Жанр: Любовные романы
Единственный шанс
... настолько, чтобы с губ
слетел слабый стон. Хорошо, что это произошло! Он давно зрел в сознании,
грозя перерасти в настоящий вопль, только на него у Ченса не было сил.
— Пожалуйста, не двигайся, — предупредила сестра, заметив, что он
пытается дотронуться до воткнутых в вену игл с трубками, по которым
поступали необходимые для жизнедеятельности вещества.
— Что? — с трудом шевеля распухшим и шершавым языком, произнес
Ченс.
— Ты был ранен, — ответила сестра. — Доктор сейчас подойдет.
Ты в больнице. Пожалуйста, не надо, — повторила она, беря его за
руку. — Ты собьешь иглы. — Уверенный голос медсестры притормозил
его движение раньше, чем он разобрал смысл слов.
Больница? Ранен? Как? К сожалению, глубокий вдох, который он сделал, прежде
чем задать все эти вопросы, причинил такую боль, что он забыл обо всем.
Легкие прикоснулись к разбитым ребрам. От дополнительного глотка воздуха
закружилась и без того гудящая голова.
Боль швырнула его обратно во мрак. Тело расслабилось, возвращаясь в инертное
состояние, в котором пребывало последнее время.
Дженни тихонько застонала; радость от первых признаков восстановления
исчезла.
Доктор Уолкер вошел в палату в тот момент, когда сестры проверяли состояние
капельниц.
— Начал приходить в себя, так, что ли? — проговорил доктор, быстро
и внимательно осматривая распростершееся на кровати крупное тело, прежде чем
взять в руки листок с информацией о состоянии пациента, который протянула
ему сестра.
— Дженни! Выйди отсюда! — приказал он, но потом решил смягчить
жесткий тон и добавил:
— Подожди меня в холле.
Девушка кивнула и., не желая унижаться, двинулась прочь от кровати Ченса.
Она не знала, смеяться или плакать. Безусловно, это хороший знак. Дверь
палаты закрылась за ней.
Она возвратилась в мотель через дорогу поздно вечером. Повернув ключ,
толкнула дверь и вошла в свой номер. Открывшееся взору убранство комнаты и
ее отделка в другое время исторгли бы из глубины души Дженни вздох
невероятного разочарования. Она даже не смогла бы сказать, что хуже —
полосатые занавески и покрывало с оранжево-зеленым цветочным орнаментом или
черно-красное бархатное панно, изображающее быка и тореадора, которое висело
прямо над изголовьем.
Однако сейчас убранство комнаты осталось вне ее торжествующего сознания.
Ченс пошел на поправку. Она решила минутку передохнуть, а потом позвонить и
сообщить об этом Генри и всем остальным.
Ей показалось, что телефон зазвонил в следующее мгновение. С колотящимся
сердцем Дженни вскочила и потянулась к трубке, с ужасом понимая, что за
окном — утро.
— Алло! — произнесла она хриплым голосом и украдкой прокашлялась.
Но того, кто звонил, ей обмануть не удалось.
— Извини, что разбудил тебя, Дженни, — послышался голос
Уолкера. — Подумал, будет приятно узнать, что он снова пришел в себя.
Если поторопишься, то сможешь поговорить с ним немного. Думаю, на этот раз
Ченс не отключится так быстро. Вероятно, он понял, что пока для него чем
меньше движений, тем лучше. — Доктор повесил трубку.
Она снова здесь!
— подумал Ченс и слегка пошевелился, стараясь не сбить
иглы.
В течение всего времени, что находился без сознания, и в те краткие моменты,
когда приходил в себя, он чувствовал, что она рядом. От этого ощущения Ченс
испытывал какой-то необъяснимый внутренний комфорт.
Он расслаблялся, и паническое состояние от того, что он не может общаться,
отступало куда-то на задний план.
Звук ее нежного, негромкого голоса, которым она что-то рассказывала, все
больше и больше приближал его к реальности. Когда мозг стал реагировать на
звуки, он пытался выплывать из мрака. Ощущая прикосновения ко лбу, легкие,
почти детские поглаживания по щеке, Ченс старался прийти в сознание. Теперь
ее негромкий голос раздавался почти у самого уха. Он сосредоточился на
звуках, пытаясь привести их в определенный порядок.
Дженни изо всех сил сдерживала безудержную радость. Его ресницы дрогнули. Он
знает, что она здесь!
