Жанр: Любовные романы
Парадоксы любви
...вида, словно тем самым заявив на него свои
права единственной собственницы. — Что я только не делала, чтобы Дэвид
обратил на меня свое внимание! Мы работали на одном этаже, ежедневно
встречались в лифте, обедали в одном кафе и ходили по одним и тем же
коридорам. Однако Дэвид ни в какую не желал знакомиться со мной. Тогда я
пошла в атаку. Сделала первый шаг ему навстречу. Мы познакомились, но дело
снова не продвинулось дальше
привет — пока
. И вдруг сами небеса помогли
мне! Дэвид Росс пригласил меня в ресторан. Это знаменательное событие
произошло ровно сорок семь дней назад.
Габриэла изумленно подняла брови.
— Да-да, вы угадали. Я действительно считаю дни, — со смехом
ответила Моника. — Потому что это начало моего личного летоисчисления.
Вся моя жизнь теперь делится на два периода: до Дэвида и после. Вернее
вместе с Дэвидом. Правда, милый? — Моника послала опустившему голову
мужу воздушный поцелуй.
Габриэлу уже едва не разбирал смех. Похоже, эта Моника недалекого ума. И что
только Дэвид нашел в ней? Габриэла тут же отогнала от себя эту мысль, сочтя,
что слишком пристрастно оценивала соперницу. Возможно, в ней говорит
ревность и даже зависть. Хотя раньше обоих этих качеств Габриэла в себе не
находила.
— Так вот, ровно сорок семь дней назад, — продолжила
Моника, — Дэвид пригласил меня на ужин. Затем мы прогулялись по
парку... ну, наверное, вам не так уж интересны столь подробные воспоминания.
Можно подумать, если я скажу
нет
, Моника тут же заткнется, со злостью
подумала Габриэла. Однако вслух произнесла совсем иное:
— Что вы? Мне очень интересно. Продолжайте, пожалуйста. От Дэвида все
равно не дождешься подобных откровений.
Она мельком взглянула на поникшего друга. Каково ему сейчас? Судя по виду,
весьма неприятно оказаться в роли музейного экспоната, возле которого Моника
проводит экскурсию для единственного посетителя — Габриэлы Тоулз-Бэй. На
вопрос, что побудило Дэвида жениться на этой особе, Габриэла пока так и не
нашла ответ.
— А больше в общем-то почти и нечего рассказывать. — Моника
растерянно похлопала длинными накрашенными ресницами.
И все-таки она красива, признала про себя Габриэла, хоть и глупа.
— Через полторы недели Дэвид предложил мне выйти за него замуж, —
продолжала Моника. — Честно говоря, я сначала подумала, что он шутит.
Такая спешка! К тому же, между нами, девочками, мне всегда казалось, что я
люблю Дэвида куда сильнее, чем он меня. Впрочем, мужчины никогда не говорят
о своих чувствах. Я читала в одном из женских журналов, кажется, в
Космо
,
что девяносто девять процентов мужчин даже своим женам затрудняются сказать
три заветных слова
я люблю тебя
.
Габриэла с улыбкой посмотрела на Дэвида.
— Полностью с тобой согласна, Моника, — с чувством сказала
она. — Дэвид вовсе не из тех мужчин, которые после первого свидания
признаются в любви и клянутся в верности до гроба. Правда ведь, Дэвид?
Дэвид достал из кармана пиджака носовой платок и промокнул вспотевший лоб.
Ужин постепенно превращался в изощренную пытку. Нужно было все-таки солгать
Монике. Сказать, что у него важная деловая встреча... Впрочем, с ее
патологической ревностью скандала избежать бы не удалось все равно. Вчера,
едва Дэвид поднял телефонную трубку, Моника спросила, с кем он разговаривал.
После беседы с Габриэлой ему волей-неволей пришлось вкратце изложить жене
суть разговора со
старой приятельницей
, как он отрекомендовал ей Габриэлу.
— В любом случае свадьба скоро состоялась. Так что теперь... —
Моника вытянула вперед левую руку, чтобы продемонстрировать обручальное
колечко. Габриэла изобразила жуткое восхищение. — Не совсем такое, о
каком я мечтала, — капризно продолжила Моника, — но у нас с
Дэвидом было совсем мало времени на подготовку к свадебной церемонии. Какие
уж тут привередничанья?! Кстати, как давно вы знакомы с моим мужем? —
спросила Моника после паузы.
