Жанр: Любовные романы
Несговорчивая жена принца
...ской крови,
между нашими семьями существует давняя дружба. Много лет назад было решено,
что дочь вашей матери станет женой второго сына короля...
— А если бы был мальчик?
— Но мальчика нет, — заметил он подчеркнуто спокойно, задерживаясь
взглядом на ее груди. — Поэтому когда ваш юрист сделал запрос и
обнаружилось ваше местонахождение, стали строиться планы этого брака.
Все настолько нелепо, что она даже не знала, с чего начать. Хотя...
— Вы тоже подписывали эти бумаги? — Да.
— Добровольно?
— Да, — ответил он слишком уж терпеливо.
Принц-бабник подписывает соглашение на брак без пистолета у виска?
— Почему?
— Это мое предназначение. От второго наследника требуется жениться и
родить детей.
С каких пор такие мальчики с рекламного щита подчиняются правилам?
— Что, если б меня никогда не нашли? — Он открыл рот, но она
подняла палец, призывая его к молчанию. — Не вздумайте ответить:
Но
вас нашли
.
Уголки его губ поползли вверх.
— Не буду, потому что вы сказали это вместо меня.
— Тогда перефразирую вопрос: что мешало вам жениться раньше? Если бы
меня не обнаружили, вы так и остались бы холостым?
— Выбрали бы подходящую невесту. — Он пожал плечами. — В
должное время.
— И сейчас время подходящее? Потому что меня нашли?
— Это, и еще всякое. — Он напоминал озорного мальчишку,
застигнутого на месте преступления.
Обаяние невероятное, успела подумать Джессика, прежде чем ее разъяренное
сознание выявило упущение и поспешило выбросить мысль прочь.
— Что ты натворил? — выдавила она.
— Почему ты думаешь обо мне дурно безо всякого повода?
Она скрестила руки на груди.
— Лицемерие, не знающее границ! Весь мир знает о твоих любовных
похождениях. О ком же еще думать дурно? Естественно, ты что-то натворил.
Полагаю, без дамы не обошлось.
— Она ушла от мужа, хотя развод и не оформлен.
— Следовательно, то была замужняя дама. Уверена, король с тобой
наплакался.
— Не со мной, а с неудачными фотографиями — нашими с ней. — Кардал
пожал плечами, но глаза его зло прищурились. — Отец и его советники
дали понять, что, по их выражению, пора убить двух зайцев разом.
— Замять скандал и исполнить свой долг?
— Именно.
Значит, король дошел до точки — и вот она здесь. Джессика уперла руки в
бока.
— Только вот незадача: я не хочу замуж.
— Могу спросить почему?
— Слишком долго перечислять. И если я решу пойти к алтарю — повторяю,
пойти к алтарю, а не подписать неизвестную бумагу, — ты даже в
кандидаты не попадешь.
Вместо того чтобы досадовать, он развеселился:
— Неужели?
— Никаких обязательств ты не признаешь — ясно по твоему
поведению. — Она подождала, пока выражение его лица изменится, и, не
дождавшись, продолжила: — Попробуй отрицать. Обвинение построено на
основании бульварных газет.
— И не собираюсь отрицать. Ты права.
— Тогда зачем тебе этот дурацкий брак?
Веселье наконец исчезло с его лица, ставшего теперь жестким как гранит.
— Это плата за королевское происхождение. Наш брак основан на чувстве
долга.
— Нет никакого брака, потому что я не понимала, что подписываю. —
Джессика никогда бы не пошла на такое, особенно зная, кто жених. — На
случай, если есть вопросы, отвечаю — никакой радости я не испытываю.
— Понятно. Тебя использовали.
Он снова с ней соглашается. Что за ерунда?
— Тебя должны были полностью информировать. Помощник, ответственный за
случившееся, будет сурово наказан.
— Начало положено. А насколько сурово? — осторожно
поинтересовалась Джессика.
— Как бы хотелось?
Хороший вопрос. Как можно наказать виновного в том, что тебя выдали замуж за
человека, которого ты готова избегать как чумы?
— Если наказание должно быть равноценно преступлению, его следует
принудить жениться на женщине, до дрожи ему противной.
