Жанр: Любовные романы
Сердце героя
...арым судьей, — напомнил он ей. — меня ты
никогда по-настоящему не знала.
И никто, даже ее отец, не знал правды о том, кто на самом деле поджег дом.
Гейб рассказал это только одному-единственному человеку — Джесс. Он верил,
что она никогда не выдаст тайны, потому что она была нежна, честна и
чертовски сильно любила его. Он понял это в тот день, когда сделал ей
предложение.
— Ты действительно думаешь, что Джесс может стать тебе хорошей женой?
— Возможно, нет, — спокойно ответил он, — но я люблю ее и у
нас будет ребенок.
Рука Сильвия упала.
— Однако ее здесь нет.
А все потому, что он позволил ей уйти. Это была самая идиотская ошибка,
какую он когда-либо совершал, но ее еще можно исправить. Джесс — его жена и
останется ею.
В этот раз он не позволит ей поступить по-своему.
Когда Джесс позвонила Ричарду и спросила, где можно дешево снять квартиру,
он настоял, чтобы она жила у него в доме, пока он будет в Австралии, и
посоветовал ей пересмотреть свое решение и возвратиться к мужу. Она поймала
Ричарда на слове и остановилась у него. Погрузившись в работу, Джесс делала
эскиз за эскизом в маленьком блокноте, купленном в соседнем книжном
магазине.
Ее мысли часто обращались к эскизу, сделанному на последней странице
блокнота, но она не позволяла себе смотреть на него. Однако так было только
днем — ночью ее попытки забыть Гейба были безуспешны.
После неизвестно какой по счету бессонной ночи она отправилась в галерею
пешком, хотя собирался дождь. Открывая дверь, Джесс поискала глазами Трикси,
помощницу Ричарда, надеясь где-нибудь позавтракать с ней.
И замерла от неожиданности.
— Гейб?
Она начала копаться в сумочке, чтобы скрыть замешательство.
— У тебя здесь назначена встреча?
— Да, и очень важная. — Гейб подошел ближе.
— Прогуляемся?
Джесс была так потрясена его внезапным появлением, что вышла, не сказав ни
слова. Лишь прохладный весенний воздух вернул ей способность мыслить здраво.
— Что ты от меня хочешь? — Она пыталась сохранять безразличие, но
ее усилия ни к чему не привели. — Я должна подписать бумаги на развод?
Его глаза сверкнули, но он сдержался.
— Трикси сказала мне, что поблизости есть парк. — Гейб направился
в сторону зеленых насаждений, и Джесс неохотно последовала за ним. — А
ты вообще-то собиралась позвонить мне?
— Я хотела сначала найти квартиру. Подумала, что тебе будет нужно
знать, куда переслать мои картины и вещи.
На самом деле она не звонила, потому что не могла заставить себя говорить с
ним. Рана была еще слишком свежей.
Он сунул руки в карманы, и рубашка — та самая зеленая рубашка — натянулась
на его широких плечах. Даже теперь Джесс пришлось сжать руки в кулаки, чтобы
удержаться и не обнять Гейба.
— И ты не подумала, что я могу волноваться о тебе?
Желая выиграть время, Джесс осмотрелась. В парке никого не было — наверное,
из-за погоды. Низкие свинцовые тучи в любой момент угрожали пролиться
дождем.
— Нет. — Она повернулась к нему. — Я знаю, что нахожусь в
самом конце списка твоих приоритетов, где-то между конюшней и балансом
твоего счета в банке.
— Тогда почему ты любишь меня?
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
— Не знаю! — закричала она. — Ты высокомерен, живешь сам по
себе и все делаешь по-своему! Да если бы у меня была хоть капля здравого
смысла, я бы никогда не влюбилась в тебя! Он схватил ее за плечи.
— Нет!
— Ты не можешь ничем помочь мне, Гейб. — Прерывисто дыша, она
положила руки ему на грудь и попыталась оттолкнуть его. — Но я хотела
бы, чтобы у нас все сложилось иначе. Тогда я была бы счастлива и мое сердце
не разрывалось бы на тысячу частей!
Он не позволил ей оттолкнуть себя.
— Если ты любишь меня, почему уехала? Ты могла бы оставаться на
Энджел
стейшн
. Ты можешь возвратиться хоть сегодня, и я не скажу ни слова.
— Ты прекрасно знаешь, почему я здесь! — Она сжала кулачки. —
Даже если бы я сама могла жить с мужчиной, который видит во мне лишь
удобную...
Его поцелуй не дал ей договорить. Страстный, крепкий, почти сердитый поцелуй
застал ее врасплох, подхватил и закружил будто вихрь. Грянул раскат грома,
но она не заметила — такая буря чувств бушевала в ней.
