Жанр: Любовные романы
Никогда не выйду замуж
...Он кивнул, в его глазах была видна смесь согласия и легкой насмешки.
— В некотором роде.
— Понятно. — Вообще-то Кейт не могла понять ни Слоуна, ни своего к
нему отношения, но будь она проклята, если признается.
— Ах, дивная Кейт, знала бы ты, как все это смешно.
Сынок Бака Райли влюбился в женщину-полицейского. Черт, папаша в гробу
перевернется. А мать...
Его невольный легкий вздох остановил Кейт, которая было открыла рот, чтобы
ответить холодно и с сарказмом. Она увидала, как на секунду с него слетела
маска самоуверенности и гримаса боли прочертила красивое лицо. Против воли в
душе Кейт всколыхнулось неожиданно нежное чувство.
Она переключила внимание на дорогу. Слушая ее подсказки, Слоун без труда
доехал до ее дома, куда она недавно перебралась из унылого бунгало в
Венеции.
— Здесь чудесно, — искренне восхитился он. Дом был окрашен в
нежный розовый цвет.
— Мне нравится.
— Могу понять почему. У нас в городе почти не осталось зданий,
связанных с прошлым. Отцы города стремятся стереть с лица земли все, что
имеет хоть некоторую историческую ценность, и сделать на этом месте площадку
для парковки или сквер.
Кейт разделяла его чувства, хотя ей была ненавистна мысль, что у нее с
Уиндхемом нашлось нечто общее.
Не дожидаясь возражений, которые он неизбежно услышал бы, Слоун вышел из
машины, чтобы открыть Кейт дверцу, и не слишком удивился, когда она открыла
ее сама и вышла из машины раньше, чем он обогнул свой
порше
.
— Что ж, спасибо, что подвез, — оживленно сказала Кейт, — но
мне действительно надо бежать.
— Я провожу тебя до двери.
— В этом нет никакой необходимости.
— Джентльмен не только молчит о поцелуях, он еще всегда провожает леди
до дому.
Он обнял ее за плечи. Этот жест показался Кейт слишком властным, она дернула
плечом, но он сжал пальцы. Кейт уступила, чтобы не терять времени и не
привлекать внимания.
— Тебя мама этому научила? — спросила она.
— Нет. — (На стене возле арки висела доска с названием
Бэчелор
Армз
.) — Нет.
Слоун сказал это почти грубо; красивое лицо было замкнуто, но опять Кейт
увидала в нем странную боль. Что-то он скрывает в глубине души и от этого
кажется еще опаснее.
Она жила на третьем этаже. Они молча поднялись по лестнице.
— Здесь, — сказала она, остановившись у 3-С. Достала ключ,
вставила его в замочную скважину. — Еще раз спасибо.
Не желая расставаться, Слоун удержал ее руку.
Кейт хотела было сделать ему замечание, но слова застряли в горле, когда она
встретилась с прямым, цепким взглядом светло-карих глаз.
— Что ты скажешь, — спросил он хрипловатым голосом, от которого у
нее опять заколотилось сердце, — если я спрошу, можно ли тебя
поцеловать?
Она приготовилась оттолкнуть его.
— Я скажу
нет
.
Он обнял ее за талию и притянул к себе, пока их тела не соприкоснулись —
грудь к груди, бедра к бедрам.
Она перебрала все причины, по которым не хотела, чтобы он до нее дотрагивался, чтобы он ее целовал.
А потом Кейт не могла больше думать: его губы взяли ее в плен.
Вместо того чтобы оттолкнуть Слоуна, как собиралась, Кейт обняла его. Она
прижалась к нему, стараясь облегчить непонятную боль, возникшую внутри.
Никогда раньше он не испытывал такого желания, такой потребности любви. Хотя
репутация Слоуна была сильно приукрашена досужими кумушками, он
действительно знал много женщин. Но никогда еще Слоун не встречал женщину, о
которой мог бы сказать, что она именно то, что ему нужно.
Слоуну отчаянно хотелось толкнуть дверь, втащить Кейт в квартиру и провести
там остаток дня и всю ночь, целуя и лаская каждый дюйм ее восхитительного,
благоуханного тела. Но из короткой перепалки Кейт с матерью он понял, как
важна для Кейт ее карьера, и решил, что с этим придется подождать.
Но это будет, поклялся он, чувствуя, как ее нежные груди прижались к его
груди. Обязательно будет.
