Жанр: Любовные романы
Развлекающие толпу
...г... пока.
Гаррис говорил еще что-то, но она его уже не слушала. Увидев, как сильно
побледнела Анна, Гаррис даже почувствовал определенные угрызения совести. Не
стоило говорить ей все это. Но, черт побери, события уже начали выходить из-
под контроля, особенно после того, как вчера ночью прилетел Крег Гайятт. Им
необходимо было опередить Риардона. А тут еще этот проклятый пожар, который
приближался с каждой минутой. Пора было расставлять все по своим местам, и
фактор времени был решающим.
Глава 43
— Меня просили кое-что тебе передать.
Войдя в комнату, Анна-Мария сразу приступила к делу, несмотря на то что Уэбб
до последней секунды притворился спящим, надеясь, что она уйдет. Вчера,
чтобы заснуть, он с трудом выпросил у доктора Брайтмана две обезболивающие
таблетки, но все равно спина болела так, будто по ней несколько раз проехала
газонокосилка. Черт! Он проспал не более двух-трех часов, и ему совершенно
не хотелось ни ублажать Рию, ни отвечать на ее настырные вопросы.
Она села на край кровати и положила руку ему на плечо:
— Не делай вид, что спишь. Тебе же будет лучше, если ты выслушаешь
меня.
Сквозь жалюзи проникали косые лучи солнца и освещали ее лицо и гриву светло-
каштановых волос. В ее улыбке было что-то кошачье, но от Уэбба не укрылся
злобный огонек, мерцавший в прищуренных, слегка раскосых глазах.
Он вздохнул, пытаясь отогнать остатки сна:. — Хорошо, Рия. Ты меня уговорила
— я уже проснулся и внимательно тебя слушаю.
— Эспиноза просил передать, что хотел бы поговорить с тобой наедине.
— Наедине! — Уэбб бросил насмешливый взгляд в направлении скрытой
камеры.
— Она не работает, так же как и все остальные. И это очень странно. Но,
очевидно, что-то произошло во время грозы: обрыв проводов или короткое
замыкание... Пока еще не удалось ни выяснить причину, ни починить. Все так
испугались этого пожара, что требуют от Гарриса только одного — немедленно
увезти их отсюда!
— Кажется, я пропустил довольно много интересного.
Она наклонилась к нему так близко, что ее грудь почти коснулась его, и
вкрадчиво проговорила:
— Но зато у тебя была такая восхитительная ночь! Эта долгая, долгая
прогулка в грозу!
Интересно, догадалась ли она о том, что он делал вчера вечером? Хотя теперь
это уже не имело никакого значения. Главное, что он успел сделать все, что
хотел. В том числе и поработать над проводкой. Поэтому сейчас Уэбб мог себе
позволить немного подразнить Рию:
— Я проснулся и обнаружил, что тебя нет рядом, малышка. А мне так не
хватало твоего тепла! Поэтому я отправился на поиски, но кругом погас свет,
и я заблудился.
— Ты мерзкий лжец! — теперь она выпрямилась и буквально
выплевывала в него испанские слова. — Неужели ты думаешь, что нам
ничего не известно... Да, кстати, тебе лучше придумать какую-то более
убедительную историю, особенно когда тебя начнет допрашивать шериф! Тебе не
повредит железное алиби!
Несмотря на злость, Рия заметила, что Уэбб слегка нахмурился, и
почувствовала острый приступ ликования. Да, он был асом в таких играх, но на
этот раз еще неизвестно, чья возьмет!
— Да, — продолжала она, — тебе остается надеяться только на
то, что эта женщина — Клаудия — лжет или что Карим объявится живой и
невредимый. Иначе у тебя будут очень крупные неприятности.
Ну что ж, умно. Даже очень умно. Он понял это еще до того, как Рия, пожав
плечами, начала объяснять, что именно она имеет в виду:
— Ты ведь действительно угрожал ему, обещал
убить своими собственными
руками
. В сценарии этих слов нет, а на пленке они очень четко записаны.
— Понятно, — его голос по-прежнему не выражал никаких эмоций, а
глаза внимательно следили за Рией, которая беспокойно расшагивала по
комнате. — Но я не вижу в этом ничего страшного. Ведь я всегда могу
сослаться на то, что ничего не помню — после того как наш добрый доктор
сделал мне укол. Кроме того, ты можешь подтвердить мое алиби, малышка. Разве
ты не моя дорогая, любимая женушка?
