Жанр: Любовные романы
Герцог-сердцеед
...д
по-прежнему не отставала от своей гостьи.
— Что? — недоумевала Пип, ловя на себе предупреждающие взгляды со
стороны мужа и сына, и продолжала заваливать Викторию вопросами. — Мне
просто интересно ее мнение!
Виктория охотно отвечала, хотя к десерту ей уже начало казаться, что
испанская инквизиция была милосерднее к своим жертвам. Когда вопросы
приобрели более личный характер —
Так вы думаете, что когда-нибудь захотите
завести детей?
, — Чарлз заявил, что обещал своей помощнице экскурсию,
которая закончилась, как и следовало ожидать, в спальне Виктории.
Позавтракав на следующий день, они несколько часов провели с родителями
Чарлза за беседой, просмотром семейных альбомов, прогулкой по саду и по
побережью. Ее здесь так хорошо приняли, что Виктория посмеялась над своими
прежними страхами. Правда, она ожидала, что матери Чарлза скоро надоест ее
общество, но этого не случилось. Пип не желала отпускать гостью от себя
вплоть до того момента, когда настало время одеваться для вечера.
— Ты им понравилась, — сказал Чарлз, когда они поднимались в свои
комнаты.
— Мне они тоже. Честно говоря, я не ожидала, что твоя мать будет
оказывать больше внимания мне, а не тебе.
— Это нормально. Для нее ты новый человек, а она любит встречаться с
людьми.
Эту черту ее характера кое-кто унаследовал, подумала Виктория. Чарлзу до
поры до времени тоже было интересно все новое. Пока ему с ней не скучно, но
рано или поздно это должно было случиться. Эта мысль то и дело возникала у
нее, но она старалась об этом не думать — для нее разрыв всегда означал
страдания. Она может сколько угодно обманывать себя, что легко забудет
Чарлза, но в глубине души знала, что это не так.
— Прием начнется через три часа, — сказал Чарлз, когда они дошли
до того места, где их пути расходились. — Сколько времени тебе
понадобиться, чтобы одеться?
Виктории не нужно было спрашивать, почему этот вопрос его так интересует —
достаточно было взглянуть на его многообещающую улыбку.
— У тебя или у меня? — только и спросила она.
Глава четырнадцатая
В ожидании Чарлза Виктория была как на иголках. Они уже опаздывали на
полчаса, и во многом благодаря Чарлзу, который никак не желал покидать ее
спальню, так что ей пришлось буквально вытолкать его за дверь.
Она уже была готова, и ей ничего не оставалось делать, как сидеть и думать о
том, что внизу ей предстоит встреча с сотней или около того людей, которых
она вряд ли знает. Что, если они и заметить ее не захотят? Она ведь не
относилась к высшему обществу — даже в то время, когда они с отцом владели
известным отелем.
Когда раздался стук в дверь, Виктория вздрогнула. Вскочив с кровати, она
оправила платье, сделала глубокий вдох и, пытаясь унять сердцебиение,
произнесла:
— Войдите.
— Мы опоздаем, — раздался за дверью голос Чарлза, а затем появился
он сам. В смокинге он выглядел невероятно элегантно. Увидев ее, он резко
остановился, словно наткнулся на невидимую стену, и несколько секунд просто
смотрел на нее.
Виктория дополнила красное платье небольшим бриллиантовым ожерельем своей
матери и надеялась, что ее туалет ни в чем не будет уступать туалетам других
дам.
Проглотив комок в горле, она затеребила юбку.
— Что скажешь?
— Ты выглядишь... — Чарлз покачал головой, словно не мог найти
подходящих слов. — Бесподобно, — наконец сказал он.
— Правда? — на всякий случай переспросила Виктория.
— Так бесподобно, что у меня просто нет других слов. — Он
дотронулся до ее щеки рукой и запечатлел на губах легкий поцелуй.
В этот самый миг между ними словно что-то произошло. Виктория видела по
глазам Чарлза, что и он это почувствовал. Их отношения неуловимо, но
бесповоротно изменились.
— Виктория... — начал Чарлз, и она каким-то чутьем поняла, что он
собирается ей сказать о пробуждающейся в его сердце любви. Она была уверена
в этом, будто он уже произнес эти слова. Ее сердце замерло, но она их так и
не дождалась. Чарлз струсил в последний момент. — Нам пора.
Виктория кивнула. Она не могла винить его в том, что он испугался признаться
в своих чувствах, тем более что для него это, возможно, было в первый раз.