С сожалением, не обращая внимания на слабый протест, он поднял голову.
Расцепил ее руки, грозившие опалить спину, и поднес их к губам.
Опять! Ослепшая Кейт отчаянно старалась взять себя в руки. Опять это
случилось!
Слоун видел, как у нее на шее бьется жилка, как в зеленых глазах еще бушует
страсть. Скоро, пообещал он себе.
— Ты не сказала
нет
, — напомнил Слоун. Кейт обрадовалась, что к
нему вернулась его обычная мужская самоуверенность. С этим она справится.
— Я не сказала
да
, — напомнила она. Чудеса! Ее голос звучит
сильно и уверенно, хотя коленки дрожат. Значит, все будет нормально. Все
будет в порядке. По крайней мере так Кейт себе внушала.
Но тут Слоун улыбнулся, и ее сердце замерло.
— Нет, сказала, — ответил он тем хрипловатым голосом, который имел
удивительное свойство пронзать ее насквозь.
Прежде чем она начала спорить, он удивил ее: ткнул пальцем в кончик носа.
— Лучше ступай. Тебе нельзя опаздывать.
Он снова улыбнулся, а потом повернулся и пошел вниз, прыгая через две
ступеньки. Приближаясь к первому этажу, он стал насвистывать.
Кейт хлопнула дверью, злясь на него за то, что он так возбудил ее, а на себя
за то, что возбудилась. Она быстро прошла в спальню и достала из шкафа
форму.
Слоун был поглощен мыслями о Кейт. О дивной, нежной Кейт, которая пахнет как
магическое зелье цыганки, а на вкус — райское блаженство.
Он не заметил старую даму, срезавшую цветы на клумбе перед домом. Старуха
видела, как эта пара приехала. Опытная в делах любви, Наташа Курьян сразу
распознала страсть. Бывшая красавица, в прошлом гримировавшая звезд кино,
улыбнулась. Жизнь в
Бэчелор Армз
становилась интересной.
Марина-дель Рей по площади занимает около одной квадратной мили, половина
которой приходится на воду. Городок знаменит своей самой большой в мире
рукотворной гаванью, где стоят на причале морские суда — от катеров до
больших шлюпов. Здесь не так шумно и многолюдно, как в Лос-Анджелесе; жители
гордятся тем, что у них есть четыре парка, бесчисленное множество дорожек
для велосипедистов и бегунов, а также копия старого рыбацкого поселка Новой
Англии, где по воскресеньям играет джаз-оркестр.
Блайт свернула на Адмиралтейское шоссе, ведущее в гавань. Приморский городок
дышал покоем, и это ей не понравилось. Если детектив, которого рекомендовала
Кейт, окажется лежебокой, он ей не нужен.
Ее попытки отыскать сведения об Александре Романовой оказались безуспешными;
Слоуну Уиндхему повезло не больше, иначе он не предложил бы нанять
детектива.
Нет, решила Блайт, она не станет нанимать какого-нибудь увальня; ее
расследованием будет заниматься энергичный и решительный человек, умеющий
добывать информацию. Хотя Марина-дель-Рей необычайно красив, Блайт не
представляла, как нормальный человек может здесь поселиться.
Следуя его инструкциям, она без труда нашла нужный катер. Он мягко
покачивался на волнах, белый, холеный и очень дорогой. Возможно, она
ошиблась насчет Кейджа Ремингтона.
А может, и нет.
Блайт вышла из
ягуара
, подошла к катеру. С палубы на нее смотрел мужчина,
сидящий на полотняном складном стуле, одетый в белую майку и синие
шорты, — смотрел как на захватывающую картину на экране.
Большую часть жизни Блайт провела среди высокопоставленных работников кино,
но она не любила, чтобы на нее таращились.
Высокие каблучки застучали по деревянным доскам. Кейдж очнулся и с ленивой
грацией встал со стула.
Кейдж не любил актрис. В годы работы в полиции его иногда назначали чем-то
вроде няньки при кино— и телезвездах, которые готовились к роли. Как
правило, они были не слишком красивы, поглощены только собой и даже не
пытались понять, в чем состоит работа полицейского. Они приходили в участок,
напичканные образами из сценариев, и думали, что тут их каждый день будут
ждать убийства, захват заложников, уличные перестрелки.