Она акцентировала внимание на слове
муж
на тот случай, если Габриэла каким-
нибудь фантастическим образом забыла о том, в каких отношениях состоят ее
собеседники.
— Больше двух лет, — ответила Габриэла.
— Странно, Дэвид никогда мне не рассказывал о своей очаровательной
подружке!
— Мне тоже... то есть я хотела сказать, что Дэвид никогда не говорил
мне о вас. Впрочем, ничего удивительного. Вы ведь стали встречаться уже
после моего отъезда в Вашингтон.
Боже, что за чушь я несу! — подумала Габриэла, заставив себя замолчать
и прекратить этот лицемерный треп. От любезных улыбок, которыми она щедро
снабжала Монику, уже сводило лицевые мышцы. Следование принципам Мириам
давалось Габриэле с огромным трудом. Она одним глотком допила вино и сделала
знак официанту наполнить ее бокал. Дэвид с удивлением взглянул на нее.
Уж
не вздумала ли ты напиться?
— спрашивал его взгляд.
Возможно, тогда меня
не будет настолько раздражать твоя прелестная женушка
, — ответил
взгляд Габриэлы.
— Мы так счастливы с Дэвидом! — воскликнула Моника, чтобы прервать
немой диалог.
— Не сомневаюсь, — пробурчала Габриэла и снова выпила вино,
которое только что налил ей официант.
А твоя подружка изрядно поддает
, — заметил ехидный взгляд Моники.
Исключительно в твоей компании
, — стрельнула глазами Габриэла.
— Жаль, что медовый месяц пришлось отложить.
— Почему? — беззаботно спросила Габриэла.
Похоже, алкоголь начал действовать куда быстрее, чем она ожидала. Ничего
удивительного. Она до сих пор не притронулась к своим лобстерам и салату, в
то время как тарелки Дэвида и Моники были почти пусты.
— У Дэвида сейчас море дел. Даже не знаю, когда нам удастся
выбраться, — плаксиво-капризным тоном избалованной маменькиной дочки
ответила Моника. — А потом у нас появится маленький...
— Милая, мы ведь не спешим с этим, верно? — наконец вступил в
разговор Дэвид.
— Ну почему же? — спросила Габриэла. — Ты ведь так мечтал о
детях. Мальчик и девочка. Николас и Элен. — Ее явно понесло по бушующим
волнам и к берегу, судя по крепости коллекционного вина, прибьет не скоро.
— Откуда такая осведомленность, Габриэла? — резко спросила Моника,
угрожающе перегнувшись через столик.
— О, дорогуша, за два с лишним года дружбы с Дэвидом о чем мы только не болтали за чашкой чаю.
Габриэла подмигнула Дэвиду, окончательно забыв о предосторожности и принципе
дружелюбия. Она полагала, что взгляды Мириам проникли в нее настолько
глубоко, что действуют уже на клеточном уровне, без команд мозга. Видимо,
алкоголь оказался все же сильнее.
— Значит, у вас нет секретов друг от друга?
— Ни-ка-ких! — подтвердила Габриэла, с недовольством взглянув
сначала на свой пустой бокал, а затем на официанта.
— Надо же, какие близкие отношения у моего мужа и какой-то... —
Моника замолчала, смерив Габриэлу презрительным взглядом.
Похоже, ее опасения относительно откровенного наряда были небезосновательны.
Да уж, после сегодняшнего ужина, чтобы сохранить репутацию, Габриэле
оставалось одно: переселиться в Нью-Йорк.
— Попрошу вас следить за языком! — вспылила Габриэла.
Не хватало еще выслушивать оскорбления от какой-то безмозглой красотки! Даже
из уважения к Дэвиду она не станет терпеть подобного отношения со стороны
его второй половины.
— Девочки, не ссорьтесь, — попытался успокоить их Дэвид. Однако и
Моника, и Габриэла тут же испепелили его взглядами. Так что он затих,
предоставив событиям развиваться стихийно.
— Можешь оставаться вместе со своей подружкой, Дэвид. — Моника
резко поднялась из-за стола, бросив на скатерть скомканную салфетку. —
Думаю, она придумает, чем тебя развлечь.
Она разгневанной фурией вылетела из зала, едва не сбив с ног официанта с огромным подносом в руках.
