Жанр: Любовные романы
Ты - мое cолнце
...что
наши деловые отношения перейдут в разряд личных, и это помешает работе. Я
уже говорила тебе однажды, что это совершенно неуместное предложение.
— Ты хорошо объяснила, и ты права, я действительно предпочитаю не
видеть очевидное. Но ты тоже не хочешь понять меня. Ты нужна мне. Потому что
ты одаренный и талантливый адвокат. Вот две причины, почему я нуждаюсь в
твоей помощи.
— А есть третья?
Он помедлил с ответом, пока они не встретились взглядами.
— Хорошие они или плохие, но ты знаешь, кто твои родители. У меня же
никогда не было возможности встретиться со своим биологическим отцом, не
говоря о том, чтобы узнать его. И уже не будет. Я никогда не смогу полюбить
его. И мне незачем меняться.
— Чтобы завоевать его любовь? — мягко спросила она.
Он не отрывал от нее взгляда и испытывал облегчение оттого, что в нем не
было жалости, зато было вдоволь ласки и теплоты. Он готов был упиваться ее
красотой и нежностью, если бы только она позволила это. Но он знал, что ее
слова о любви относились к ней самой и непрекращающейся борьбе с родителями,
которые не любили ее. Или, как считала она, просто не обращали на нее
внимания. А ведь любить ее так легко и приятно. Она привлекала его с того
момента, как они познакомились два года назад. И его по-прежнему тянуло к
ней, хотя ему нечего было дать ей в эмоциональном плане.
— Дело не в любви, Мэдди. Дело в том, чтобы понять, кто я такой. Я
потерял свою семью. Моя опора рухнула, и у меня даже нет возможности
посмотреть в лицо человеку, который наполовину ответственен за тот ад, в
котором я очутился. Ты — единственная постоянная часть моей жизни.
— Люк, это не так. У тебя есть...
— Я так чувствую. Ты — единственное, что у меня осталось. Я прошу тебя
помочь мне.
Она встала, подошла к раздвижным стеклянным дверям и долго смотрела на огни,
светящиеся в долине. Наконец она обернулась.
— У меня есть одно условие.
— Любое.
— Наши отношения должны быть чисто деловыми. Я говорю серьезно, Люк,
ничего личного, абсолютно ничего. Мы не можем повторить то, что сделали
месяц назад. Все это в прошлом. Адвокат и клиент — вот мое условие.
— Хорошо.
— Это серьезно. Дай мне слово.
— Будь у меня под рукой Библия, я бы поклялся на ней.
— Нет, я так не могу, — сказала она, качая головой. — Ты все
превращаешь в шутку. — Она направилась к входной двери.
Он догнал ее и остановил, положив руки ей на плечи. Он все крепче обнимал
ее, пока она не подняла голову и не посмотрела на него.
— Мэдди, если я не буду шутить, моя голова расколется на миллион
кусочков. Юмор помогает мне не сойти с ума. А ты единственный человек, на
которого я могу рассчитывать. Я, как и ты, не хочу ничего личного. Моя жизнь
в руинах. Разве есть в ней место для личных отношений? Я даю тебе слово, что
между нами не будет ничего, кроме бизнеса.
— Хорошо, — кивнула она. — А я даю тебе слово, что буду со
всем старанием заниматься твоим делом.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Теперь, когда мы обо всем договорились, давай закончим ужин, —
предложил Люк.
Ни в коем случае, подумала Мэдисон.
Он только что сказал, что в его жизни нет места для личных отношений. Он
также сказал, что его жизнь разрушена и он не хочет иметь детей. Сейчас не
время сообщать ему, что он станет отцом. Она не может сделать это сейчас.
Согласиться вести дело о завещании его отца — серьезный шаг. Это означает
убить в себе эмоции. Как часто ей придется встречаться с ним? Сколько
времени понадобится, чтобы решить вопросы, связанные с недвижимостью,
оставшейся от Брэда? Хватит ли ей сил, чтобы удержаться от искушения
броситься в его объятья? И в какой момент она сообщит ему, что у них будет
ребенок?
Она заметила, что он выглядел более спокойным, чем при ее появлении, словно
на душе у него стало легче, и это по-настоящему ее порадовало.
