Жанр: Любовные романы
К чему лишние слова?
...тряхнула головой.
— Прости, что ты сказал?
— Ты спросила, когда тебе можно будет снова тренироваться, и я тебе
ответил: когда наберешь еще три фунта. С тобой все в порядке?
— Все отлично. — Не считая небольшого размягчения мозгов на
сексуальной почве!
— Уверена? Ты выглядишь немного странно.
— Уверена.
— Кстати, пока ты была в душе, звонил Джереми.
— И...
— Спрашивал, не смогу ли я подменить другого врача и взять еще пару
дней на следующей неделе.
— И сколько получится?
— Полная неделя.
Пит несомненно готов к такой нагрузке. Она взглянула на трость, лежащую в
углу. Теперь он пользовался ею только тогда, когда оказывался в незнакомой
ситуации или на неровной поверхности. А по ее мнению, он в ней вообще не
нуждался. Пит продолжал слегка прихрамывать, но вполне вероятно, что так
теперь будет всегда. Мэгги не была уверена, что он готов это услышать. Ему
все еще надо перестраиваться — не физически, а морально.
Больше работать в клинике — определенно шаг в нужном направлении.
— И что ты ему сказал?
— Что мне надо вначале проконсультироваться с моим физиотерапевтом.
— Ты сам-то хочешь работать дополнительные дни?
— Если больше некому этим заниматься, то думаю, я не развалюсь. Ты
могла бы подбрасывать меня до клиники на машине, а потом забирать.
Самое определенное
да
из всех, что она слышала из его уст.
— Пусть ты и не признаешься, но ясно, что работа тебе нравится. Слава
богу, капризничать ты стал поменьше.
Пит изумленно воззрился на нее:
— Я капризничаю?
— Ладно, не придирайся. Давай лучше поговорим о деле. Мне кажется, что
я легко сумею подстроиться к твоему новому графику. Поэтому голосую
за
.
— А не будешь скучать без меня?
— Ты шутишь? Я не могу дождаться, когда от тебя избавлюсь.
Он ухмыльнулся, взглянул на нее тем проницательным, заглядывающим в душу
взглядом, от которого она становилась сама не своя. Лучше бы ему
воздержаться от подобных взглядов. Ведь она сразу начинала мечтать о вещах,
ей недоступных.
— Я лишь сейчас понял, что даже не поблагодарил тебя за все, что ты для
меня сделала. Мэгги кивнула, не отрывая глаз от земли.
— Не стоит. Это работа. Мне за нее деньги платят.
Пит приподнял пальцем ее подбородок, так что ей волей-неволей пришлось
посмотреть на него.
— Мы оба знаем, что ты сделала гораздо больше, чем предполагалось.
В его глазах читалась готовность поцеловать ее. Надо бы отодвинуться, а не
хочется. Его губы коснулись ее губ. А потом она обнаружила, что сама целует
его, обхватив руками за шею.
— Я хочу тебя, Мэгги, — неожиданно прошептал он у самых ее губ.
Вот только надолго ли? Сколько она ни противилась, теперь невозможно
отрицать, что она влюбилась в него. Но что будет потом? Когда лето
кончится...
Боль в сердце уже стала привычной. Ее руки упали вниз.
— Я не могу.
Со вздохом он положил подбородок ей на затылок.
— Ты хочешь этого не меньше меня. Зачем же сопротивляешься?
— Прекрасно знаешь, зачем.
— Мы неплохо ладим, нам весело вместе. Мы спим вместе, в конце концов!
— Не в библейском смысле.
— Но почему нет? Что мне сделать, чтобы доказать искренность своих
чувств к тебе? Только вели, и, клянусь, я скажу все, что ты хочешь, выполню
любое пожелание.
— Если дело в сексе...
Он сжал ее лицо в ладонях.
— Ты прекрасно знаешь, что дело не только в сексе. Почему ты не хочешь
довериться мне?
— Вопрос не в доверии. Не сомневаюсь, что твои чувства искренни.
Сейчас, по крайней мере. Но, вернувшись домой, ты будешь думать иначе.
— А если нет?
— А если да?
— Но что, если нет?
Она закрыла глаза и положила голову ему на грудь.
Пит обнял ее, потому что не знал, что еще делать. Ему казалось, что он
бьется головой об стену. Как он ненавидел тех мерзавцев из школы и ее мать,
внушивших ей сомнения, отравляющие всю ее жизнь. И в одном только Мэгги не
права. Вопрос именно в доверии. Она не доверяет не ему, а своим собственным
чувствам.
