Жанр: Любовные романы
Про любоff/on
...то предложила. Неужели нельзя было
удержаться?
Почему он не хочет меня видеть?
Конечно, ему не до меня. Его хотели убить. И у него предвыборная кампания. А
вдруг он станет президентом? И я вот так запросто предложу ему: "Давай
увидимся?" Или, когда он станет президентом, я буду звонить ему и сообщать о
том, что ужин у нас сегодня в девять. А наш сын получил тройку. Интересно, а где
учатся дети президентов? И почему это мой сын должен быть троечником?
Я писала диссертацию целый день и целую ночь.
В записной книжке моего телефона я дала Владу новое имя: "Моя любовь".
Я заснула в семь утра.
В час позвонила Рита. Из роддома. Она только что очнулась после наркоза. Ей
сделали аборт.
- Знаешь, как называется это место? - спросила она слабым голосом. - Думаешь,
роддом? Нет. Это называется абортарий. Представляешь? Я когда прочитала, чуть с
ума не сошла.
- Как ты себя чувствуешь?
- Он принес мне цветы. - Рита проговорила это шепотом, очень тихо.
- Кто? - не поняла я.
- Костя. Представляешь? Цветы приносят женам, когда они рожают, а он принес их
мне. В абортарий.
Я поняла, почему она шептала. Так проще сдерживать рыдания. Так почти не дрожит
голос.
- Рит, он хотел как лучше.
- Кому? Нашему ребенку?
- Это уже случилось. Давай без истерик. Просто возьми себя в руки.
Костя не хотел и слышать о том, чтобы родить неполноценного ребенка. Они спорили
целую ночь. Рита сдалась после того, как Костя начал собирать ее вещи. Чтобы
вернуть их в нашу квартиру. Вместе с Ритой. На метро. И он обещал, что она
больше никогда его не увидит. Костя производил впечатление человека, которому
можно верить. Рита поверила.
Он забрал ее из роддома вечером. Цветы она оставила в палате.
Они поехали в церковь. Поставили свечки за упокой. Рита хотела написать записку,
чтобы по ребенку отслужили панихиду. В записке надо было писать имя. Рита
назвала своего сына Петей.
У Кости она открыла бутылку шампанского. И позвонила мне.
- Даша, будь другом - загляни в календарь. Сегодня какой праздник?
В этот день император Павел издал указ о престолонаследии. Трон наследовал
старший сын.
- Ты удивишься, но сегодня нет никакого праздника. - Я постаралась ответить
максимально бодро.
Рита, наоборот, помрачнела.
- А в честь чего тогда шампанское? И цветы?
- Завтра - Вербное воскресенье.
- Ну, слава богу. А то я без праздников долго не могу.
Я писала диссертацию еще два дня. На третий я позвонила Владу.
- Мне скучно, и я звоню.
- А правильно "скучно" или "скушно"?
- Правильно не бросать девушек на несколько дней.
- И много их, девушек?
- Думаю, что много. Но меня интересует одна-единственная.
- Меня она тоже интересует. Ты о Юльке из соседнего подъезда?
- Нет, я о Кольке из квартиры напротив.
- Ты, Даш, ветреная какая-то!
У него было явно хорошее настроение. Может, предложить пойти поужинать? Или
пригласить в гости? Накрыть стол, зажечь свечи?
- Ну, что ты будешь делать сегодня вечером? - спросила я, медленно начиная себя
ненавидеть.
- Скучать по тебе. На тысяче дурацких встреч, которые мне предстоят.
Все равно хорошо, что позвонила. Так здорово поболтали. И посмеялись. Просто
надо было первой закончить разговор. Сказать, что у меня молоко убежало. Или
что-нибудь в этом роде.
Вечером за мной заехала Рита. Она хорошо выглядела, была отлично одета, и синяки
под глазами почти не были заметны.
- Как диссертация? - поинтересовалась она, обходя всю квартиру и дотрагиваясь
пальцами до вещей. Словно, давно их не видев, хотела удостовериться в том, что
они не изменились на ощупь. Стены, комоды, рамки с фотографиями.