— Эй ты, — негромко позвала она. — Могу поспорить, я надоела
тебе своей бесконечной болтовней, верно? Почему бы не предложить мне
заткнуться и отправиться домой?
Это было полнейшим абсурдом, но ей просто необходимо постоянно обращаться к
нему. Она, разумеется, никуда не собиралась уходить. Но этот большой человек
на постели не мог знать об этом.
Рука шевельнулась. Похоже, оба несказанно удивились, когда Ченс нащупал ее
ладонь и крепко сжал, словно пытался при помощи контакта с другой живой
плотью и кровью выбраться из своего мрака.
— Не уходи, — еле внятно прохрипел он. Медленно, очень медленно в
его мир проникал дневной свет.
— О Боже, благодарю Тебя! — шепотом воскликнула Дженни. Пальцы
сжимали руку с удивительной силой. Она испустила глубочайший вздох
облегчения. — Ты вернулся ко мне!
Ченс попытался кивнуть и тут же сморщился, сжав веки, осознав" что
говорить легче, чем шевелиться. И облизнул губы, внезапно почувствовав
обыденную боль пересохшей глотки и растрескавшихся губ.
— Вот, — поспешила Дженни, прикладывая к губам прохладный влажный
тампон. Она делала так постоянно в течение многих дней, но впервые он
осмысленно отреагировал на этот процесс, потянув ртом влагу. Дженни боялась
расхохотаться. И одновременно боялась расплакаться. Никогда в жизни она не
испытывала столь ошеломляющей радости и благодарности от столь малого,
незначительного жеста.
— Тебе больно? Я могу позвать сестру... — Фраза повисла в воздухе,
потому что он в ответ сильнее сжал руку.
— Не очень... пока, — прохрипел он. — Не уходи.
Ченс пристально посмотрел в ярко-синие глаза, сияющие из-под темной гривы
волос, потом перевел взгляд на изящные очертания губ, миловидное, редкой
красоты лицо, женственное тело. Каждая черточка казалась до боли знакомой,
хотя он никак не мог бы вспомнить, как ее зовут.
Дурное предчувствие, зародившееся где-то в желудке, зловеще нарастало и
заставляло все лихорадочнее колотиться сердце. Он не мог справиться с
паникой.
Дыхание участилось. Липкая испарина выступила на лбу и верхней губе. Ченс
скосил глаза на их сцепленные пальцы и в следующее мгновение оттолкнул ее
руку, словно обжегся. Паника стала ошеломляющей.
Дженни почувствовала его мгновенное возбуждение.
В испуге отступила назад.
Что за страх промелькнул на его лице?
Он
отвернулся и закрыл глаза. Ее сердце замерло.
Она забыла, что должна сохранять спокойствие. Забыла, что надо соблюдать
тишину.
— Что?! Что с тобой?! — Он винит в случившемся ее!
Он навсегда возненавидел ее!
Ченс повернул к ней голову... и посмотрел невидящими глазами, полными ужаса.
В этот момент вошел доктор Уолкер.
— Что случилось? Что ты сказала? Что ты сделала?
От осуждающих взглядов у нее подкосились колени.
— Не знаю, — прошептала она и сжалась от страха. — Внезапно
он отстранился... словно никогда раньше меня не видел. Не понимаю почему...
— Дженни почувствовала, как замерло ее сердце. Она взглянула в лицо его
страху и все поняла. Его мысли стали так ясны, словно он проговорил их
вслух.
Глубоко вздохнув, Дженни подошла ближе и взяла его ладонь. Он поморщился, но
руки не отнял.
— Ты знаешь, где находишься?
Ченс молчал. Произнести вслух пугающую мысль было еще страшнее, чем подумать
о ней. Наконец он выдавил:
— Нет.
— Ты знаешь, кто я?
То, что он раздумывал, только усугубило ее предчувствия.
— Нет, — произнес он и отнял руку.
— О Боже! — прошептала она и без сил опустилась на стул.
Ее охватил страх. Дженни отчаянно пыталась скрыть свой испуг и свою
слабость, понимая, что даже в таком состоянии он ищет в ней поддержку и
опору. Не обращая внимания на доктора Уолкера, Дженни, глубоко вдохнув,
спросила:
— Ты знаешь, кто ты?
Сердце опять сжалось, когда Ченс, поморщившись, выдохнул:
— Нет.
