Жанр: Любовные романы
Влюбленный наставник
...щутив, что боль отступает.
— Понимаю, должно быть, вы чувствуете себя ужасно, — сказал
Роберт, нагнувшись и поставив кружку обратно на столик. Затем снова
повернулся к Мэгги и увидел, что она утвердительно кивнула. — И все же
вам повезло, что вы сейчас способны что-то чувствовать. Вы ведь едва не
погибли, Маргарет. Если бы Джеймс так быстро не привез вас сюда... — Он
покачал головой, не закончив фразы, но Мэгги поняла все и так. Она бы просто
умерла.
Слова Роберта помогли ей вспомнить, почему, собственно, она оказалась здесь.
Внезапно в памяти всплыла темная комната, человек со шрамом, Бэнкс, леди
Икс. Она во всех подробностях, как будто это случилось только что,
вспомнила, как леди Икс выстрелила в нее. Воспоминание не из приятных.
А еще она помнила взгляд склонившегося над ней Джеймса. Помнила желтую
пелену перед глазами и его голос, уверявший ее, что все будет хорошо.
Или
это был сон?
— подумала Мэгги. Его голос казался... другим. В нем было что-
то, что обычно в нем отсутствовало.
— Где?.. — прохрипела она; не в силах завершить фразу. Но Роберт
ее понял. Он улыбнулся ей и ответил:
— Мне пришлось его выпроводить.
Услышав эти слова, Мэгги едва не испытала шок, и, очевидно, это отразилось
на ее лице, ибо Роберт кивнул и поспешил ее успокоить:
— Джеймс чуть с ума не сошел. Он не оставлял вас с той самой минуты,
как привез сюда. Пока я обрабатывал рану, он держал вас за руку, а затем
делал вам обтирания на протяжении тех четырех дней, пока у вас был жар. Он
не спал и не ел, пока жар не прошел и опасность не миновала. До вчерашнего
вечера, — заключил Роберт. — Разумеется, своим желанием и рвением
оказать помощь он... сильно мешал.
— Мешал?
Роберт слегка поморщился, затем пояснил:
— Он перенервничал. — Мэгги покачала головой, не веря в
услышанное, но лорд Маллин поспешил объяснить: — Именно так, уверяю вас. Он
кричал на меня, воображая, что я — как он изволил выразиться — пытаю вас.
Еще обвинял в том, что я слишком медленно работаю, и даже назвал — как же он
сказал? — кровопускающим шарлатаном. Не возьму в толк почему. Он
прекрасно знает, что я противник кровопусканий.
Мэгги виновато улыбнулась, но Роберт еще не закончил:
— Он орал и на Миллза, моего лакея, называя его нерасторопным лентяем,
на Кроуча и Бэнкса — за то, что от них мало толку, и на вас — за то, что
посмели едва не умереть ему назло. Сдается мне, по Всевышнему он тоже
прошелся пару раз. — Роберт усмехнулся, увидев встревоженное лицо
Мэгги, и успокаивающе похлопал ее по руке. — Джеймс не всегда способен
трезво мыслить. Но четыре дня без сна и пищи кого угодно доведут до нервного
срыва. В конце концов мне просто пришлось отослать его домой, велев
выспаться и поесть. Я заверил его, что не пущу в дом, пока он не выполнит
этих требований. Мэгги немного успокоилась. Помолчав, Роберт сказал:
— Он вас очень любит.
Первой ее реакцией было оцепенение. За ним последовала надежда, затем
сомнение, страх, а под конец простое смущение из-за того, что посторонний
человек говорит ей такое, да еще и довольно мрачным тоном.
— Почему... — захрипела Мэгги и была благодарна Роберту, когда он
закончил ее мысль.
— Почему я говорю вам это? — спросил он. Она кивнула, а он
вздохнул и признался: — Потому что, когда я сказал об этом ему, его реакция
оказалась крайне тяжелой.
— Вы сказали об этом ему? — переспросила она, машинально отметив,
что голосовые связки начинают ей подчиняться.
Роберт тоже это заметил и улыбнулся, впрочем, все равно договорить ей не
давая:
— О да. Я сказал ему, что он любит вас. Я же не слепой и очевидное
заметить способен. Он не был готов к услышанному и слова мои воспринял
довольно сложно. Почему, точно сказать не могу. Я знаю, что он тяжело
переживал смерть родителей и, видимо, поэтому с тех пор предпочитал
сохранять дистанцию между собой и другими людьми, но... — Роберт пожал
плечами и покачал головой. — Не важно. Джеймс стал несколько мрачной и
грубоватой личностью. — Роберт посмотрел на Мэгги с лукавой иронией: —
Вот потому-то я его и спровадил.