Готовый упасть на колени и умолять, он не знал, что говорить или что делать,
чтобы она поняла, насколько дорога ему. Любовь? Оп чувствовал к Мэгги нечто
большее, чем всякая форма любви, испытанная им раньше. Нечто сложное,
умиротворяющее, возбуждающее и мучительное. Лучшее, что случалось с ним когда-
либо. Но сказать так, — значит лишь отдалить ее от себя. Когда-нибудь
он ей' все скажет. Заставит ее увидеть то, что очевидно для него — они
идеальная пара. Он найдет верный момент.
Вопрос — когда?
Пит поднял руку, собираясь нажать кнопку лифта, охваченный неприятным
ощущением, что все это уже не раз было. Потом услышал громкие хлопки и
обернулся.
Потом понял — кто-то стреляет. Неужели опять все повторится? Может, на этот
раз все будет по-другому? Может, он сумеет спасти Рашель?
Ноги не слушались. Наконец он завернул за угол, и вот она... лежит на полу
вся в крови.
Нет!
Он знал, что будет дальше, и пытался прекратить это, но все напрасно. И
снова жгучая боль в груди, остановившая его на бегу.
— Пит, проснись!
Пит приподнялся в постели, пытаясь прийти в себя.
— Проклятие!
Мэгги стояла на коленях рядом с ним, растирая его плечо.
— Опять твой ночной кошмар! Но он уже закончился. Я с тобой. Не
волнуйся! Все хорошо. Нет, не хорошо. И становится все хуже.
Он обеими руками потер лицо, но не смог избавиться от видения лежащей на
полу Рашель от ощущения пули в груди. Боль... Она, видимо, никогда не уйдет.
— Я так устал, — пожаловался он. — Я не могу больше видеть
этот сон. У меня начинают сдавать нервы.
Мэгги, как всегда, воззвала к разумным доводам.
— Ты ведь еще болен, И пока только выздоравливаешь. Потерпи. Рано или
поздно, но прошлое оставит тебя в покое.
— Она умерла мгновенно. Ты никак не мог ее спасти.
Ее слова отозвались в нем той же жгучей болью, что и попавшие в грудь пули.
— Не отправься я в магазин, был бы рядом с ней.
— И оба погибли бы.
Он качнул головой.
— Нет. Я бы заслонил ее.
— И как только б ты упал, они застрелили бы и ее тоже. Довольно
говорить об этом, теперь уже ничего не исправить!
Элементарная логика подсказывала, что Мэгги права. Но во сне он раз за разом
приходил к другому выводу — спасти Рашель было можно.
— Это не твоя вина, Пит.
— Знаю.
— Тогда прости себя.
— Не могу.
Мэгги прилегла на кровать.
— Попробуй заснуть.
Он свернулся рядом, обняв ее за талию и положил голову к ней на плечо. И как
и во все другие ночи, проведенные ими вместе, она обхватила его обеими
руками. Он вдыхал запах ее кожи, волос, чувствовал, как вздымается и
опускается ее грудь. Она была в его объятиях и тем не менее так далеко!
— Тебе не надоело почти каждую ночь вставать и приходить сюда? —
спросил он.
Она ласково провела рукой по его волосам.
— Знаю, это неправильно, но мне нравится спать с тобой.
Ничего неправильного! По правде, не было ничего более правильного. Ей надо
лишь слово сказать, и он выдернет ее из ночной рубашки. Но до тех пор, пока
она желает сохранять платонические отношения, следует уважать ее желания. Он
терпелив, и своего часа дождется.
Рядом с ним Мэгги задышала медленно и глубоко. Она всегда засыпала первой. И
как всегда, он поцеловал ее в висок, после чего сам провалился в сон.
Глава двенадцатая
— Есть у тебя минутка, Пит? — Джереми стоял в дверях маленького,
обшарпанного кабинета. После долгих, хлопотливых пяти дней рабочая неделя
Пита закончилась.
— Конечно! Что такое? Джереми присел на край стола.
— Неделя прошла отлично. Не слишком тяжело так сразу?
Честно говоря, Пит был чертовски рад, что снова стал практикующим врачом. И
смены, как ему казалось, заканчивались слишком быстро, на
скорой помощи
темп работы был куда напряженней.