— Ничего страшного, — заявила она, утирая ему со лба крупные капли
пота. — Я знаю.
Он закрыл глаза, почувствовав временное облегчение от знакомого прохладного
прикосновения, оказавшись в мире полной неопределенности.
— Меня зовут Дженни Тайлер. А тебя — Ченс Маккол. Ты тот, кто спас мне
жизнь.
Дженни в отчаянии смотрела, как из уголка его глаза выкатилась слеза и
медленно поползла вниз по недавней ссадине и старому шраму.
Чтобы избавить
тебя от этой боли, потребуется гораздо большее, чем бинты
, — подумала
она.
Доктор Уолкер легонько похлопал ее по плечу.
— Должен заметить, в этом нет ничего необычного.
А теперь, Дженни, я попросил бы тебя подождать снаружи, пока я осмотрю
нашего приятеля.
Она кивнула, поборов желание упасть на колени и покрыть поцелуями глубокие
складки, возникшие в уголках рта Ченса, и пошла прочь.
Стеклянная дверь палаты интенсивной терапии закрылась за ней. Дженни побрела
в холл, но, почувствовав, что силы на исходе, прислонилась к стене, пытаясь
преодолеть чувство горькой несправедливости. Внезапно глубокое отчаяние
уступило место такому же глубокому облегчению.
— Хорошо, я же не просила ничего конкретного в своих молитвах, —
пробормотала она себе под нос, роясь в сумочке в поисках мелочи. — Я
ведь просила Бога только об одном — чтобы Он оставил его в живых. И Он
выполнил мою просьбу.
Дженни пошла к телефону-автомату.
Ченс услышал ее шаги, как только она вышла из лифта и направилась по
застеленному ковровой дорожкой глинному коридору к его палате. За последние
несколько недель он так же хорошо научился различать ее походку, как и
голос, и запах, и прикосновения. Сердце трепыхнулось уже знакомым волнением
и успокоилось.
Ченс обернулся и посмотрел в зеркало, висевшее над раковиной. Подавшись
вперед, он разглядывал в зеркале незнакомое лицо и пытался приободрить себя.
Пальцы крепко стиснули холодный фаянс. Мышцы на руках напряглись. Дверь за
спиной распахнулась. Ченс вздрогнул, вздохнул и обернулся.
— Ты готов? — спросила Дженни. Трудно сказать, кто из них
волновался больше. Он только расширил ноздри, но взгляд не отвел.
В этот день Ченс возвращался домой. Дженни понимала, что он не в восторге от
этой новости. Больница была для него единственным знакомым местом в этом
мире, а она пришла, чтобы забрать его отсюда.
Доктор Уолкер, войдя в палату, заметил недоверчивое выражение на лице Ченса.
В душе шевельнулось сочувствие к этому большому мужчине. Разумеется, очень
нелегко поверить в то, что ему наговорили за последние несколько недель. У
человека, который не узнает в зеркале собственное отражение, должно остаться
множество вопросов. Но наступило время для следующего шага, необходимого для
возвращения в реальный мир.
— Ну что ж, сынок, — начал доктор, — не могу сказать, что
очень опечален расставанием с тобой. В конце концов, когда кто-нибудь уходит
от меня на своих двоих, это значит, что я хорошо сделал свою работу. —
Доктор Уолкер хохотнул собственной остроте и провел рукой по волосам. —
Впереди у тебя тоже много работы, парень. Но не надо ни о чем беспокоиться.
Надо только не спеша восстанавливать здоровье. Об остальном позаботится твой
босс. Со временем все к тебе вернется. Понимаешь, память — это очень
странная штука. Иногда она сама по себе начинает что-нибудь скрывать. Так
что все в твоих руках... И в руках этой леди. — Он кивнул в сторону
Дженни. — Знаешь ты это или нет, но ее заслуга в том, что ты вернулся к
нам, огромна.
Ченс медленно кивнул и окинул взглядом девушку, стоявшую рядом с доктором. А
потом протянул руку.
— Спасибо, док.
— Не стоит благодарности, — откликнулся Иона. — Ты хорошо
себя чувствуешь? — спросил он, ощутив нервное рукопожатие.
Ченс вздохнул. Обвел глазами небольшую комнату, такую знакомую и уютную.
