Жанр: Любовные романы
Верю тебе
... как он находился
поблизости. И Раф, казалось, всегда знал, о чем она думает.
Раф снова пропал из виду, и Эмма опустила глаза. Главное сейчас — чтобы ему
опять не захотелось ехать куда-то, на какое-нибудь опасное задание, которые
он так любил раньше.
Эмма закончила уборку и пошла работать над журналом. Раф присоединился к ней
час спустя. Он молча сел за стол и вытащил папку.
Пока Раф перебирал бумаги, Эмма рассматривала рекламу старинного оружия на
экране компьютера. Наконец, сделав глубокий вдох, она нажала клавишу
сохранить
и повернулась в кресле. Раз она хочет, чтобы Раф остался,
значит, надо сделать так, чтобы и он захотел этого. Значит, он должен
получить то, чего, как она знала, он давно ждет.
— Раф.
Голос прозвучал хрипло. Раф удивленно взглянул на нее через плечо.
— Да?
— Я хотела спросить... — Эмма откашлялась, не хочешь ли ты, чтобы
я до тебя дотронулась?
Он замер — первый раз она сама обращалась к нему.
— Я же тебе говорил. — Раф произнес это более глубоким, чем
обычно, голосом. — В любое время. И в любом месте.
Эмма медленно подкатилась на своем кресле к нему поближе и нерешительно
протянула руку. Он перехватил ее на полпути, сжав теплыми сильными пальцами.
Она увидела, как он расслабился, откинувшись назад.
— Что ты вспоминаешь? — спросила она.
— Время, которое мы проводили в моей квартире на берегу реки. —
Раф лениво улыбнулся. — Ты так же замечательно готовишь, как твоя мама.
— А еще? — спросила Эмма.
Он пристально посмотрел ей в лицо.
— Похоже, я начинаю повторяться. Мне кажется, я вспомнил почти все, что
можно было вспомнить.
— О нас, — уточнила она, нахмурившись. — А о том, что было до
нашей встречи? Раф покачал головой.
— Твоя магия распространяется только на то время, что мы были вместе.
Он уже совсем близко придвинулся к ней, и ее колено коснулось его ноги. Эмма
вздрогнула.
— Что ты делаешь?
Он замер, но руки ее не отпустил.
— Я тоже хочу прикоснуться к тебе, Эмма. Я хочу поцеловать тебя.
У нее перехватило дыхание — это было то, что нужно, единственный способ
удержать его рядом.
— Хорошо, — прошептала она.
Лицо у него стало напряженным, горящие глаза смотрели на нее в упор. Она
хотела отвести взгляд, но не смогла.
Раф поставил ее кресло рядом со своим, и Эмма обвила его шею руками, когда
он прижал ее к себе, обняв за талию.
Он закрыл глаза, словно прошлое снова нахлынуло на него.
Нахмурившись, она взъерошила ему волосы.
— Я здесь, Раф. Я — не воспоминание. Он открыл глаза.
— Я знаю. Я чувствую это каждой клеткой своего тела.
— Ты вроде собирался поцеловать меня.
— Обязательно. — Он провел пальцами по ее щеке. — Я мечтал о
тебе еще с того поцелуя в грузовике. Нет, с того момента, как ты вошла в конференц-
зал. Я хочу насладиться мгновением.
Она наклонилась и коснулась губами его губ.
— Черт возьми, Эмма, — выдохнул Раф, чуть отстранившись, —
это куда лучше любого воспоминания. Поцелуй меня еще.
Бешеная радость охватила ее. Ее план работал. Она открыла губы навстречу его
губам.
Чертыхнувшись, он рванул ее с кресла, отшвырнул его ногой и усадил ее себе
на колени.
Она сразу вспомнила наслаждение, которое он был способен ей дать. Это был ее
муж, ее давно потерянный любовник. Она узнала бы его, даже если бы была
незрячей и глухонемой.
— Как давно это было.
Она прижалась теснее.
Он вдруг взял ее за подбородок.
— Посмотри на меня.
Нестерпимое желание сделало его лицо жестким, как камень.
— Скажи, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.
Она давно забыла, что бывает такая страсть.
— Я...
— Мам! Раф! Вы там?
— Черт!
Они воскликнули это одновременно и виновато улыбнулись.
— Я только хотел сказать тебе, что это еще не конец. — Раф откинул
прядь волос у нее со лба. — Но мне кажется, нам не стоит так спешить.