Но если бы он их только произнес, она бы также открыла ему свое сердце и
призналась, что чувствует то же самое.
Как Виктория и предполагала, все гости принадлежали к высшим слоям общества,
но, вопреки ее предубеждениям, никто не обращался с ней так, словно хоть в
чем-то считал ее ниже себя, Возможно, именно так они и думали, но были
достаточно хорошо воспитаны, чтобы это не демонстрировать.
Пип представила ее всем гостям, с которыми, на ее взгляд, ей было просто
необходимо познакомиться. При этом она шепотом рассказывала ей ходящие о них
сплетни, чем весьма позабавила Викторию.
Она снова встретилась со всеми членами королевской семьи, и каждый из них
пытался — причем иногда чересчур энергично — убедить ее не увольняться из
компании. Виктория отвечала, что она обязательно подумает, прежде чем
принять окончательное решение. Когда она поняла, что все искренне этого
желают, то даже пожалела, что ей придется покинуть остров. Правда, если
Чарлз попросит ее остаться...
И это уже не казалось таким уж невероятным, так как весь вечер он не спускал
с нее глаз. В какую сторону она бы ни посмотрела, его страстный взгляд
следовал за ней. Виктория была готова поклясться, что знает, о чем он
думает, глядя на нее, — что она безумно нравится ему в этом красном
платье, но он ждет не дождется, когда сможет его с нее снять.
Он почти не скрывал своего интереса к ней, что не могло укрыться от гостей,
тем более от женщин, жаждущих завладеть его вниманием.
— Мой сын только на тебя и смотрит, — сказала ей Пип с улыбкой
матери, чья мечта женить своего сына наконец-то начинает сбываться.
— Да, я заметила.
— Он продолжает настаивать на том, что вы друзья, но я никогда не
видела, чтобы Чарлз смотрел на женщину такими глазами.
Надежда вспыхнула в Виктории с новой силой. Что, если ей не показалось и
Чарлз начал испытывать к ней глубокие чувства?
Их разговор прервал сам Чарлз:
— Виктория, ты не потанцуешь со мной?
— Конечно, — опередила Викторию миссис Мид. — Ступайте.
Под звуки медленного танца Чарлз обнял Викторию, безотрывно глядя ей в глаза
и чуть ли не гипнотизируя ее своим взглядом.
— Только не говори моей маме то, что я сейчас тебе скажу, —
шепотом сказал он. — Ты здесь самая красивая женщина.
Так это было или нет, но Виктория действительно почувствовала себя самой
прекрасной женщиной.
Чарлз пытался смотреть Виктории в глаза, но ее губы так и притягивали его
взгляд.
— Ты даже не представляешь себе, как сильно я хочу тебя поцеловать.
— А ты не представляешь, как сильно мне хочется, чтобы ты меня
поцеловал, — улыбнулась Виктория, зная, что Чарлз этого не сделает, так
как их уговор включал в себя ее требование: никаких знаков внимания на
публике. Чарлз согласился, чтобы скрыть их отношения от родителей, а
Виктория — чтобы скрыть их связь от всех остальных.
— Тогда я просто обязан это сделать, — неожиданно услышала
Виктория и, словно все происходило в замедленной съемке, увидела, как он
наклоняется к ней, а затем почувствовала его губы на своих губах.
Чарлз поцеловал ее прямо в центре зала, на виду у всех. Его поцелуй, сначала
легкий, вскоре стал глубоким и нежным. Виктория знала, что они приковывают к
себе взгляды, но в эту минуту ей было все равно.
Они оба неохотно прервали поцелуй. Виктория прижалась щекой к его груди,
продолжая двигаться в такт музыке и чувствуя, как ее переполняет счастье.
Отсутствовал в ней и страх сделать то, на что не хватило мужества у
Чарлза, — признаться в своих чувствах.
— Чарлз, мне кажется, что я начинаю в тебя влюбляться, —
прошептала она, мечтая о том, как после этих слов он крепче прижмет ее к
себе и посмотрит на нее сначала с удивлением, а затем с возрастающей
радостью. Но Чарлз вдруг как будто окаменел.
Виктория ждала от него хоть каких-нибудь слов в ответ на свое признание, но
он продолжал молчать.
Счастье, которое переполняло Викторию, вдруг рассеялось как дым. Его
напряженное молчание могло значить одно: она ошиблась. Хотя она начинала
встречаться с ним, не строя никаких иллюзии, уберечь сердце ей не удалось.