- Нормально. Скоро допишу.
- А хочешь, я Терминатора заберу?
- Нет! - Я даже испугалась.
- А вдруг она сожрет твою диссертацию?
- А я ее убираю, когда ухожу. К тому же в последнее время она уничтожает
исключительно твои вещи.
- Вредительница.
- Просто она по тебе скучает.
- Ладно, куплю ей комбинезончик.
Терминатор положила морду в пустую миску и улыбалась, глядя на нас.
Рита повезла меня в ресторан. В один из тех, где мы бывали с Владом.
Она заказала столик заранее, и нас встретили широкими радостными улыбками. Я
давно поняла, что не стоит даже пытаться так же улыбаться в ответ.
Я, как всегда, заказала дыню с ветчиной, Рита - каре ягненка. И вино.
- А что такое "каре"? - поинтересовалась я.
- Самой интересно. Сейчас посмотрим.
За соседним столом девушка с молодым человеком кивнули Рите. Она улыбнулась им в
ответ.
- Знакомые. Костины, - пояснила она небрежно.
Официант с сережкой в ухе принес наш заказ. Каре ягненка ничем не отличалось от
куска ягненка.
На улице погас фонарь.
Прохожие заглядывали в окна ресторана с одинаковым равнодушием.
Вино было кислым.
- Надо на курсы пойти, - вздохнула моя подруга. - Знаешь, такие курсы
специальные есть. Все девочки ходят. Чтобы в вине разбираться.
- Здорово.
- Я знаешь что хотела тебе рассказать?
Почему-то сразу понимаешь, когда речь пойдет о тебе.
- Что?
- Костя раньше с этой девушкой встречался.
- С какой?
- Которую убили. Когда во Влада твоего стреляли. Ее Лена зовут.
- Да ты что?
Я ведь так и не рассказала Рите про покушение.
Ей рассказал Костя.
- Он даже на похороны ездил. Там родители крутые. Папа вроде какой-то мультик.
- Кто?
- Мультик, - Рита рассмеялась. - Мультимиллионер, значит.
- Мультик?
- Ага. А она у них единственная дочка. Костя говорит, он на могиле клялся, что
отомстит.
- Бедные.
- Она независимой хотела быть. Вообще у папы денег не брала. Училась на
отделении PR и маркетинга. И у Влада твоего занималась связями с общественностью
- что-то там с предвыборной агитацией связано. Наверное, он ее поэтому и взял с
собой.
- Не поэтому, - тихо сказала я.
- А почему?
- Потому что я не поехала. Я с тобой была. Помнишь?
Моя подруга беззвучно ахнула:
- Дашка, но это ведь могла быть...
Я кивнула.
- Видишь, ты меня спасла. Просто так ничего не бывает.
Ресторан был полон. За столы приходили и садились девушки с огромными губами и
мужчины в джинсах или костюмах. Где-то вот точно так же сейчас сидел Влад. И, не
зная его, никто бы не подумал, что это сидит человек, которого очень хотят
убить. Человек, в которого снайпер направил две пули.
Я вглядывалась в лица своих соседей. И пыталась представить, какие чувства
скрываются за этим веселым смехом. От чего замирают сердца под этими
отглаженными рубашками?
- Поехали? - попросила Рита. - Мне сегодня Костя обещал пораньше дома быть.
- Поехали. - Я кивнула.
- Может, предложение сделает?
Я улыбнулась:
- Ты сразу согласишься?
- Нет. Минуту подумаю.
- Обещай мне, что, по крайней мере, не меньше тридцати секунд.
- Не меньше пятнадцати. Обещаю.
Рита дала на чай пятьсот рублей.
- С ума сошла? Так много! - возмутилась я.
- Приятно же, когда тебе люди улыбаются, - объяснила моя подруга.
- Приятно. Но не за деньги же.
- За отношение. А деньги - это лакмусовая бумажка. Показывают, насколько
отношения тебе дороги.
- Тебе они действительно дороги, - я кивнула на купюру.
