Жанр: Любовные романы
Всесилие страсти
...ются. На кону твоя работа и репутация,
Трейси.
— Понимаю. — Она снова взялась кусать губу.
Какой из нее руководитель, если она ведет себя нечестно? — Врем всем и
каждому?
— Всем, но не самим себе.
Корт поймал Трейси за руку, когда она уже почти ускользнула из его постели.
Нагота, растрепанные волосы и припухшие губы вновь возбудили его, хотя с
того момента, как он удовлетворил свой любовный голод, прошли минуты.
— Шутишь? — Свободной рукой Трейси подняла халат. — Я хожу в
церковь каждую неделю. А после вчерашнего, если пропустить службу, все сразу
догадаются, чем мы заняты.
Он сел на постели. Холодный душ общественных условностей. Корт почувствовал
себя зажатым в тисках пуританской морали.
— В последний раз я был в церкви, когда Брэнд женился.
— Тебе не обязательно идти. — Она высвободила руку и принялась
завязывать халат.
— А ты хочешь, чтобы я пошел?
Он уже думал, что Трейси не ответит, но, вздохнув, она наконец произнесла:
— Это было бы проще, чем объяснять, почему тебя нет.
Откинув одеяло, он встал, с удовлетворением отметив, как она задержала на
нем взгляд.
— Боюсь, не проповедь станет главной темой разговоров.
— Наверное. — Она отвела глаза. — Либби славная, но ни за что
не удержит язык за зубами. Да и Чак тоже. А новость пикантная.
— Теперь мы в центре внимания?
Трейси бледнеет — похоже, это ей мало нравится. Не удивительно. Сам он
предпочел бы вычистить конюшню, чем попасть на зубок сплетничающим соседям.
Но Трейси всегда была готова прийти ему на помощь, он перед ней в долгу.
И о чем он только думал, сочиняя эту сказку?
Скорее, не думал вообще. Просто видел побелевшее личико Трейси, хотел
помочь. Сама она ничего не жалела для других и никогда не просила для себя.
Он знал, что деньги, заработанные на уроках ему, шли на покрытие семейных
расходов. Он сболтнул первое, что пришло в голову, забыв, после десяти лет
отсутствия, что такое здешние пересуды. Его добрые намерения обернулись
бедой.
Но ничего, они друзья и вместе что-нибудь придумают. Время есть, лето еще не
кончилось.
— Душ принимаем вместе?
Учительский взгляд исподлобья. Оба прекрасно понимали, что после такого душа
никто из них в церковь не попадет.
— Нет, не получится.
— Все-таки ты зануда, — широко улыбнулся Корт.
Не поддаваясь на поддразнивание, она выглядела серьезной.
— На службе будут мои родители, наверно, и из твоих кто-нибудь придет.
Надо было позвонить им вчера вечером.
Только этого не хватало! Как бы выкрутиться из этого безобразия, чтобы и
семье не лгать и Финни голову не морочить? В прежние времена у него всегда
находились запасные варианты, а нынче ему не везет.
— Сначала я хотел бы сочинить историю поубедительней.
— Лжи без слабых мест не придумаешь.
— Верно.
Придется взять вину на себя, когда пора будет возвращаться в Северную
Каролину, чтобы злые языки не позорили Трейси, но осторожно, иначе
достанется и его родным.
В соседней комнате Джош известил мир, что проснулся.
— Побудем с ним по очереди. Тогда сможем оба принять душ и успеем в
церковь.
— Тебе не обязательно...
Он ласково прижал палец к ее губам.
— Мы вместе в этом деле, и я не отступлюсь от тебя, что бы ни
случилось.
К тому времени, как Трейси и Корт устроили Джоша в церковных яслях и
проскользнули на заднюю скамью, служба уже началась. Трейси поняла, что их
заметили: присутствующие стали поворачивать головы. Взгляды украдкой,
перешептывания, картина та же, что в те жуткие времена, когда по общине
распространялись скандальные новости о ее сестре и брате.
Корт сжал ее холодную руку и положил к себе на колено. В поддержку ли или
как деталь розыгрыша — неважно, приятно чувствовать его тепло.
Уткнувшись в программку, она потихоньку оглядывала церковь.
Ее родители, как всегда, сидели в третьем ряду.
На противоположной стороне — отец Корта и его мачеха. Следовало позвонить им
еще вчера и все объяснить, но она так надеялась придумать к утру что-нибудь,
чтобы не позорить отца и мать и не потерять шансы на директорскую должность.