Потом взгляд натолкнулся на синий огонь чужих глаз, наблюдающих за ним и
требовательно ждущих ответа. И понял: что бы ни произошло, когда он отсюда
уйдет, все будет хорошо, пока она рядом.
— Да, — спокойно ответил он. — Я в полном порядке" док.
Девушка улыбнулась с видимым облегчением. У Ченса что-то остро шевельнулось
в душе. Он не представлял, какое отношение она имела к нему в прошлом, но
знал, что значит для него сейчас. Она была его единственной связью с жизнью.
И. Ченс не собирался ее терять.
Глава 6
— Добро пожаловать домой, — сказала Дженни, остановив машину на
площадке перед главным входом. Замешательство на лице Ченса было
очевидным. — Ты только ни о чем не беспокойся, — быстро добавила
она. — Я понимаю, тебе все тут кажется незнакомым, но не спеши. Дай
себе время. Все восстановится, я уверена.
— Я жил здесь? — удивился Ченс.
Перед ним в обе стороны протянулось просторное здание с полукруглыми
колоннадами в испанском стиле, с красной черепичной крышей. Дом стоил
больших денег. Для того чтобы понять это, Ченсу не обязательно было
вспоминать, как его зовут.
Дженни отвела взгляд. Она надеялась, что он не поинтересуется ее планами, и
намеревалась поселить его в гостевой комнате главного дома.
— Не совсем, — начала она, — но я подумала, что было бы
лучше, если...
— Отведи меня туда, где я жил.
По тону Дженни поняла, что сопротивление бесполезно. Она прикусила губу,
удержавшись от спора, завела машину и поехала по дорожке к дому, где жили
работники ранчо.
Ченс расслабился. Ему уже объяснили его статус на ранчо — старший конюх. У
него не было ни малейшего желания рисковать этим, согласившись жить в доме
босса. Машина приблизилась к приземистому каркасному строению, на стенах
которого еще можно было различить следы давней и не самой тщательной
побелки. Теперь же его цвет более всего напоминал цвет техасской земли. У
крыльца их встретила группа мужчин. Судя по выражению их лиц, ждали его.
— Рады, что ты вернулся к нам, босс!
Ченс вышел из машины, глубоко вздохнул и неловко улыбнулся.
Босс!
Слово прозвучало странно. Ну разумеется, не стоило удивляться и
тому, что он не помнит, как кого зовут.
— Как вам, наверное, рассказали, — заговорил Ченс, — память у
меня отшибло напрочь. Вам придется потерпеть некоторое время, пока я снова
не выучу ваши имена.
Его заявление вызвало лишь кратковременное замешательство. Потом один из
парней заговорил, что вызвало бурный взрыв смеха:
— Да черт с ними, босс! Не важно, как ты нас назовешь. Мы все были
такими идиотами, что должны за это отвечать.
— Добро пожаловать домой, сынок, — подал голос Генри. —
Заходи. Я покажу тебе твою койку. — Махнув рукой, он дал знак
работникам разойтись. — Маркус вам платит не за то, чтобы вы тут
щелкали пастью, парни. Идите-ка поищите себе занятие.
По команде Генри они разошлись, испытывая некоторое облегчение оттого, что
первая встреча завершилась.
Дженни почувствовала, как между мужчинами моментально вспыхнула
доверительная искорка. Это ее укололо. Ченс не помнил Генри, но сразу ему
поверил, что было очевидно. Тем самым существующая между ними отстраненность
стала для нее еще более болезненной.
— Я возвращаюсь домой, — сказала она. — Когда у вас появится
свободная минутка, оба приходите к нам ужинать. И не вздумайте спорить.
Придется отвечать не передо мной, а перед Хуаной, так что лучше немедленно
перестаньте корчить рожи.
Повернувшись, она вытащила из машины вещи Ченса и кинула их на крыльцо.
Затем села за руль и умчалась прочь, подняв облако пыли.
Парень задумался. Что заставило ее так поступить?
Генри вздохнул. Ему были понятны страдания Дженни и то, каких усилий стоило
ей предоставить Ченсу некоторую свободу действий.
— Ну, пошли, сынок. Давай осмотрим твою резиденцию. Мною времени это не
отнимет. Глазеть особо не на что. Всего-то пара комнат. Можешь немного
отдохнуть, а к семи будь готов. Я провожу тебя до дома. С этой леди лучше не
спорить. Я давно уже убедился в этом на собственной шкуре.
