Воспевая бурю

Аннотация

В третьей части трилогии М.Роджерс о друидах (часть первая "Воспевая
рассвет"; часть вторая "Воспевая утреннюю звезду") рассказывается о том, как
Ивейн, могущественный жрец и колдун, силой своих чар пытается остановить
полчища врагов, победить алчного епископа Уилфрида, мечтающего уничтожить
друидов и сровнять с землей Трокенхольт. Ивейну помогает в его подвигах
Анья, его юная возлюбленная.

ПРОЛОГ

Начало марта, 688 год н. у.
Низко плывущие тучи еще больше сгущали царившую в лесу тьму. Единственными
звуками в этом сумраке было монотонное чавканье ло—шадиных копыт по грязи да
мелко моросящий нескончаемый дождь. Для небольшого отряда, возвращавшегося
по едва различимой тропе, пролегавшей сквозь чашу, звуки эти были
един—ственной наградой за все тяготы этого бесплод—ного дня. Так что
ненастье казалось чем-то впол—не естественным, прямо-таки необходимым
пя—терым мужчинам, чьи поиски не дали никаких результатов.
Пытаясь помешать струйкам дождя стекать по твердым, резко очерченным скулам
и сжатым губам, Адам пониже надвинул капюшон черного плаща, отчего лицо его
совсем скрылось в тени. Он продрог, вымок и был раздражен этим на—прасно
потерянным днем и нежеланием против—ника достойно сразиться в открытую.
Только прошедшей ночью эти презренные трусы напали на маленькую хибарку,
притулившуюся на лесной прогалине, и перебили всех спавших обита—телей.
Лес служил границей между Нортумбрией и Мерсией, и нападение было очередной
по—пыткой не признавать существующие рубежи между двумя владениями.
Несколько месяцев назад король Олдфрит приказал Адаму, своему преданному
вассалу и илдормену Оукли, вести отряд из их скира в глубь королевства, к
юго-восточной границе. Здесь они объединились с силами местного илдормена,
защищаясь от по—добных набегов. И вот сегодня, с восходам со—лнца, Адам
повел четверых людей злодеев; следы эти становились все пока не пропали
совсем. Негодяи, которые их оставили, просто исчезли, что еще более
усиливало досаду Адама. Он скрипнул зубами и так натянул вожжи, что они
впились в его сжа—тые в кулаки и огрубевшие в сражениях лад—они.
Опытный воин, Адам был вне себя от этих ребяческих — нет, трусливых —
воровских на—падений мерсийцев. Их воины после набегов скрывались,
растворяясь во мраке, не пытаясь встретиться с защитниками лицом к лицу.
Сжав зубы от ярости, Адам безмолвно клял бурю, ви—новную в их теперешней
неудаче.
Буря? Какое там! Эта погода недостойна таких сильных определений. В сплошных
серых тучах, тянувшихся вслед за туманом, и в нескончаемом мелком дожде не
было ничего драмати—ческого — ни мощного грохота, ни ослепитель—ных вспышек.
Скорее, это было жалкой паро—дией на неистовство бури, нелепой и
удручаю—щей, как и весь этот день, начавшийся надеждой на отмщение злодеям и
кончившийся ничем. Хуже того, Адам боялся, что день этот предве—щает целую
вереницу ему подобных.
После того как три года назад умер король Эсгферт, корона Нортумбрии перешла
к его сводно—му брату Олдфриту. Человек необычайной ученос—ти,
намеревавшийся постричься в монахи, Олдф—рит хотел лишь одного — жить в мире
со всеми. Никоим образом нельзя было сообщать ему об этих раздорах. А тут
еще Этелрид, король Мерсии, подливает масла в огонь. Этелрид решил во что бы
то ни стало расширить границы своих владе—ний, а потому обращал алчные взоры
на земли но—вого правителя, считая его ни на что не способным ничтожеством.
Как и во время последнего ночного набега, воины Этелрида начали потихоньку
отщи—пывать от владений Нортумбрии, пока война на—конец, прямо и
недвусмысленно, точно черная гро—зовая туча, не замаячила на горизонте. Адам
и его люди неуклонно продвигались вперед сквозь не—подвижную тишь, а мысли
его тем временем ста—новились все безрадостнее.
В-ж-ж-жик! У-ап-п! Воздух наполнился свистом летящих стрел и приглушенными
ударами наконечников, вонзающихся в мягкую плоть.
Со звоном выхватив меч из ножен, Адам раз—вернул лошадь, успев заметить, как
четверо его спутников и товарищей по оружию падают с седел, пронзенные
стрелами. Лес точно взорвал—ся, наполнившись вдруг людьми, грубыми голо—сами
и резкими воинственными криками.
Адам не успел даже вскрикнуть, когда вне—запный удар по затылку, у самой
шеи, свалил его на землю, выбросив из седла. Он потерял со—знание.
Грохот сотен лошадиных копыт, мчавших своих всадников в битву, отдавался у
Адама в го—лове болью. Сознание медленно возвращалось к нему, он стал
ощущать приятное тепло потрес—кивающего рядом огня, однако веки его были
слишком тяжелы, чтобы поднять их, и Адам воз—благодарил за это судьбу,
услышав знакомый голос, который ему совсем не хотелось бы слы—шать.