— Он уже женат.
Смешинки, прыгающие в глазах Кардала, указывали, что он уловил намек и
выказанное ему пренебрежение нисколько его не огорчает. А что с него взять?
Мир для него — площадка для игр, а женщины — любимые игрушки.
— Понятно. И дети есть?
— Трое.
Ой. Ей не хотелось, чтобы из-за нее человек потерял работу, в то время как
ему надо обеспечивать жену и детей.
— Пожалуй, достаточно будет сурового внушения. И предупреждения, чтобы
не смел играть с чужими жизнями.
— Организуем, — сказал Кардал с легким поклоном.
— Прекрати.
— Это жест уважения.
— Нечего кланяться. И ухмыляться.
— Ты предпочитаешь, чтобы я хмурился?
Да, подумала она. По многим причинам. Не последняя из которых — от его
улыбки у нее почва уходит из-под ног.
— Неужели ты можешь веселиться перед лицом оставшейся проблемы? Как ты
собираешься избавить меня от этого брака?
— Возможно аннулирование брачного соглашения.
— Ладно, — кивнула она. — Что мне надо делать?
— Не следует окончательно закреплять брачный союз, выполняя супружеский
долг.
Это же надо так вляпаться! Обсуждать секс, словно речь о деловой операции.
— Замечательно, тогда можно начинать оформлять бумаги. Обещаю тебя не
соблазнять, и совершенно уверена, что ты меня соблазнить не сможешь.
— Ты совершенно уверена? — Огонек в его глазах разгорался.
Задор состязания, принимаемого вызова.
— Ой, да ладно. Я ищу человека, способного вложить в отношения сердце и
душу. Мы оба знаем — ты не годишься.
— Действительно? — Длительное время он смотрел на нее, потом пожал
плечами. — Если ты желаешь, я начинаю процесс расторжения брака.
— Очень желаю. — Несомненно, его податливость вызвана сильнейшим
предубеждением против брачных уз.
Внезапно ее кольнула другая мысль.
— У тебя могут быть неприятности?
— Не волнуйся из-за меня. Я объясню все королю с королевой.
— Но шума не будет?
— Люди, занимающиеся связями с общественностью, сделают соответствующие
заявления. Но...
— Что?
— Если бы ты согласилась играть роль моей жены — только на публике,
пока недавний скандал поутихнет, — я был бы очень благодарен. И моя
семья также. А пока я бы оказал тебе любую возможную помощь для встречи с
родными.
С родными. Из-за них она проехала полмира. Оставшись после смерти матери
совсем одна, Джессика всегда мечтала иметь проблемы, на которые жалуются
другие. Соглашалась бы, чтоб ее судили и давали непрошеные советы, лишь бы
получать взамен неограниченную любовь.
— Договорились, — согласилась она. — Пока никто не ждет от
меня рождения детей.
В ответ Джессике досталась лишь улыбка и взгляд, напомнивший ей большую
кошку, задумавшую позабавиться с намеченной жертвой.
Минуя разноцветные палатки открытого рынка, лимузин направлялся к центру
столицы Бхакара. Джессика не успевала вертеть головой.
— Что-то не так?
— Все замечательно.
И даже еще лучше. Верный своему обещанию, Кардал накануне проводил Джессику
в ее комнату, и она провела ночь — одна — в самой великолепной спальне,
какую только можно себе представить, с гардеробной примерно того же размера,
как вся ее квартирка в Лос-Анджелесе. После вкусного завтрака Кардал сообщил
ей, что его персонал связывается сейчас с ее семьей, и, пока они ждут
результатов, предложил экскурсию по городу. Очень мило, хотя, скорее всего,
главной его целью являлось замять скандал. Ну и ладно.
Девушку удручало, что этот прелестный городе белоснежными зданиями под
крышами, выложенными красной черепицей, — место рождения ее матери,
которое ей, Джессике, совершенно незнакомо. Словно тебя изначально лишили
чего-то жизненно важного.
— Скажи, что тебя тревожит, — тихо произнес Кардал.
Мягкость его голоса поразила ее.