Глаза Рии превратились в две узкие щелочки:
— И у тебя хватает наглости... Возможно, я и была бы способна на такую
глупость, но в данном случае это совершенно исключено. Слишком многие
видели, как я спускалась к ужину. А потом я все время была с Эспинозой.
Ну что ж, цинично подумал Уэбб, они все это здорово продумали. Но до встречи
с Эспинозой он даже не мог предположить, насколько здорово.
Ситуация приводила его в бешенство. Они оба внимательно смотрели на него.
Эспиноза — с неизменной улыбкой, на этот раз сочувственной. Рия — сузив
кошачьи глаза и, он это сразу почувствовал, подобравшись в ожидании чего-то.
Итак, его бросили на растерзание волкам. Интересно, это тоже один из
шахматных ходов Риардона? Ведь им же было известно почти все. Но они,
конечно, не сочли нужным сообщать это ему. И зачем Эспинозе понадобилась эта
тайная
беседа?
— Я вас слушаю, — его голос звучал немного глухо, а мозг
лихорадочно работал в поисках более-менее правдоподобного объяснения.
— Я рассчитываю на твой здравый смысл, — невозмутимо начал
Эспиноза. — Я не желаю тебе зла. Во-первых, потому, что у нас очень
много общих друзей, во-вторых, потому, что у нас вообще много общего. И
чтобы доказать свою добрую волю, я первым выложу карты на стол. Думаю, что
после этого ты сочтешь нужным сделать то же самое. Ведь, если я не ошибаюсь,
у нас есть и общий враг?
Риардон. Даже Крег Гайятт — его правая рука — в конце концов отвернулся от
него. Гайятт на их стороне, и он знает, что люди Риардона прячут Лючию. Если
Уэбб согласится сотрудничать, Эспиноза гарантирует полную безопасность Лючии
и ее сыновей.
— Но только нам необходимо действовать очень быстро. До тех пор, пока
Риардон обнаружит, что один из его самых посвященных сотрудников на нашей
стороне. До того как...
— Но зачем? — голос Уэбба был по-прежнему глух. — Вы так
хорошо со всем справлялись без меня. Зачем же вам вдруг понадобилось мое
сотрудничество? И что заставило вас поверить в то, что на Гайятта можно
положиться?
— Во-первых, на него очень большое впечатление произвел Маркхем. Во-
вторых, ему стали претить некоторые методы Риардона. Но, думаю, основная
причина в том, что он совсем не против занять место Риардона. Власть, мой
друг, власть! Чего только не сделаешь, чтобы добиться ее! Что касается
твоего первого вопроса, то, честно говоря, я очень заинтересован в том,
чтобы ты был на нашей стороне. Мне бы не хотелось ставить под угрозу
некоторые дела, которые я веду с... вашей семьей.
— И это все? А как к этому отнесется наш общий друг Гаррис Фелпс? У
меня создалось впечатление, что я ему не очень-то симпатичен.
— Гаррис, конечно, по-прежнему является нашим партнером. Мы не
ссорились, если это то, что ты имеешь в виду. Но вся беда в том, что...
— Беда в том, — Рия резко повернулась лицом к ним обоим; ее глаза
метали молнии, — что из-за этой бледнолицей сучки он совершенно утратил
здравый смысл и способность трезво рассуждать! Ты прекрасно знаешь, о ком я
говорю — об этой славной дочурке Риардона, за которой и ты бегаешь по пятам!
Что вас всех так привлекает в ней? Да она бы не выдержала и сотой доли того,
что пришлось пережить мне! Но теперь, когда Гаррис рассказал ей слишком
много, она стала опасной для нас. Если мы хотим, чтобы наш план удался, то
не можем позволить себе слабых звеньев. Думаю, что Риардон на нашем месте не
колебался бы ни секунды.
Теперь перед ним была совершенно незнакомая Рия — жестокая, беспощадная.
Уперев руки в бока, она стояла перед Уэббом, вызывающе выпятив подбородок.
Ну что ж, по крайней мере, он наконец увидел ее истинное лицо. Рия
продолжала говорить, но еще до того, как она закончила, Уэбб прекрасно
понял, какого именно
доказательства
лояльности потребуют от него в обмен
на безопасность Лючии и его собственную.