Да, она не властна над своими чувствами, но почему позволила себе верить в
то, что Чарлз изменился, что она стала ему небезразлична, лишь потому, что с
ней он встречается дольше, чем с женщинами, которые были до нее?
Считать так было глупо и самонадеянно с ее стороны.
Виктория проглотила слезы унижения, подступившие к ее глазам.
— Спасибо за танец, — сказала она, подняв голову и глядя ему в
глаза. Ее лицо напоминало улыбающуюся маску. — Теперь прошу меня
извинить...
Она вырвалась из его рук и поспешила прочь, чувствуя, как ее охватывает
ледяной холод.
— Что ты натворил? — услышал Чарлз за спиной голос матери,
беспомощно наблюдая за тем, как Виктория идет к двери.
— Не вмешивайся, мама, — предупредил он.
— Что ты ей такого сказал, что она побледнела как полотно?
— Ничего. Абсолютно ничего.
В этом и была проблема. Чарлз молча выругался. Зачем Виктории понадобилось
все испортить? Им было так хорошо вместе... И когда, черт возьми, она успела
в него влюбиться? И что ему делать с ее признанием? Может, с надеждой
подумал он, она поддалась свойственной женщинам сентиментальности?
Романтическая музыка, медленный танец... Если это так, нужно немедленно все
выяснить, пока ситуация не запуталась.
Чарлз сделал шаг, но его мать его удержала.
— Родной мой, я уверена, что именно эту женщину, ты искал всю жизнь. Ты
просто боишься признаться в этом себе.
— Извини, мама, не сейчас.
Дверь ее спальни оказалась закрыта.
— Виктория, — позвал он, впрочем не особо надеясь услышать
ответ. — Мне нужно с тобой поговорить.
— Не заперто.
Виктория стояла у кровати. Перед ней лежал открытый чемодан: Ее вечернее
платье висело на спинке кровати.
— Что ты делаешь?
— Я решила, что мне нужно сложить вещи, — не глядя на него,
сказала она. — Платье я оставляю. Оно мне больше не понадобится.
И лишь в эту секунду Чарлз понял, что Виктория сказала ему то, что
чувствовала на самом деле.
— Виктория, мне жаль...
— Ты не виноват. Мне не следовало этого говорить. Не знаю, как у меня
вырвалось. Может, временное умопомешательство?
— Ты не дала мне возможности ничего сказать.
— Твое молчание было достаточно красноречиво.
— Прости, я просто не...
— Не испытываешь ко мне таких чувств? Я поняла. Не стоит себя
утруждать.
— Мы оба согласились на то, что наши отношения будут временными.
— Верно.
— Но это не значит, что ты мне безразлична.
Виктория наконец посмотрела на него.
— Послушай, я же сказала — не стоит ничего объяснять. Ты прав. Рано или
поздно это должно было кончиться.
— Но не прямо в эту минуту!
— Именно в эту минуту!
Конечно, она была права. Он не сможет с ней встречаться, зная, какие чувства
она к нему испытывает. Но почему тогда ему кажется, что позволить Виктории
уйти сейчас — ошибка?
— Не знаю, что и сказать...
— Ничего говорить не надо. Спасибо, что пришел узнать, все ли со мной в
порядке, теперь можешь возвращаться к гостям. Ты ни в чем не виноват.
Так ли это? Мог ли он сделать что-нибудь, что заставило бы ее поверить в то, что ее чувство взаимно?
— Пожалуйста, оставь меня, — попросила Виктория.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
— Да.
Чарлз молча вышел.
В город на следующий день они возвращались в молчании. Чарлз попытался было
завязать разговор, но не нашел отклика. Виктория не выглядела оскорбленной
или задетой. Она просто стала к нему холодна.
Он не стал провожать ее до квартиры, решив, что ей лучше побыть одной, но в
понедельник Виктория не пришла на работу. Зайдя в кабинет помощницы в
одиннадцать часов, Чарлз увидел, что все ее вещи исчезли. Несколько секундой
просто стоял, а затем решительно направился к двери.
— Отмените все встречи, — бросил он на ходу Пенелопе.
В нем бурлило негодование. Если он и причинил Виктории боль, это не повод не
являться на работу, не предупредив его!
Машина Виктории стояла у ее дома.
— Виктория! — громко позвал Чарлз, барабаня в дверь.
При виде ее изнеможенного лица его гнев мгновенно утих.
— Ты не пришла на работу. Я волновался.
— Вообще-то мои три недели истекли, так что формально я у тебя уже не
работаю.
— Но мы еще никого не нашли на твое место.
— Тогда тебе придется выкручиваться самому.
