Жанр: Любовные романы
Заманчивые обещания
..., из-за естественных возрастных нарушений сна.
Шайлер не преминула заметить:
— Похоже, вы немало знаете о стариках.
— Я представляю интересы нескольких престарелых клиентов, —
пояснил Трейс. — Кроме того, зрение и слух Коры были уже не те. Думаю,
ближе к девяноста большинство из нас ожидает определенный спад наших
способностей.
— Думаю, вы правы, — согласилась она.
Ему ничего не оставалось, как нырнуть в омут с головой.
— Иногда Коре казалось, что она видит и слышит что-то странное.
— Странное?
Трейс махнул рукой в сторону луга, тянувшегося вдоль берега реки.
— Мерцающие огни у беседки. Шум, раздававшийся глубокой ночью.
Шайлер выпрямила спину.
— Какой именно шум?
— Ну, например, стоны.
— Стоны?
— По словам Коры, что-то вроде плача раненого животного.
— А еще какие?
— Она описала их как стук кирки по щебню, — сказал Трейс.
— Кто-нибудь еще слышал или видел что-то подобное?
— Нет. — Трейс сделал глубокий успокаивающий вдох, прежде чем
добавить: — Кора также утверждала, что видела Люси.
— Люси?
— Вашу прапрабабушку.
Тонкие ноздри Шайлер затрепетали.
— Где?
Где же еще?
— На наблюдательном пункте Люси.
Шайлер Грант откинулась на спинку стула и долгим пристальным взглядом
смотрела на Трейса.
— Она впала в старческий маразм?
— Сомневаюсь, — ответил он. — Люси умерла относительно
молодой — в сорок три года.
— Я имею в виду Кору.
Трейс был абсолютно уверен в своем ответе, когда сказал
нет
.
— У нее были галлюцинации?
— Не думаю. Но она все больше и больше жила прошлым.
Ее вздох был отчасти печален, отчасти задумчив.
— Что не такая уж редкость среди старых людей.
— Да, это вполне нормальное явление.
—
Пусть призраки покоятся в мире
. — Шайлер Грант помолчала.
Затем взглянула на него. — Могу я задать вам вопрос?
— Конечно.
Она открыла и снова закрыла рот. В конце концов с ее губ слетели слова:
— Кора верила, что в Грантвуде есть привидения?
Трейс не собирался ей лгать.
— Да, — ответил он.
Глава 6
Так, костюм у него все же есть.
Шайлер было интересно, что Трейс — за последние двадцать четыре часа она
перестала думать о нем как о мистере Баллинджере — наденет сегодня.
Помянуть Кору пришло слишком много народу, и почти всем пришлось стоять.
Шайлер посадили в первом ряду часовни, и она толком не видела Трейса, пока
они не вернулись в Грантвуд на трапезу, организованную миссис Данверз.
В настоящий момент ее поверенный находился в другом конце обитого шелком
салона в стиле Людовика XIII с примесью голландского и итальянского влияния.
Трейс стоял рядом с камином, сделанным по образу и подобию тех, что украшали
венецианские палаццо XVI века, спиной к ней и беседовал со священником и
несколькими другими местными жителями.
Он чувствовал себя весьма непринужденно.
Шайлер было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что костюм Трейса
приобретен не в магазине. Дорогая ткань, великолепный покрой, пиджак сидит
на нем идеально.
До сих пор Трейс Баллинджер казался ей, по крайней мере внешне, чем-то
средним между ковбоем и ангелом преисподней. Теперь же Шайлер была просто
поражена его перевоплощением.
— Как вы думаете, эти сандвичи не с тунцом? — раздался дребезжащий голос прямо позади нее.
Шайлер обернулась.
— У меня аллергия на тунца. Один кусочек, и я покрываюсь сыпью.
Раздуваюсь, как воздушный шарик. Не могу дышать. Просто-таки падаю замертво.
Если бы не это, мне было бы совершенно все равно, с чем эти сандвичи.
Мгновение она колебалась, но затем высказала свое предположение вслух:
— Должно быть, вы мистер Баркер?
Близорукие глаза смотрели на нее с гораздо меньшим любопытством, чем на
тарелку с сандвичами.
— Ага. Я Джеффри Баркер. А кто вы такая будете, мисси?