Не получилось.
Она подумала, что, став любовницей Корта, совершила ошибку. Даже не из-за
репутации, а потому, что эгоизм безнаказанно не проходит. Она хотела
избавиться от давней влюбленности, а вместо этого Корт и его сынишка с
каждым днем занимали все больше места в ее сердце. Практичная женщина давно
сказала бы ему, что хочет вернуться к прежним отношениям — отношениям
хозяйки с жильцом, няни с родителем ребенка, — и при этом не рисковала
бы окончательно впасть в зависимость от него.
Но для нее это невозможно, потому что это была бы еще большая ложь.
Прихожане встали, запели, и рука Корта обвила ее талию. Вздрогнув, она
подняла на него взгляд.
Он смотрел на нее сверху вниз, и понимание в его глазах постепенно
вытеснялось другим чувством пылким и неуместным в церкви. Объятие стало
крепче, Трейси задержала дыхание и почувствовала, как к ее коже приливает
кровь.
Боже милосердный, не допусти, чтобы это превратилось в самую большую ошибку
моей жизни.
Служба длилась целую вечность. Все это время Трейси прислушивалась к
приятному баритону Корта, распевающего гимны. Очень испугалась, когда пастор
пригласил паству встать и помолиться за тех, кто болен, в пути, ожидает
ребенка или находится в беде. Она была уверена, что пастор смотрит прямо на
нее, спрашивая, кто еще нуждается в благословении, и еле усидела на месте.
Наконец служба кончилась. На улице вовсю палило летнее солнце, воздух был
напоен тяжелым ароматом церковного розария.
Корт повел ее на лужайку в тень, отбрасываемую огромным деревом.
— Может, удерем? Мы уже должным образом поприсутствовали.
Удрать бы она не отказалась, но это было бы слишком легким выходом. И
слишком подозрительным.
— Нет, нам придется поговорить с родными и со всеми, кто захочет что-
нибудь нам сказать.
Большинство прихожан прямым ходом направилось в зал, где была приготовлена
еда и работали кондиционеры. Родители Трейси вышли вместе с отцом и мачехой
Корта. Трейси сжалась, когда мать заметила ее, и заторопилась подойти.
Лэндеры двинулись следом. Обе пары остановились перед ними — женщины
преисполнены радостного ожидания, мужчины несколько насторожены.
На лице отца Трейси явственно читалось подозрение.
— Не нужно ли тебе чего-нибудь сказать мне, сынок?
Пальцы Корта сильнее сжали ее руку.
— Я попросил Трейси выйти за меня, сэр, и она согласилась.
Мать Трейси кинулась к ней, чтобы заключить в объятья. Когда она отпустила
дочь, в глазах у нее стояли слезы.
— Ты знала, чего хочешь, и сумела дождаться...
Вы уже решили, когда свадьба?
Трейси перевела взгляд с матери на Корта, молчаливо умоляя о выручке. Тот
обнял ее за плечи.
— День Благодарения или, может быть, Рождество. Торопиться некуда.
К тому времени его давно уже здесь не будет.
Сердце Трейси заныло. Только ли потому, что ее опять начнут жалеть?
— Так ты остаешься? — В тоне Джека Лэндера звучала надежда.
На скулах Корта заходили желваки.
— Если Трейси получит директорскую должность, мы подумаем.
Мама Трейси расплылась в улыбке.
— Получит! С ее-то квалификацией! Но свадьба готовится месяцами, нам
надо начинать, Пенни. Она повернулась к мачехе Корта.
— Мам...
Но ее прервала Пенни:
— Тебе придется записать время в церкви и заказать банкетный зал, Элис.
А что насчет кольца?
Ты купил, Корт?
— Нет, мэм. Не было времени.
Ну, все. Обе женщины пустились взахлеб обсуждать свадьбу — свадьбу, которая
никогда не состоится. Трейси захотелось заткнуть уши, а тут еще отцы
принялись хвалить преимущества приема на воздухе, когда можно подать жаркое
с костра. Она отвернулась от счастливых родителей, и тут же ей стало плохо
по-настоящему.
Потому что к ним пробиралась не кто иная, как миссис Бланшар. Та самая
миссис Бланшар, у которой ни для одного человека не находилось еще доброго
слова — всю свою любовь она отдавала розам.
— Думаешь, твой парень успеет жениться на ней до того, как ее
обрюхатит, Джек?
Корт выпрямился.