— Извини. Не знаю, что на меня нашло, — со вздохом произнесла
Габриэла после нескольких минут молчания, которое воцарилось после ухода
Моники.
Удивительно, но только сейчас Габриэла услышала инструментальную музыку,
лившуюся из противоположного угла зала. Видимо, беспрестанная болтовня
Моники до этого заглушала чарующие звуки фортепиано.
— Это я должен просить прощения. Так уж вышло... мне пришлось взять с
собой Монику. — Дэвид хлопнул себя ладонью по лбу. — Болван! Для
начала я должен был извиниться за то, что нарушил свою клятву и не дождался
тебя.
— Прекрати. Ты вовсе не обязан был... К тому же ты и так слишком долго
ждал. Я ведь не оставляла тебе никакой надежды.
Габриэла едва не плакала от отчаяния. Похоже, судьба затеяла с ней игру без
правил. Стоило ей на что-то решиться, как оказывалось, что она опоздала,
слишком долго раздумывала, взвешивала все
за
и
против
. Впредь она будет
умнее. Да-да. Следующий свой шанс она уж точно не упустит. Возьмет быка за
рога. Как только появится более или менее подходящий претендент на роль мужа
— она тут же ответит согласием! Решено. Больше никаких колебаний. Ее ждет
Нью-Йорк и начало новой жизни.
— Просто... я устал. Моника любит меня...
— Это я уже поняла, — ехидно отозвалась Габриэла. — Дэвид, не
надо мне ничего объяснять. Лучше отправляйся домой и помирись с женой.
— Габриэла, у тебя вчера был такой интригующий голос. Словно ты
собиралась рассказать мне что-то или... — Похоже, Дэвида осенила
догадка, которой он боялся поверить, чтобы не испытать того же чувства
досады и обиды на судьбу, которое сейчас переживала она.
Габриэла решила избавить Дэвида от мучительных укоров совести и
самобичевания.
— Я всего лишь хотела поделиться своими новостями. Посоветоваться
насчет Нью-Йорка. Ничего больше. Ты ведь мой друг.
— Ты уверена, что хочешь покинуть Сан-Франциско?
— Теперь — да.
— Теперь? — переспросил Дэвид. — То есть до того, как ты
узнала, что я женился, ты еще сомневалась?
— Дэвид, прекрати эти расспросы. От них ни тебе, ни мне не станет
легче. Скорее наоборот. В Нью-Йорке меня ждет успех и — что немаловажно для
одинокой самостоятельной женщины — повышение зарплаты. Случилось так, как
было угодно небесам. Надеюсь, мы все-таки останемся друзьями, хоть твоя
жена, — Габриэла усмехнулась, — теперь меня ни в жизнь не пустит
на порог вашего дома.
— Она не посмеет обидеть тебя. Обещаю.
— Дэвид, не заклеишь же ты Монике рот скотчем, в самом-то деле! Боюсь,
мы теперь не сможем часто видеться.
— Ты ведь сообщишь мне свой нью-йоркский адрес, правда? — с
надеждой спросил Дэвид.
Габриэла мягко улыбнулась.
— Конечно.
— Габи... — Дэвид накрыл ладонью ее руку.
— Ступай, Дэвид, к своей жене. Лучше ничего не говори. Мы ведь все
понимаем без слов, верно?
Он кивнул.
— Желаю удачи. Думаю, я покину Сан-Франциско месяца через два-три.
Нужно какое-то время, чтобы закончить все дела, продать квартиру...
Предстоит много забот. Однако я все-таки выкрою время на прощальную
вечеринку. Приглашу Мэри и Энтони. Приходи и ты с женой. Моника — красавица
и... очень любит тебя. Цени это. Нужно всегда ценить доброе отношение к
себе. Я слишком поздно это поняла.
— Габи, я по-прежнему люблю тебя.
Дэвид заглянул ей в глаза и потянулся к ее губам, но Габриэла резко
разрушила установившуюся между ними гармонию:
— Прошу тебя, уходи. Иначе я начну чувствовать себя виноватой перед
твоей женой.
— За что?
— Я и так невольно стала причиной вашей первой семейной ссоры.
Дэвид невесело ухмыльнулся.
— Если бы это была наша первая размолвка! Моника ревнует меня к каждому
столбу. Выходит из себя по малейшему поводу... Боюсь, наш брак изначально
обречен.