— Все отлично. Спасибо тебе
за предложение
поработать в клинике. Я сразу почувствовал себя намного лучше. А то сидел
дома и кис, как старая развалина.
— Вот и здорово! Я заметил, ты больше не пользуешься тростью. Помогает
терапевтический курс?
— Вообще-то у меня теперь стало оставаться маловато времени на
упражнения, зато я старался побольше двигаться. Каждое утро плавал по утрам,
а вечером мы с Мэгги гуляем. Она уже заводит разговор о покупке велосипедов,
ведь она поправилась.
— Она стала лучше есть?
— Не настолько, насколько мне хотелось бы, но ничего.
— Прекрасно! Она славная девочка! Пит ухмыльнулся.
— У нее действительно есть немало плюсов.
— Через неделю мы собираемся у меня на барбекю, и мне бы хотелось
пригласить вас с Мэгги. Будут в основном работники больницы и их семьи. У
нас чрезвычайно спаянная команда.
— Мне бы не хотелось мешать...
— О чем ты? Многие очень тобой интересуются.
— С чего бы это?
— Тебе нравится здесь, Пит? — ответил вопросом на вопрос Джереми.
Пит откинулся на стуле и сложил руки на коленях.
— Нравится. А что?
— Не думаешь остаться насовсем?
— По обстоятельствам.
— Врачу, которого ты замещал на этой неделе, предложили частную
практику в Аризоне. Мы ищем замену.
— Работать нужно только в клинике?
— В клинике и на
скорой помощи
. С твоим опытом ты для нас просто
находка. Здесь, конечно, не будет того лихорадочного темпа, как в городе. У
нас стреляют только на охоте, и ранения чрезвычайно редки. А жить тут
неплохо, прекрасное место поднимать семью.
Пит задумался над открывающимися перед ним возможностями. Они с Мэгги
остаются тут навсегда и начинают совместную жизнь.
Идея ему понравилась.
Он не слишком скучал по Детройту с тех пор, как оттуда уехал. Готов ли он к
такому обороту дел? Уверен ли, что Мэгги именно та женщина, с которой он
хочет провести остаток жизни? Его поразило, как быстро сам собой пришел
ответ.
Да!
Без сомнения, Мэгги именно та женщина. Но что она чувствует к нему? Что,
если она не захочет тут жить? Они никогда не касались в разговоре этого
вопроса.
— Короче говоря, подумай, — сказал Джереми, поднимаясь со
стола. — Приходи на барбекю в субботу, познакомишься со всеми.
— Ладно. — Им с Мэгги есть о чем поговорить! — Приду
обязательно.
Как всегда в дождливую погоду, Мэгги вытащила на свет божий набор настольных
игр. И как обычно, Пит постоянно проигрывал. Но несмотря на то, что удача ни
разу так и не повернулась к нему лицом, а Мэгги и не думала скрывать своего
торжества, ему все равно было весело. Он не карабкался в гору, не скользил
на лыжах по снегу. И.все равно прекрасно проводил время.
Просто он был с Мэгги, и что бы они ни делали вместе, пусть даже он просто
сидел и смотрел на нее, смотрел, как светятся ее глаза, когда она улыбается,
как она прикусывает губу, пытаясь сосредоточиться, ощущение громадного
счастья переполняло его.
Но чувствует ли она тоже самое?
— Твой ход, — сказала она.
Он взял кости, встряхнул, выбросил снова — и снова ничего.
— Сегодня определенно не твой день, — довольно заявила она.
Зевнула, потянулась по-кошачьи, взглянула на часы над раковиной: —
Неудивительно, что я так устала. Уже больше одиннадцати.
— Думаю, можно считать, что настала ночь, — он тоже прикрыл зевок
рукой. Хотя для него лечь в постель означало лишь проснуться часа через два
в холодном поту. Означало картины крови и смерти.
Иногда он задумывался, прекратится ли это когда-нибудь. Но он не сдастся, не
позволит воспоминаниям отравить ему жизнь.
— Пойдешь в ванную первым? — спросила Мэгги.
— Иди ты. Я пока приберу тут.
Мэгги отправилась в ванную, а Пит убрал игру в коробку, потом собрал грязные
тарелки. К тому времени, как он помыл и вытер их, Мэгги была уже готова ко
сну.