Видя несчастное выражение ее лица, он погладил Мэгги по руке:
— Я просто решил, что лучше предупредить вас. Джеймс не был готов
признать свои чувства, и боюсь, что настроение его останется прежним еще на
какое-то время, пока он не придет к самостоятельному осознанию этой истины.
А поскольку вполне возможно, что любовь свою он до тех пор будет проявлять
не в полную силу... Я надеюсь, что память о нашем разговоре немного скрасит
до той поры ваше замужество.
Мэгги ничего не ответила. Она лишь смотрела на лорда Маллина, растерянно
пытаясь собраться с мыслями.
— Ну а теперь, полагаю, пришло время взглянуть на вашу рану и поменять
бинты, — объявил Роберт.
Мэгги никак не отреагировала, когда он приступил к работе, мыслями пребывая
где-то далеко. Она попыталась по порядку разложить все только что
услышанное. Оно казалось каким-то бессмысленным, и на мгновение ей
захотелось, чтобы это было просто бредом, порождением сильного жара. Однако
внезапная боль убедила ее, что это не бред. Мэгги была в полнейшем сознании!
Просто не могла взять в толк, что именно хотел сказать Роберт. Что все это
означало? Ей только что сказали, что человек, которого она любит, тоже любит
ее. Сказал его друг.
— В твоем духе, Мэгги, — выдохнула она, не зная, плакать ей или
смеяться.
— Что вы сказали? — не понял Роберт, вопросительно глядя на нее,
однако Мэгги лишь покачала головой, и Роберт вернулся к работе, а она — к
своим мыслям.
Но как же Джеймс мог не знать, что любит ее, пока ему не сказал об этом
Роберт? Это же нелепо! И тут она вспомнила, как до разговора с Агатой тоже
не могла разобраться в собственных чувствах.
Ну хорошо, пусть это не нелепо! Пусть и Джеймсу требовалось собраться с
мыслями! Но почему он так отреагировал на слова Роберта?
Но и в этом, если подумать, ничего особенного нет
, — решила Мэгги,
вспомнив о собственной тоске, когда она поняла, что любит Джеймса, а он ее
не любит... Возможно, и здесь причина та же. Все, что ей теперь нужно, это
сказать ему, что она тоже любит его и все будет в порядке. Они будут
счастливы. Она посмотрела на Роберта:
— Я тоже люблю его.
— Да, я знаю, — кивнул лорд Маллин. Он как раз закончил промывать
рану и принялся накладывать свежую повязку. — Вы сказали ему это, когда
я начинал осмотр. Кстати, вам очень повезло. Пуля не задела ни одного
жизненно важного органа. Вы потеряли много крови, но не более того — Он
поднял глаза и посмотрел ей в лицо. — Полагаю, вам будет интересно
узнать, что леди Икс и ее подельник уже предстали перед судьей. Больше они
вас не потревожат. Вам не следует теперь их опасаться.
Мэгги кивнула, довольная, конечно, этой новостью, однако гораздо больше ее
волновало то, о чем Роберт сказал ей прежде.
— Вы сказали, я говорила Джеймсу, что люблю его?
— Да, — рассеянно ответил ей Маллин, заканчивая возиться с
бинтами. Затем улыбнулся ей: — Вы быстро идете на поправку. А это значит,
что через день или два мы сможем перевезти вас к леди Барлоу. Доставим
радость нашему Джеймсу. Хотя, думаю, слуги хотели бы, чтобы вы вернулись как
можно раньше. Они наверняка уже с ума сходят от того, как он бродит туда-
сюда и рычит на всех подряд, словно раненый волк. Так что чем скорее вы
снова окажетесь у леди Барлоу, тем лучше. Хотя компания ваша мне очень
приятна. Не поймите превратно.
— Он вернулся, милорд!
Мэгги и Роберт оглянулись на дверь. Там стояла служанка, нервно сжимая руки.
— Уже?
Лорд Маллин сдвинул брови и поднялся.
— Да. Миллз послал меня предупредить вас, когда увидел его карету.