— Похоже, вы еще не простили меня за то, что я пятнадцать лет назад
проехался по вашему розарию. Я извинился и целое лето косил вашу лужайку.
Вперед выдвинулся Джек Лэндер.
— Вам больше делать нечего, как портить людям настроение, Коллин?
— Было бы ужасно, если бы Трейси опозорила своих маму и папу, как это
сделали Дэвид и Шерри. Право же, твои дети — твой тяжкий крест, Элис.
Рука Корта сжала пальцы Трейси сильнее, и когда она осмелилась посмотреть
ему в лицо, то прочла на нем немой вопрос. Со стыда Трейси пробил озноб. За
десять лет своего отсутствия он, очевидно, не озаботился узнать, сколько
сплетен породили фокусы Салливенов. Вот узнает, сразу покончит с этой
фальшивой помолвкой.
Тем временем ее мама успела стать в защитную позу.
— Мы все совершаем ошибки. Разве ты не слышала сегодня проповеди?
Милосердный человек умеет забывать и прощать.
— А человек, боящийся Бога, умеет держать брюки на застежке. — И
миссис Бланшар двинулась от них в сторону.
Неловкое молчание было прервано матерью Трейси.
— Если на этой неделе мы выберем ткань и фасон, я смогу сразу начать
шить тебе подвенечное платье.
От необходимости отвечать Трейси избавил приход пастора.
— Я рад, что ты пришел сегодня на службу, Корт. Вы с Трейси выбрали
чудесный день, чтобы объявить о вашей помолвке.
— Да, сэр.
— По-моему, правильно, что вы вместе.
— Трейси всегда выводила на поверхность лучшее, что есть во мне,
сэр. — Корт невозмутимо смотрел на Трейси.
— С моей точки зрения, вы оба выводили друг друга из затруднительных
обстоятельств на дорогу успеха. Ваши достижения могут вдохновить младших
членов общины последовать вашему примеру. — Пастор пожал Корту руку и
похлопал по плечу. — Мы счастливы приветствовать твое возвращение, сын
мой. Почему бы нам не присоединиться к остальным в зале, чтобы ты мог
объявить о помолвке всем? Пусть они порадуются вместе с тобой.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Сверни здесь. — Корт указывал на грунтовую дорогу, спускающуюся
к реке Нуэсес. Знакомый речной запах был как дружеское приветствие,
успокаивал. Последний час дался ему нелегко. — Я всегда приходил сюда,
когда хотел побыть один и подумать.
Трейси вела свой седан по старой колее, между свисающими ветвями.
— А я думала, что ты приводил сюда девочек пообниматься.
— Я сам пустил эти слухи. Мужчине надо поддерживать свою репутацию. Да
у меня и времени не было. Работал на ранчо, потом вкалывал у дока в
больнице, тренировал баскетбольные команды, да еще твои уроки — тут зубы
почистить едва успеваешь. Ты — первое существо женского пола, которое я
пригласил сюда.
— А Кэйт?
— И ее не приводил. Тишина ей не нравилась.
Трейси ахнула, выехав на открытое место. Корта это не удивило: солнце
сверкало на тихой воде не хуже ламп в операционной. Жужжали стрекозы,
плескалась рыба. Напряжение дня немного отпускало.
— Здесь ничего не изменилось с того самого дня, когда док притащил меня
сюда порыбачить и поговорить о профессии врача.
Выбравшись из машины, он сдернул с себя галстук заодно с пиджаком, затем
расстегнул ремешки Джоша. Сухая трава шуршала у него под ногами, когда он
шел к реке. Оглянулся на Трейси:
— Помнишь, как ты меня поймала здесь купающимся нагишом?
— Да. — Она покраснела.
— А сама пробовала?
— Нет. — Возмущение в ее тоне заставило его улыбнуться.
В первые одинокие годы в колледже он часто вспоминал этот день. А что, если
бы он тогда вылез на берег, схватил ее и, шокированную его видом, поцеловал?
Его удержали только дружеские чувства по отношению к ней, да еще то, что ее
братья наверняка отлупили бы его.
Когда Корт учился в Мак-Маллене, он был лучшим учеником — большая шишка на
ровном месте.
В колледже оказался одним из многих, барахтающихся в общей лохани, чтобы не
утонуть. Не раз он задавался вопросом, а по себе ли выбрал дело и не лучше
ли было остаться и устроить свою жизнь с какой-либо девушкой из местных.