Шайлер не узнала старого садовника, и было вполне очевидно, что и он ее не
узнал. Оба сильно изменились с тех пор, как семья Шайлер в последний раз
была в Грантвуде.
Молодая женщина расправила плечи, но вовсе не потому, что сутулилась.
— Я Шайлер Грант, внучатая племянница Коры.
Опершись для равновесия на свою палку, старик с большим риском для себя
наклонился в ее сторону.
— Вы ничуть на нее не похожи.
Шайлер не нашла что возразить на это утверждение и вместо этого ответила на
первый вопрос старика:
— Эти сандвичи с куриным салатом. Вон те, на другом конце стола, —
с салатом из семги, огурца и лобстера.
— На курицу, семгу и лобстера у меня нет аллергии, — заявил бывший
садовник.
Шайлер не представляла, как старик сможет взять еду со стола, — он и
так уже тяжело опирался на свою палку, чтобы не упасть.
— Давайте я наполню вашу тарелку, мистер Баркер?
— Угу, давайте, — ответил он, небрежно мотнув своей снежно-белой
головой.
— Чего бы вы хотели выпить?
— Виски. Безо льда. — Он погрозил ей шишковатым пальцем. — Уж
поверьте мне, мисси. Рецепт долголетия состоит в том, чтобы не есть тунца и
делать глоток виски каждый день. — С этими мудрыми словами старик
направился к пустому стулу и тяжело опустился на него.
Шайлер положила на тарелку приемлемые, как она надеялась, для мистера
Баркера кушанья, налила щедрую порцию виски в хрустальный стакан и отнесла
все это старику.
Он заправил полотняную салфетку за манишку своего костюма-тройки, подцепил
полную вилку салата с лобстером и отправил в рот. Затем хлебнул спиртного и
провозгласил:
— Миссис Грант всегда умела устраивать первоклассные приемы.
Шайлер ничего не могла к этому добавить. Она, разумеется, ни разу не была на
знаменитых вечерах Коры. Они устраивались еще задолго до ее рождения. Даже
до рождения ее родителей. Но Джеффри Баркер, по-видимому, их застал.
— Заметьте, я никогда не был гостем на этих торжествах, — пояснил
он с таким видом, будто, не упомянув об этом, он непоправимо исказил бы
факты. — Но я устанавливал тенты для приемов на открытом воздухе,
расставлял столы и стулья, развешивал огни на кромках крыш и вдоль садовых
дорожек и даже носил с кухни угощения, когда нужна была помощь. А в конце
вечера слугам разрешали любоваться фейерверком с южной лужайки. —
Престарелый садовник резко поднял голову. — Фейерверки всегда были для
меня самой любимой частью празднеств, — признался он.
— А сколько вы прожили в Грантвуде, мистер Баркер? — вежливо
поинтересовалась Шайлер.
Прежде чем ответить, старик ненадолго задумался.
— Вот уже семьдесят лет. Я был семнадцатилетним пареньком, мелкой
сошкой на служебной лестнице, когда меня наняли выполнять черную
работу. — Он что-то пробормотал себе под нос, съел еще немного салата и
сделал еще один оздоровительный глоток виски. — В тег дни здесь
требовалось по меньшей мере тридцать рабочих, чтобы поддерживать сад в
порядке. Конечно, мы обходились без всех этих новомодных приспособлений,
которые используют сейчас. Мы все делали своими руками. Скажу вам, это была
нелегкая работенка.
Садоводству с нуля
придется многое объяснить
, — подумала Шайлер.
Когда виски было выпито до последней капли, Джеффри Баркер отодвинул свою
тарелку и пустой стакан в сторону и поднялся на ноги, гордо отвергнув помощь
Шайлер. Он оперся на свою палку, оглядел комнату, полную болтающих людей, и
смущенно сказал:
— Сейчас, верно, не самое подходящее время обсуждать планы насчет тайного садика миссис Грант.
Шайлер пристально посмотрела на старика. Казалось, его взгляд блуждает по
каким-то неведомым ей далям.
— Тайный сад бабушки Коры?
Старик поджал губы.
— Он самый. Надо поторапливаться, если она хочет, чтобы к лету сад был
готов. — Бывший главный садовник понизил голос. — Вы умеете
хранить тайны, юная леди?