— Отлично. — Роберт вздохнул, потом посмотрел на Мэгги и устало
улыбнулся: — Похоже, лорд Рэмзи уже отдохнул. Будем надеяться, что и
настроение его хоть немного улучшилось.
Глава 20
— Хочешь ли ты, леди Маргарет Уэнтуорт, взять в законные мужья...
Остальные слова духовного лини поблекли в сознании Мэгги. Все будто поплыло
перед ее глазами.
Что она делает? Как может выходить за Джеймса? Неужели она хочет провести
остаток жизни с человеком, которого безумно любит, но который не испытывает
к ней взаимных чувств? А если и испытывает, то не в силах разобраться в них.
Повернувшись, она посмотрела на гостей, присутствовавших на церемонии, и
взгляд ее упал на лорда Маллина. Этот человек спас и ее жизнь, и способность
здраво мыслить — по крайней мере до этого момента. Его спокойные слова, его
уверенность и невозмутимость — во многом благодаря им она стояла теперь
здесь. Воспоминание об их разговоре — о его заверении, что Джеймс любит
ее, — останавливало ее каждый раз, когда она хотела отменить венчание,
наблюдая за поведением Джеймса, который, казалось, беспокоился лишь о
соблюдении приличий и сохранении чести. А мысли об этом возникали у нее
много раз. Джеймс едва говорил с ней с тех пор, как она поправилась.
Конечно, он не кричал на нее и не топал ногами, но вот как раз это она еще
могла бы вынести. Нет — он был холоден и сдержан. Создавалось впечатление,
что он больше не испытывает к ней влечения — по крайней мере
физического, — и это волновало Мэгги больше чем что бы то ни было. Она
уже побывала в плену страсти, и теперь чувствовать ее отсутствие... Пребывая
в этом плену, она тешила себя надеждой, что, возможно, небезразлична
Джеймсу. Но в последний раз он прикасался к ней еще до того, как ее ранили.
Создавалось впечатление, что он нарочно ее избегает.
Нет, пожалуй, заверениям лорда Маллина она больше не верит. Она не верит,
что Джеймс ее любит; не похоже даже, чтобы она ему нравилась. Его холодная
сдержанность в последние две недели позволила ей понять это достаточно ясно.
Если сейчас он и испытывал к ней вообще хоть что-то, то скорее это была
ненависть.
Почему? Может, потому, что она призналась ему в любви? Может, его услаждала
лишь физическая близость, и ему вовсе не были нужны ее эмоции? Возможно, он
просто пытался дать ей понять, что чувства ее останутся без ответа?
Неужели
он намерен всю жизнь продолжать в том же духе?
— с тоской думала Мэгги. А
главное сможет ли она это вынести?
— Леди Уэнтуорт?
Мэгги посмотрела на священника, осознав вдруг, что настала ее очередь
говорить.
— Ты должна сказать
да
, — напомнил Джеймс.
Мэгги повернула голову и посмотрела на его невозмутимое лицо. Он вовсе не
походил на счастливого жениха. Скорее казался холодным и равнодушным, будто
хотел сейчас находиться где угодно, но только не здесь, с ней. Если сейчас
она скажет
да
, то приговорит его тем самым к пожизненной пытке. И себя
вместе с ним.
— Нет.
Мэгги даже не осознала, какое слово сорвалось с ее губ, до тех пор, пока на
лице Джеймса не появилось выражение шока. Он выглядел так, будто она ударила
его промеж глаз.
Что?! — выдавил он из себя, не веря своим ушам.
Возглас его гулким эхом повторился в устах его тетки и всех слуг Мэгги.
— Я говорю
нет
, — повторила Маргарет. Спокойная решимость пришла
на смену страху и растерянности, переполнявшим ее секунду назад. Она
поступала правильно. Мэгги это знала. — Я не выйду за тебя, Джеймс. Я
не хочу, чтобы ты был несчастлив.
Повернувшись, она двинулась по проходу к выходу из церкви без оглядки на
шокированных гостей, поднимавшихся со своих мест.
— Миледи! — Бэнкс оказался первым, кто оправился от шока и кинулся
следом за ней. — Ах, умоляю вас, миледи, измените свое решение! Вы
уверены? Подумайте о будущем!
— Я о нем и думаю, — с сожалением ответила она. Слуга заботился
лишь об их финансовом положении, но сейчас на карту было поставлено куда
большее. В данном случае ей следовало оглядываться еще и на себя — не только
на слуг. — Купим дом поменьше. Ничего, места хватит всем, просто это
будет что-нибудь подешевле дома, оставленного Джеральдом. Все уладится.