— Трудно поверить, но мама никогда не говорила мне о своем родном
городе и своей семье.
— Потому, наверное, что они были связаны у нее с горькими
воспоминаниями.
— Откуда ты знаешь?
Он пожал плечами.
— Естественный вывод. Все пытаются забыть неприятное. А разговоры о нем
лишь растравляют рану. Груз и без того тяжкий, не говоря уж о бремени
вынашивания ребенка.
Значит, Кардал считает, что мать пыталась защитить ее. Он говорил искренне,
и она находила смысл в его словах, хотя не ожидала подобной проницательности
в человеке, порхающем по жизни.
— Прав ты или нет, я нахожу твои слова весьма утешительными.
Тут зазвонил его сотовый телефон, и она отвернулась поглядеть на Аравийское
море. Сверкающий синий простор скрылся из виду, когда они свернули на узкую
улочку.
Кардал захлопнул крышку телефона и сказал:
— Мой секретарь. Я ждал его звонка, чтобы согласовать визит к твоим
родственникам.
— Когда я могу с ними встретиться? — замирая, спросила она. — Я ничего о них не знаю.
— У тебя две тети...
— У матери было две сестры?
Ясно, были. Он же сказал. Просто Джессике всегда так хотелось иметь брата
или сестру. Кого-нибудь, чтобы не быть одной. А у матери было две сестры, и
она бросила их, ушла, не оглянувшись. Почему?
— Одна из них, — продолжал он, — замужем за вождем кочевников
Бхакара. Другая — врач и живет в городе к северу от столицы. Ты повидаешься
с обеими.
— Как было бы замечательно. А мои дедушка с бабушкой?
— Они сейчас в отъезде. Их информировали о твоем прибытии, и они
вернутся так быстро, как только смогут.
— Понятно, — вздохнула Джессика.
Он нахмурился:
— Что такое?
— Жаль, что мне приходится ждать. Я надеялась провести с ними как можно
больше времени, пока мне не придется возвращаться к работе.
— Разве ты не можешь продлить свое отсутствие?
— Должно быть, смогу, как мне ни неприятно поступать так с детьми.
— Разве ими некому заняться, кроме тебя?
— Не так все просто. Войти в доверие к осиротевшим детям
нелегко. — Личный опыт не давал ей усомниться в этом.
По правде сказать, она никогда больше не позволяла себе довериться кому-
нибудь всем сердцем.
— То, что для меня — отсрочка возвращения, для них — очередное
предательство. Еще один человек, бросивший их.
— Они должны научиться не привязываться к одному определенному
человеку, — сказал Кардал. — Урок может сослужить им хорошую
службу. Не будет ли им лучше без тебя?
Она покачала головой.
— Всем иногда нужен хоть кто-нибудь. Люди, выросшие без привязанностей,
замкнуты и не находят своего места в обществе.
— Разве не проще быть независимым? Она уставилась на него.
— Чудно слышать такое от мужчины, волочащегося за каждой встречной
юбкой. — Джессика прикусила язык и вздохнула. — Не обращай
внимания.
— Не пойми меня неправильно. Я искренне восхищаюсь твоей
самоотверженностью и убеждением, что ты можешь что-то изменить. — Судя
по тону, он считал ее потуги напрасной тратой времени.
— Мир был бы куда хуже, если б никто не пытался.
— Желаю удачи.
Именно такого отношения Джессика и ожидала, исходя из прочитанного о нем.
Странно только, как в одном человеке совмещаются такое понимание и такая
горечь. Она уже собиралась спросить, но, выглянув в окно, обнаружила, что
они остановились.
— Экскурсия окончена?
Он загадочно улыбнулся:
— Да. А теперь у меня есть сюрприз. — Водитель открыл дверь.
Кардал вышел, подал ей руку. — Идем со мной.
Они оказалась в магазине. Внутри все было увешано модной женской одеждой —
костюмами, платьями, повседневными и вечерними. Если нельзя пригласить фею с
волшебной палочкой, то поход за покупками — почти равноценная замена. Но
доходы Джессики никто не назвал бы волшебными.
— Зачем мы здесь? — спросила она.