— Ты что, тоже влюблен в нее, Уэбб? Думаю, ты изменишь свое отношение к
ней, если я покажу тебе кое-какие видеозаписи. Например, те, где твоя
любимая Анна позволяет Кариму делать с собой все, что ему угодно, и получает
от этого массу удовольствия! Неужели ты поверил в ее басню об изнасиловании
перед камерами? Разве тебе приходилось хоть раз насиловать ее? Все мужчины
просто идиоты! Ты ведь был с ней той ночью, разве не так? Я это сразу
увидела по твоему лицу, когда пришла тебя будить сегодня утром.
— Заткнись, Рия! — он был умышленно груб — другого языка она
просто не понимала. — Да, совершенно верно, вчера ночью я заглянул к
Анне. Я вывел из строя этот проклятый монитор, который уже начинал меня
раздражать, и решил, что визит к ней послужит мне неплохим алиби. Но только
не надо про любовь! Я не имею привычки влюбляться в каждую шлюху, с которой
сплю. Кроме того, — теперь глаза его сузились, и в них появился злобный
блеск, — ты, кажется, совсем упустила из виду, что она дочь Риардона —
человека, которого я всегда ненавидел. Теперь же, после того, как этот
хладнокровный мерзавец организовал похищение моей сестры и ее детей...
— Тогда убей ее! Докажи, что ты говоришь правду! Это можно будет
обставить как несчастный случай — ты ведь сможешь что-то придумать? Мы с
Салом подтвердим, что все время были с тобой, и даже Гаррис ничего не
узнает. А когда этой сучки не будет в живых, он снова обретет способность
мыслить здраво.
— Хорошо, но только с одним но, — Уэбб старался говорить
совершенно бесстрастно. — План будешь придумывать ты. И если он мне
понравится, я возьмусь за это дело.
В этот день Барстоу вновь засиделся на работе допоздна. Правда, так бывало
довольно часто, когда назревало действительно большое дело. В любом случае
дома делать было абсолютно нечего. Он никогда не был женат. Жены... дети...
при такой работе, как у него, они делают человека слишком уязвимым. А когда
у него возникала потребность в женщине, то ее легко было удовлетворить,
особенно в Вашингтоне, где была масса дамочек, которые хотели, чтобы их
накормили, напоили и уложили в постель. Но в последнее время у него не было
времени ни на такого рода развлечения, ни даже на мысли о них. Услышав
характерное покашливание, он поднял голову от бумаг и посмотрел на генерала.
Таррант не привык находиться здесь в такое время, и он совершенно не умел
ждать. Нахмурив густые брови, он шагал взад-вперед по крохотной комнатке, не
отрывая взгляда от маленькой красной лампочки, которая означала, что Риардон
разговаривает по личному телефону и его нельзя беспокоить.
Но в данный момент он смотрел на многострадального Барстоу. Генерал был в
форме, и его шея над тугим воротничком становилась все более пунцовой. На
лбу пульсировала жилка, что свидетельствовало о крайнем раздражении:
— Что все это значит, черт побери? Вы выдергиваете меня прямо с приема
у Маркхема, откуда уйти было совсем непросто. Не говоря уже о том, что мне
пришлось довольно долго объясняться с собственной женой. И теперь я торчу
здесь уже десять минут, пока ты шуршишь бумагами, а он — Таррант ткнул
толстым пальцем в направлении внутренней двери — висит на этом проклятом
телефоне. Что здесь происходит, черт вас подери? И где Гайятт? Я думал, он
тоже будет здесь.
Барстоу откинулся на спинку стула. Он устал — этот день был безумно долгим.
Кроме того, он немного нервничал, хотя и не хотел себе в этом признаться.
— Гайятт в настоящее время находится в Монтерее. А точнее — на
небезызвестном нам острове, — предупредив сердитую реакцию генерала, он
терпеливо продолжал: — Должен сказать, что ему было довольно легко
отправиться туда под благовидным предлогом. Анна Мэллори — его бывшая жена,
и они продолжают поддерживать довольно хорошие отношения. Кроме того, он
выступает в качестве ее поверенного. Насколько я понимаю, он позвонил туда и
напросился в гости. Они о нем больше ничего не знают, и так как Карнаган
считает, что...