— Сядьте! — внезапно проревел Джеймс.
Мэгги остановилась и удивленно оглянулась на него. И лишь увидев, как он
смотрит на гостей, поняла, что обращался он к ним.
— Вы все! Сядьте на места! Венчание не окончено! — рявкнул он.
Как только все вновь заняли свои места на церковных скамьях, Джеймс ринулся
по проходу к Мэгги с искаженным от бешенства лицом: Подойдя к ней, он взял
себя в руки и, немного успокоившись, спросил:
— Мэгги, что ты делаешь? Ты же не можешь взять и отказаться...
— Но я тем не менее отказалась, — тихо перебила она.
— Да, она отказалась, — заметил один из сидевших поблизости
приглашенных, и в тишине храма это прозвучало довольно громко.
По толпе собравшихся пробежал согласный ропот.
Джеймс окинул приглашенных таким огненным взглядом, что те снова замолкли;
затем, вновь заставив себя выглядеть и рассуждать спокойно, он опять
обратился к Мэгги.
— Подумай о скандале, — взмолился он.
Мэгги подумала. Быстро. И, приняв решение, едва заметила, что при этом
легонько топнула ногой. Ответ напрашивался сам собой. Да, пойдут разговоры,
слухи и пересуды. Однако если она уедет в провинцию — а именно так она
собиралась поступить, — забудут ее достаточно быстро. Ну, может, не
очень быстро, но, наверное, все-таки еще до ее смерти. А гораздо хуже было
бы жить и страдать рядом с человеком, который не любит ее. Вздернув
подбородок, она с наигранной иронией ответила:
— В конце концов, одним скандалом больше, одним меньше. Что в этом
такого? Да через какие-нибудь десять — пятнадцать лет здесь даже забудут мое
имя.
Комментарий ее привел к очередной волне ропота. Кто-то из собравшихся был
согласен, что десять или пятнадцать лет — это достаточный срок, чтобы забыть
о скандале. Кто-то придерживался иного мнения. В результате мнения
разделились примерно пополам. Так показалось Мэгги, прежде чем Джеймс в
отчаянии воскликнул:
— Но ведь мы были вместе! Возможно, ты носишь ребенка!
— Вот теперь ты и правда сделал величайшее открытие для публики, —
заметила Мэгги. Нет, не похоже, что кто-нибудь забудет об этом через десять
лет. Вся церковь уже заметно оживилась.
— Мэгги...
— Нет! — отрезала она. Публика притихла. Всем не терпелось узнать,
что за всем этим воспоследует. — Я сказала
нет
и имела в виду именно
это. — Повернувшись, она снова направилась к выходу.
Бэнкс семенил рядом, а остальные ее слуги дружно поднялись со скамьи и все
вместе двинулись к заднему выходу. Все это напоминало небольшой парад.
Моральная поддержка слуг выглядела очень трогательно, и Мэгги в эти секунды
была готова крепко обнять каждого из них. Она не видела, как леди Барлоу
вышла из сковавшего ее оцепенения и, вскочив с места на передней скамье,
поспешила к Джеймсу, однако услышала, как дама прикрикнула на племянника:
— Сделай же что-нибудь, Джеймс! Она уходит!
— Ты говорила, что любишь меня! — крикнул он.
Остановиться Мэгги заставили не столько слова, произнесенные Джеймсом,
сколько его голос — голос человека, которого предали. Перешептывания гостей
становились все громче. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и заставила
себя вновь обернуться и посмотреть ему в лицо. Ропот мгновенно стих. В
воздухе повисло напряжение.
— Я люблю тебя, — мягко произнесла она, краснея от ахов и вздохов
со стороны собравшейся публики.
— Но тогда...
Джеймс сделал шаг вперед, но она подняла руку, тем самым остановив его, и
продолжала:
— Поэтому я и не стану твоей женой. Я не хочу выходить замуж за
человека, которому сама мысль о женитьбе причиняет муки.
— Какие муки, о чем ты? — изумился Джеймс. — Это вовсе не
так!
— О, Джеймс, — подала голос леди Барлоу. — Полагаю, Мэгги
решила так из-за того, каким холодным и сварливым ты иногда бываешь.
— Верно подмечено. Зачастую ты просто невыносим, — согласился один
из гостей.