Прежде чем он успел ответить, появилась хозяйка магазина, просиявшая, узнав
Кардала.
— Ваше высочество, я была в восторге, когда вы позвонили. Передайте мое
почтение королеве. Как видите, я закрыла магазин для публики в связи с вашим
приходом. Так это ваша жена?
— Джессика, — представил он.
— Она очаровательна. Поздравляю вас.
— Спасибо. Моей жене требуются некоторые вещи. Завтра во дворце будет
прием.
Джессике оставалось лишь молчать, соглашаясь с принятой ролью. Хотя она
предпочла бы, чтобы предварительно ее поставили в известность о том, что
происходит.
А женщина уже набросилась на нее с сантиметром. После нескольких замеров она
объявила:
— У вас идеальный размер. У меня имеются несколько вещей, которые будут
великолепно смотреться на вашем высочестве.
Высочеством
Джессика себя никак бы не назвала, однако не представляла, как
сформулировать отказ от титула даже в том случае, если бы кто-то захотел ее
выслушать. Не говоря уже о невозможности обнародовать истину об их браке.
Хозяйка вихрем носилась по торговому залу, доставая изумрудно-зеленый
костюм, черные шелковые брюки и несколько подходящих блузок, а затем
исчезла, вероятно, в примерочной.
По ее возвращении Кардал указал на узкое черное вечернее платье.
— Мне хотелось бы посмотреть, как оно будет сидеть.
Продавщица расплылась в улыбке:
— Огромная удача, что оно нужного размера. У вашего высочества
наметанный глаз.
Еще бы, подумала Джессика. Его высочество только и делает, что тренируется в
определении размеров женщин всех сортов. Мысль вогнала ее в дрожь. Разум
твердил — нет, нет, нет. Но любопытство разгоралось все сильнее. Какую волю
надо иметь, чтобы хотя бы не померить все эти вещи? Но как объяснить
продавщице, что она только теряет время?
Та исчезла с вечерним платьем, а Джесс повернулась к Кардалу:
— Слушай, в этом нет никакой необходимости. Мне ничего не надо. Мы оба
знаем о предстоящем расторжении брака, и...
— И до того времени мир будет смотреть на мою жену. Взять хотя бы
проблему с завтрашним приемом. — Он хмыкнул. — Я же вижу, как
загораются твои глаза, когда ты на все это смотришь. Покупка доставит мне
удовольствие, да и надо же как-то компенсировать тебе причиненные
неудобства. По крайней мере, примерь. Хозяйка будет огорчена, если ты
откажешься.
— Снова ты напираешь на причиненные кому-то огорчения. — Она
вздохнула. — Это королевский приказ?
— Ты предпочитаешь, чтобы был приказ?
— Да. Было бы неверно пренебречь королевским приказом.
— Несомненно, — в его голосе слышалась улыбка.
В примерочной уже были развешаны самые разнообразные наряды. Вероятно, она
первосортная размазня, но какого черта? Ее загнали в угол, так почему не
расслабиться и не получить удовольствие?
Все подходило, словно шилось именно на Джессику, и ее сердце восторженно
пело от перспективы иметь вещи таких изысканных фасонов и из столь
превосходных тканей, шуршащих от малейшего ее движения. Хозяйка суетилась
вокруг, унося одно и принося другое. Черное платье, выбранное Кардалом,
осталось напоследок.
Джессика глядела на себя в зеркало, отражающее ее в полный рост, и глазам не
верила. Вырез достаточно скромный, рукава длинные, но мягкий атлас так ловко
охватывал каждую выпуклость, что обнаруживалось значительно больше, чем
скрывалось. Джессика повернулась и задохнулась при виде своей обнаженной
спины.
— Оно на вас идеально. — Хозяйка магазина провела руками по талии
и бедрам Джессики. — Его королевское высочество выразил желание увидеть
вас в нем.
— Да?
Собеседница кивнула:
— Он просил передать вам, что это королевский приказ.
Недостатком королевских приказов являются те их них, которым ты не хочешь
подчиняться. Но у нее было два варианта — либо проглотить предложенное, либо
устроить сцену.