Пит пошел в ванную после нес, почистил зубы и, конечно, собрал с пола ее
вещи в корзину. Процедура стала для него уже привычной, и он уже не
возражал. Небольшая плата за все то, что Мэгги сделала для него, а сделала
она действительно очень много: заставила его приехать сюда и начать борьбу
со своей болезнью, со своей слабостью. С ней он стал лучше. Сильнее.
Закончив туалет, он направился к себе. И вначале подумал, что ошибся дверью.
Мэгги сидела на кровати, одетая в ночную рубашку, и читала книгу.
— Привет! — кивнул он, не понимая, что это значит. Или она
серьезно изменила свои взгляды, или у него галлюцинации. Во всяком случае,
сидя у него в спальне, она смотрелась невероятно сексуально.
Она подняла глаза, улыбнулась и опустила книгу на колени.
— Привет! Думаю, ты удивляешься, что я делаю в твоей постели.
— Думаю, да.
— У меня возникла одна интересная теория. Он облокотился о дверной
косяк и скрестил руки на груди.
— Слушаю! И что это за теория?
— У тебя ведь никогда не бывает кошмаров, когда я с тобой, верно?
Он поразмыслил и понял, что она права. Стоит ей только забраться к нему в
постель, и он спит, как младенец.
— Насколько помню, не было.
— Вот я подумала, что, если буду спать с тобой всю ночь, может,
кошмаров вообще не будет.
— Тут есть определенная логика.
— Если только ты не против.
О нет, он совсем не против! Правда, неизвестно, надолго ли его хватит —
спать с ней в одной кровати, в объятиях друг друга. Нервного кризиса не
миновать! Но она права. Вполне возможно, проводя с ней всю ночь, он
избавится от кошмаров. Стоит попробовать! Он готов уже душу продать за одну
ночь непрерываемого сна.
— Думаю, идея хороша.
Она положила книгу на столику кровати и похлопала рукой рядом с собой.
— Иди.
Снаружи дождь безжалостно барабанил по крыше коттеджа. Прохладный ветер
играл занавесками. Замечательная сонная погода!
Он направился к постели, на ходу расстегивая шорты. Глаза Мэгги слегка
расширились.
— Можешь либо выключить свет, либо прикрыть глаза, — сказал он
немного севшим голосом.
— Видимо, мне не удастся уговорить тебя надевать пижаму?
— Все равно у меня ее нет.
— Понятно. Тогда, может, трусы?
— Я не спал в трусах со времен колледжа. Не думаю, что мне удастся
заснуть в них.
— А ты не из стеснительных, точно?
Он хмыкнул.
— Нет. Вдоволь навидался голых людей, работая на
скорой
. Мне кажется, тело — это только тело.
Мэгги повернулась и выключила свет. Комната погрузилась в темноту. Пит
скинул шорты и трусы.
— Значит, — спросила она, — если бы я сидела тут обнаженной,
то была бы для тебя всего лишь телом?
— Нет. Если бы ты сидела тут обнаженной, мы бы не разговаривали. —
Он забрался на кровать, прикрылся простыней. — Хочешь знать, чем мы
занялись бы?
— Нет, думаю, обойдусь без разъяснений.
Его глаза, привыкшие к темноте, уже различали ее лицо. Обычно, послё
очередного кошмара, он не колеблясь прижимался к ней. Уверенности в том, что
так следует поступить и сегодня, у него было. Обнять ее — слишком...
вызывающе. Слишком прямолинейно.
Словно прочтя его мысли, она сказала:
— Очень здорово спать с тобой. Мне нравится.
— Да уж.
— Хотя иногда ты меня так зажимаешь, что дышать становится трудно.
— Кто, я?
— А кто еще? Нас тут только двое. Иногда ты очень ловко заграбастываешь
себе всю кровать. И почти подминаешь меня под себя.
Пит улыбнулся. Ее правда. По его мнению, раз ты спишь с кем-то, следует
получить от этого удовольствие. Ему нравилось видеть рядом с собой Мэгги.
Лишь в кровати она подпускала его так близко. Пусть и недостаточно близко.
— Скажу в свое оправдание, что кровать у тебя довольно маленькая.
— Да, наверное. — Немного помолчав, она спросила: — Ты говорил,
что Лиззи довольно старомодна. Насколько же старомодна?
— Откуда такой вопрос?
— Просто любопытно.