— Я не могу жить без тебя.
Она не ослышалась?
— Что ты сказал?
— Ты самая строптивая жена, какую можно себе представить. — Он
взял ее лицо в свои ладони. — Ты постоянно споришь со мной. Ты не
делаешь того, что я прошу тебя делать. Ты заставила меня погнаться за тобой
так, как юноша бежит за своей первой любовью, и не покидаешь моих мыслей,
хотя давно должна бы исчезнуть из моей памяти.
Ее сердце билось так громко, что она едва слышала свой голос.
— Я ничуть не жалею об этом.
— Конечно, не жалеешь. — Он прижался лбом к ее лбу. —
Возвращайся, Джесси. Дом стал пустым без тебя, и мне невыносима мысль, что я
буду жить там один.
Но она не собиралась так легко уступать. Джессике Бэйли Дюмон нужно все или
ничего.
— Но почему? Почему ты хочешь, чтобы я вернулась домой?
— Ты моя жена.
— Этого недостаточно.
Он обнял ее крепче.
— Несносная упрямица. Ты прекрасно знаешь, почему.
Его голос дрогнул, и Джесс начала слабеть, словно уже услышала слова,
которых он не мог вымолвить. Но ей было нужно, чтобы он произнес их вслух.
Чтобы нашел в себе силы дать ей то, в чем она нуждалась.
Она не была уверена, что он сможет.
Но он смог.
— Я люблю тебя.
Время остановилось. Джесс коснулась дрожащими пальцами подбородка Гейба.
— Почему ты говоришь таким тоном, словно не уверен в своих чувствах?
Он сделал шаг назад.
— А почему тебе обязательно все подвергать сомнению, Джесс? Просто
прими, что я люблю тебя, и поедем домой.
Капля дождя упала ей на щеку.
— А ребенок, Гейб?
Он убрал руки в карманы.
— Мое решение осталось неизменным.
К капле присоединилась другая, потом еще одна, и вскоре по щекам Джесс заструились настоящие потоки.
— Но почему?
Джесс интуитивно понимала, что если уступит сейчас, Гейб никогда больше не
позволит ей заговорить об этом.
— Потому что я не люблю детей и не хочу их, — бесстрастно произнес
он.
— Ты лжешь, — прошептала она.
Гейб отвернулся, и Джесс поняла, что теряет его. Возможно, раньше она могла
бы согласиться с таким решением. Но растущий в ней младенец требовал, чтобы
она боролась за его счастье.
Гейб повернулся к ней. Его глаза были наполнены болью.
— Они могут умереть. Дети маленькие, слабые и хрупкие. И я не могу защищать их каждую секунду.
И в этот миг Джесс стало ясно — Гейбриел просто боится любить!
— Но если ты можешь любить меня, почему не можешь любить нашего
ребенка? В конце концов, я тоже в любой момент могу умереть, — тихо
сказала она. — Нет никаких гарантий.
Ее слезы смешивались с холодной водой, льющейся с небес. Гейб вцепился
руками себе в волосы.
— Ты знаешь, как мне было трудно признаться самому себе, что я люблю
тебя? В том пожаре я потерял такую большую часть своего сердца, что почти
ничего не осталось.
Джесс протянула руку, но Гейб отвернулся и упал на колени.
С разрывающимся сердцем она подбежала к нему и тоже опустилась на колени —
лицом к нему.
— Я был их героем, — глухо сказал он. — Я был обязан их
спасти.
— Гейб...
— Ты сильная, Джесс, чертовски сильная. Я верю, что ты сможешь сама
позаботиться о себе, когда меня не будет рядом. А малютка сможет?
— Меня тоже приводит в ужас мысль, что с нашей крошкой может случиться
что-то плохое, — призналась она. — Но у меня нет выбора. Да и у
тебя нет. — Она взяла руку Гейба и прижала к своему животу. — Этот
ребенок будет звать тебя папой, подражать тебе и считать тебя героем, потому
что ты на самом деле герой. И помешать этому ты не в силах.
Он замотал головой и отдернул руку.
— Нет.
Бессилие и паника грозили задушить ее, но внезапно она увидела свет в конце
туннеля.
— Гейб, — она положила руки ему на плечи, — неужели ты
действительно полагаешь, что сможешь послать своего ребенка, совсем
маленького, в интернат, доверив его драгоценную жизнь незнакомым людям? Ты
будешь спокойно спать после этого? Не лучше ли самим заботиться о нем?
Лицо Гейба стало белым как мел.
— О боже!
— Ты обязательно полюбишь нашего ребенка, — уверенно произнесла
она.
Гейб покачал головой.