— Да.
Он пару раз кивнул убеленной сединами головой.
— Похоже на то. Вы не такая, как эти легкомысленные и ветреные
современные девицы.
— Спасибо.
Баркер произнес доверительным шепотом:
— Мистер Грант подготовил необыкновенный сюрприз ко дню рождения своей
жены. Не многие из нас знают об этом — а мы поклялись держать все в тайне.
Шайлер выжидательно смотрела на него. Восьмидесятисемилетний Джеффри Баркер
казался весьма довольным собой, продолжая рассказ:
— В конце концов, не каждый день хозяйке Грантвуда исполняется
тридцать.
Шайлер тихонько вздохнула и эхом повторила вслед за ним:
— Нет. Не каждый.
Старик захихикал и пихнул ее в бок костлявым локтем.
— Ее мечта вот-вот сбудется, понимаете, к чему я клоню?
— Боюсь, не совсем, — призналась она, ставя его тарелку и стакан
на ближайшее свободное место — на раритетный итальянский комод XVIII века.
Ее собеседник почти перешел на шепот:
— Хозяйка всегда мечтала о колодце заветных желаний.
Шайлер знала, что на ее лице отразилось полное недоумение.
— Волшебный колодец?
Джеффри Баркер поднес трясущийся палец к своим плотно сжатым губам:
— Ш-ш, мисси. Это секрет.
— Я никому не скажу, — пообещала она.
Старик заметно утомился.
— Вы уж постарайтесь, а то я потеряю работу, — предупредил он ее.
— Будьте спокойны, мистер Баркер, я не выдам вашей тайны, —
обнадежила его Шайлер.
Джеффри Баркер удовлетворенно кивнул.
— Хозяин выстроил колодец в центре тайного сада. Это было нелегко,
скажу я вам. Ведь работа велась тайком от хозяйки. — Он вдруг заявил
прозаичным тоном: — Ну, мне пора отправляться домой. Я сейчас хожу немного
медленнее, чем когда-то.
— Спасибо, что пришли, мистер Баркер.
— Передайте мои наилучшие пожелания миссис Грант. — Старый
садовник замолчал и потер рукой свою пунцовую щеку. — Хотя ведь она
умерла, не так ли?
— Да, это так.
— Тогда мои наилучшие пожелания вам, мисс Грант. — Он еще раз
почтительно кивнул.
Шайлер проводила садовника до двери, где его ждал племянник, и вернулась к
гостям.
— Вы читали поэму Эдны Сент-Винсент Миллей, мисс Грант? — спросила
ее одна из сестер Фрик, когда Шайлер обходила гостей, оставшихся в салоне.
— Нет.
Ответ Шайлер не был принят во внимание.
— Вы наверняка чувствуете то же, что и я, по отношению к поэзии
Миллей, — уверенно заявила высокая, болезненно-тощая мисс Фрик.
Стараясь сохранить невозмутимый вид, Шайлер поинтересовалась:
— А что вы чувствуете?
— Я в полном восторге от нее, — в упоении произнесла Элламей
Фрик. — Меня посещают печаль и меланхолия. А что же еще нам испытывать
на похоронах, как не печаль и меланхолию?
— На поминальной службе, — поправила ее Шайлер.
—
Душа разделит небо на две части
, — процитировала Элламей Фрик
с истинным драматизмом и с явным удовольствием она продолжила: — Да, Кора
определенно одобрила бы ваш выбор, мисс Грант.
— Спасибо, — сказала Шайлер, признавая поражение, столкнувшись с
ним лицом к лицу.
Рядом с ними появилось еще одно существо. Подошедшая была столь же округла и
пышна, сколь суха и угловата была мисс Элламей Фрик. При этом мисс Ида Фрик
была на добрых шесть-семь дюймов ниже своей сестры.
— Ты пригласила мисс Грант к нам на чаепитие, сестра?
— Мы обсуждали поэзию Эдны Сент-Винсент Миллей, моя дорогая, а не
угощения.
— Угощение удалось на славу, — прощебетала маленькая мисс
Фрик. — Обязательно попробуй салат из лобстера на том конце стола.