— Не говори так! Сейчас вы притираетесь друг к другу. Милые бранятся —
только тешатся. Не давай ей поводов, и все будет тип-топ.
— Но тогда я не смогу общаться с тобой, Габи. Кажется, Моника поняла,
что я вижу в тебе не только друга. Теперь ты возглавляешь список ее врагов.
Габриэла высвободила руку из-под теплой ладони Дэвида.
— Дэвид, ступай. Я потом вызову себе такси.
— До свидания... любимая Габи. — Дэвид поднялся из-за стола и,
низко опустив голову, поплелся к выходу.
— Финита ла коммэдиа, — пробормотала Габриэла.
Правда, финал вечера оказался вовсе не тот, к которому она приготовилась.
Жизнь — сплошной парадокс. Взять хотя бы этот вечер. Габриэла собиралась
продолжить общение с Дэвидом в его доме. Напроситься, так сказать, на
чашечку кофе. Довольно прозрачный намек, учитывая, что кофе Габриэла на дух
не переносила. Дэвид об этом прекрасно знал...
9
Прошло еще два месяца. Габриэла готовилась к переезду в Нью-Йорк. Прощальную
вечеринку путем голосования было решено провести в Чайнатауне. Два против
одного. Мэри и Энтони против Габриэлы. Поначалу она возражала, однако,
вспомнив о том, что покидает друзей — и, возможно, навсегда, — сдалась.
Выпила пару таблеток и смело отправилась в китайский ресторан, где ее
ожидали Мэри и Энтони.
Жизнь в китайском квартале, как всегда, бурлила. Миновав красные ворота,
украшенные позолоченными драконами, человек моментально оказывался в ином
мире: в атмосфере азиатского города с ювелирными и антикварными лавками,
ароматами восточной кухни и китайской архитектурой.
Габриэла зашла в один из лучших ресторанов на главной улице квартала и, как
ни странно, самой старой улице Сан-Франциско — Грант-авеню.
Мэри и Энтони сидели за круглым красным столиком, на столешнице которого
были изображены неизменные китайские драконы — символ императорской власти и
могущества.
— Привет! — воскликнула Мэри, демонстративно посмотрев при
появлении Габриэлы на часы. — Я ведь говорила, Энтони, что не стоит
отпускать ее с работы раньше времени. Лучше бы мы поехали сюда все вместе.
— Не будь брюзгой, — ответил Энтони, приподнявшись, чтобы помочь
виновнице торжества сесть за их столик.
— Привет, ребята. Извините, но я ориентируюсь в Чайнатауне куда хуже
вас. Еле нашла этот ресторан.
Мэри удивленно вскинула брови.
— Ты шутишь? Я ведь тебе раз десять объяснила и нарисовала план.
Габриэла пожала плечами.
— А я все равно блуждала по узким кривым улочкам. — Она заглянула
в тарелки друзей. — Господи, что вы такое едите?!
— Решили немного перекусить до твоего прихода, — пояснил
Энтони. — Обычные китайские пельмени.
Габриэла наморщила нос.
— Извините, но выглядят они не очень аппетитно.
— Зато на вкус — пальчики оближешь. — В доказательство своих слов
Мэри тут же подхватила палочками один пельмешек и бросила его в рот. Судя по
восторженному выражению ее лица, на вкус пельмени и впрямь были лучше, чем
по виду.
— Если мы больше никого не ждем, то можем сделать основной
заказ, — заметил Энтони.
— Давайте. Дэвид позвонил и сказал, что они с Моникой не смогут
прийти, — ответила Габриэла.
— Не очень-то и хотелось! Вернее с Дэвидом бы я с удовольствием
пообщалась, но с его женушкой... — Мэри доела свои пельмени.
— Надеюсь, вы никуда не спешите?
— Габи, ты шутишь? — Похоже, Энтони был даже обижен ее вопросом.
Словно Габриэла оскорбила его одним предположением о том, что они с Мэри
могут куда-то торопиться.
— А ты, Мэри?
— Полностью свободна. Рэй обещал уложить Чарли спать. У него все равно
лучше получается рассказывать ему сказки.
— Здорово. Тебе очень повезло с Рэем, — без тени зависти сказала
Габриэла.
— Тебе могло повезти не меньше... с Дэвидом или с Энтони, например.