— Нет. Но в одном ты права. Я никуда не отошлю малыша. Это все, что я
могу. А любить его будешь ты одна.
— Хорошо, Гейб. Хорошо. Пусть будет так.
Скрепя сердце Джесс решила уступить. Ее потрясла глубина чувств мужа. Гейб
наделен редкостным даром любить так сильно и самоотверженно, что потеря тех,
кого он любил, едва не убила его. Но он нашел в себе силы признаться Джесс в
любви, и его мужество смирило ее. Это же самое мужество даст ему силы
открыть свое сердце и их ребенку. Джесс не сомневалась, что как только Гейб
увидит младенца, он поймет, как сильно ошибался.
— Джесс. — Снова взяв ее лицо в ладони, Гейб поцелуями стер капли
дождя с ее губ. — Если ты опять оставишь меня, я за себя не ручаюсь.
Она засмеялась. Дождь кончился, и из-за туч снова выглянуло солнце. Гейб
встал и помог подняться Джесс.
— Пойдем, тебе надо обсохнуть. Мы не можем рисковать твоим здоровьем.
И она увидела, как его взгляд опустился ей на живот.
Переплетая свои пальцы с его пальцами, она улыбнулась. Бедный, бедный
Гейбриел, привыкший всегда поступать по-своему! Он, видно, еще не понял, что
неудобная жена собирается сделать его жизнь еще более непредсказуемой...
Джесс ошиблась. Ее муж не полюбил их ребенка с первого взгляда.
Гейб полюбил Рейфиела Майкла Дюмона уже на восьмом месяце ее беременности.
Улыбаясь воспоминаниям о том, с каким трепетом Гейб впервые взял на руки их
малыша, Джесс разрезала пополам бутерброд с арахисовым маслом и протянула
половину мальчику, подпрыгивающему от нетерпения.
— Держи, мой сладенький.
— А папе?
Этот вопрос сопровождал каждый прием пищи их трехлетнего сына. Гейб уже
привык, что его кормят в странное для взрослого время.
— Папа в кабинете.
— Я знаю.
И малыш убежал.
Поставив на поднос две чашки кофе и горячий шоколад для Рейфа, она медленно
пошла за ним. В кабинете ее сын стоял около дивана, где сидел Гейбриел, и
смеялся тому, что говорил отец, но в глазах мужа Джесс не увидела веселья.
Вместо него была такая ранимость, что ее сердце сжалось. Она знала, что так
будет всегда. И неважно, признает он это или нет, но именно поэтому он
лучший в мире мужчина и замечательный отец.
Откусив бутерброд, который принес сын, Гейб взъерошил его темно-рыжие
волосы. Рейф подпрыгнул, залез на диван и уселся рядом с отцом. Гейб редко
говорил о своей любви к сыну, но слова Рейфу и не были нужны.
Он и так твердо знал, что папа с мамой его очень любят.
Джесс поставила поднос на журнальный столик и села рядом с Гейбом.
— Мы тебе мешаем?
— Каждый день. Для работы совсем не остается времени.
Рассмеявшись, Джесс обняла его за талию, а он ее за плечи.
— Вот и чудесно. Тебе было бы скучно без нас.
Его рука напряглась, и Джесс поняла, что он хочет сказать. Как и их сын, она
знала, что любима, любима так сильно, что стала самой большой слабостью
Гейба.
— Думаю, нам пора собираться на конную прогулку, — сказала она, когда Рейф доел и убежал.
— Он слишком мал.
— А сам-то ты когда научился ездить верхом?
Гейб помолчал немного, а затем сказал:
— Хорошо. Но учить его я буду сам. Ничего другого Джесс и не ожидала.
— Мы возьмем Мэйзи. Она очень спокойная.
— У Теннеров есть пони, которого они хотят продать. Тихий, добродушный.
— Как раз такой нам и нужен.
— Что сказал Ричард о твоих новых картинах?
— Он сказал, что кроме того, моего таланта завоевывать пылких мужчин, у
меня есть еще и способности к живописи.
Гейб притянул ее себе на колени.
— Теперь понятно, почему ты вышла за меня.
Он заглушил ее смех жарким поцелуем.
И она растаяла. За годы, прошедшие со дня свадьбы, их чувства стали еще
сильнее.
— Как тебе удается так легко управляться со мной?
Знакомая самоуверенность мелькнула в его глазах.
— Я твой муж, забыла?
И довольная улыбка осветила его лицо.
— Папа! — Рейф вбежал в кабинет с игрушкой в руке. — Не
работает.
Но он не попросил папу починить ее — ведь герои всегда сами знают, что
должны делать. А у Гейбриела Дюмона всегда было, есть и будет сердце героя.
Закладка в соц.сетях