Люк даже улыбался. Господи милосердный, она не может выбить почву у него из-
под ног новостью о ребенке. Она сообщит ему об этом после того, как
завещание будет оглашено.
Он нежно взял ее за подбородок.
— Где ты, Мэдди? Вернись на землю.
Она просила называть ее Мэдисон, но он ни разу не выполнил ее просьбу. Люк
всегда нарушал правила. Это заставляло сомневаться в том, что он выполнит
свое обещание сохранить их отношения чисто деловыми.
— Эй, Адвокатиха.
Она встряхнула головой, чтобы прийти в себя.
— Извини. Что ты сказал?
— Давай закончим ужин. В конце концов, это ведь ты жаждала китайской
кухни.
— Хорошо, давай.
— Ты почти ничего не съела. Что-то не так? Ты случайно не заболела?
— Нет, все отлично. — В какой-то степени он не ошибался.
Чувствовала она себя действительно неважно. Мысль о еде вызывала у нее
отвращение. Ей предстоял визит к гинекологу. В книгах, которые она читала,
было написано, что при первой стадии беременности состояние, похожее на
хроническую простуду, — это нормально. И как она сможет скрыть свое
состояние от него, если он будет рядом и она постоянно будет чувствовать его
внимание, которое кружит голову? И все-таки, несмотря на все обстоятельства
и недомогание, а также вопреки своему правилу относиться ко всему
рационально, она была счастлива, что у нее будет ребенок.
Люк угрюмо посмотрел на нее.
— Несмотря на свой эгоизм, я заметил, что ты выглядишь немного бледной.
Или, если процитировать утверждение кое-кого, к кому я отношусь с большим
уважением, ты выглядишь ужасно.
— Спасибо, — ответила она. А еще говорят, что беременность делает
женщину прекрасной и заставляет ее светиться особым светом. — Это чисто
женское. Поверь, тебе это не интересно.
Он ведь не хочет иметь детей! Они вернулись на кухню, и он отодвинул стул,
чтобы она села.
— Ты просто джентльмен.
Он сел рядом с ней, и глаза его потемнели.
— Эти правила внушил мне мой отец, я имею в виду Тома. Нас, меня и моих
полубратьев, научили открывать перед женщиной дверь, пододвигать стул, нести
сумки. Почему я никогда не замечал, что я не такой, как мои братья?
— В каком смысле?
— Помимо цвета глаз, были и другие отличия.
— Например?
— Прежде всего, репутация закоренелого холостяка, которая полностью
подтвердилась.
— О чем ты говоришь?
— Мы всегда подшучивали над этим. Дело в том, что в отличие от меня
Ник, Джо и Алекс всегда искали свою пару. У них были связи до того, как они
встретили своих теперешних жен. У Ника — с официанткой, когда открылся новый
ресторан в Фениксе и он жил там. Он даже тайно женился на ней, когда узнал,
что она беременна от другого мужчины. Потом, правда, та вернулась к отцу
ребенка, и они расторгли брак.
Мэдисон кивнула.
— Я об этом слышала. А Алекс расстался со своей возлюбленной в
колледже, а потом понял, что это была его единственная любовь.
— И другой не будет.
— Пока не появилась Франни, — напомнила она.
— Правильно. И Джо тоже искал, но боялся влюбиться, потому что в
детстве видел, как плакала мама, в то время у нее с Томом как раз и возникли
проблемы, — добавил он. — Джо видел, как распадаются браки его
друзей, и боялся привязаться к женщине.
— Пока не появилась Лиз, — прокомментировала Мэдисон.
— Правильно. Но в отличие от моих братьев, которые шли по этому пути,
разговоры, которые они вели, были мужской демагогией. Думаю, я действительно
закоренелый холостяк. Я никогда не встречал женщины, с которой мне
захотелось бы сделать следующий шаг. — Он встретился с ней взглядом, и
от напряженного выражения в его глазах ей стало жарко.
Он старался ей что-то сказать? Что она не должна ждать от него
привязанности?
— Я не такой, как они, Мэдди. Может быть, я просто не могу привязаться
к женщине. Очевидно, что все мужчины Марчетти способны на это. Не говоря уж
о моей сестре Рози, которая влюбилась в Стива Шефера, когда они были еще
детьми. Но я не похож на них, потому что я не один из них.