Вопрос его удивил. Не самая приятная тема для обсуждения.
— Если ты спрашиваешь, спали ли мы вместе, то да, спали. Но она никогда
не оставалась на ночь, Она жила с родителями, и из уважения к ним я всегда
доводил ее до дому. Странно, но я никогда не возражал против такого порядка
вещей. И даже никогда об этом не задумывался. Принимал вещи, как есть.
— Не скучаешь по ней?
— Да нет. Вначале недоставало перспектив нашего совместного будущего.
Но мы не были бы счастливы вместе.
— Почему?
— Мы не были друзьями. Никогда не разговаривали в полной мере искренне.
Но тут моей вины не меньше, чем ее. Сейчас, после того, что я испытал с
тобой, я бы не пробыл с ней и недели.
— Расскажи мне о твоих родителях.
Вот уж на редкость неприятная тема для обсуждения! Давным-давно он решил для
себя, что они никогда не переменятся, и тут остается только смириться. От
них он хотя бы научился, какой семья не должна быть.
— Они... очень богаты.
Мэгги шутливо ткнула его в бок.
— Расскажи что-нибудь, чего я не знаю. Какие они?
— Холодные. Думаю, они любили меня, но никогда не говорили об этом. И
не показывали мне своих чувств. Я потратил массу времени, пытаясь не быть
похожим на них, но, вероятно, есть вещи, закладываемые генетически.
— Ты вовсе не холодный.
— Нет, но не проси меня говорить о чувствах.
— Ты умеешь проявлять чувства множеством других способов. Можно сколько
угодно говорить, что кто-то тебе небезразличен, но если этого не
подтверждать делом, слова теряют смысл. К чему лишние слова...
Он погладил ее по щеке.
— Ты мне небезразлична.
Мэгги закрыла глаза и вздохнула, когда его пальцы запутались в ее волосах.
— Ты редко называешь меня по имени, — печально сказал он.
Она хотела заспорить, но потом поняла, что он говорит правду. Звать его
Питом ей всегда казалось слишком интимным.
А лежать рядом в темноте и разговаривать? А просыпаться в объятиях друг
друга? Не говоря о том, что он голый. Уж куда интимнее!
Здесь их отношения явно выходили за рамки дружеских.
— Может, я просто все еще пытаюсь рассматривать наш с собой союз как
работу. Я пытаюсь видеть в тебе своего пациента. Но, должно быть, получается
не слишком похоже.
— Да, не слишком.
— Знаешь, когда твои родители позвонили в больницу и директор попросил
меня заняться тобой, я вначале едва не отказалась. Думала, что возможен
конфликт интересов.
— Что за конфликт? Мы едва знали друг друга.
— Но у меня были, как тебе это сказать... чувства.
— Какие чувства?
— Еще до перестрелки, я... в общем... — Мэгги прикусила губу,
чувствуя, как у нее запылали щеки. И зачем она вообще стала об этом
говорить? — Мне неловко.
— Да ладно тебе! Итак, что у тебя за чувства были ко мне?
— Вроде как влюбилась в тебя.
Даже в темноте она смогла различить его улыбку.
— Ты? Влюбилась? В меня? Хорошо хоть не смеется и не называет ее дурой.
И почему она не держала рот на замке?
— Иногда я специально искала повод зайти в твое отделение посмотреть на
тебя.
— Правда?
— Просто ты был такой дружелюбный и веселый... чудесный. Если у меня
был плохой день, то при виде тебя настроение сразу улучшалось. Жалостная
история, да?
— Ничего подобного. Тебе надо было поговорить со мной.
— Ты был обручен, я тоже. И даже если бы нет, я была толстой. Я бы ни
за что не подошла к такому, как ты.
— Надо было. — Пит накрутил ее локон вокруг своего пальца. —
Мы могли бы стать друзьями.
— Может быть.
— Может быть? — В его голосе прозвучала обида. — Мэгги,
неужели ты действительно не понимаешь, что значишь для меня? Я даже думать
не хочу, где бы сейчас находился и чем бы занимался, если бы не ты. Ты в
буквальном смысле спасла меня.
В ее горле от волнения застрял комок, слезы защипали глаза. Как можно быть
одновременно такой счастливой и такой опустошенной, такой одинокой?
— Помочь тебе — моя работа.
— Черт, ты сама знаешь, что сделала значительно больше. Почему ты
боишься говорить о своих действительных чувствах?