— Господи! Остается только надеяться на то, что больше не будет никаких
промахов! Ты же читал эти чертовы Статьи, которые стали появляться все чаще
в последнее время? Этот проныра-репортер постоянно намекает на грядущие
разоблачения, которые затронут самых высокопоставленных лиц... Ты же знаешь,
что я сегодня был на приеме у Маркхема. Он с каждым днем становится все
более самоуверенным. Постоянно говорит журналистам о какой-то речи, которую
собирается вскоре произнести. Тебе известно что-нибудь об этом?
— Джентльмены, — в дверях стоял Риардон. Его аскетичное лицо не
выражало никаких эмоций, — если вы пройдете в мой кабинет...
Стулья были очень мягкими и удобными. Риардон, как гостеприимный хозяин,
предложил им выпить. Таррант предпочел бурбон, Барстоу отказался. Сам
Риардон редко пил что-либо более крепкое, чем минеральная вода. Его пальцы
были тонкими и изящными, но, несмотря на это, создавалось впечатление, что
они легко могут раздавить хрустальный бокал, который сжимают.
— Ради Бога, Ричард, объясни, наконец, что происходит! Как ты знаешь,
Маркхем уже вернулся со своего воскресного любовного свидания. Если Гайятт
собирался туда поехать, то почему он не сделал этого, когда там был сенатор?
И почему мы до сих пор не предпринимаем никаких серьезных шагов?
Спокойный голос Риардона прервал поток сердитых вопросов генерала:
— Я хочу, джентльмены, чтобы вы послушали одну запись. Ее переправил
сюда один из наших людей на личном вертолете Гарриса Фелпса. Этим же
вертолетом с острова прилетели Кэрол Кокран и мистер Рэндалл.
Он нажал кнопку крохотного магнитофона, и, несмотря на слабый фон,
послышались удивительно четкие голоса. Риардон невозмутимо называл
участников записанного разговора: — Гаррис Фелпс, Сал Эспиноза... а это
Руфус Рэндалл, Парментер — из ЦРУ.
Он уже слушал эту пленку, а потому, предоставив Барстоу и Тарранту такую
возможность, позволил себе немного отвлечься.
Дело приближалось к развязке. Риардон был почти уверен, что первым вопросом
Тарранта будет:
Ну и когда же мы наконец предпримем ответные действия?
Таррант и Барстоу считали, что он заинтересовался этим делом из-за Анны,
которая собиралась сняться в слишком сексуальном фильме, что могло сказаться
на ее отце. Отчасти это действительно было так. Но только отчасти. Он не мог
рассказать им о том случае из далекого прошлого, когда он был достаточно
молод для того, чтобы позволить собственным чувствам взять над собой верх. С
тех пор он многому научился. Елена, его жена. И Анна — бледный худой
ребенок, который теперь, став взрослым, слишком напоминал мать. Его давно
должен был насторожить этот повторяющийся ночной кошмар и то, как она боится
его — своего отца.
Это пройдет с возрастом... Она перерастет... Слишком большое потрясение для
семилетней девочки...
— психиатры были полны оптимизма, а он сам только
радовался тому, что не приходится очень часто видеться с дочерью. Сначала
она училась в различных закрытых школах, а по окончании последней сразу
вышла замуж за Гайятта. Он облегченно вздохнул. Но Анна оказалась слишком
похожа на Елену, и не только внешне. Последовал развод. Ее твердая решимость
во что бы то ни стало добиться самостоятельности. Ее самоутверждение, ее
любовники.
Любовник Елены. А может, были и другие? Тогда ему так и не удалось выяснить,
кто этот человек. А после смерти Елены все казалось уже совершенно неважным.
Но только до тех пор, пока не выяснилось, что важно все. Даже самая
мельчайшая деталь. После разговора с Уэббом Карнаганом он тщательно
проанализировал ситуацию и определил, что из всех людей, находившихся на
острове, только трое могли знать, что у Анны есть заблокированные
воспоминания детства, которые могут быть пробуждены под воздействием
гипноза. Гаррис Фелпс и доктор Гарольд Брайтман находились по соседству,
когда это произошло. Так же, как и еще один человек.
— Господи Боже! — запись закончилась, и генерал не удержался от
восклицания. — Так вот что значат те доклады, которые мы последнее
время получали от нашего человека в Иране. Эти ребята кажутся чертовски
уверенными в себе. И когда?..