Пальчики оближешь! Совершенно изумительно! — Ида Фрик вперила в Шайлер
взгляд поверх своих бифокальных очков. — Это ваш рецепт, дорогая?
— Нет, не мой.
— Я должна его знать. Если вы, конечно, не против. Вы же не из тех
хозяек, которые настаивают на соблюдении тайны и держат в секрете все свои
чудесные рецепты, правда? Вы ведь делитесь ими с другими родственными
душами?
За последние несколько минут Шайлер потерпела поражение уже дважды.
— Я буду счастлива поделиться с вами рецептом этого салата, мисс Фрик.
— Ты слышала, сестра? — Толстушка в складках черной траурной ткани
просто-таки задрожала от восторга. — Мисс Грант собирается дать мне
свой рецепт. — Она сцепила пухлые розовые ручки под более чем пышной
грудью. — Как это щедро. Как великодушно. Просто изумительно. —
Мисс Ида Фрик внезапно остановилась и нахмурилась. — О, дорогая, о чем
я говорила до того, как меня прервали?
— Ты говорила, что мы должны пригласить мисс Грант на чай, —
напомнила Элламей.
— И этого душку мистера Баллинджера, с которым Кора всегда была так
мила. Он тоже должен прийти. — У Иды Фрик явно была привычка менять
тему разговора без всякого предупреждения. — Вы в родстве, моя дорогая?
Шайлер была сбита с толку.
— С кем?
Женщина часто заморгала.
— С мистером Баллинджером, конечно.
— Нет.
Но и этот ответ не смутил мисс Фрик.
— Должно быть, он родственник по другой линии, раз его фамилия
Баллинджер, а не Грант.
Шайлер открыла было рот, но тут же закрыла его. Если нельзя бороться,
остается только смириться.
— Кстати говоря, — начала Ида Фрик, выжидательно уставившись на
молодую хозяйку дома, — я все думаю, когда же наконец Кора войдет с
нами в контакт.
— Войдет в контакт?
— С той стороны.
На сей раз Шайлер была не просто сбита с толку — она была в полной
растерянности.
— С той стороны чего? — спросила она.
Как это чего? Земного уровня, разумеется.
Элламей сочла нужным вставить свое замечание:
Вероятно, мисс Грант еще не посвящена, сестра.
— Возможно, пока нет, — ответила Ида. — Значит, в следующий
четверг, в четыре часа?
— В следующий четверг?
— На чай?
Шайлер была в замешательстве.
— Я поговорю с мистером Баллинджером и позвоню вам, хорошо?
— Это было бы очень мило с вашей стороны. — Мисс Ида Фрик
взволнованно заерзала. — Вы не забудете рецепт салата?
— Не забуду, — заверила ее молодая женщина. Шайлер вздохнула с
неподдельным облегчением, когда сестры Фрик отошли к столу с закусками. Она
чувствовала, что сейчас ей совсем не помешает большой глоток спиртного.
Наверное, мистер Баркер был прав в своих рассуждениях о виски.
— Боже мой, этого не может быть! — послышался вкрадчивый мужской
голос откуда-то из-за ее спины.
Шайлер обернулась.
— Это же ты... — утвердительно произнес мужчина. Она наморщила лоб.
— Ты стала совсем взрослой, кузина.
Шайлер не отрываясь смотрела на шикарного мужчину, стоявшего перед ней. Он
был высокий и загорелый. Светлые волосы, карие глаза, великолепная стрижка,
отличный костюм. Как она могла забыть, насколько он красив?
— Джонни! — воскликнула она.
Он улыбнулся:
— Кто же еще?
— Джонни, — повторила она, расцветая в улыбке.
— Сколько мы не виделись, Шайлер?
Она не могла оторвать от него глаз.
— Девять лет.
Легкая тень омрачила обычно безупречные черты его лица.
— Так долго?
— Да. — Шайлер знала это точно. Последний раз они встречались на
поминальной службе по ее родителям и Кит.
Джонни отступил на шаг и окинул ее оценивающим взглядом. Он взмахнул рукой,
будто держал в ней волшебную палочку.
— Тебе идет на пользу жизнь в Париже.
— Да уж.
Джонни Грант восхищался ею совершенно искреннее и очень по-мужски.
— Ты настоящая француженка, — провозгласил он, как бы зная в этом
толк. — Очень элегантная. Очень модная.