Рита вздохнула:
- Ты знаешь, чем больше у тебя денег, тем дороже тебе обходятся отношения.
- Я так думаю, эти сентенции принадлежат Косте.
- Права, как всегда.
Официант проводил нас с широкой улыбкой. И такой же улыбкой нас наградили хостес
на выходе.
- Наверное, с ними официанты чаевыми делятся, - решила Рита.
Позвонил Влад и пригласил меня завтра на ужин.
- Пожалуйста, ничего не ешь целый день, - попросил он.
- Почему это, интересно?
- Я хочу, чтобы ты была о-очень голодная!
Даже Терминатор не испортила мне настроение, когда улеглась в лужу и принялась
резвиться там, как поросенок в мультфильме. Причем она проделала это в каждой
луже рядом с нашим подъездом.
Мылась она с меньшим энтузиазмом.
Говорят, что душа на ночь отделяется от тела и путешествует по параллельным
мирам.
Моя в эту ночь точно путешествовала. Потому что утром мне пришлось словно заново
прилаживать ее к себе. Как новый костюм. Я пробовала перед зеркалом улыбку, как
будто искала ее. Походку, поворот головы. Взгляд. Этот - не мой. А вот этот -
мой. И чуть-чуть прищуриться.
Я готовилась к свиданию с Владом. Этому был посвящен весь мой день.
Ужасно нерационально, но очень приятно.
Я даже не вспомню, что делала.
Водитель привез меня в "Палас-отель". Я была рада, увидев знакомое лицо
швейцара.
Влад уже ждал меня.
Он встал мне навстречу, и я обняла его, целуя.
- Вижу, что соскучилась, - улыбнулся он.
Мне было хорошо с ним. Как будто долго-долго плыл до берега и теперь с
наслаждением растянулся на теплом песочке. И солнце всюду. Хотя оно и одно.
Мы остались в президентском номере. Влад всю ночь обнимал меня. А я боялась
пошевелиться, чтобы не разбудить его.
Я не привыкла спать в обнимку. Я привыкла спать одна. И поэтому с Владом я не
спала. Я лежала с открытыми глазами и думала о том, что я бесконечно люблю его.
Конечно, я могла отодвинуться на край кровати, укрыться вторым одеялом... Я не
шевелилась. Влад уютно сопел мне в ухо, а я улыбалась его снам. Может, они обо
мне? Или о нас?
Я заснула на рассвете. Как раз тогда, когда Влад начал храпеть. Немножко.
- Эй, соня! Что ты будешь на завтрак?
Я открыла глаза. Вернее, я улыбнулась, а потом открыла глаза. А потом
проснулась.
- Я - не Соня.
- Ах да, Соня - блондинка, а ты - брюнетка, значит, ты - Даша. Угадал?
Я бросила в него подушку. Не попала.
Он поднял ее с пола и бросил в меня. Попал.
- Больно же! - закричала я.
- Бедная девочка, давай я тебя пожалею...
Мне на завтрак был его поцелуй.
Мы остались в номере до обеда. Мы хором скандировали: "Ест Федька с водкой
редьку, ест водка с редькой Федьку". Эту поговорку Влад нашел сам.
- Это мой тебе подарок, - объявил он. - Пользуйся.
Я сделала вид, что слышу ее в первый раз.
- Спасибо. Это лучший подарок в моей жизни.
- После моего волка, конечно? - хитро улыбнулся Влад.
- Конечно, - согласилась я. И это была чистая правда.
Когда мы уезжали, Влад спросил, есть ли у меня деньги.
- Есть. - Я кивнула. - Ты же мне платил.
- Точно! Даш, получается, ты сегодня в первый раз со мной бесплатно?
Я хотела рассмеяться, но почему-то покраснела. Влад пришел от этого в восторг.
- Ничего себе, Даша! Как это у тебя так здорово краснеть получается? Не научишь?
Я долго держала его за руку около машины. И потом еще долго жалела, что
отпустила ее.