— Тебе что-нибудь говорят слова
среда
,
окружение
,
атмосфера
?
— Конечно.
— Тебя растили так же, как твоих братьев и сестер. Твой отец учил тебя
навыкам джентльменского поведения вместе с понятиями о любви и семейными
ценностями. Независимо от того, какие проблемы были в браке у твоих
родителей, они их преодолели и с тех пор были преданной друг другу парой.
Твои братья с детства впитали уважительное и нежное отношение к женщине, и
поэтому, когда они встречали близкого им человека, происходило чудо. С тобой
это тоже обязательно случится.
Про себя она такое сказать не могла. Даже если бы ей удалось влюбиться в
Люка, на пути к общему счастью им пришлось бы преодолеть слишком много
препятствий. Умнее пойти окольным путем.
Казалось, это его не убедило.
— Я так не думаю. Здесь дело в химии. Видимо, я унаследовал от своего
биологического отца неспособность влюбляться и связывать себя долгосрочными
обязательствами.
— Я все-таки поставила бы на влияние окружающей среды.
Кому, как не ей, это знать! Она сама была продуктом окружающей среды, в
которой выросла и в которой нежные чувства и бурное проявление эмоций были
не приняты. Всем ее воспитателям и нянькам платили за то, чтобы они
заботились о ней. Это была их работа. Мэдисон много раз убеждалась, что она
не способна взрастить в своем сердце настоящую любовь, поскольку просто не
знала, что это такое. Хотя в ней уже появилось предчувствие любви к своему
будущему ребенку, и она понимала, что это будет усиливаться с каждым днем.
Но любовь к ребенку совсем не то, что чувства женщины к мужчине.
— Том и Фло любят друг друга, — сказала она, — и души не чают
в своих детях. Выросший в атмосфере любви, ты не мог остаться к ней
равнодушным.
— Я смог.
— Ты решил не обращать внимания на чувства?
— Давай сменим тему, — предложил он, потирая рукой шею.
— Хорошо.
Это ее вполне устраивало. Любовь сейчас не та тема, которую ей хотелось бы
обсуждать. Особенно с единственным мужчиной, который никогда не бросал ее.
Единственным, с кем она потеряла контроль над собой. Она подозревала, что
это очень легко может произойти снова. Как? Почему? Чем он отличался от
других мужчин, которые пытались завязать с ней любовные отношения?
— О чем ты хочешь поговорить? — Он нацепил на вилку кусок мяса.
— Как твоя работа? Что происходит в
Марчетти инкорпорейтед
? —
спросила Мэдисон, обращаясь к самой безобидной теме, которая пришла ей в
голову. Но увидев, как омрачилось его лицо, она поняла, что затронула
больную точку.
— Я не был в офисе с тех пор, как узнал правду.
— Люк! Ты шутишь! Он покачал головой.
— И не уверен, что вообще вернусь туда.
Хороший адвокат умеет говорить и слушать. Хороший адвокат сохраняет
объективность, чтобы дать клиенту правильный совет. Она была убеждена, что с
его стороны было бы серьезной ошибкой бросить свой бизнес. В то же время,
если бы он поступил так, ей бы потребовалось постоянно давать ему
консультации по разделу имущества и продаже биржевых акций, которые он
приобрел за годы работы в компании, и по множеству других вопросов.
— И почему? — поинтересовалась она.
— Удивлен, что ты задаешь этот вопрос. Разве это не очевидно?
— Для меня — нет. Ты — финансовый директор компании. Судя по тому, как
успешно идут дела, думаю, что ты работаешь хорошо.
— Осторожно. Такая лесть может вскружить голову.
— У тебя слишком большая голова, чтобы ее вскружить, — сказала она
с легкой усмешкой. — Твоя семья ждет, что ты будешь продолжать работу.
Почему для них что-то должно измениться?
— Потому что я не сын Тома Марчетти.
— Поэтому спустя тридцать лет они перестанут тебя любить? Из-за того,
что ДНК у тебя не такая? И ты способен перестать любить их?
— Это серьезно, Мэдди. Почему ты не хочешь понять этого? —
Отчаяние в его голосе было для нее пыткой.