Но это не полный их договор! Чарлз нахмурился.
— Может, ты хотя бы пригласишь меня войти?
Виктория помедлила, но потом все же сняла дверную цепочку и отступила в
сторону.
— Только на минуту. Мне еще нужно упаковать вещи.
— Ты куда-то собираешься?
— Съезжаю с квартиры.
— Ты нашла другую?
— В Лондоне.
— Ты уезжаешь? — с заминкой спросил Чарлз.
— В пятницу. Мне предложили место в пятизвездочном отеле. Я приступаю
со следующего понедельника.
И снова Чарлзу потребовалось немного времени, чтобы смысл ее слов дошел до
его сознания.
— А как же
Ройял Инн
?
— Я говорила тебе с самого начала, что не останусь.
— Но все хотят, чтобы ты продолжила работать! Я обещал, что постараюсь
тебя уговорить.
— Скажешь, что у тебя не получилось.
— Нет, я не верю! Ты не можешь уехать.
Его убежденность заставила Викторию улыбнуться.
— Еще как могу! — Она хмыкнула. — Если, конечно, ты не
сможешь убедить меня остаться. Ну, так что ты готов мне предложить?
— Мы можем продолжать встречаться, как и до того, прежде чем... —
Договорить Чарлз так и не сумел.
— Извини, но мне это не интересно.
— А неделю назад тебе было интересно. Ты не возражала, что у нас
отличный секс и никаких обязательств, — заметил он.
Лицо Виктории стало замкнутым.
— Возможно. Но больше не хочу ждать, когда я тебе надоем и ты меня
бросишь.
— Поэтому решила, что именно ты бросишь меня?
— Думаю, с тобой это впервые, но уверена, ты переживешь столь горький
опыт.
Чарлз замолчал, но не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что в
словах Виктории была правда. Рано или поздно она бы ему наскучила — так было
со всеми женщинами, с которыми он встречался. С его стороны было бы
эгоистично просить ее остаться, зная, что однажды он снова сделает ей
больно.
Кивнув, он вышел из ее квартиры, чувствуя непонятную тяжесть на сердце.
Когда поздно вечером в четверг в дверь позвонили, Чарлз был уверен, что это
Виктория, но, открыв дверь, он увидел Итана.
Его кузен с нескрываемым удивлением оглядел его довольно помятый вид и
четырехдневную щетину и произнес:
— Ну и видок у тебя!
Да, наверное, вяло подумал Чарлз, принимая во внимание, как паршиво он себя
чувствует.
— Так, какая-то чертовщина со мной творится, — равнодушно заметил
он.
— Надеюсь, это не заразно?
— Можешь быть уверен.
Итан прищурился.
— Это имеет какое-нибудь отношение к Виктории? До нас дошли слухи, что
она перебирается в Англию. Я так понимаю, тебе не удалось уговорить ее
остаться? И нашу просьбу, принимая во внимание ваш поцелуй на виду у всех в
доме твоих родителей, ты тоже не выполнил.
— Передай всем мои сожаления. — Не оборачиваясь, Чарлз проследовал
на кухню.
— Что с тобой? — испытующе глядя на него, спросил Итан. —
Твоя секретарша сказала, что в последний раз она видела тебя в понедельник
утром.
Чарлз плеснул скотч в бокал.
— Налить? — (Итан покачал головой.) — Ну как хочешь.
— Она бросила тебя, да? — неожиданно спросил Итан.
Чарлз хотел ответить отрицательно, но вместо этого поднес бокал ко рту и
сделал глоток.
— Не верю своим глазам. Наконец-то тебя бросили! Добро пожаловать в
реальный мир! — Итан засмеялся.
— Пошел к черту!
Смех Итана стал только громче.
— Что самое забавное, ты по уши влюблен в Викторию, а она скоро...
— Ничего подобного!
— Да ладно тебе. — Итан хлопнул его по спине. — Все мы рано
или поздно влюбляемся. Я, например, только после женитьбы на Лиззи, понял,
что до встречи с ней и не жил вовсе. Ну, и сколько ждать, пока ты наберешься
смелости и признаешься ей в своих чувствах? Или ты собираешься хандрить всю
оставшуюся жизнь?
Чарлз нахмурился. Да, в последние несколько дней он был не в форме, но у
любого человека случаются черные дни. Это все пройдет, уверял он себя. К
тому же Виктория еще, может, одумается и согласится встречаться с ним, как
было до того злополучного вечера.
У Итана зазвучал мобильный.