Любовь Макаровна, как всегда, говорила громко и язвительно. Она поднимала на лоб
свои очки и вглядывалась в лицо собеседника так, что ему сразу становилось ясно:
эта дама его в упор не видит. Потом она делала собеседнику замечания по поводу
дикции и фонетики. Если замечания игнорировались, она просто вставала и уходила.
На ходу попрощавшись. Свою фразу бедолаге приходилось договаривать, обращаясь к
двери.
В институте не было ни одного студента, который бы решился зайти к ней в
аудиторию со жвачкой. К ней вообще никто никогда не заходил, если она сама не
вызывала.
Считалось, что меня Любовь Макаровна любит. Поэтому не было ничего странного в
том, что она решила побеседовать со мной о моей диссертации.
Тема - "Техника сценической речи".
Оказывается, Любовь Макаровна говорила о моей работе со своими коллегами из
Лондонской театральной школы. И они действительно заинтересовались некоторыми
методиками, которые я разрабатывала. Эти методики основаны на работах
английского философа Френсиса Бэкона, впервые обратившего внимание на
внутренние, субъективные влияния, искажающие мышление человека. Он назвал эти
влияния обманчивыми призраками истины, что, в свою очередь, в ораторском
искусстве приводит к софистике, крайне опасной для восприятия речи оратора. В
своей работе я доказываю, что логика - это кратчайший путь к тому, чтобы вызвать
доверие к своим мыслям, а значит, и к словам.
- Ну что, моя дорогая, - Любовь Макаровна приподняла очки над бровями, - вас
ждет успех на английской земле. Готовы?
- К земле? - Я улыбнулась.
- Ну, к земле вам еще рано готовиться. Так же как и мне, впрочем. - Она опустила
очки на нос. - В Лондон поедете? На два года.
- В Лондон? - Я даже испугалась. Перед глазами возникла картина красного
двухэтажного автобуса и вспомнилась фраза из школьного урока "Trafalgar square".
- В Лондон. В Лондон. Не в Урюпинск же!
- Спасибо, Любовь Макаровна, - спохватилась я. Никогда не умею вовремя сказать
спасибо. Иногда уже дверь за собой закрываю и думаю: "Ну что же я спасибо не
сказала и не улыбнулась? Такие ведь приятные люди..."
- В общем, думайте.
Моя преподавательница сняла очки, покрутила их в руке за дужку (я даже
испугалась, что вылетят стекла) и мечтательно улыбнулась:
- А я бы, может, и рванула... да...
Она снова вернула очки на место - себе на нос.
- Но вам сейчас непонятно что надо. До свидания, Даша.
- До свидания. Я тогда позвоню, да?
- Тогда позвони! - Любовь Макаровна сделала ударение на слове "тогда", давая мне
понять нелепость этой фразы.
Здорово было бы поехать в Лондон. И все это вранье, что там постоянные туманы.
Климат получше нашего. Рита бы ко мне прилетала... А Влад?... А Терминатор, в конце
концов?
Я ведь там совсем никого не знаю.
Я отправила Владу sms: "Мне предложили работу в Лондоне".
Получила ответ: "Здорово".
Отправила еще одно: "Мне соглашаться?"
Где-то в области живота почувствовала, что сейчас у меня может испортиться
настроение. Или это в области сердца?
Ответ: "Ни в коем случае!"
Я люблю мир! И жизнь. И всех прохожих вокруг меня. И всех, кто проходит не
здесь. Я улыбаюсь каждому и получаю улыбки в ответ. Пусть уже за спиной, и я их
не вижу, но это не важно. Я знаю, что они есть.
Как было бы здорово работать продавщицей в цветочном киоске! Иногда я бы дарила
прохожим цветы просто так. Или всегда.
Отправила sms: "Что вечером?"
Хорошее изобретение - sms.
Ответ: "Дела, как всегда. Скучаю".
Я убрала телефон в карман.
Влад смотрел на меня с первых полос газет, вывешенных в витрине журнального
киоска. Конечно, он потрясающе красивый. И после покушения он стал очень
популярной персоной в средствах массовой информации.