Эмма еле сдерживала разочарование.
— Ты прав. Я никогда не хотела, чтобы все зашло так далеко.
Он грустно улыбнулся.
— Ты забыла, что имеешь дело с человеком, неистовым, как подросток.
Если мы займемся любовью, для меня это будет как первый раз, со всеми
вытекающими отсюда последствиями.
Габи влетел, как маленькая ракета, и сразу забрался к Рафу на колени, чтобы
выслушать следующую главу сказки.
Раф вбежал по ступенькам лестницы быстрее, чем обычно. Хотя была почти
полночь, у него в квартире горел свет. Он надеялся, что Эмма ждет его.
Он распахнул дверь.
— Эмма.
Никто не ответил.
Раф сделал еще два шага и увидел, что она спит на диване.
Она выглядела такой же юной и чистой, как Эмма из его воспоминаний.
Он отвел прядь белокурых волос с ее щеки.
— Я дома.
Дома. Ему действительно казалось, что он пришел домой. Такого не случалось
за все годы, что он провел в Хьюстоне.
Эмма пробормотала что-то и еще глубже зарылась в подушку.
— Просыпайся, querida. Я хочу поцеловать тебя. Ресницы у нее
взметнулись, она открыла глаза. Он, как зачарованный, смотрел, как темно-
зеленые глаза приобретали яркий оттенок весенней зелени.
Окончательно проснувшись, Эмма сонно улыбнулась.
— Который час?
Она зевнула, прикрыв рот.
— Почти полночь. В Атланте шел дождь, и самолет задержался на несколько
часов.
— Как все прошло? Ты получил заказ? Раф кивнул.
— Они заключили со мной соглашение на год. Похоже, они в восторге от
идеи, и им очень понравился пробный экземпляр. Я сказал, что у меня работает
лучший в Мемфисе художник-оформитель.
Эмма, улыбаясь, протянула руку, дотронулась ладонью до его щеки и провела
большим пальцем по неровной линии, прочерченной сверху вниз.
— Я скучала по тебе.
Затаив дыхание, он наклонился, чтобы обнять ее за талию.
— Правда?
— Почему ты не позвонил?
— Я задержался допоздна прошлой ночью. Менеджеру так понравилась идея,
что он потащил меня на ужин. Он даже предложил некоторые темы для статей.
Эмма криво улыбнулась.
— Которыми ты, конечно, воспользуешься. Он улыбнулся в ответ.
— Конечно. Совсем не плохие идеи. Несколько минут они улыбались друг
другу. Наконец она произнесла притворно сердитым голосом:
— Мне казалось, что ты собирался меня поцеловать.
У него перехватило дыхание. Время было позднее, и вряд ли кто-то мог им
помешать. Но если он начнет ее целовать, ему захочется отнести ее в спальню
и уложить, обнаженную, на свою огромную кровать. И тогда ему тоже придется
раздеться.
Он содрогнулся от отвращения к самому себе и непреодолимого влечения к
женщине, которую держал в объятиях.
— Что случилось? — спросила она нерешительно.
Он провел пальцем по ее нижней губе.
— Боюсь, что, поцеловав тебя, не захочу остановиться.
Она затрепетала.
— А это было бы плохо?
— Я думал, что мы договорились не торопиться.
— Понятно. — Улыбка у нее погасла. Она приподнялась, опершись на
локоть. Это моя ошибка. Мне казалось, что ты хочешь меня.
Он рывком поднял ее с дивана и крепко прижал к своему телу.
— Теперь скажи, что я тебя не хочу. Она обвила его шею руками.
— Тогда поцелуй.
Он прижался к ее губам. Пока они стоят, все будет нормально. Она не увидит
его шрамов и не задохнется от отвращения.
Только когда он скользнул руками ей под свитер, в голове зазвенели тревожные
колокольчики.
Раф тут же отдернул руки и поправил на ней свитер, потом поцеловал ее в
макушку.
— Я... хочу, чтобы ты была абсолютно уверена в том, что это то, чего ты
хочешь.
Она слегка отклонилась назад, чтобы видеть его лицо.
— Ты, не переставая, давил на меня, пока я наконец не поняла, что хочу
тебя. А теперь сам уклоняешься.
— Я никогда не давил на тебя. Она высвободилась из его рук.
— Может быть, не так откровенно, но ты всегда так смотрел, будто хочешь
меня.