На Шайлер было простое черное платье, на ногах — простые черные лодочки, а в
руках — простая черная сумочка. Платье было от Гуччи. Туфли и сумочка от
Прада. Все вместе стоило почти столько же, сколько простой черный
ягуар
,
стоявший в гараже.
— Как и ты, — сказала она, готовая рассмеяться впервые за долгое
время. Она подошла ближе к своему кузену и понизила голос до шепота: —
Джонни, ты нормальный?
Выражение, появившееся у него на лице, было непередаваемо. Изящная бровь
поползла вверх.
— А кто сейчас нормальный?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — торжественно произнесла она.
Его осенило:
— А-а, я вижу, ты уже встретила наших неподражаемых сестер Фрик.
— Верно.
Он издал короткий негромкий смешок и сказал:
— Довольно странные, правда?
— Хмм...
— Можно даже сказать, не от мира сего.
— Похоже на то.
— Они уже пригласили тебя на чай? — спросил он. Его темные глаза
искрились смехом.
Она осторожно ответила:
— Да.
Джонни был в курсе чего-то такого, о чем она еще не знала. Шайлер прочла это
у него на лице.
— Тогда тебя будут потчевать вкуснейшими кексами и прочими сладостями и
заговорят до смерти. Не исключено, что ты даже примешь участие в сеансе. А
может, тебе удастся еще и увидеть их брата Теодора, Тедди, — сообщил он
ей, стряхивая несуществующую пылинку со своего дорогого костюма безупречного
покроя.
Шайлер не оставалось ничего другого, как развить тему:
— А чем этот Тедди занимается?
Ее кузен явно забавлялся сложившейся ситуацией:
— Насколько я знаю, собирает всякую ерунду.
— Ерунду?
— Мох. Или грибы? — засомневался Джонатан Грант. Наконец
неотразимый красавец решил, что его кузина уже достаточно истомилась. —
На самом деле он что-то вроде ботаника. Насколько я знаю, хорошо известен в
местных научных кругах.
Шайлер с облегчением выдохнула:
— Уф.
Джонни явно хотел загладить свою вину:
— Я знаю, что тебе сейчас нужно.
— Что?
На устах Джонни снова заиграла чудная улыбка.
— Утешающие объятия, дружеский поцелуй и глоток спиртного.
— Ты не нормальный, Джонни, — заявила Шайлер, взяв его под
руку. — Ты совершенно исключительный.
Возможно, мне и стоило предупредить ее насчет сестер Фрик
, — с
запоздалым раскаянием подумал Трейс.
Но слово
странный
как будто не в новинку для Шайлер. Кроме того, она уже
вполне взрослая девушка. Женщина, если быть совсем уж точным и корректным.
Женщина, которая с двадцати лет абсолютно самостоятельна. Она способна за
себя постоять.
А если и нет, то златокудрый Адонис, увлекший ее за руку, явно горел
желанием помочь ей.
Трейс видел, как безупречный красавец улыбнулся, глядя в глаза Шайлер, и
сказал ей что-то такое, что заставило ее улыбнуться в ответ. Затем он
запечатлел поцелуй на ее щеке, совсем рядом с губами.
И филадельфийскому юристу не понадобилось много времени (чертовски верно и
то, что нью-йоркский тоже недолго пребывал бы в неведении), чтобы узнать
лицо, которое улыбалось в рекламе
Ролекс
: то был Джонатан Тибериус Грант.
Кузен Джонни.
Трейс почувствовал, что хмурится. Он придал своему лицу нейтральное
выражение и напомнил себе, что его это совершенно не касается.
Хотя нет.
Все, что касается Шайлер Грант, касается и его тоже. Об этом позаботилась
Кора. Он сам принял эту ношу.
— Вы не выглядите особенно счастливым, мистер Баллинджер, —
произнес кто-то в непосредственной близости от него.
Трейс увидел хозяина соседнего поместья.
— Так ведь сейчас не лучший повод для веселья, мистер Коффин.
— Кора бы с вами не согласилась. — Адам Коффин, человек с
изможденный лицом и тщедушным телом, — не однажды было замечено, что
его внешность вполне соответствует его фамилии, — подошел и остановился
рядом с Трейсом. Минуту-другую мужчины смотрели на сборище друзей и
соседей. — Кора ничего так не любила, как приемы.