Ей хотелось обнять его. Ругая себя за слабость, она положила руку ему на
лоб. Но он снял ее руку, взял в свою ладонь и переплел их пальцы. Теплая
волна прошла через ее руку в плечи и грудь, заставив набухнуть соски, голова
закружилась, и стало трудно дышать.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь набрать воздух.
— Я... я знаю, что это серьезно, и не стараюсь преуменьшить важность
произошедшего, но иногда кто-то должен взглянуть со стороны, чтобы быть
объективным. В семье Вэйнрайт, где самым главным является соответствие
общепринятым стандартам, это имело бы значение, но не в твоем случае. Ничто
не может повлиять на их любовь к тебе.
— Они любят того, кем они меня считали.
— А что, собственно говоря, изменилось? Ты ведь тот же человек, что и
прежде. Ты тот же сын и брат, которого они любили. — Мэдисон положила
вторую руку поверх их сплетенных пальцев. Господи, взмолилась она, помоги
мне справиться с этим человеком и с самой собой. Я не могу уйти и оставить
его одного. — Ты поступишь как идиот, если отвернешься от людей,
которые тебя любят, и бросишь такой успешный бизнес.
— Семейный бизнес. — Он вынул свою руку из-под ее рук и провел по
ее волосам. — Я больше не являюсь частью семьи. Не слишком приятно быть
членом семьи наполовину.
Она отломила кусочек печенья, положила его в рот и медленно прожевала,
надеясь, что это успокоит желудок, как написано в книгах о беременности.
— Люк, возможно, я уже и так наговорила много лишнего...
Он покачал головой.
— Я рассчитываю, что ты будешь говорить мне правду даже тогда, когда
мне не хочется ее слышать. Именно поэтому я так старался убедить тебя
остаться моим адвокатом. Что ты хотела мне сказать? — спросил он, снова
взяв ее ладонь в свои руки.
— Почему ты думаешь, что они откажутся от тебя? Если бы это случилось с
кем-то из них, разве ты отвернулся бы от него?
— Нет, но я не отворачиваюсь от них, просто ухожу из бизнеса.
Она поняла, что таким образом он пытается защитить себя и решить этот
вопрос. Если он сам сделает первый шаг, то это будет не так болезненно, даже
если они откажутся от него.
Она решилась на последний довод.
— Я думаю, тебе придется выдержать серьезную битву, убеждая Марчетти,
что ты не являешься членом их семьи.
— Ты ошибаешься, Мэдди. Им будет легче, если я просто исчезну.
— Хочешь пари?
Уголок его рта изогнулся, и мрачное выражение исчезло с лица.
— Конечно, но ставку называю я.
В глазах Люка появилось вызывающее, чувственное выражение. Она уже видела
такое однажды, перед тем как он свел ее с ума своими поцелуями. Как бы ей
хотелось вновь испытать нечто подобное! Но это, увы, невозможно.
— Не забывайся, Люк. Помнишь, мы договорились с тобой о том, что у нас
будут чисто деловые отношения. — Она постаралась отнять свою руку.
Он держал ее нежно, но крепко.
— Это ты начала. И потом, с чего ты взяла, что ставки будут касаться
наших с тобой отношений? Двадцать долларов за то, что Марчетти облегченно
вздохнут, когда я уйду.
— Согласна, — сказала она. — На какой день ты хочешь
назначить оглашение завещания? — Тошнота подкатила к горлу. Как только
все будет закончено, она сообщит ему свою новость.
— Послезавтра?
Так скоро, подумала она, но согласно кивнула.
— У меня остается день, чтобы самой ознакомиться с делом.
— Запиши меня в свой ежедневник. Надеюсь скоро увидеть тебя, Мэдди.
Она глубоко вздохнула. Только бы у нее хватило времени подобрать нужные
слова, чтобы сказать ему то, что она должна сказать.
— К вам Люк Марчетти. Мэдисон нажала кнопку интеркома.
— Пусть проходит.
Через несколько секунд дверь открылась, и в ее кабинет вошел Люк. Его
будничная одежда говорила о том, что он не передумал и по-прежнему не
собирается возвращаться на работу. Джинсы плотно облегали его поджарые бедра
и мускулистые ноги. Она вспомнила, как он сказал ей, что она могла бы
оказать влияние на судью, присяжных и обвинителя, если бы появилась в суде в
джинсах. Это воспоминание вместе с видом стоящего перед ней мужчины
заставило учащенно забиться ее сердце.