— Я и хотел, — сказал он. — И продолжаю хотеть.
— Тогда почему же ты остановился?
Он сам себе удивлялся. Почти месяц он мечтал о том, чтобы она оказалась у
него в постели. Может быть, если он выключит свет...
Нет, тогда она почувствует шрамы и еще сильнее ужаснется.
— Я сказал тебе: хочу, чтобы ты была полностью уверена. Ты всего три
дня назад решилась доверять мне. Пусть пройдет еще немного времени.
— Сколько?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Пока ты не скажешь Габи, что он мой сын. Эмма виновато отвела глаза,
и Раф понял, что на какое-то время получил отсрочку. Ему стало легко и
захотелось выть от тоски. Он схватил ее за руку.
— Пойдем, я отведу тебя в твою комнату. Два дня назад кровельщики
закончили ремонт крыши, можно было снова переселиться на второй этаж.
Комната Эммы была в дальнем конце дома. Ее отделяли от него двадцать ярдов
травы и бетона, а ему казалось, что несколько световых лет. Он поцеловал ее
в губы.
— Ложись спать. У нас завтра игра.
Она кивнула и ушла к себе.
Раф спустился по лестнице, запер заднюю дверь и поднялся в свою квартиру. Он
выключил свет в офисе и увидел, что в комнате у Эммы свет не погашен. Раф,
хромая, подошел к окну.
Шторы не были задернуты. Он увидел, как она прошла перед окном, стягивая
свитер через голову.
Одеревеневшими руками Раф уперся в подоконник и попытался глубоко дышать,
чтобы охладить закипевшую кровь. Это не помогло.
Он начинал думать, что ничто не поможет. Никогда.
В пиццерии царило веселье.
Тигры
и их родители праздновали победу,
одержанную сегодня утром.
Эмма сидела с матерью Рэнди за угловым столиком и наблюдала за детьми,
устроившимися у игровых автоматов. Обе женщины работали полный день, так что
поболтать удавалось редко, но, когда это случалось, Эмма получала
удовольствие.
Когда все уже собрались расходиться, мама Артура попросила всеобщего
внимания.
— Я хочу сделать снимок команды, — объявила миссис Кук. —
Встаньте все здесь, возле стены, вместе с тренерами.
Дети побежали, радуясь и крича, к стене, где миссис Кук выстроила их в
линейку. Габи потянул к себе Рафа. Раф, наклонившись, что-то ему сказал, и
Габи побежал к Эмме.
— Теперь все, — сказала миссис Кук, увидев приближающуюся Эмму.
Вставайте с левой стороны от детей, Эмма. Вы, Раф, — справа. Габи,
почему ты не встанешь рядом с отцом?
— Что? — Габи вытаращил глаза на миссис Кук. — Раф? Он не мой
папа.
Мама Артура перевела взгляд с одного на другого.
— Странно, вы похожи как две капли воды. Ну, хорошо. Тогда встань рядом
со своим тренером.
Раф бросил на Эмму умоляющий взгляд. Как ему хотелось закричать на весь мир,
что Габи его сын. Эмма отвела глаза. Скоро ей придется сдаться. Но не
сейчас. Не при всех.
— Улыбнитесь все! — крикнула миссис Кук.
Эмма, потягиваясь, вошла в спальню. Какое счастье снова иметь отдельную
комнату.
Не зажигая света, она подошла к окну, которое выходило на задний двор, прямо напротив квартиры Рафа.
День был долгим, но удачным. После пиццерии Раф повез их в кино, а потом
поужинать. Когда они наконец вернулись, Габи был настолько усталым, что они
едва уговорили его помыться перед сном.
Сегодня Эмма даже не приступала к работе, но это ее не беспокоило, что было
странно. Обычно она оценивала, насколько успешным был день, по тому, сколько
успела сделать. Она старалась, чтобы график был достаточно плотным. Чтобы
забыть про пустоту в душе.
Эмма провела пальцами по губам. Они все еще были влажными после поцелуя
Рафа. Ей не хотелось отпускать его сегодня. Она страстно хотела войти с ним
в его спальню, упасть на его огромную кровать и почувствовать себя, как
раньше, безгранично, бесконечно любимой.
Эмма ткнулась горячим лбом в оконное стекло. Она все еще не была готова
сказать Габи, что Раф его отец. Как признаться сыну, что она обманывала его
все эти годы? Как объяснить пятилетнему ребенку все сложности запретной
любви?