— А я тоже это знал? — спросил Ченс и криво усмехнулся, глядя на
смиренное выражение лица старика.
— О, ты знал намного больше, чем эта мелочь, сынок. Но я не собираюсь
все рассказывать. Тебе придется самому вспоминать те уроки.
Что-то неуловимое в улыбке Генри подсказало Ченсу гораздо больше, чем его
слова. У него появилось такое чувство, что между ним и дочкой хозяина
существует какая-то давняя история взаимоотношений. Оставалось надеяться,
что постепенно он поймет, как жить дальше.
— Ченс! Прекрасно, что ты снова дома! — воскликнул Маркус, как
только тот открыл дверь.
Дома
! Слово прозвучало странно. Ничто тут не было ему знакомо. Все время
после возвращения из больницы он проводил в изучении своего жилища, но не
обнаружил ни фотографий, ни писем — ничего, ни одного воспоминания...
— Благодарю вас, сэр, — ответил Ченс, испытывая неудобство оттого,
что не помнил, как ему следует обращаться к незнакомому мужчине, которого
считал своим боссом. Маркус Тайлер дважды навещал его в больнице.
Это все, что Ченс о нем знал.
— Зови меня Маркус. Обычно ты так ко мне обращался, — спокойно
сообщил он.
Ченс кивнул. Генри протолкнулся за ним и проник в дом.
— Чувствую запах пищи, — заявил он. — Если мой нос меня не
обманывает, Хуана расстаралась в вашу честь, мистер.
Мужчины обменялись улыбками. Генри направился в сторону столовой. Появилась
Дженни, и улыбка Ченса растаяла. На ней было белое, в испанском стиле,
платье, мягко облегающее фигуру, так что выразительные формы лишь едва
угадывались под ним. Низко опущенную кокетку украшала ярко-розовая вышивка.
Дженни направилась к ним. Подол платья едва прикрывал колени, привлекая
взгляд к длинным загорелым ногам.
Дважды Ченс пытался издать хоть какой-нибудь звук, но мешал тугой комок,
застрявший в горле. О Боже, как она прекрасна!
— Ты захватил с собой? — спросила Дженни.
— Что? — не понял Ченс.
— Свой аппетит, — улыбнулась она. — Хуана готовила двое
суток. Если тебе не нравится мексиканская кухня, лучше об этом не заикаться.
Советую просто отодвинуть тарелки на край и сделать вид, что все в порядке.
— Черта с два я знаю, что мне нравится, — ответил он. — Но
намерен попробовать все.
Фраза прозвучала вполне обыденно, однако по выражению его лица Дженни
поняла, что мысли заняты совсем иным. С того момента, как она появилась в
холле, он не сводил с нее глаз. Если взглядом можно утолить голод, то он уже
вполне насытился... ею.
Маркус наблюдал за ними — за своей дочерью и за человеком, который завладел
ее сердцем, — и размышлял а том, чем все это может закончиться. До
несчастного случая Ченс не заводил с ним никаких разговоров о Дженни.
Теперь, когда парень ничего не помнит о прошлом, как Дженни может надеяться
завоевать нечто большее?
Маркус отогнал прочь свои беспокойные мысли и повел себя как хозяин.
— Ну хорошо, — произнес он. — Не знаю, " как вы, а я иду
к столу. Генри уже получил первое предупреждение, а от этого могут
возникнуть проблемы.
Они рассмеялись. Слова Маркуса сняли напряжение момента.
— Знаешь, он прав, — заметила Дженни, беря Ченса под руку. —
Пойдем со мной. Я знаю, где Хуана хранит запасы на всякий случай.
От ее маленькой руки повеяло доверием и надежностью. Ченсу удалось
преодолеть путь до стола и продержаться весь ужин не сваляв дурака. Это было
трудно, поскольку совсем не хотелось еды, которую предлагали.
Внезапно Ченс осознал, что хочет совершенно иного.
Он хочет Дженни Тайлер.
Странно, но многие вещи восстанавливались инстинктивно, словно сами по себе.
Ченс не испытывал проблем с тем, чего от него требовала повседневная работа
на ранчо. Зачастую просто ловил себя на том, что уже занимается каким-нибудь
делом, не продумывая, как его начать, хотя в первые дни больше наблюдал, чем
работал. Временами начинала кружиться голова, и он присаживался отдыхать.