Может, и вправду когда-нибудь президентом будет?
12
Костя сделал Рите предложение. Она не думала и секунды. Ответила: да. Он подарил
ей кольцо. С бриллиантом. Graff - сказала Рита. И еще по одному "Графу" в каждое
ухо на свадьбу!
Помолвку назначили на 28 апреля. Как объяснила Рита, чтобы не смешивать
праздники. Потому что в субботу 29-го и так был Международный день танца, а в
воскресенье - День работников пожарной охраны.
Торжественная церемония помолвки состоялась за городом, в яхт-клубе. Был накрыт
стол-фуршет, официанты плавно перемещались с подносами; гости в количестве
человек тридцати разместились небольшими группками по всему залу ресторана.
Стеклянные двери на террасу были открыты; глаза слепило уже почти летнее солнце;
приглашенные музыканты играли негромко, но выразительно; Рита была счастлива.
Я была счастлива за Риту.
Она переходила от одного гостя к другому, заразительно смеялась и без малейшего
смущения рассказывала историю своего интернет-знакомства с Костей.
"Граф" на ее пальце сверкал миллионом солнечных зайчиков, и они весело прыгали
по лицам гостей.
Мне портило настроение только то, что Влад не принял Ритино приглашение.
Я смотрела на окружающее его глазами и ни капли не сомневалась в том, что ему бы
эта вечеринка понравилась.
Но у Влада "дела, как всегда".
Музыканты заиграли туш, и всех пригласили на улицу.
Остроносая, как утюг, белоснежная, как праздничная скатерть, грациозная, как
спящая львица, прямо напротив входа была пришвартована Костина яхта.
И Костин сюрприз к этому дню - ее новое название. "Королева Марго".
Официанты громко открывали шампанское, Рита визжала от восторга.
- А он яхту на тебя переоформил? - спросила зеленоглазая девушка в огромных
бриллиантовых сережках.
- Нет. - Рита пожала плечами. Девушка недоуменно посмотрела на Риту, явно не
понимая, чему же та радуется.
- Невероятное ощущение, - шепнула Рита мне в ухо. - Моим именем назван корабль!
- А если город, представляешь? - Мне самой было очень приятно смотреть на еще не
высохшую надпись на боку яхты.
- Неплохая лодка, - похвалила зеленоглазая, болтая в стакане с виски лед, -
метров двадцать пять?
- Наверняка, - авторитетно ответила Рита.
- Дай телефон, - попросила девушка. Рита достала из кармана замшевой юбки свой
новый мобильный телефон, но в ту же минуту его перехватила жена Костиного друга.
Мы с Ритой видели их в ресторане. Ее звали Маша.
- Не давайте Жанке телефон! - категорично заявила она.
- Ну, Маш, что за бред! - возмутилась зеленоглазая Жанка. Ее сережки
заколыхались в ушах, словно пучок новогодних колокольчиков.
- Да она сама просила, - объяснила нам Маша со смехом, - не давать ей телефон. А
то она как выпьет, так начинает своему бывшему звонить и орать на него матом. Да
еще угрожать.
Жанка обиженно смотрела на подругу. Рита послушно убрала телефон в карман.
- Да я только узнаю, один он или со своей шмарой, - тихо произнесла Жанка.
- А вот этого как раз тебе знать не надо, - сказала Маша и поправила у подруги
локон, зацепившийся за сережку.
Жанка нашла глазами официанта с подносом и направилась к нему, поставив пустой
бокал на первый попавшийся чужой стол.
Круглолицый пожилой мужчина, сидевший за этим столом с молоденькой белобрысой
девушкой, проводил ее удивленным взглядом. Кивнул официанту, чтобы тот забрал
бокал.
Маша улыбнулась ему с извиняющимся видом.
- Он бы еще девятиклассницу с собой привез, - проговорила она сквозь зубы.
- А как же "морской закон"? - спросила Рита.
- Что это за закон? - поинтересовалась я.
- В яхт-клуб только с женами, - пояснила Рита.