Когда стекло немного охладило ей кожу, она вдруг заметила некоторую
странность в квартире Рафа. Свет там не горел. Эмма выпрямилась. Прошло не
меньше пяти минут с тех пор, как он ушел. Он должен был быть уже там. У нее
заколотилось сердце. Вдруг он упал на лестнице? Раф устал не меньше ее, а
при его травмах...
Эмма повернулась и помчалась вниз.
— Раф! — Она распахнула незапертую дверь.
— Что случилось? — с тревогой спросил он.
— Ты где?
— Я здесь.
Она пошла на его голос и увидела его силуэт на фоне окна. Он поднялся из кресла, повернутого к окну.
— Что случилось? — еще раз спросил он.
— Это я пришла тебя спросить. — Она шагнула в комнату. —
Почему ты сидишь без света? Ты не заболел?
Он тихо выругался по-испански.
— Нет.
— Что ты делаешь? Он покачал головой.
— Отказываюсь отвечать на этот вопрос, чтобы не подвергать себя
опасности быть арестованным. Она наморщила лоб.
— Что?
Раф громко вздохнул и протянул к ней руки.
— Иди сюда. Я тебе покажу. Эмма осторожно подошла. Он притянул ее и
поставил перед собой лицом к окну.
— Что ты там видишь?
— Дом? — спросила она смущенно.
— Точнее, твое окно.
— Да. Ну и что? — Сердце внезапно забилось. — Ты подглядывал
за мной.
— Ты меня застукала. — Он хмыкнул. — Я извращенец. Я
подглядываю за тобой каждую ночь, с тех пор как ты перебралась обратно
наверх. Ты раздеваешься перед шкафом, который стоит прямо перед моими
глазами. Ты ни разу не задернула занавески.
Она прижалась спиной к его груди и почувствовала, как бьется у него сердце.
— Я никогда их не закрываю. Слуги в доме давно не живут, а больше
заглядывать некому.
— Я заглядываю. — Он куснул ее за мочку уха. — Ты даже не
представляешь, сколько раз я думал, может ли сейчас та шпалера выдержать мой
вес.
— Тебе надо было всего-навсего... — Эмма подняла руку и взъерошила
ему волосы, — подняться по лестнице.
Он сжал ее в объятиях.
— Ты ведешь себя так, что мне трудно держать свое слово.
Чувственная улыбка появилась у нее на губах.
— Прекрасно. Приятно знать, что не мне одной. Он покрыл поцелуями ее
шею.
— Ведьма.
Эмма хмыкнула и повернулась к нему лицом. Она обвила его шею руками и
почувствовала, как он напряжен.
— Есть лишь одно средство.
— Так исцели меня. Я больше не могу. Он приподнял ее и прижался губами
к ее губам.
По коже побежали мурашки от внутреннего жара. Как давно она не чувствовала
горячих мужских рук, влажного огня губ. Слишком, слишком давно.
— Ты еще красивее, чем шесть лет назад, — выдохнул он хриплым шепотом. Как это может быть?
Она почувствовала на коже его нежные руки и застонала.
— Прикасаться к тебе так приятно, — прошептал Раф. — Ты такая
нежная и теплая. И на вкус — как выдержанное виски. Тебе ведь нравится,
да? — Он нежно коснулся ее груди. — Я помню. Господи, я помню все.
Это, — он провел языком по ее шее, сводило тебя с ума.
До сих пор сводит. Ухватившись за край его рубашки, она выдернула ее из
джинсов, потом потянулась к воротнику. Не хотелось терять время на пуговицы,
и она рванула полы рубашки, распахивая ее. Пуговицы со стуком покатились по
полу. Она протянула руки к его груди, но там оказалась майка.
— На тебе слишком много одежды. — Эмма засунула под нее руки.
И вдруг остановилась, дотронувшись до неровной грубой кожи.
— Что это?
Раф разразился ругательствами на английском и испанском. Тело у него
напряглось, лицо стало страдальческим.
Эмма готова была убить себя.
— Я знаю, что ты весь в шрамах, Раф. Я забыла на секунду. Прости.
— Наверное, тебе лучше уйти.
— Нет. — Она задрожала, лишившись его тепла. — Раф, это не
имеет значения.
Он повернулся к ней и сдавленно простонал, глядя на ее все еще обнаженную
грудь, которую она и не пыталась прикрыть.