С первого взгляда ему показалось, что Блайт Филдинг ничем не отличается от
остальных. Босоножки на высоком каблуке непрактичны, белое шелковое платье
было бы уместнее на приеме в Беверли-Хиллз, чем на лодке. Темные волосы
громоздятся на голове в такой искусной прическе, что ясно: парикмахер с Родео-
Драйв потратил на нее не один час. В солнечном свете волосы блестят, как
струи воды. Темные очки скрывают глаза, но Кейдж видел немало фильмов с
Блайт Филдинг и знал, что глаза у нее большие, темные, с длинными густыми
ресницами.
— Мистер Ремингтон? — Ее голос звучал так же сочно и красиво, как
в темных залах кинотеатров. Тембр был чувственный и волнующий, но Кейдж
различил в нем оттенок неодобрения.
Он снял темные очки.
— Это я. — Он слегка улыбнулся в знак приветствия, хотя она и
опоздала на десять минут; он занимался расследованием подпольной продажи
сведений о чистокровных лошадях и через час должен быть на ипподроме.
У него были черные волосы и темная от загара кожа, а глаза — голубые и
настолько светлые, что казались почти прозрачными. Но он смотрел так, будто
хотел, чтобы она свалилась в воду.
Обычно Блайт сердилась на то, что мужчины видят в ней очередное хорошенькое
личико и соблазнительную фигуру, и теперь с удивлением обнаружила, как это
неприятно, когда тебя явно не одобряют.
Не показывая своих чувств, она вежливо протянула руку:
— Я Блайт Филдинг.
Как будто хоть один мужчина на планете мог ее не знать! Кейдж не только
сразу узнал Блайт Филдинг по голосу в телефонной трубке, но ему было даже
известно, какое шикарное тело скрывается под этим белым платьем!
Она стояла и ждала. Кейджу ничего не оставалось, как пожать ей руку.
— Я узнал вас, мисс Филдинг. — Ладонь у него была мягкая, а
рукопожатие крепкое.
— Извините, что опоздала. Как всегда по воскресеньям, трасса ужасно
загружена.
— Нет проблем, — солгал он. — Позвольте помочь вам подняться
на палубу.
— Спасибо, я сама.
Он оглядел изящные лодыжки, стройные икры, круглые бедра и девичьи груди с
обложки журнала
Спортс иллюстрейтед
, наконец взгляд его не спеша добрался
до лица.
— Мисс Филдинг, вы не так одеты, чтобы залезть на палубу.
На этот раз она безошибочно расслышала осуждение в его голосе. Блайт решила,
что нет таких сил на нашей благословенной земле, которые заставят ее нанять
этого человека.
— Я говорила вам, что звонила с приема. — Она выдернула руку.
— Говорили. — Не доверяя ее туфелькам, Кейдж обеими руками
обхватил ее за талию, поднял и поставил на палубу своего щегольского
катера. — Вы еще упоминали, что пьете чай с королевой.
— Не с королевой, — поправила она и тряхнула головой; он стал
ждать, что будет с прической, и был разочарован, когда волосы вернулись на
свое место. — С Натали Ландис.
А, блистательная мамочка Кейт. Кейдж знал Натали, любил ее, считал яркой,
сексуальной и забавной, но все же прекрасно понимал, почему в Кейт так силен
дух противоречия.
— Одно и то же, — сказал он.
Кейдж говорил, растягивая слова, — видимо, он с Запада. Они стояли так
близко друг к другу, что ей приходилось запрокидывать голову.
— Я вас иначе себе представляла.
Не такого человека она надеялась увидеть. Нельзя отрицать, Кейдж Ремингтон
привлекателен в некотором роде, но для деловой консультации он надел эти
шорты, майку, тапочки — едва ли такой детектив справится с ее работой.
— Занятно. А я вас представлял именно такой.
Блайт это надоело.
— Вы всегда дерзите потенциальным клиентам? — спросила она ледяным
тоном; он его узнал по последнему фильму, героиня которого имела скверную
привычку убивать одного за другим своих богатых старых мужей.
— Только тем, кто настроен против меня еще до знакомства.
Что ж, хоть он не супергерой, как она надеялась, но, похоже, более
перспективная фигура, чем ей вначале показалось.
— Я не из их числа, — сказала она.
Лгать она не умела, хоть и была актрисой. Кейдж пожал плечами, не зная,
смеяться или злиться.
— Говорите что хотите.