- Так это по выходным! - рассмеялась Маша. - По выходным - с женами, а в
остальные дни - с кем хочешь.
- Здорово, - согласилась я. - Как, говорите, это называется?
- Морской закон. Чтобы любовницы с женами не сталкивались. В выходные ведь
семейное время, все детишек на лодках катают.
Вечером был салют. А потом половина гостей разъехалась, а вторая половина
погрузилась на яхту. Яхты здесь все называли лодками. И при входе на лодку
снимали обувь. Очень смешно - в костюмах с засученными штанинами, в галстуках и
босиком.
На лодке нам подносил напитки матрос в белых штанах и тельняшке. На тельняшке
синими нитками было вышито "Королева Марго".
Рита так часто подзывала его к себе, чтобы лишний раз взглянуть на вышивку, что
количество пустых стаканов из-под махито возле нас вместило бы половину всего
алкоголя, выпитого на борту в этот вечер.
Мы долго не могли найти Жанку.
Она оказалась на автомобильной парковке.
Водитель серебристого BMW безучастно слушал Жанкины вопли. Это был ее BMW и ее
водитель. В начале вечера она оставила ему телефон и просила не давать ей его ни
при каких обстоятельствах.
Теперь, несмотря на угрозы своей хозяйки, он меланхолично разглядывал шины, а
Жанка бесновалась вокруг.
Она называла его тупым идиотом и обещала завтра уволить.
Она разбила стакан с виски об асфальт.
Водитель невозмутимо собрал осколки.
Жанка категорически отказывалась подняться на лодку, понимая, что там шансов
позвонить бывшему мужу у нее не будет.
Мы увели ее с применением силы.
Жанка плакала, а Рита гладила ее по голове.
Я попросила у матроса в тельняшке принести двойной виски со льдом.
Жанка выпила виски залпом и притихла.
Когда на палубе начались танцы, Жанка была самым активным участником.
- Все равно домой приедет и позвонит, - грустно вздохнула Маша, - а утром жалеть
будет. И спрашивать, почему мы ее не отговорили.
- Может, ей виски побольше? - предложила я.
- Тогда она заснет сразу, - поддержала Рита, - или ей плохо станет и будет не до
звонков.
- Вот и хорошо! - одобрила Маша и кивнула матросу.
Я отдала свой телефон Рите.
- Ты что, Даш? - удивилась моя подруга. - Тоже?
Я покачала головой. И подняла руку, чтобы мне принесли еще шампанского.
Я собиралась закончить диссертацию в течение недели. Максимум - двух.
Я позвонила Любови Макаровне, поблагодарила ее за заботу обо мне и отказалась от
предложения поехать в Лондон.
- Замуж, что ль, собралась? - предположила Любовь Макаровна. - Муж не пускает,
Даш?
Я пробормотала в трубку что-то невнятное.
- Смотри, мужчины самостоятельных любят и с карьерой. Сейчас все бросишь ради
него, а потом будешь локти кусать!
- Да я не замуж...
- Так тем более! А если любит, то поймет. И дождется!
Когда Любовь Макаровна была чем-то недовольна, она переходила на "ты".
Сейчас она была недовольна моим решением.
А я слушала ее, и мне казалось, что я действительно собралась замуж. И муж не
пускает меня в Лондон. И мне это было так приятно! И я совсем не считала его
эгоистом. Главное ведь не где. Главное - с кем.
Влад не звонил. Я не звонила тоже.
Когда Рита появилась в дверях нашей квартиры с чемоданом, я почувствовала себя
матерью, увидевшей дочь на пороге после долгой разлуки. Когда в первую секунду
испытываешь радость и почти одновременно - тревогу. Что случилось?
- Я ушла от Кости, - объявила Рита. Терминатор всем своим видом выражала восторг
по поводу ее решения.
- Почему? - Я села на пол прямо в прихожей, опершись о стену.
Рита села напротив.
Терминатор возбужденно обнюхивала чемодан.
Рита подтолкнула к себе ногой сумочку и достала оттуда пачку "Мальборо".
- Рит, ты что? Куришь?