Он отвел взгляд.
— Ты их не видела.
Эмма протянула руку и потрогала шрам у него на лице. Железная рука
остановила ее.
— Прошу тебя, Раф. Дай мне еще один шанс.
— Разве нам всего, что есть, недостаточно? — Он так сильно схватил
ее запястье, что она вздрогнула, и он отпустил ее. — Мы и так работаем
бок о бок каждый день. У нас общий дом, семья, захватывающее новое дело.
Зачем нам постель?
— Затем, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. — Она взглянула ему прямо в глаза.
— Я... просто... не могу.
— Почему?
Он долго и пристально смотрел на нее, как будто не хотел отвечать.
— Потому что я боюсь потерять тебя. Я боюсь потерять ту жизнь, которую
нашел.
— Ты считаешь, что я могу убежать из-за каких-то нескольких шрамов?
— Не ты первая. Даже мама плакала, когда видела их.
Ей хотелось выть, колотить его по груди за то, что он довел ее до
неистовства, а потом бросил...
— Похоже, я — не единственная, кто не умеет доверять, —
проговорила она.
— Эмма, я...
— Все в порядке, querido. Кто-кто, а я понимаю. — Она взяла его за
руку и прижала к щеке. — Но я предупреждаю, я не сдамся. С этого
момента ты должен помнить: я — женщина упрямая. Я любила тебя вопреки отцу и
была тебе верна, пока не узнала, что ты умер. Я не оставлю тебя и сейчас. Ты
все равно мне поверишь.
Он протянул руку и погладил ее по щеке.
— Неужели я когда-то был мужчиной, заслуживавшим такой женщины?
— Ты был ангелом, Раф. Ты и остаешься моим ангелом. Не знаю только, как
сильно сломаны у тебя крылья. — Она улыбнулась сквозь слезы. —
Наверное, придется мне теперь научиться лечить крылья ангелов.
Глава 9
— Ты получил рекламный заказ от
Кока-колы
? О, Раф, это просто
замечательно! Ой, я хотела сказать:
Дэвид
.
В голосе матери, звучавшем в телефонной трубке, Раф уловил пренебрежительную
нотку. Она неодобрительно относилась к тому, что он сменил имя. Раф грустно
улыбнулся.
— Все в порядке, ма, зови меня Раф.
— Ты это имя будешь использовать в своем журнале?
— Нет. Меня тут уже знают как Дэвида, так что по профессиональным
соображениям придется так и оставить. — Он поднял глаза: Эмма открывала
дверь. — Но для своей семьи я — Раф.
Эмма помедлила, увидев, что он разговаривает по телефону, и он жестом
пригласил ее войти.
— Как бы я хотела, чтобы твой отец был здесь. — Голос матери в
трубке отдалился. Раф представил, как она смотрит в кухонное окно на
дорогу. — Он должен вот-вот прий... О, замечательно. Вот и он. Подожди,
я сейчас его позову...
Трубка звякнула о столешницу. Раф улыбнулся Эмме.
— Закончила уборку?
Эмма криво улыбнулась в ответ.
— Наконец. Лазанья — это, конечно, хорошо, но мама всегда устраивает
такой беспорядок.
Раф переложил трубку от одного уха к другому.
— Я предлагал свою помощь.
— Я знаю. — Эмма тяжело вздохнула. — Но мне легче сделать это
самой, чем слушать, как вы спорите.
Он хмыкнул.
— Габи уже вернулся?
Она покачала головой, усаживаясь перед компьютером.
— Он собирается ночевать сегодня у Рэнди. По кабельному дают игру
Отважных
.
Раф кивнул, встал и потянулся. Благословляя того, кто изобрел беспроволочную
связь, он подошел к Эмме и, наклонившись, поцеловал ее.
Она прерывисто вздохнула и прильнула к нему. Раф вяло улыбнулся и нехотя
выпрямился. Заметив трубку у него в руке, Эмма нахмурилась.
— Ты еще не закончил?
— Угу!
— А с кем это ты?
В трубке голос матери что-то возбужденно говорил по-испански отцу.
— С родителями. Эмма замерла.
— Ты сказал им о нас?
— Если бы я это сделал, они бы следующим же рейсом примчались в Мемфис,
чтобы встретиться со своей невесткой и внуком. Но поскольку ты не сообщила
Габи, что у него есть еще одна пара бабушек и дедушек...