Выходя из примерочной, Джессика приподняла подол, чтобы случайно не
наступить на него. Кардал поднялся с дивана и протянул ей руку, помогая
взойти на возвышение перед зеркальной стеной. Джесс видела его в зеркале и
отметила то, как его загоревшийся взгляд обежал ее фигуру. Двадцать четыре
часа она уже находится на твердой земле, но сейчас ей показалось, что почва
из-под ног уплывает.
Единственным объяснением может быть эмоциональная перегрузка, подумала
Джессика.
Она не привыкла, чтобы мужчины так на нее смотрели, и его взгляды кружили ее
напичканную романтической чепухой голову.
— Не думаю, что это мне подходит, — полузадушенно сказала она.
— Это подходит мне, — ответил Кардал голосом глубоким и
соблазняющим, как грех. — Мы забираем его с собой, — сообщил он
хозяйке магазина.
Джесс ничего не сказала, чтобы не ставить его в неловкое положение. Но
элегантные и дорогие вещи ничего не изменят. Может, ее и выбрали для принца,
но принцессой ей никогда не быть. Все, что ей нужно, — встретиться со
своей семьей и вернуться потом к своей жизни.
К тому времени, как она переоделась в родные брюки и кофточку, платье было
упаковано, и Кардал распорядился доставить остальные вещи во дворец. Когда
они вышли из магазина, толпа, собравшаяся снаружи, внезапно взорвалась
вспышками фотокамер.
— Кто эта дама, ваше высочество? — спросил один репортер.
— Она замужем, ваше высочество? — выкрикнул другой.
Кто-то сунул в лицо Джессике микрофон.
— Как вы познакомились с принцем Кардалом?
Кардал прижал ее к себе, пользуясь своим телом, как щитом против камер. И
нырнул следом за ней в ожидающий их лимузин.
Пытаясь справиться с бухающим сердцем, Джесс взглянула на Кардала. Его лицо
выражало неприкрытую и даже пугающую ярость. Что-то подсказывало девушке,
что такая реакция не имеет отношения к несанкционированным снимкам и
нелестным ракурсам съемки. Тут были затронуты более глубокие эмоциональные
пласты.
Поразительно также, куда внезапно пропал галантный кавалер, легко несущийся
по жизни.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Папарацци, а сразу после них аудиенция у короля с королевой. Жизнь бьет
ключом, хмуро думал Кардал. Когда-то он надеялся, что будет представлять
родителям в качестве жены совсем другую женщину, но, спасибо отцу, такого не
произошло. Тем не менее время для представлений пришло.
И вот он сидит рядом с Джессикой на диване в гостиной у родителей. Фалина и
Амал Хурани, разместившись бок о бок на вычурных креслах, напоминающих
троны, разглядывали свою
невестку
. Однажды они так же изучали женщину,
выбранную Кардалом, и нашли ее недостойной. Сегодня же выглядели
удовлетворенными. Хоть кто-то доволен, подумал он.
Виски отца припорошены сединой. По мнению многих, седина ему идет, придавая
вид выдающейся личности. Кардал не разделял общего мнения. Зато знал, что
король — жесткий, не признающий компромиссов человек, которого сложно
ублаготворить. Кардал не мог простить отцу, что тот отказался нарушить
традицию и не позволил ему жениться на любимой.
В противоположность мужу, темноглазая Фалина не позволяла седине
показываться в своих блестящих волосах, доходящих ей до плеч. Для столь
миниатюрной женщины она обладала удивительной силой воли. Дополненная
чувством юмора, она позволяла Фалине держать мужа в тонусе. Когда-то Кардал
надеялся скопировать их взаимоотношения. Но надежды развеялись со смертью
любимой.
— Ты уверена, что не хочешь выпить с нами по бокалу бренди, Джессика? — спросила королева.
— Спасибо, нет. Лучше кофе. — Джессика поставила чашку на край
столика.
Одетая в черные брюки и черную с белым блузку, она выглядела буднично.
Волосы стянуты на затылке небрежным узлом, выгоревшие пряди закрывают шею.