Но Трейс не отступался от своих слов.
— Я бы все же не назвал это званым вечером.
Шестидесятилетний джентльмен отпил немного из стакана, по-видимому, с
томатным соком.
— Я думаю, этому вечеру не хватает нескольких важнейших элементов.
Нескольких?
— За те восемь лет, что я знал Кору, она не устроила ни одного приема
или даже просто званого обеда, — заявил Трейс. — Да и вообще она
предпочитала есть на кухне.
Адам Коффин покачал своей почти совсем лысой головой:
— Только потому, что она была уже стара и одинока, когда вы ее
встретили, мистер Баллинджер. Я помню, какие грандиозные приемы устраивали
Кора и ее супруг в Грантвуде в лучшие времена. Конечно, я тогда был еще
зеленым юнцом, и меня не приглашали. Но мои родители всегда были в списке
гостей. — Он издал смешок, больше похожий на фырканье. — Однако я
был весьма находчивым малым. Было бы желание, а возможность найдется.
— Какая возможность? — спросил Трейс, делая глоток содовой с
лаймом и не переставая краем глаза следить за Шайлер и Джонни Грантом, даже
когда Адам Коффин предался воспоминаниям о прошлом.
— Проникнуть на прием.
Трейс искоса взглянул на него:
— Вы ходили в гости без приглашения?
— Да, — последовал горделивый ответ.
— Сколько же вам было лет?
— Семь или восемь. — Мужчина залпом допил сок и принялся вертеть в
руках стакан. — Не похоже, чтобы вы мне поверили.
Вспоминая, на что он сам был способен в таком возрасте, Трейс подумал, что
проникновение на прием без приглашения — просто невинная детская шалость.
— Собственно говоря, я охотно вам верю. Прошло не меньше минуты, прежде
чем Адам Коффин снова заговорил:
— Кора всегда была неравнодушна к мужчинам вообще и к нему в частности.
— К кому именно?
Адам Коффин жестом указал на воссоединившихся кузенов:
— К Джонни.
Кора никогда не рассказывала Трейсу ни о ком из своих дальних родственников
в отдельности.
— Правда?
— Кора часто говорила о том, какой Джонни милый и остроумный и какая
славная пара могла бы из них выйти. — Адам уставился на свой стакан,
будто пытаясь вспомнить, когда тот успел опустеть. — По крайней мере
так было, когда он был моложе.
— Как я понял, в последнее время Джонни был здесь редким гостем.
— И сейчас, и раньше. По общему мнению, Джонатан Грант с головой
погружен в свои деловые операции.
Трейс не видел в этом ничего предосудительного.
— А чем именно он занимается?
— Все очень тривиально. Инвестирование. Банковское дело.
Недвижимость. — Адам Коффин пожал костлявыми плечами. — Все то,
что делают богатые люди, чтобы стать еще богаче.
Они оба изучающе посмотрели на одетого с иголочки мужчину в другом конце
зала.
— Похоже, Джонни весьма преуспел.
— Одежда не всегда говорит о состоянии дел, — заметил Трейс.
— Это верно, — согласился Адам. Он осторожно сунул руку в карман
своего пиджака. — Интересно, включила ли она его в свое
завещание, — задумчиво протянул он.
Трейс никак не отреагировал на эти слова. Его собеседник покраснел.
— Простите, Баллинджер. Я не пытался выудить у вас информацию. Просто я
забыл на мгновение, что вы поверенный Коры.
— Ничего страшного.
Но Коффин не понял намека и продолжил разговор в том же русле:
— Думаю, мы скоро это узнаем.
Трейс ответил уклончиво:
— Думаю, да.
— Нельзя отрицать, что Джонни любит дорогую одежду, быстрые автомобили
и красивых женщин, — открыто признал Адам.
Как и большинство мужчин.
— Или по крайней мере любил. Любопытно, были ли у Коры какие-нибудь
виды насчет этой парочки, — продолжал развивать свои предположения
пожилой мужчина.
Трейс поинтересовался:
— Насчет кого?
— Джонни и Шайлер. Он все еще хол
...Закладка в соц.сетях