— Нам придется действовать очень быстро, — спокойно сказал
Риардон. — Думаю, вы уже слышали о лесном пожаре, который вспыхнул в
том районе? Большая часть съемочной группы напугана и настаивает на
немедленном отъезде. Но Ив Плейдел убедил Фелпса предложить им удвоенную
оплату за то, чтобы они все-таки задержались на несколько дней и закончили
съемки.
— Надеюсь, что мы располагаем также и кое-каким планом! — фыркнул
Таррант.
Риардон развернул карту, лежавшую рядом с магнитофоном, и кивнул генералу.
— Именно в связи с этим мне необходима была ваша консультация.
Он продолжал, и теперь Таррант не только слушал, но и внимательно
рассматривал карту.
— Вот здесь проходит береговая линия... это сам остров... здесь в
настоящее время бушует пожар. Вот здесь проходит автострада, но пожар
перекинулся через нее на другую сторону и повредил телефонные провода.
Правда, на острове есть небольшая радиостанция и автономный генератор...
Анна чувствовала себя смертельно уставшей. И тело, и мозг отказывались
служить ей. В последние дни ей пришлось испытать больше, чем она могла
выдержать. Хотелось только одного — уехать, убежать как можно дальше отсюда.
А тут еще объявился Крег, чтобы
защитить
ее. В каждом его слове и жесте
сквозила та же агрессивная терпимость, которую она слишком хорошо помнила по
Лондону. Правда, на этот раз он был более мягок.
Бедная моя Анна! —
повторял он, обнимая ее. — Если ты действительно хочешь уехать, то мы
немедленно уедем. Фелпс не имеет права задерживать тебя здесь, особенно
учитывая то, что...
— конец фразы повис в воздухе, но и без этого ее смысл
был совершенно очевиден.
Конечно же, он имеет в виду Уэбба
, — подумала она. Гаррис оставил их
вдвоем, и если до этого у Анны сохранялись какие-то сомнения, то Крег сделал
все, чтобы их развеять. Она стояла абсолютно неподвижно, безразличная ко
всему, в то время как он объяснял, что именно она была причиной, по которой
ему пришлось, с риском для собственной жизни, порвать с ее отцом.
— Я виноват перед тобой, Анна! Но до сих пор я просто не осознавал, что
это за человек. Для меня он всегда был идеалом, и я безгранично доверял ему.
Но его интересует только собственная власть и возможность манипулировать
другими людьми. Человек, которого я всегда считал идеалистом, оказался
обычным циником. Господи, все эти годы я был настолько предан ему, что даже
не осознавал, в какой грязной игре замешан. По той же причине я не всегда
пытался понять тебя, Анна. Но теперь все будет по-другому. Я по-прежнему
хочу, чтобы мы еще раз начали сначала. Я никогда не переставал любить тебя.
А что было, то прошло. Все мы можем ошибаться.
Она хотела сказать, что для этого уже очень поздно, что их время давно ушло,
что она утратила способность чувствовать, что... Но в тот момент она была
слишком уставшей и измученной и не ответила ничего. Ужасно хотелось плакать.
Крег истолковал ее молчание по-своему: — Ты, наверное, все еще не можешь
оправиться от шока? Господи, какие у тебя ледяные руки! Послушай, я сейчас
пойду переговорю с Фелпсом и Плейделом, а ты тем временем ляг и постарайся
немного поспать. Хочешь, я попрошу доктора зайти к тебе?
После того как он ушел, Анна осталась стоять перед зеркалом, глядя в него
невидящим взглядом. Кто же она? Дочь убийцы? Любовница убийцы? Жертва
убийцы?
В ушах снова и снова звучал хриплый шепот Уэбба:
Неужели ты не понимаешь,
что я безумно люблю тебя и только тебя?
Что это было — очередная ложь?
Или... правда?
Жертва... Черт побери! Она ведет себя как насмерть перепуганная
викторианская барышня из какого-то средневекового романа! Чего ради она
торчит здесь, заламывая руки, вместо того чтобы что-то делать! Она не
собирается стать очередной безропотной жертвой.
Все правильно, Анна! Так и
надо. Борись!
И она будет бороться, ей до смерти надоели бесконечные
интриги и лживые россказни.