Ченс очень переживал, что утратил былую выносливость; при этом физические
силы восстанавливались быстрее. Но больше всего его бесила умственная
слабость. Он не помнил абсолютно ничего до того момента, как очнулся в
больнице и увидел перед собой большие синие глаза на ангельском лике.
Этот ангел продолжал сохранять милое выражение лица, невзирая на собственное
настроение. Она порхала вокруг него, упрашивала, ругала и оберегала, так что
он уже начинал бояться застегнуть
молнию
на брюках без ее разрешения. Ченс
всегда слышал ее шаги и ощущал ее присутствие задолго до того, как она
появлялась в поле зрения. По непонятной причине он словно был настроен на
Дженни Тайлер и пытался по мере сил не сбивать эту настройку. Он сомневался,
что хочет этого. Даже когда она отчитывала его за то, что слишком рьяно
принимается за дело, при звуке ее голоса или при виде улыбки в груди
просыпалось какое-то радостное чувство.
— Ченс! Для тебя эти жерди слишком тяжелы! Оставь, пусть кто-нибудь
другой дотаскает!
Он хмурился, но бросал в кузов пикапа несколько столбиков для изгороди.
— Дженнифер Энн, не найти ли тебе какое-нибудь другое занятие, чем
нянчиться со мной? Я в состоянии сам сообразить, за какую работу мне
браться.
Дженни разинула рот. Он назвал ее Дженнифер Энн!
Пусть инстинктивно, но это означает, что в нем начала просыпаться та часть
сознания, которая, как ей казалось, была утрачена навсегда. Она попыталась
что-то возразить, но подбородок задрожал, а на глаза навернулись слезы.
Впрочем, слов и не надо. Они не имеют значения. Слова — это не то, что ей
было нужно, когда она бросилась ему на грудь.
Ченс обнял ее, придерживая, но не понял, почему она упала ему в объятия.
Понял он только одно: держать ее в руках очень приятно, но этого
недостаточно.
— Дьявол, — пробурчал он. — Ты извини мои причуды, Дженни,
но, черт побери, твоя опека... Ты должна прекратить это, или я никогда всего
не вспомню! — Тон Ченса смягчился, поскольку Дженни молча обхватила его
руками. — Да, и прости, что я накричал.
— Дело не в том, что ты сказал мне. Дело в том, как ты назвал
меня, — откликнулась она, по-прежнему уткнувшись лицом в рубашку.
— Назвал тебя? О чем ты говоришь?..
— Дженнифер Энн! Ты назвал меня Дженнифер Энн!
Он почувствовал сильное волнение, крепче обнял за плечи и потерся носом о ее
макушку. Что-то очень смутное и одновременно очень знакомое забрезжило в
сознании. Впервые они почувствовали, что восстановление возможно, и даже в
ближайшем будущем.
— Это хорошо, правда? — Желание услышать слова поддержки было не
менее сильным, чем его объятия.
— Да, Ченс, это очень хорошо. — Дженни отклонилась и взглянула ему
в лицо. — И вообще жизнь прекрасна.
Она положила руки ему на грудь, с радостным облегчением чувствуя, как под
ладонями пульсирует его жизнь. Потом заметила в уголке рта засохшую каплю
грязи. Потянулась, чтобы стереть ее, но остановилась.
Пора прекращать это. Он способен существовать и с каплей грязи на
подбородке. Так было раньше. И так должно быть впредь.
— Ну ладно! — весело воскликнула она. — Можешь заниматься
своими делами. Я собралась за покупками.
Ченс усмехнулся. Она не просто ослабила поводок, она совсем выпустила его на
свободу.
— Спасибо, Дженни.
Она поняла, что он имел в виду.
— Пожалуйста, мистер. Только не воображай, что ты вырвался на волю.
Тебя по-прежнему ожидают большие неприятности, если я замечу, как ты делаешь
что-нибудь во вред своему здоровью. Кстати, ты грешил этим и до несчастного
случая. Не надейся, что если ты спас мне жизнь, то навсегда приобрел
исключительное право на особое отношение.
— Нет, мэм, — еще шире улыбнулся Ченс. Она двинулась прочь. —
Эй, Дженни!
Девушка обернулась.
— Если ты собралась за покупками... привези мне сюрприз!
— В честь чего это? Ты и так полон сюрпризов!
Всю дорогу до дома она слышала за спиной громкий смех
...Закладка в соц.сетях