Несколько раз он хотел позвонить Трейси, набирал номер, но бросал трубку, не
дождавшись соединения. Она верила, что он способен добиться своей цели стать
врачом, и разочаровывать ее — и себя — не хотелось.
Прошло несколько лет, и ему встретилась Кэйт.
Она не только верила, что Корт станет врачом, но подталкивала его выше,
считая, что из него выйдет хирург. В периоды сомнений в самом себе он
цеплялся за ее веру. Во многом Кэйт заняла место Трейси. Подбадривала его,
когда нагрузка становилась невыносимой.
До своего отъезда он мечтал, как купит у дока Финни этот участок и построит
дом с окнами на реку, на любимое место рыбалки Финни. Но как-то вышло, что
со временем все это вытеснили идеи Кэйт: жизнь в большом городе, шикарный
кабинет, огромный дом и автомобили с прибамбасами. Он и не помнил, когда
сменил курс и почему.
Вот уж автомобильные прибамбасы никогда для него ничего не значили. Как он
ездил в школу на старом грузовичке, так и ездит на том же грузовичке сейчас.
Часовое пребывание в церковных яслях, очевидно, не утомило Джоша. Он весело
прыгал у него на руках и удовлетворенно пел:
Дя-дя-дя
.
При виде доверчивой улыбки сына его сердце смягчилось. Неужели всего неделю
назад он раздумывал, не отдать ли Джоша для усыновления?
Он вспомнил, как осветилось личико ребенка радостью, когда он забирал его из
яслей, и прижал мальчика крепче. Это Трейси надо благодарить, что между ними
нет больше пропасти.
— Похоже, я упустил что-то в развитии местных событий. Что натворили
Дэвид и Шерри, почему Бланшар так на них взъелась?
Трейси закусила губу и сжала кулаки. Солнце вспыхивало огнями в ее волосах,
проявляло легкие веснушки на носу.
— Дэвид убежал с женой нашего преподавателя естественных наук. Они
прожили вместе два года, прежде чем Хейди получила развод. Шерри не окончила
школу и уехала из города со своим другом. В прошлом году вернулась с
ребенком на руках и беременная. Они с ним так и не поженились.
Теперь живет дома с родителями.
— А старые ведьмы вроде Бланшар не находят ничего лучшего, как тыкать
этим тебе в нос. Почему ты со всем этим миришься, Трейси? Шепотки за спиной,
наглые взгляды, все лезут не в свое дело? Почему ты не уезжаешь?
Трейси распрямилась и взглянула ему прямо в лицо.
— Я не уезжаю, потому что хочу показать всем, что дети Салливенов — не
подонки и что с нами надо считаться. А почему ты так рвешься отсюда?
— Здесь я всегда буду только младшим из Лэндеров. А я не хочу прожить
жизнь в тени братьев и чтобы Калеб, Патрик и Брэнд вмешивались в мои дела.
Да еще вся община следит за каждым твоим шагом.
— Народ здесь любознательный, ничего не скажешь. И осудят, и поругают —
но они же всегда готовы помочь, когда ты нуждаешься в помощи. Как семья.
— У меня есть семья.
Она подошла ближе и тронула его за плечо.
— Нет, Корт. Ты отошел от них. С того времени, как у твоего отца
случился инфаркт, ты только три раза приезжал сюда. И мне больно было
смотреть, как ты стоял тогда один на той годовщине да и в церковном зале
сегодня. Ты здесь как посторонний.
Попало тебе, Корт. Он напрягся, и Джош начал беспокоиться. Трейси протянула
ему руки, и его сын бросился к ней. Она взяла его на руки и прижала к себе.
Джош ухватил ее лицо обеими руками и принялся сосать ее подбородок. Это он
так целуется. Придется поучить малыша кой-чему... лет эдак через двадцать.
Засунув руки в карманы, он принялся расхаживать вдоль берега. Наконец
признал:
— Я не приезжал, потому что Кэйт здесь все было не по вкусу. И ранчо ей
не нравилось, и мои не вызывали восторга.
— Но почему? У тебя прекрасная семья, а
Крукид Крик
стал прямо
картинкой.
— У нее были большие планы, и скромное жилище Лэндеров ее требованиям
не отвечало. Хотя Патрик и получил свои миллионы, из рабочего класса мы так
и не вылезли.
— Снобизм.
Он никогда не думал так, но, наверно, Трейси права.
— Кэйт росла в бедной обстановке, но не собиралась в ней оставаться.