Не давая себе времени на дальнейшие размышления, Анна надела джинсы и
рубашку, схватила голубую холщовую сумку и засунула туда пистолет. Она не
собирается больше прятаться в своей комнате, с ужасом ожидая развития
событий. Она немедленно отправится на поиски Уэбба и заставит его
объясниться!
Внизу она увидела, что почти вся съемочная группа собралась во внутреннем
дворике. Оттуда же доносился голос Плейдела. Наверное, он сообщает всем о
предстоящем отъезде.
Анна быстро пересекла пустую прихожую и вышла на воздух. Ярко светило
солнце, и было очень жарко. Время близилось к вечеру. На востоке бушевал
пожар, и затянутое дымом небо было неприятного желто-оранжевого цвета. Анна
представила себе, как огонь акр за акром пожирает древний лес, как в панике
бегут звери и птицы, не зная точно, куда именно бежать. Совсем как и она
сама. Правда, у ее нынешнего бегства была совершенно определенная цель. С
моря дул довольно резкий ветер — надо было завязать волосы. Подойдя к
коттеджу Уэбба, она не сочла нужным постучать. Он же не стучал в ее комнату
прошлой ночью Анна вошла и немного постояла, давая глазам привыкнуть к
полумраку. Постель была не застелена, дверь в ванную — распахнута настежь.
На полу валялась пара вытертых джинсов, на стуле — окровавленная рубашка. Но
самого Уэбба в комнате не было.
Черт побери! Наверное, он во внутреннем дворике вместе со всеми. Как же ей
это раньше не пришло в голову? Сзади послышался какой-то шорох, и Анна
подскочила как испуганный зверек.
— Привет! — Джина Бенедикт стояла, засунув руки глубоко в карманы
куртки. Ветер трепал черные распущенные волосы. Она, казалось, была ничуть
не удивлена этой встречей. — Ты ищешь Уэбба? Я его встретила пару минут
назад, и он сказал, что собирается прогуляться по пляжу, пока все остальные
спорят по поводу того, стоит ли уезжать прямо сейчас или лучше немного
задержаться и доснять то немногое, что осталось. — Джина пожала
плечами. — Думаю, что в результате все решат остаться. Лишние деньги
никому не помешают, а для продюсеров это все равно выгоднее, чем арендовать
новое место и перевозить туда всю съемочную группу. Что касается меня, то
мне абсолютно безразлично — уедем мы или останемся. Хотя мне здесь очень
понравилось. Это место напоминает мне о доме... точнее, о бывшем доме.
Пляж, подумала Анна. Пляж! За все время своего пребывания здесь она так ни
разу и не решилась туда спуститься... Вслух же она сказала:
— Значит, ты тоже не боишься пожара? Тем более, что он в любом случае
не сможет перекинуться на остров.
— Думаю, что все остальные тоже начали это понимать, — Джина
улыбнулась, и на загорелом лице вспыхнули ослепительно белые зубы. —
Честно говоря, мне бы не хотелось уезжать, не снявшись в своей следующей
сцене. Благодаря Сариному руководству я увлеклась процессом съемок.
Внезапно сменив тему, она спросила без всяких обиняков:
— Вернешься со мной обратно в дом или пойдешь искать Уэбба?
Анна заметила на груди Джины значок
Джимми — в Президенты
и невольно
задумалась о том, что именно известно этой женщине, насколько она посвящена
в происходящее. Хотя какое это теперь имело значение? Ей все равно было
необходимо найти Уэбба, пока решимость и мужество не изменили ей. Анна не
знала, какой дорогой он пошел, но если она срежет путь через пещеры (почему
при мысли об этом ее пронизала холодная дрожь?), то наверняка будет на пляже
раньше его. С пистолетом в сумке она чувствовала себя в относительной
безопасности. Кроме того, разум — а может быть, инстинкт? — подсказывал
ей, что Уэбб не станет убивать ее. Он просто не сможет этого сделать — иначе
он давно бы убил. У него было более чем достаточно возможностей для этого.
— Я... Я хочу попросить тебя никому не говорить об этом... Но мне
необходимо найти Уэбба.
Эта просьба далась Анне нелегко, но Джина не выказала никакого удивления и
лишь коротко сказала:
— Конечно, я понимаю. Не волнуйся, я никому ничего не скажу.
Подземный гараж был совершенно пуст. Не было даже Палумбо, который обычно
никуда не отлучался.
Тера
...Закладка в соц.сетях