Чарлз с некоторым любопытством наблюдал, как кузен глупеет на глазах, по
мере того как он слушал, что ему говорят.
— Мне пора, — наконец сказал он. — Лиззи вроде рожает. —
Итан покачал головой. — Поверить не могу, что скоро стану отцом.
— Поздравляю, — ответил Чарлз, испытывая странную зависть.
Интересно, каково это — знать, что скоро станешь отцом?
Едва подумав об этом, он уже знал ответ. Когда Виктория была рядом, он был
счастлив. Когда она сказала, что больше не может встречаться с ним, как
раньше, он был оглушен. А позже, только представив себе, что никогда ее
больше не увидит, почувствовал странную боль в сердце. Может, его депрессия
и есть любовь?
Чарлз не мог знать, что на его лице возникла такая же глуповатая улыбка, как
до того у Итана.
— С тобой все в порядке? — с тревогой спросил Итан. — У тебя
такой идиотский вид...
— Да, да, — поспешно сказал Чарлз. — Я только сейчас кое-что
понял, и я в полном порядке.
Странное это было чувство — сознавать, что любишь. Странное и неописуемое.
Словно он только сейчас понял, как прекрасно жить на свете.
— Как, ты до сих пор здесь? — удивился Чарлз, возвращаясь из мира
грез в реальность. — Ты что, забыл, что тебя ждет Лиззи и ребенок?
— Считай, меня уже здесь нет.
Меня тоже, подумал Чарлз. Мыслями он уже был у Виктории.
Виктория сидела на кровати, перечитывая записку Чарлза, которую она нашла в
щели между спинкой кровати и подушкой — ту самую, которую он оставил после
их первой ночи. Боль снова сжала ей сердце, словно тисками. Она не видела
его и не разговаривала с ним с понедельника, когда Чарлз приезжал, чтобы
выяснить причину ее отсутствия на работе.
— Тебе чем-нибудь помочь? — спросил отец.
Виктория подняла глаза и увидела, как он озабоченно нахмурился. Должно быть,
при виде ее несчастного лица.
— Что? — поспешила улыбнуться она, только чтобы он не переживал за
нее.
— Я подумал, может, тебе помочь?
— Да, наверное. — Она встала, пряча записку за спиной, и
огляделась. — Может, принесешь мне еще одну коробку?
— Конечно, родная.
Виктория проводила его взглядом и вздохнула. Отец хотел поехать с ней в
Англию, но ей удалось убедить его подождать, пока она не устроится. Она
совсем не возражала, чтобы жить в Лондоне вместе с ним. Тогда, по крайней
мере, она сможет о нем заботиться.
В дверь позвонили.
— Пап, открой!
— Уже иду, — откликнулся он из коридора.
Ее сердце вновь пронзила боль. Может, даже хорошо, что она уезжает. Если она
когда-нибудь вновь столкнется с Чарлзом...
Почувствовав чье-то присутствие в спальне, Виктория обернулась.
— Кто это прихо...
Но это был не отец. При виде человека, стоявшего у двери ее спальни,
Виктория почувствовала слабость.
— Чарлз? — прошептала она. — Что ты здесь делаешь?
— Твой отец сказал, что тебе нужна коробка, а также просил передать,
что эту ночь он проведет у себя, а завтра к семи часам подъедет. — Он
поставил коробку на пол и огляделся. — Значит, ты действительно
уезжаешь?
— Я должна освободить квартиру завтра до восьми часов.
— Уф, тогда я вовремя, и мне не придется лететь в Англию. — Чарлз
несколько неуверенно улыбнулся. — А вот это, надеюсь, убедит тебя
остаться.
Виктория даже, немного опешила, когда Чарлз опустился передней на одно
колено, протягивая ей небольшую бархатную коробочку.
— Виктория Хьютон, не окажете ли вы мне честь стать моей женой? Прежде
чем ты ответишь мне
нет
, знай: это бабушкино кольцо, которое она завещала
мне надеть на палец моей любимой. Боюсь, что, если ты его не примешь, в мире
больше не найдется ни одной женщины, которой я смогу его предложить.
Виктория никогда не знала, что можно испытывать такое счастье. Но если она
произнесет хотя бы одно слово, то непременно расплачется.
Опустившись на колени, она обняла Чарлза и прижалась щекой к его груди.
— Я так понимаю, что это
да
, — хрипло рассмеялся Чарлз и крепко
обнял свою любимую женщину.
Мелюзга, шмакодявка
(пер. с англ.). — Прим. пер.Закладка в соц.сетях