— А о последних нескольких неделях и говорить нечего, — поддакнул
ему другой.
Поднялся лорд Маллин:
— Однажды ты оттаскал за грудки своего кучера и порвал его ливрею.
Прямо около клуба. И прислугу свою ты гоняешь нещадно. Все верно, Джеймс. Ты
бываешь отвратителен.
И Роберт виновато поглядел на Мэгги.
— Ах, да заткнись ты! — Джеймс злобно глянул на своего друга и
снова перевел взгляд на Мэгги.
— Ну хорошо, может, я и бываю не в духе, — признался он. Среди
гостей послышалось фырканье, однако Джеймс это проигнорировал. — Но к
свадьбе это никакого отношения не имеет. Как и к тому, что ты любишь меня. Я
рад, что ты меня любишь. Мне вовсе не это причиняло страдания.
— Тогда что же?! — в отчаянии воскликнула Мэгги. Она видела ту
внутреннюю борьбу, что происходила в нем, отражаясь на лице. Вдруг он стал
каким-то удивительно беспомощным, и Мэгги ощутила легкое разочарование. Она
снова собралась уходить, но к двери успела сделать лишь один шаг.
— Потому что я тоже люблю тебя! — проговорил он.
— Он вас любит, миледи! — с надеждой повторил Бэнкс вслед вновь
остановившейся Мэгги.
— Хм. Неприлично любить свою жену, — заметила дама справа от
Мэгги. — Хорошо, что она не выходит за него.
— Ах, да помолчите же и дайте послушать, — зашипел кто-то на
недовольную женщину.
Мэгги повернулась к Джеймсу, разумеется, смущенная донельзя.
— Ты страдаешь из-за того, что любишь меня? — спросила она. Слова
Роберта только теперь начинали обретать смысл, но многое еще оставалось ей
неведомым.
— Нет, — вздохнул Джеймс. Он приблизился к Мэгги, так что теперь
они стояли лицом к лицу. — Я страдаю не из-за любви к тебе, а из-за
того, какие чувства она во мне вызывает.
Раздосадованная и изумленная одновременно, Мэгги склонила голову набок:
— И какие же чувства она вызывает в тебе?
— Она причиняет мне боль и пугает меня, — нежным голосом признался
он. Его тетя и слуги Мэгги подкрались поближе и стали прислушиваться. —
Я не могу оберегать или защищать тебя, Мэгги. Ты делаешь, что и когда
захочешь. Когда я почти потерял тебя и представил себе, какой пустой и
ненужной будет моя жизнь без тебя, я...
— Что это он там нюни распускает? — провозгласил престарелый
джентльмен.
Мэгги бросила сердитый взгляд на грубияна и немного удивилась, когда
покрасневший Джеймс вдруг взял ее за руку и потащил с выходу. При этом он
бросил через плечо:
— Никому не уходить. Мы сейчас вернемся.
Мэгги удивилась еще больше, когда, выйдя из церкви, они не остановились, а
пошли прямо к его карете. Велев слуге, охранявшему карету, пока Кроуч следил
за венчанием, отойти, Джеймс открыл дверцу и помог Мэгги забраться внутрь.
Сам он поднялся следом.
— Возможно, это не лучшее место для беседы, но по крайней мере здесь мы
одни, — сказал он. Захлопнув дверцу, он сел на сиденье напротив нее.
— Я... — начала Мэгги, но Джеймс поднял руку, призывая ее к молчанию.
— Нет. Начну я, — сказал он. Раздраженно поправив шейный платок,
он вдохнул полной грудью и начал: — Мэгги, последние несколько недель я был
и правда невыносим. Я люблю тебя. Я осознал это в доме Роберта, когда ты
лежала раненая.
— Да, Роберт говорил мне, что сказал тебе об этом.
— Да, сказал. Но это было уже лишнее. Почти, — добавил он, когда
во взгляде ее появилось сомнение. Тяжело выдохнув, он продолжал: — Мэгги, я
был едва ли не влюблен в тебя еще до нашей встречи. Думаю, что и добряк
Роберт тоже.
Мэгги широко раскрыла глаза:
— Письма?