Если бы ты вышла замуж, то никуда бы не вздумала переезжать. Осталась бы в
Сан-Франциско. В самом прекрасном городе земли. Кроме того, тебя здесь
любят. — Как ни силилась Мэри улыбнуться, ее глаза были на мокром
месте.
— Я знаю, — тихо ответила Габриэла.
Энтони сидел мрачнее тучи. Сегодня он не шутил и не рассказывал по своему
обыкновению анекдоты. Неужели он потеряет Габриэлу навсегда? А что он мог
поделать? Переезд в Нью-Йорк и впрямь сулил большие перспективы.
Отговаривать любимую женщину из эгоистичных соображений недостойно.
— Ты ведь будешь нам писать и звонить?
— Конечно, Мэри. Обещаю.
— Каждую неделю?
— Как минимум. К тому же я перебираюсь не на другой край земли. Вы
всегда сможете прилететь ко мне в гости.
— Когда твой самолет? — деловито спросил Энтони.
Габриэла пожала плечами.
— Вылечу завтра поздним вечером или утром послезавтра.
— Так скоро! — воскликнула Мэри, словно впервые об этом слышала.
— Мне нужно сдать ключи от квартиры агенту.
— Ты уладила все дела с жильем?
Габриэла кивнула.
— Да. Составила доверенность на имя своего агента. Он уже вроде нашел
покупателей. Часть мебели отвезла родителям. В общем-то, вещей оказалось
куда меньше, чем я предполагала. Даже обидно: почти тридцать — а ничего
особо ценного не накопила. Половину — на свалку, а вторая половина с
легкостью уместилась в два чемодана.
— Габриэла, как я буду скучать! Не представляю, как обойдусь без твоих
советов.
— Не преувеличивай, Мэри. У тебя теперь есть Рэй...
— Конечно. Только с Рэем не обсудишь новый наряд Дженифер Лопес и не
погуляешь по магазинам.
— Я тоже буду скучать, — грустно ответила Габриэла.
— Ты точно все решила? Может быть...
— Никаких
может быть
, — категорично ответила Габриэла.
— Неужели уже ничто не способно изменить твое решение? — спросил
Энтони, посмотрев ей в глаза.
Габриэла отрицательно покачала головой. Сил произнести вслух слово
нет
не
нашлось.
— Давайте же повеселимся напоследок, как в былые времена. Вместо того
чтобы грустить, порадуемся, что судьба свела нас троих и подарила массу
замечательных воспоминаний! — предложила Габриэла наигранно веселым
голосом. — Что там пьют китайцы для поднятия духа?
Все утро следующего дня у Габриэлы нестерпимо болели голова и желудок.
Оставалось только позавидовать здоровью китайской нации, придумавшей столь
своеобразные блюда и напитки. Хорошо, что в офис
Бэби трэвел
сегодня не
нужно идти. А уж оставшиеся вещи она соберет и в таком плачевном состоянии.
Подумать только: Мэри и Энтони каждый день питаются китайской лапшой и
пельменями, щедро посыпанными острыми специями... и при этом не испытывают
никакого дискомфорта! Видимо, травят свой организм малыми порциями. Как
известно, Наполеон из-за опасения быть отравленным регулярно принимал малые
дозы мышьяка.
Габриэла осмотрела опустевшую квартиру. Без мебели она казалась довольно
просторной и даже больше ей нравилась. Почему только она раньше не
додумалась выбросить старый платяной шкаф, доставшийся ей еще от бабушки?
Телефонный звонок вывел ее из состояния задумчивости. Это был Дэвид Росс.
— Привет. Как дела?
— Так себе.
— Что-то случилось?
— Ну, не считая того, что с завтрашнего дня я начинаю новую жизнь — в
незнакомом городе, в окружении чужих людей... все по-прежнему.
— Как всегда, не теряешь чувства юмора, — отметил Дэвид.
— Надо же хоть что-то сохранить от прежней жизни.
— Извини, что мы с Моникой вчера не смогли прийти на твой прощальный
вечер.
— Я понимаю.
— Моника устроила скандал и закатила самую настоящую истерику. Не
поверишь, но сейчас я напоминаю Брюса Ли. У меня тоже через всю щеку —
живописные царапины.
— О, Моника пустила в ход коготки? — со смехом спросила Габриэла.
— Не смешно.
— Извини. Я не хотела тебя обидеть. Однако ты сам женился на ней. Никто
тебя не неволил.