Блайт взглянула в непроницаемое лицо и удивилась, почему Кейт не сказала ей,
что ее бывший партнер гораздо привлекательнее, чем мужчина имеет право быть.
Она выросла в городе, где потрясающие мужчины и женщины вещь вполне обычная.
Не то чтобы Кейдж Ремингтон был красив, как кинозвезда. Брось на пляже палку
— и попадешь в десяток мужчин красивее его. Высокий, широкий в плечах — как
бегун на длинные дистанции, решила Блайт. Или ковбой. Слишком резкие черты
лица, чтобы считаться классически красивым, над светлыми глазами слишком
тяжелые веки, а нос перебит, и не раз. Рот был бы неплох, если бы не эта
ухмылка.
Но было в нем что-то глубинное, потенциально опасное, что невольно
привлекало.
В рафинированном обществе, где Блайт жила, работала и играла, она не
встречала никого, кто бы хоть отдаленно был на него похож. Кем бы Кейдж
Ремингтон ни был, он был единственным в своем роде. От него исходила какая-
то магическая сила. Живые глаза видели тебя насквозь; сейчас они были
прикованы к лицу Блайт, и она порадовалась, что на ней темные очки, и он не
может прочесть охватившее ее смятение.
— Вам не обязательно так долго на меня смотреть.
Ее аромат, такой же таинственный, как и потрясающие глаза, скрытые огромными
очками, был из тех, что разят мужчину наповал.
— А мне нравится на вас смотреть.
Блайт ощутила легкую дрожь. Смешно. Она привыкла сама задавать тон деловым
встречам. И гордилась своей сдержанностью, в противовес ее темпераментному
экранному образу. Что бы он там ни думал о ней, она не позволит незнакомцу
обращаться с нею столь фамильярно. Она отодвинулась, Кейдж отпустил ее без
комментариев.
— Почему бы нам не присесть, — предложил он, — обсудим, как
мне искать факты, касающиеся вашей убитой русской кинозвезды.
Блайт в уме прикидывала, как ей поступить. Уйти не позволяла гордость;
упрямство не давало прекратить поиски правды о смерти Александры Романовой.
Она напомнила себе, что Кейт усиленно рекомендовала этого человека. Значит,
надо продолжать разговор.
— У меня маловато информации, — предупредила она, сев на складной
стул, который был ей предложен жестом смуглой руки.
— Потому и нанимаете меня.
— Об этом мы еще не договорились. — Блайт пыталась удержать
контроль над ситуацией.
— Вы же хотите самого лучшего детектива?
— Конечно. — Она вздернула подбородок и скрестила длинные ноги.
Глядя на них, Кейдж подумал, что это уже хорошо.
— Я и есть самый лучший.
— Кое-кто мог бы сказать, что вы заносчивы.
— Может, — лениво согласился он. — Но это не меняет дела.
Нравится вам это или нет, мисс Филдинг, но я тот, кто вам нужен. Если я решу
взяться за это дело.
— Если вы решите?
Она напряглась, голос зазвенел, показав Кейджу, что ее сценический образ,
возможно, не так уж далек от реальной Блайт. Он сам имел бурный темперамент
и легко распознавал его в других.
— Одно из преимуществ самостоятельной работы — это возможность браться
только за те дела, которые меня интересуют, — объяснил Кейдж. —
Признаюсь, то, что вы сказали мне по телефону, меня заинтриговало. — Он
сидел, вытянув длинные загорелые ноги. — Поскольку мы оба люди занятые,
можем перейти прямо к делу. Начнем с того, что вы снимете эти проклятые
очки. — Он говорил безапелляционно, к такому тону Блайт не
привыкла. — Предпочитаю видеть, с кем имею дело.
Она могла бы отказаться, не подчиниться грубоватому, хотя и не лишенному
смысла, приказу, но ее злило, что этот бывший полицейский вынуждает ее
подчиняться; она сняла очки надменным жестом и с вызовом посмотрела на
Кейджа. Их глаза встретились.
И тут это случилось.
Позже, когда у Блайт появится время анализировать, она решит, что этого не
могло быть, но в тот момент она почувствовала словно какой-то толчок, что-то
похожее на узнавание.
Глава шестая
Длинное белое здание на обрыве, обращенное к синему простору Тихого океана,
на первый взгляд казалось отелем для богатых и знаменитых людей. Ровные
зеленые газоны, яркие цветы, пальмы, тихо шелестящие под легким ветром с
моря.