— Привет, Люк. — Она протянула руку, показывая на стул перед ее
столом. — Присаживайся.
— Спасибо.
Она тоже села и сделала глубокий вдох.
— Я пыталась до тебя дозвониться. Ты что, не прослушиваешь сообщения на
автоответчике?
— Да, в последнее время. Нет желания. — Он скрестил руки на
груди. — Что ты хотела мне сказать?
— Я хотела предупредить тебя, что на этой встрече будет присутствовать
твоя мать.
— Что? Зачем? — недовольно спросил он, вставая.
— Думаю, это научит тебя прослушивать оставленные сообщения. Фло будет
здесь с минуты на минуту согласно инструкциям твоего отца. Он оставил ей кое-
что в своих бумагах.
— Я не хочу ее видеть.
— Тогда я не смогу приступить к делу. В мои обязанности входит
соблюдение последней воли покойного. — Она сложила руки. — Позволь
мне, как твоему адвокату и другу, посоветовать тебе смириться с этим.
Завещание должно быть оглашено. Зажужжал интерком.
— Да? — ответила Мэдисон, нажав на кнопку.
— К вам миссис Марчетти.
Мэдисон посмотрела на Люка. Тот коротко кивнул.
— Пригласите ее, — сказала она.
Спустя несколько секунд Фло вошла в кабинет. Она выглядела усталой и
постаревшей. На ее лице появились морщины, которых Мэдисон не видела раньше.
— Здравствуйте, мисс Мэдисон, — произнесла она и заботливо
посмотрела на Люка. — Ты выглядишь усталым, сын. Перестал обращать на
себя внимание?
— Я прекрасно себя чувствую, — отозвался тот. Его голос, как и
лицо, были намеренно безразличными.
Когда Мэдисон смотрела на них, у нее сжималось сердце. Она много раз видела
их вместе и всегда завидовала их близким отношениям. У них с матерью никогда
не было ничего даже отдаленно напоминающего такие взаимоотношения.
Отстраненные — вот, пожалуй, верное слово.
— Будьте добры, присядьте, пожалуйста, — попросила Мэдисон.
Когда они сели, она открыла папку и перевела взгляд с Фло на Люка. Оба они
чувствовали себя чрезвычайно скованно и старались не смотреть друг на друга.
Она откашлялась.
— Мистер Стивенсон оставил каждому из вас по письму, — начала она,
доставая из папки два запечатанных конверта и передавая один Люку, другой
Фло.
Рука Фло задрожала, когда она взяла свой конверт.
— Я должна прочитать его сейчас?
— Как хотите, — объяснила Мэдисон. Она заметила, что Люк положил
свой конверт в карман рубашки.
Фло взглянула на почерк и подняла голову.
— Мэдисон и Люк, если вы не против, я бы хотела прочитать его вслух.
Когда Мэдисон кивнула, а Люк равнодушно пожал плечами, женщина начала
читать:
Дорогая Флоренс, если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых.
Когда доктора поставили мне диагноз рак
, я понял, что это лишь вопрос
времени. Я прекрасно помню, что мы все решили, что для нашего сына и ваших
детей будет лучше, если вы вырастите Люка как своего собственного ребенка.
Прости меня, Фло, что я нарушаю данное мной обещание, но по мере того, как
время моего пребывания на земле сокращается, мне становится все труднее
смириться с мыслью, что мой сын так ничего и не узнает обо мне...
Голос Фло задрожал, и она остановилась, чтобы взять себя в руки.
Мэдисон смотрела на Люка, пытаясь прочитать его чувства, но выражение его
лица было по-прежнему мрачным и сердитым.
Спустя несколько мгновений Фло продолжила:
Я должен оставить все, что я имею в этой жизни, моему единственному
ребенку, моему сыну Люку. Это означает, что он должен узнать обо мне — о
нас. Я сожалею. Надеюсь, что когда-нибудь ты и Том сможете простить меня.
Всегда твой, Брэд
.
Фло подняла голову.