Очень просто. Потому что она любит его! И боится признаться в этом. Он может
сказать, что тоже любит ее, и она станет надеяться. А конец все равно будет
плачевный.
— Поговори со мной, Мэгги.
— Послушай...
— Нет. Не прячься от меня. Скажи мое имя.
Инстинкт подсказывал ей, что если она послушается, то все изменится. Они
окажутся на запретной территории.
Одному богу известно, как устала она бороться. И с Питом, а еще больше с
самой собой. Разве не заслужила она крохотного счастья, пусть и совсем
недолговечного?
Все внутри у нее дрожало от страха, томления и предвкушения. Как ей хотелось
любви, однако ужасала возможность снова подставиться под удар. Иногда ей
казалось, что вся ее жизнь — долгий, болезненный эксперимент, который кто-то
проводит над ней снова и снова.
Дыхание Пита щекотало ей губы.
— Скажи, Мэгги. Назови меня по имени. Если она скажет, он поцелует ее.
И не остановится на этом.
— Пит, — прошептала Мэгги и услышала его вздох. Он погладил ее по
голове, потом пальцами провел по лицу. Она могла поклясться, что он дрожит.
Похоже, она не понимала, как сильно ему хочется заняться сейчас с ней
любовью. С ней. С некрасивой, ничем не примечательной Мэгги.
Но с ним она чувствовала себя особенной.
— Повтори еще! Пожалуйста!
— Пит.
Он завладел ее ртом, вкладывая в поцелуй всю душу и сердце. По ее щекам
струились слезы. Мэгги не могла бы объяснить, почему. Может, от счастья,
может, от печали.
Пит почувствовал влагу на ее лице.
— Почему ты плачешь?
Мэгги не смогла бы объяснить ему без того, чтобы не заплакать еще сильнее.
Поэтому она лишь обхватила его за шею, прижала к себе и поцеловала в ответ.
Ей не хотелось больше разговаривать. Не хотелось думать. Кроме поцелуя, ее
больше ничего не интерёсовало.
Она провела руками по плечам и спине Пита. Кожа его была такой гладкой и
теплой, а мускулы — упругими.
Пит немного отодвинулся, чтобы снять с нее через голову ночную рубашку.
Пит внимательно смотрел на Мэгги, тихо и неподвижно лежавшую под ним. Сердце
его все еще бешено стучало.
Ему казалось, что все, что он знал о жизни, о себе, как о мужчине,
перевернулось с ног на голову. Если бы он до того не был уверен, что любит
Мэгги, то наверняка влюбился бы теперь. Потому что единственное, о чем он
мог думать сейчас, когда она так уютно лежала в его объятиях, это о том, как
отыскать способ удержать ее здесь.
Пит догадывался, что, если он скажет Мэгги, что любит ее, особенно сейчас,
она ни за что не поверит ему. Но терять время тоже нельзя. Он обязан
признаться ей в любви, причем в самом скором времени.
Мэгги блаженно вздохнула:
— Как хорошо! Только спать очень хочется. Глаза сами собой закрываются.
— Эй, — он потерся носом об ее нос. — Это мне, мужчине,
положено отвернуться к стене и захрапеть.
Ее губы сложились в ленивую улыбку. Обхватив рукой его шею, она притянула
его к себе за поцелуем. Их тела были мокрыми от пота.
— Нам надо в душ, — сказал он.
Мэгги застонала и стиснула его сильней.
— Не хочу шевелиться. Уж больно хорошо с тобой!
— Пот тебе не мешает?
— Ну... — Она провела рукой по его спине вверх, потом вниз. —
Мне нравится твой запах.
Приятно слышать! Когда они с Лиззи занимались любовью, то и до и после
непременно шли в душ. Она терпеть не могла запаха пота. Если подумать, то к
сексу Лиззи была довольно равнодушна. Одна-единственная стандартная
миссионерская поза. Никаких причуд, возбуждения, никакой радости. Пару раз
он попытался попробовать оральный секс, но она его сразу же осадила. Новые
позы ее тоже не привлекали. За все проведенные вместе месяцы они не были так
близки, как он с Мэгги.
Интересно, что бы она могла ему предложить?..
Он забрал в ладонь ее грудь, поцеловал нежную кожу, потом продолжил
путешествие дальше, вдоль ребер к плоскому заго
...Закладка в соц.сетях