Гости гуляли по газонам, играли в теннис, сидели в тени цветущих деревьев с
книгами, шитьем или просто глядя на окружающий пейзаж.
Пастораль, да и только!
Но при ближайшем рассмотрении можно было заметить резные решетки на окнах,
электронный замок на воротах в высокой белой стене и охранников,
предусмотрительно размещенных среди гостей, которых в менее дорогостоящем
заведении называли бы пациентами.
У Слоуна екнуло сердце, когда он предъявил пропуск в воротах. Он терпеть не
мог приходить сюда. Он ненавидел запах дезинфекции, запах болезни и
отчаяния, от которых не откупишься никакими деньгами. Ненавидел пустые глаза
людей, живущих за этими белыми стенами. И ненавидел то чувство беспомощности
и беспросветности, которое охватывало его в
Сейф Харбор санитариум
.
Каждый раз, въезжая в эти ворота, он говорил себе, что это в последний раз,
что он больше не вынесет. Что она даже не заметит, если он больше никогда не
появится. Но Слоун не мог прекратить эти поездки, как не мог перестать
дышать.
Он поставил машину на отведенное место и вручил ключи провожатому. Эту меру
предосторожности ввели после того, как однажды пациент выкрал ключи у деда,
который пришел его навестить, а потом полицейские с риском для жизни
гонялись за ним на бешеной скорости.
В больнице шла пересменка. Одна из врачей весело помахала ему рукой.
Несколько лет назад у них была короткая пылкая связь. Они остались друзьями,
как это часто бывало у Слоуна.
— Привет, Слоун. — Она улыбалась, в глазах светилась симпатия — он
не привык видеть такое у женщин, с которыми спал. Но Хелен Тейлор была
единственной женщиной, знавшей его тягостную тайну.
— Привет, Хелен. — Он попытался улыбнуться в ответ, но получилась гримаса. — Как она?
— Лучше. — Симпатия превратилась в жалость; потому он и порвал с
ней отношения. — На днях был небольшой срыв, мы применили лечение,
сейчас возбуждение прошло.
Он выпрямился. Железный кулак сдавил внутренности.
— Что означает: применили электрошок?
Доктор Тейлор не стала отрицать.
— Так лучше. — Она прикоснулась рукой к его щеке. — Если когда-
нибудь захочешь поговорить или что-то еще... — Она замолчала, но только
после того, как Слоун понял, на что она намекала.
Он снова попытался улыбнуться, и на этот раз успешнее, но глаза остались
холодными.
— Спасибо. Но не думаю, что это хорошая идея.
Она вздохнула.
— Ты прав, конечно. Просто я беспокоюсь за тебя.
— За меня? — притворно удивился Слоун.
— Слоун, вредно быть таким одиноким, как ты. Тебе нужно кого-то иметь в
жизни.
— Да что вы, доктор, разве вы не читаете бульварные газеты? В моей
сладострастной холостяцкой постели столько женщин, что, когда одна лезет под
одеяло, с противоположной стороны выкатывается другая.
Она улыбнулась, как от нее и ожидалось.
— Даже если бы ты был таким гулякой, каким тебя изображают, мы оба
знаем, что иметь любовницу — совсем не то, что иметь любимую.
— Знаешь, я, кажется, кое-что нашел.
— Я рада. — Она обрадовалась непритворно, и он не в первый раз за
эти пять лет подумал, как хорошо, что у него есть эта женщина. Встав на
цыпочки, она быстро поцеловала его. — Желаю удачи.
Относилось это к Кейт или к предстоящему визиту, Слоун не знал. Идя по
зеленому подстриженному газону, он подумал, что немного удачи ему бы не
помешало в обоих случаях.
Он нашел ее на скамейке в саду. На ней было хлопчатобумажное платье, которое
он привез в последний раз, в тот вечер, когда чуть не лишился головы,
перелезая через забор Блайт. Просторное, удобное платье, отделанное
кружевами по вороту, подолу и на рукавах. Покупая, он надеялся ее
порадовать, хотя знал, что такие простые чувства, как радость и печаль, ей
уже недоступны.
Он еще помнил ее густые блестящие волосы медового оттенка; теперь они
поседели и тощими прядями свисали на худые плечи. Надо будет попросить,
чтобы ее постригли и причесали.