— Это объясняет, почему он нарушил нашу договоренность, несмотря на то,
что мы решили сохранить все в тайне, поскольку так было лучше...
— Как вы могли знать, что будет лучше для меня? — перебил ее Люк
дрожащим от ярости голосом. — Это решение было принято только для того,
чтобы скрыть твой собственный позор.
— Мне было совершенно безразлично, как скандал коснется меня, но я
действительно беспокоилась о том, как он повлияет на моих детей и ребенка,
которого я носила.
— Правильно, — сказал он с сарказмом. Мэдисон хотелось прийти на
помощь Фло, но это был как раз тот случай, когда следовало хранить молчание.
Фло сложила письмо и спрятала его в сумочку.
— Подумай об этом, Люк. Это было бы хуже, чем ситуация развода с
совместным попечением. — Она повернулась к нему вполоборота. —
Встречи с твоим биологическим отцом отдалили бы тебя от семьи. Детям
необходимо ощущение того, что их любят и для них всегда есть место в душе
родителей и близких.
Не выдержав, Мэдисон кивнула головой:
— Это разумные слова, Люк.
Он бросил на нее сердитый взгляд, потом посмотрел на мать.
— А в результате я вырос, думая, что я — Марчетти. Разве это правильно?
— Брэд согласился, что так будет лучше для тебя, и обещал не
вмешиваться в нашу жизнь. Хотя теперь, когда я прочла его письмо, я понимаю,
насколько несправедливо это было по отношению к нему.
— И к Тому, — пробурчал Люк.
— Да, — согласилась она, с отчаянием кивая, — и к большинству
из вас тоже. Но я была молодой матерью с тремя маленькими мальчиками. Я
редко видела твоего... Тома. Он все время проводил на работе, расширяя свой
бизнес. — Она протянула руку к Люку, но, встретившись с ним взглядом,
опустила ее, не прикоснувшись к нему. — Твой отец, Брэд, был красивым,
очаровательным и внимательным. Он заставил меня снова почувствовать себя
привлекательной и заботился обо мне в то время, когда я в этом нуждалась.
— И это оправдывает твое поведение? — спросил он.
— Ничто не может его оправдать. Я просто стараюсь объяснить тебе. Это
была моя, и только моя, ошибка. Том любит тебя. Не вини его в...
— Единственная его вина в том, что он позволил мне вырасти в
уверенности, что я не тот, кем являюсь.
Фло выпрямилась, и ее взгляд оживился.
— Ты — его сын. Он учил тебя ходить, когда ты был младенцем. Он ходил
на все спортивные соревнования с твоим участием, даже когда ты сидел на
скамейке запасных и не выходил на поле. Он находился рядом с тобой в
больнице, когда в восемнадцать лет ты сломал лодыжку и тебе делали операцию.
Он держал тебя, когда боль была такой невыносимой, что ты плакал, а
обезболивающие средства еще не начали действовать. Он был твоим отцом и в
радости и в горе. Он все делал искренне, потому что любил тебя. —
Пожилая женщина замолчала, чтобы перевести дыхание. — Не смей
критиковать его поступки. Его мотивы не подлежат осуждению.
Люк провел рукой по лицу.
— Я никогда не смогу понять, почему он не ушел после того, что ты
сделала.
Фло сжала губы и поднялась.
— Тогда ты идиот. Но даже несмотря на это, ты по-прежнему мой сын и
член семьи Марчетти.
Не сказав больше ни слова, она встала, подошла к двери, открыла ее и вышла
из кабинета. Мэдисон посмотрела на Люка.
— Ну что ж, могло быть и хуже.
— Я снова в чем-то виноват? — спросил он.
— Ты мог бы быть более терпимым.
— Не берись осуждать меня, Мэдди. Как бы ты чувствовала себя на моем
месте?
— Ты имеешь в виду, если бы я узнала, что меня удочерили и есть кто-то,
заботившийся обо мне так, что мои интересы были для него важнее всего? Да я
бы плясала от радости.
Его глаза сузились.
— Ты не представляешь себе, через что я прошел.
— Будучи любимым? — кивнула она. — Правда, я не представляю.
Но твоя мама всего лишь человек. Все делают ошибки, даже ты.
— Да, но я... Зажужжал интерком.
— У меня продо
...Закладка в соц.сетях