— И я не собираюсь, но это не значит, что презираю тех, у кого мало
возможностей. Мои родные едва сводят концы с концами, ты сам мог заметить, и
старики все еще живут в старом доме. Да, свалку засыпали, но в жаркий день,
чуть повеет ветерок, и она сразу о себе напоминает. Я не стыжусь своего
прошлого и горда тем, как высоко мне удалось забраться, когда шансы были
равны нулю. Она взяла его руку. — И ты должен этим гордиться.
Он повернулся к Трейси и испытующе посмотрел ей в лицо. Она стала сильнее за
прошедшие годы, больше верит в себя. Волей-неволей будешь уважать ее за это
и восхищаться ею.
— Если ей так не нравилось, кем ты был, почему она связалась с тобой
вообще?
Резонный вопрос. Он сам частенько над ним размышлял.
— Не знаю. И почему она дала мне отлуп — тоже не знаю.
— Тебя что больше беспокоит: что ты не знаешь, почему она тебя полюбила
или почему бросила?
Слишком хорошо понимает его эта Трейси. С ходу нашла любимую мозоль.
— Если я не знаю, в чем ошибся с Кэйт, как я смогу не наделать вновь
тех же ошибок?
— Может, это были не твои ошибки?
От неожиданности он хмыкнул. Обнял Трейси за талию и привлек к себе, чтобы
поцеловать висок. Ее близость и запах разбудили в нем чувственность.
— Ты всегда сражалась на моей стороне, Трейси. Поехали домой. У нас
двенадцать часов перед работой.
В понедельник вечером, не успел Корт дойти до ступенек дома, как Трейси уже
распахнула двери.
— Надо что-то делать.
Ее отчаянный тон, бледность и растрепанные волосы заставили его заподозрить,
что ей сегодня пришлось тяжелее, чем ему — а ему досталось по первое число.
Ему вдруг страстно захотелось схватить ее в объятья — и убить всех
досаждающих ей демонов. Вот что ему совершенно ни к чему — это полюбить
Трейси и потерять ее. Так, как было с Кэйт. Он потянулся за Джошем.
Джош рванулся к нему — впервые в жизни! — и волнение стеснило Корту
грудь. Джош влепил ему звонкий поцелуй и завозился, прижимаясь ближе.
Будто хочет проникнуть в сердце отца, подумал Корт. И ведь ему это удалось —
крохотному мальчугану, любить которого не входило в его планы.
Бережно обнимая сына, он взглянул на Трейси поверх нежного пушка детской
головы.
— Что случилось?
— Приходили твои невестки. Притащили племянников и племянниц и журналы
для новобрачных.
Корта передернуло. В больницу сегодня явился Патрик и настоял на том, что
угостит его ленчем.
Разговор шел почти исключительно о будущей свадьбе. Братец мало того, что
предложил помочь выбрать кольцо для Трейси, но еще захотел заплатить за него
и за всю, черт подери, свадьбу. Только этого не хватало. Ясно, что на его
зарплате не разбогатеешь, но уж кольцо Трейси — если бы Корт собирался его
покупать — он оплатил бы сам.
— Корт, твои племяшки просили, чтобы им разрешили нести цветы, а
мальчики — кольца. Плохо лгать взрослым, но разочаровывать малышей... Она
принялась мерить расстояние от камина к двери и обратно. Остановилась перед
ним. — Я хочу опять стать для тебя квартирной хозяйкой и няней Джоша, и
никем больше.
Ото! Это вроде как запереть конюшню, когда лошадей уже украли.
— Не хочу лицемерить. Я сейчас прошу школьный совет доверить мне самую
ответственную должность в школе и, чтобы получить эту должность, вру. Не
могу я так, — дрожащим голосом повторила она.
— И сможешь забыть, как хорошо нам вместе?
— Должна. Буду нянчить только в оговоренные часы. Нам придется быть
вместе на людях, пока ты не уедешь, но только на людях.
Плохо, что Трейси в его постели больше не будет. Но куда хуже, что она явно
намерена отгородиться от него глухой стеной. Он привык рассчитывать на
дружбу Трейси, на ее знание людей здесь, на помощь в установлении контакта с
Джошем. Он шагнул ближе и потянулся к ней, но она отступила назад. За
кофейный столик. Сжатые в кулаки пальцы побелели.
— Я перестаю сама себя уважать. Корт. — Эти произнесенные хриплым
шепотом слова заставили сжаться его горло. Ничто другое не могло бы ударить
его с большей силой.