— Ты ведь знаешь, кого я хотел взять в жены.
— Дэвид! — строго оборвала его на полуслове Габриэла.
— Молчу-молчу. Так ты все-таки улетаешь?
— Да. Ночью или утром.
— Ничто не заставит тебя изменить решение?
Габриэла рассмеялась. Ну вот. Энтони вчера спрашивал о том же. Все мужчины
мыслят одинаково, а потом критикуют женскую логику. Понятие абсолютно
вымышленное, придуманное самими же мужчинами.
— Дэвид, ты звонишь из дома? — обеспокоенно спросила Габриэла,
вспомнив о недремлющем оке ревнивой Моники. — Не хотелось бы улететь в
Нью-Йорк с расцарапанной физиономией.
— Нет, конечно. С работы. Думаешь, я смог бы с тобой спокойно
поговорить, если бы за спиной у меня стояла Моника? Последнее время ее
ревность переходит все границы. Она контролирует мои телефонные разговоры,
встречи...
— Ревность — обратная сторона любви, — философски заметила
Габриэла, присев на стоявший рядом чемодан. Разговор обещал быть долгим, а
стульев в квартире уже не осталось.
— Я, собственно, звоню по другому поводу. Ко мне тут зашел друг... и он
жаждет с тобой пообщаться.
— Да? Я его знаю? — озадаченно спросила Габриэла. Неужели с кем-то
из своих знакомых она еще не успела попрощаться и о ее отъезде узнали от
третьих лиц?
— Помнишь тот день, когда мы гуляли по парку Голден-гейт... а потом
поссорились в японском садике? Мы сидели на скамейке напротив пагоды... Я
тогда вел себя как полный идиот — и все испортил.
— Дэвид, ты ведь знаешь, что дело было не только в той прогулке. Кризис
назревал давно.
Дэвид вздохнул и продолжил:
— Да... Так вот мой друг видел нас тогда. Ты ему очень понравилась.
Можно сказать, запала в душу. Мы познакомились с ним сравнительно недавно,
но удивительно быстро сблизились настолько, что сейчас я уже считаю его
одним из лучших друзей. Мы поразительно похожи и духовно близки. Редкая
удача.
— Я не понимаю, Дэвид, к чему ты мне все это рассказываешь, —
призналась Габриэла, с трудом пытаясь уследить за ходом мысли собеседника.
— У нас с ним случайно зашел разговор о тебе.
— Случайно, значит? — язвительно спросила она. — Ты со всеми
своими друзьями обсуждаешь знакомых женщин?
— Должен же я был как-то объяснить свое мрачное настроение.
— Вот не думала, что вызываю у тебя исключительно негативные
эмоции, — шутливо сказала Габриэла.
— Не передергивай, ради бога. Ты — нет. Твой отъезд — да. Мой друг
увидел тебя в парке вместе со мной. Очень хочет с тобой познакомиться.
Утверждает, что влюбился с первого взгляда. Кстати, охотно ему верю. Я ведь
тоже полюбил тебя, едва увидел на автобусной остановке, промокшую до нитки и
с огромной лохматой игрушкой, прижатой к груди.
— Дэвид, я ведь улетаю в Нью-Йорк, — напомнила Габриэла.
— Постой. Я сейчас дам ему трубку. Поговори с ним. Вдруг вы найдете
точки соприкосновения. Тэд отличный парень.
Тэд?! Габриэла едва не выронила трубку. Сердце учащенно заколотилось,
дыхание перехватило. Как ни пыталась Габриэла успокоиться, ничего не
получалось.
Не может же быть мир настольно тесен! Мало ли в огромном Сан-
Франциско мужчин по имени Тэд? Тысячи и тысячи
.
— Привет, Габриэла. — Знакомый голос развеял всякие сомнения,
вернул в прошлое. — Как дела?
— Х-хорошо, — запнувшись, ответила она. — Пакую чемоданы.
— Да, Дэвид мне сказал, что ты покидаешь наши края навеки. Жаль...
Габриэла промолчала.
— Знала бы ты, скольких трудов мне стоило добиться у Дэвида номера
твоего телефона! Оберегает тебя, словно лев — сокровище.
— Я всего лишь забочусь о Габи, — раздался где-то в стороне голос
Дэвида.
— Почему бы нам не встретиться сегодня?
—
...Закладка в соц.сетях
