Потом расскажу, — ответил Маршалл, целуя жену. — А где
дом? — Он обнял ее, как будто боялся вновь потерять.
— Чуть дальше. — Она показала вверх по дороге.
Рени казалось, что она упадет в обморок от переполнявшей ее радости. Он все
расскажет потом, сейчас ей надо только чувствовать его рядом с собой.
Маршалл обнял ее, вдыхая запах ее тела. Ему трудно было говорить, поэтому он
молчал. Сердце снова воскресло. Когда они добрались до дома, красота Аемана
поразила его. Он еще раз поцеловал Рени на пороге дома, и они вошли в
обнимку в главный холл.
Первое, что бросилось ему в глаза, это винтовая лестница и хрустальные
люстры.
— Давай разбудим всех попозже, — прошептал он на ухо жене.
Рени понимающе улыбнулась и быстро повела его наверх в свою комнату. Она
заперла дверь, а Маршалл задернул шторы. Минуту он стоял, соображая, хочет
ли она его любить. На ее лице не было ни тени сомнения. Он жадно стал ее
целовать. Магвиры! Что они с ней сделали? Как он теперь должен обращаться с
ней? Он весь дрожал, руки тряслись, пока он сбрасывал одежду в темноте. Он
мечтал об этой минуте все последние месяцы.
Ре
...Закладка в соц.сетях