— Да. Твои письма. Джеральд читал нам каждое из них, всякий раз, как
только получал. Конечно, он также многое о тебе рассказывал, но через письма
мы услышали твой голос. Узнали тебя. Ты помогала нам вырваться из всей этой
грязи и крови, вселяла жизнь и свет в наши сердца. Когда я вернулся, мне не
терпелось с тобой встретиться. Не терпелось сдержать обещание и заботиться о
тебе. Я сделал бы это, даже если бы Джеральд не попросил меня.
Он нахмурил лоб и сказал:
— Понимаешь, тем вечером, когда в тебя стреляли и ты сказала, что
любишь меня, я уже открыл рот, чтобы сказать тебе то же самое, но тут Роберт
начал обрабатывать твою рану. Ты вскрикнула и потеряла сознание. Я так и не
успел тебе признаться. Но если бы и успел, то, возможно, убедил бы себя, что
просто пытаюсь облегчить твои страдания. Я не очень-то разбираюсь... в
чувствах. Однако мне не пришлось ничего говорить. Роберт не дал мне
сорваться с крючка. Он увидел, что творится в моей душе. — Джеймс
вздохнул. — Он понял, что я безумно люблю тебя. Но одного он не знает —
того, почему я тебя люблю.
— Почему любишь меня? — словно эхо повторила Мэгги, боясь, что все
это окажется сном.
— Да, любимая. Он не знает причины. Понимаешь, помимо тех писем,
которые оставили такой след в моем сердце, я люблю тебя еще и за ту полноту,
с которой ты проживаешь свою жизнь. Люблю за то, что ты заботишься о слугах
больше, чем о себе самой. Люблю потому, что делаешь ты то, во что веришь.
Идешь туда, куда тебе нужно, и делаешь то, что ты делать должна. Но любить
тебя за все это... Пойми, Мэгги, ты не из тех людей, которых любить легко. В
тебе есть некая врожденная дикость. Опасно жить так, как это делаешь ты.
Когда я увидел тебя на той кровати, когда всерьез полагал, что ты умрешь, я
почувствовал такую боль... Я не ощущал ничего подобного с тех пор, как
погибли мои родители.
Он поднял глаза, и Мэгги почувствовала, что тонет в них.
— Когда твой брат скончался у меня на руках, я сам чуть не умер от
горя. Я уважал и любил его. Но ты, Мэгги, появившись в моей жизни, стала для
меня куда большим, чем кто бы то ни было. Я знал, что твоей смерти я не
вынесу. Потерять тебя было бы так...
— Но ты не потерял меня, — перебила Мэгги. Она пересела со своего
сиденья к Джеймсу и ласково погладила его по ноге. — Я выжила.
— В этот раз, — согласился он. — Но однажды я потеряю тебя.
Обязательно. Один из нас однажды умрет, и это терзало меня последние недели.
— Но...
— Нет, дай мне закончить, — попросил он. — Вот поэтому я и
был таким гадким. Но, по-видимому, я был просто не в своем уме. —
Внезапно он рассмеялся над самим собой. — Скорее всего. Потому что
когда ты несколько минут назад сказала, что не выйдешь за меня, я вдруг
осознал, что, собственно, наделал. Своим глупым, необдуманным поведением я
лишь приблизил тот момент, которого так боялся, и теперь могу расстаться с
тобой раньше, чем это станет неизбежным.
Он стал целовать ее руки. — Умный человек наслаждался бы временем,
проводимым с тобой, лелея каждую секунду, а не тратя их на бесполезные
страхи перед будущим. Я был глупцом, Мэгги, но здесь и сейчас я клянусь
тебе, что если сегодня ты выйдешь за меня замуж, я стану тем умным и
рассудительным человеком, которым считал себя до недавнего времени. Я
проведу остаток жизни, делая все, чтобы ты была счастлива.
— О, Джеймс, — вздохнула Мэгги, и слезы навернулись ей на
глаза. — Я люблю тебя и всегда буду любить.
— Даже когда я буду топать ногами, ворчать и хмуриться?
Вопрос был задан с иронией, но Мэгги успела уловить выражение нешуточного
волнения в его глазах.
И неудивительно, ведь именно названные им причины только что спровоцировали
се отказ. И все же его уязвимость продолжала изумлять Мэгги. Взяв его лицо
ладонями и вложив в свои слова всю искренность своей души, она ответила:
— Да, милорд. Я буду любить вас независимо от того, в каком вы будете
настроении... Каждый раз я просто буду напоминать себе, что причиной тому —
страх. — Она немного помолчала, затем на губах ее з
Закладка в соц.сетях