— Отведите нашего гостя в приготовленное для него место.
Слова были сказаны спокойным, сдержан—ным тоном, но в них явственно
слышалось удовлетворение этой удачей и превращением благородного мужа в
беспомощного пленника.
— Зачем это? — проворчал чей-то голос. — Неужто не найдется
подходящего местечка поб—лиже, куда можно было бы надежно упрятать лорда
Адама, не тратя столько времени и сил?
— Ты не способен понять, какие опасности таятся в его присутствии
здесь.
Раздраженный непрестанными выпадами мерсийского тэна, его собеседник сдобрил
свой ответ крепким словцом.
— Ну еще бы. Ты ведь дрожишь от одной только мысли обо всей этой
друидской чепухе, которая тотчас же повергает тебя в омут беспри—чинного
ужаса.
Явно оскорбленный, первый из собеседников пытался скрыть это за язвительной
насмешкой.
— Зачем тратить столько усилий, когда мои воины прекрасно могли бы
охранять лорда Адама. Они достаточно опытны, чтобы не допус—тить
вмешательства магии друидов, да она и не имеет никакой власти — разве что
может ли—шить тебя сил и заставить дрожать от страха. — Слова его так и
сочились сарказмом. — В бла—годарность за мою поддержку ваш король
пред—оставил мне возможность распоряжаться пленником по своему усмотрению.
Так что, не—взирая на твои беспричинные похвальбы, тебе приказано
сопровождать его и проследить, чтобы он был заключен в каменные стены
тем—ницы. Они надежно укроют его от глаз тех, кто, без сомнения, отправится
на его поиски.
Адам услышал в голосе епископа ненависть к себе, черную, таившуюся в глубине
его злобной души все эти десять лет, с тех пор как пути их пересеклись в
последний раз в жестокой и яростной схватке. Что же, благочестивого епископа
нетрудно было узнать по голосу, но того, кто на—смехался над силами, которых
следовало стра—шиться, Адам не мог узнать. Желая подтвердить свои
подозрения, Адам медленно, с усилием при—поднял тяжелые веки.
Щурясь от яркого света костра, больно реза—нувшего по глазам, Адам увидел
фигуру еписко—па Уилфрида. Годы изгнания ничего не смогли поделать с его
объемистым животом, на котором Уилфрид имел привычку складывать руки, но
Адам тотчас же перевел глаза на мужчину, с яростью взиравшего на упитанного
священника. Чем-то он ему был знаком. Еще мгновение и Адам узнал в нем
Торвина, тана короля Мерсии Этелрида.
Торвин был так сухопар, что казался слабым, но Адам знал по собственному
опыту, столкнув—шись с ним в битве, что это всего лишь види—мость,
скрывающая жилистую силу и острый ум. Однако он был поражен не столько
присутстви—ем Торвина, сколько тем, что его всклокоченные волосы грязными
соломенными прядями падали из-под помятого бронзового шлема, увенчанного
головой вепря. Мало того, грубо обточенные края шлема задевали за густой мех
плаща, лишь частично скрывавшего короткую кожаную кур—тку, покрытую сеткой
бронзовых переплетенных колец.
Не в силах сдержать ярости, Адам хрипло застонал от негодования: и шлем, и
куртка были его собственные.
Сидевшие у костра мужчины тотчас же взгля—нули на пленника, связанного и
беспомощного, лежавшего на земляном полу. Губы епископа раздвинулись в
улыбке ледяного презрения и не—прикрытого торжества, затем, не вымолвив
боль—ше ни слова, он отвернулся и вместе с другим заговорщиком вышел из
хижины. Адам остался один у угасающего костра с невеселой уверен—ностью, что
хижина окружена людьми, которые вскоре увезут его далеко-далеко, что даже
маги—ческая власть его жены окажется не в силах по—мочь ему.
И все-таки, почему? Почему его старинный недруг попросту не убрал с лица
земли человека, который некогда не просто одержал над ним верх, но и
выставил на посмешище? Что озна—чало это странное поведение епископа, какую
тайную цель он преследовал?

Закладка в соц.сетях