Она прижимала к груди плюшевого мишку, качала его, глядя янтарными глазами
на какую-то сцену из далекого прошлого, которая постоянно прокручивалась в
ее поврежденном мозгу.
Задохнувшись от боли, Слоун опустился на скамейку рядом с ней.
Она повернулась. В глазах, которые раньше смотрели на него с любовью, ничто
не всколыхнулось.
Слоун взял ее бледные слабые руки. Какая-то доля его существа чувствовала
себя семилетним мальчиком. Другая — стариком.
Улыбка стоила ему Геркулесовых усилий.
— Здравствуй, мама.
Раньше, когда Кейт иногда заходила в штаб полиции Лос-Анджелеса, дежурный
сержант ее еле замечал. На этот раз, однако, все было иначе. Сегодня этот
седой, лысеющий ветеран экспансивно приветствовал Кейт, и, пока он вел ее по
коридорам, увешанным фотографиями прежних шефов полиции, в святилище
нынешнего шефа, она ловила на себе его взгляд, в котором мешались зависть и
симпатия.
Кейт пришла вовремя, но, когда сержант втолкнул ее в зал совещаний, там уже
собрались представители нескольких районных отделений полиции, два
заместителя шерифа Лос-Анджелеса, одетые в хаки, а также все ее начальство.
Она разглядела полицейского комиссара, майора и двух хмурых типов в синих
костюмах и белых рубашках с черными значками, в которых распознала агентов
ФБР.
— Добрый день, офицер Карриген, — приветствовал ее капитан Родман,
комиссар отделения.
— Сэр. — Профессиональная интонация помогла скрыть нервозность и
любопытство.
— Садитесь, пожалуйста. — Он указал на единственное свободное
место, как раз рядом с уполномоченным представителем. — Хотите кофе?
Когда человек такого высокого ранга предлагает кофе, тут есть чему
удивляться.
— Нет, спасибо, сэр, — сказала она и заняла предложенный стул.
Все смотрели, как она садится. Спина у Кейт была жесткой, как и ее
накрахмаленная блузка. Она умела выносить пристальное внимание.
Капитан Родман стал представлять присутствующих. Большинство лиц и имен были
ей знакомы. Все приветствовали ее с профессиональной вежливостью, но было
заметно, что ее изучают. Хуже того, по некоторым лицам она видела, что ее в
чем-то не одобряют.
— Вы, наверно, удивляетесь, почему вас пригласили.
— Да, сэр.
— У нас проблема. — Он положил руки на стол и посмотрел на нее
долгим, ровным взглядом. — И мне кажется, что вы — тот человек, который
может нам помочь.
— Понятно, — сказала Кейт, ничего не понимая.
По крайней мере ее вызвали не для выговора. Сначала при виде собравшихся
Кейт решила, что Слоун, возможно, возбудил против нее гражданский иск.
— Вы служите в полиции четыре года? — спросил капитан, заглядывая
в бумаги.
Хотя Кейт понимала, что он и без бумаг знает, сколько она работает, она
послушно ответила:
— Да, сэр. Четыре года и пять месяцев.
— Так. — Он кивнул и потрогал верхнюю губу — бессознательный жест,
оставшийся с тех времен, когда он носил усы. — Я вижу, вы изъявили
желание работать в отделе сексуальных преступлений.
Кейт кивнула.
— Да, сэр. Хотя мне нравятся все аспекты работы в полиции, я чувствую,
что могу быть полезна в этой области. — Она не стала говорить, что в
колледже у нее была подруга, которую изнасиловали, и поэтому в работу,
требующую эмоционального напряжения, Кейт может вложить личный интерес.
На этот раз кивнул капитан.
— Некоторые из ваших старших офицеров с этим согласны. Результаты
психологического теста у вас весьма перспективны.
— Спасибо, сэр. — Любопытство и нетерпение Кейт росли с каждой
минутой. Майор начал ерзать на стуле. Похоже, не только она хочет, чтобы
капитан скорее переходил к сути дела.
— Детективы, которые работают с вами в Голливуде, говорят, что вы — их
самая лучшая приманка, у вас наивысший в отряде процент задержаний.
— Меня хорошо учили. У меня хорошие помощники, сэр.
Кейт не сказала, что, если поначалу эта работа показалась ей интереснее, чем
патрул
...Закладка в соц.сетях