Запах ее кожи навевал на Кардала воспоминания о солнечном свете и аромате
цветов, плечо задевало его плечо. Казалось, близость никак на нее не
действовала. А вот он не мог похвастаться такой бесчувственностью.
— Насколько я понял, сегодня у тебя был первый опыт общения с
журналистами, душечка, — сказал король.
— Да, ваше величество.
Король обратил недовольный взгляд на сына:
— Как такое могло случиться, Кардал?
Он тоже удивлялся и уже запрашивал свою службу безопасности.
— Похоже, в Интернете есть сайт, на котором фотография известного лица
появляется практически мгновенно после того, как оно становится известным.
Джессика уставилась на него.
— Ты хочешь сказать, что любой, знакомый с этим сайтом, случайно
оказавшись поблизости, может подойти и пожать тебе руку?
— Да, — хмуро ответил он. — Думаю, журналисты пасутся на этом
сайте.
— Но это же фактически преследование, лишение всякой личной жизни.
— В свободном обществе, — сказал король, — приходится платить
эту цену. Кроме того, необходимо постоянно следить за своим поведением.
Кардалу это хорошо известно.
Джессика сочувственно взглянула на Кардала, потом вновь повернулась к его
отцу:
— Мне кажется, тут есть и моя вина. Нас обнаружили, потому что Кардал
хотел сделать мне сюрприз, свозив в магазин одежды...
— Ты отвез ее к Жасмин, как я советовала? — воскликнула его мать.
— Да, — признал он, вытягивая руку вдоль спинки дивана так, что
пальцы коснулись плеча Джессики.
До первой встречи в самолете оборот дела раздражал Кардала, но затем
обнаружилось, что Джессика недовольна больше его самого. К такой жизни она
совсем не подготовлена. И выражение лица девушки в момент, когда их
атаковали папарацци, внушило ему желание защитить ее. Антонию он защитить не
смог.
— Эти люди — хищники, питающиеся сенсациями, — прокомментировал
он.
Королева качнула головой.
— С прессой всегда сложно.
— Я просто не была готова, — сказала Джессика. — До
сегодняшнего дня никто мной особо не интересовался.
Король снисходительно улыбнулся:
— Дорогая моя, если ты все-таки останешься с Кардалом здесь, в Бхакаре,
тебя проинструктируют, как следует вести себя с репортерами.
— Надеюсь, инструктором будет не Кардал, — в глазах Джессики
блеснул смех, — его можно использовать разве что в качестве наглядного
пособия, как не следует себя вести.
Король рассмеялся:
— Да уж, из моего сына вряд ли получится хороший инструктор. — Он
опять посерьезнел. — Я настаиваю, чтобы ты изменила свое решение
относительно аннулирования брака.
— Вы очень добры...
— Мне слышится
но
, — прервал ее король. — Твои дед и
бабушка — наши хорошие друзья. Они были бы очень довольны, если бы брак
связал наши семьи.
— Вы очень добры, — снова начала Джессика, — но я не из той
породы. Несмотря на помолвку, воспитывали меня вовсе не так, как полагается
жене принца.
— Ты будешь обеспечена любой необходимой помощью, а мы с королевой...
— Довольно. — Кардал понял, что обязан оградить ее от отца так же,
как от прессы. Он поднялся. — Джессика выразила свои чувства, и я не
позволю вам давить на нее.
— Кардал, — королева нахмурилась, — так с отцом не говорят.
— В настоящий момент она моя жена, и я должен говорить именно так. А
теперь позвольте нам откланяться. Я обещал показать ей дворец, — сказал
Кардал.
Джессика удивленно вскинула на него глаза. Прежде чем она успела разоблачить
его ложь, он протянул ей руку:
— Ты готова?
— Да. — Она вложила пальцы в его ладонь и, встав, улыбнулась его
родителям: — Спасибо за обед.
— Приятно было познакомиться, — ответила королева. — Будем
рады увидеть тебя на завтрашнем вечернем приеме.
— И тебя также, сын мой, — королевский приказ звучал сердито.
— Буду.
Кардал провел Джессику к лифту, спустившему их на п
...Закладка в соц.сетях