Эмма вздрогнула и отвела взгляд.
Раф почувствовал себя виноватым. Он положил руку ей на плечо и наклонился,
чтобы поцеловать в лоб.
— Извини, что...
— Дэвид, — зарокотал в трубке голос отца, — ты меня слышишь?
— Да, пап, я...
Отец посадил его на плечи. Сердце у Рафа заколотилось от такой высоты, но
сильные руки отца держали крепко.
— Раф!
Он тряхнул головой: воспоминания были так реальны.
Тут он понял, что его рука все еще лежит у Эммы на плече.
— Бандите! Иди сюда! — Раф затопал ногами, прогоняя коричневую
собачонку с белой мордой от ног матери.
— Раф! — Голос отца прозвучал громче.
— Я слушаю, пап. — Раф снял руку, чтобы сосредоточиться на
разговоре.
— Все в порядке, сынок?
— Все прекрасно. Я просто... отвлекся на секунду. Извини.
— Тут твоя мать болтает, что ты получил контракт от
Кока-колы
.
Раф поговорил с родителями еще минут десять и к концу не удержался и снова
положил руку на плечо Эммы.
Мама вскрикнула.
Раф и Майк перестали лупить друг друга, и Раф взглянул на мать. Она прижала
руки к лицу и смотрела на сыновей широко открытыми глазами.
Он почувствовал неожиданный удар снизу в челюсть.
Майк нанес предательский удар.
Это была не выдумка. Эмма могла не только воскресить воспоминания о себе
самой, но и вернуть ему его прошлое. Все целиком.
— Что? А, до свидания... Я тебя тоже люблю... Да. Приеду, как только
смогу. Пока.
Раф отключил телефон и бросил трубку на ближайшую поверхность. Схватившись
за кресло Эммы, он резко развернул ее к себе лицом.
— О, Господи!
— Ты представляешь? — взволнованно спросил он. Она схватилась за
его плечи, чтобы удержать равновесие.
— Что?
— Ко мне вернулись некоторые воспоминания детства.
Она замерла, только зеленые глаза расширились.
— Что?
— Я коснулся тебя, когда разговаривал по телефону с родителями и — раз!
Я вспомнил, как однажды папа посадил меня на плечи, и собачку, которая была
у нас, и драку с братом.
— О! — Эмма казалась ошеломленной.
— Потрясающе! Удивительно!
— Ладно. Я уже поняла. Успокойся. — Она нахмурилась еще
больше. — Ты уверен, что это?..
— Думаю, да. Хотя я видел обрывки. Не так полно, как когда появляешься
ты. Может быть, из-за телефона. Может, при личном контакте все было бы более
продолжительным и четким. — Он взял ее руки в свои. — Разве ты не
понимаешь, что это значит? Это значит, что я скоро стану опять здоровым.
Стану прежним Рафом.
Эмма прерывисто вздохнула, отняла свою руку и прижала ее к его щеке.
— Меня не интересует прежний Раф. Мне нравится этот. Ты мне нужен
таким, какой ты сейчас.
В это мгновение Раф понял, что любит ее. Всегда любил, даже когда понятия не
имел о ее существовании. Она была его второй половиной. Вот почему
прикосновение к ней оживляло его воспоминания. Она дополняла его.
Опустившись на колени, он сжал ее в объятиях.
— Эмма! Mi vida!
Моя жизнь!
Она поцеловала его так, словно хотела запечатлеть себя в его душе, выжечь
все остальные мысли из его сознания.
Он отстранился, чтобы посмотреть на нее. С каждым днем становилось все
труднее отказывать ей — и себе.
— Зачем я тебе, Эмма?
Она поджала губы, но взгляда не отвела.
— Чтобы быть рядом.
Он был ошеломлен. Это не входило в сценарий.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать... — она нежно провела по шраму у него на
щеке, — я готова сказать Габи, что ты — его отец.
— Что? — Он вдруг заволновался.
— Если хочешь, можем пойти сейчас к Рэнди и забрать Габи. Уверена, он
не расстроится, пропустив игру
Отважных
, когда узнает, что мы собираемся
сказать ему.
Раф отвел светлую прядь у нее со щеки.
— Ты уверена? Ты делаешь это потому, что хочешь меня, или потому, что
доверяешь мне?
— И то, и другое, — прошептала она. — А еще из-за Габи. Он
любит
...Закладка в соц.сетях