Джош завертелся у него на руках. Корт с трудом выпрямил руки и посадил
ребенка на пол.
— Должен быть другой выход.
— Иногда сталкиваешься с проблемами, от которых не уйти. Ты говорил с
доком Финни?
Еще одна вещь, о которой не хочется вспоминать.
— Я сказал ему, что мы подумываем, не остаться ли здесь, но что я не
буду чувствовать себя уверенно, практикуя самостоятельно, если не проработаю
еще пару лет под компетентным руководством и не подучусь. Это правда,
кстати.
— По крайней мере он не объявит о продаже своего дома немедленно.
— Тебя послушать, док рассказал о своих планах ухода на покой всем и
каждому.
— Рассказал. Мы все знаем, что он хочет переехать к морю, но не может
вырваться отсюда, потому что желающих купить у него практику в этом
захолустье нет.
— А участок у реки?
— Об этом спроси его самого.
Док обещал продать Корту эту землю, когда тот закончит обучение и вернется
работать домой. Думать о том, что вскоре эта полоска речного берега может
оказаться чужой собственностью, было неприятно.
— Познакомься с Пам, карапуз, — сказала Трейси Джошу,
останавливаясь у стола регистраторши.
Пам подняла глаза от компьютерного экрана.
— Господи, он такой же красавчик, как папа, правда?
Она лукаво мигнула, и Трейси стало неуютно.
— Да. Корт позвонил и попросил прийти с ним на профилактический осмотр.
— Рикардо, — Пам позвала подростка, который по полдня помогал в
больнице, — скажи, пожалуйста, Корту, то есть доктору Лэндеру, что
Трейси и Джош пришли.
— Ага. Привет, мисс Салливен.
— Привет, Рикардо. Нравится работа?
Парнишка был одним из ее лучших учеников, но из проблемой семьи и нуждался в
работе.
— Здорово нравится. Док учит меня разным хорошим вещам. Спасибо, что
порекомендовали меня. — И Рикардо убежал.
Трейси отнесла Джоша туда, где сидели ожидающие приема, и выслушала
поздравления по поводу помолвки. К тому времени, как Корт вывел из кабинета
миссис Клейн, она была готова рвать на себе волосы, так достали ее вопросы о
свадьбе.
Ложь обрела свою собственную жизнь, разрасталась все новыми подробностями.
Корт выглядел просто роскошно. Вместо пиджака белый халат, без галстука. Две
верхние пуговицы светло-голубой рубашки расстегнуты.
Тихо сказав что-то восьмидесятилетней старушке, Корт проводил ее к выходу.
Озабоченное выражение у него на лице сменилось улыбкой, когда он повернулся
и заметил пришедших. Джош потянулся к отцу. Взяв его на руки, Корт прижался
губами к лобику малыша и, наклонившись, мимолетно поцеловал в губы Трейси.
— На нас смотрят, — шепнул он, когда она попыталась отстраниться,
и как ни в чем не бывало продолжал:
— Спасибо, что принесла Джоша. Док посмотрел его медицинскую карточку,
увидел, что пропущены сроки прививок, и предложил пройти профилактический
осмотр. Сейчас я заберу у Пам карточку, и пойдем в кабинет. Нам не помогут,
сестра ушла сегодня рано.
Трейси пошла по коридору вслед за ним до маленькой комнаты. Общими усилиями
они раздели Джоша — их руки и плечи то и дело соприкасались.
При каждом таком прикосновении в груди Трейси росло стеснение, воздух в
комнате, казалось, сгущался. Ее обонятельная система упрямо отфильтровывала
медицинские запахи и, как пчела — цветок, выискивала легчайший аромат
знакомого одеколона. Ну почему правильные поступки даются так трудно?
Корт закончил взвешивать и измерять Джоша, послушал его сердце и легкие.
Посмотрел в уши, пощупал толстый животик. Последнее Джошу очень понравилось.
Трейси никогда не видела, как Корт работает.
Безусловно, он знал свое дело — и имел достаточно терпения. Упрямство
ребенка он перебарывал мягкой настойчивостью, возмущение успокаивал легкими
прикосновениями. Закончив, оставил Джоша сидеть на столике для осмотра.
Между взрослыми установилось неловкое молчание. Корт глянул на часы, потом
на дверь и сунул стетоскоп в карман халата. Озабоченно наморщил лоб:
...Закладка в соц.сетях