Она щелкнула золотой зажигалкой и с удовольствием затянулась.
- Я не могу, Даш. Мне все время Петя снится. И с каждым сном он растет. Сегодня
ночью он пошел.
Рита посмотрела на меня и горько усмехнулась. Как будто пожалела меня за то, что
увидела в моих глазах жалость.
- Так смешно пошел... Два шага сделал и упал. Представляешь?
Она затушила сигарету о подошву туфли.
- Ритка... - прошептала я.
- Я сойду с ума, - выдохнула Рита и отвернулась.
- Ты в церковь ходила?
- Ходила... Костя во всем виноват. Я же не хотела делать аборт, ты понимаешь?
- Рита, но ведь он был больной. Он бы мучился всю жизнь.
- Откуда ты знаешь? Ну откуда ты это можешь знать точно? Я вижу его каждую ночь.
И он абсолютно здоров. У него волосы как у меня.
Рита не плакала.
Самое страшное одиночество, это когда даже не хочется плакать.
Когда даже не хочется, чтобы тебя жалели.
Когда понимаешь - есть ты и есть мир. И этот мир не с тобой. Ты - одна.
Ночью за Ритой примчался Костя. Они долго разговаривали на кухне. Под утро он
уехал. Рита осталась.
Я вышла к ней и молча ее обняла.
- Влад не звонит? - спросила Рита.
- Нет.
- И как ты?
Я пожала плечами. Встала. Включила чайник. Достала из шкафчика чашки.
- Ты думаешь - позвонит? - не то спросила, не то просто сказала Рита.
- Не знаю.
- Ты ждешь?
- Жду. - Я посмотрела на подругу. В ее голубых глазах, как росинки на цветочном
лепестке, выступили слезы. Одна упала. Рита дотронулась до нее пальцем. В уголке
голубого лепестка появилась вторая.
Мне самой захотелось плакать.
Как раньше смешивали кровь, мы смешивали наши слезы. И становились еще роднее и
еще ближе друг другу.
Под столом Терминатор грызла новую Ритину сумку.
Мы заснули в Ритиной кровати, все втроем, обнявшись.
Влад позвонил однажды рано утром, и снова мой сон продолжился наяву.
- Поздравляю с Международным днем семьи! - бойко отрапортовал он, и я по
инерции, спросонья, произнесла:
- Спасибо.
- Не за что. Подарки можно не дарить.
Я захихикала.
- А я уж испугался, что ты в Лондоне.
- Побежал билет покупать?
- Нет, просто побежал. Бежал, бежал - и вдруг думаю: а что, если ты не в
Лондоне? А я, как дурак, бегу? И вот решил позвонить.
- Как твоя предвыборная кампания?
- Отлично. На меня восемьдесят семь тысяч ссылок в Интернете. Больше только у
Мэрайи Кэрри.
- Ты уже начал петь?
- Нет. Пока я только научился говорить. И довольно неплохо. Благодаря тебе.
- Спасибо. Но ты еще не всегда следишь за собой. Тебе надо работать.
- Вот поэтому и звоню. Мой PR-директор говорит то же самое. Так что, Даш, как ты
смотришь на перспективу поработать со мной еще?
Когда меня учили плавать, столкнув с лодки в воду посреди реки, мне точно так же
не хватало воздуха, как и сейчас.
- Ну, если ты обещаешь стараться...
- Обещаю обещать тебе все, что ты захочешь. И кстати, знаешь что?
- Что?
- Я соскучился.
- А я, кстати, нет.
- Ты черствая и бессердечная.
- Выбирай выражения, а то увеличу свой гонорар.
- Ты самая сердечная и... черствый - свежий... самая свежая.
- То-то.
- Завтра в десять.
- Нет. В пять минут одиннадцатого.
- Отольются кошке мышкины слезки.
- Речисто, да не чисто.
- Целую.
- Пока.
Я открыла рот и визжала минуты три. Пока не кончился воздух.
В дверях стояла испуганная Рита. За ней пряталась Терминатор.
- Влад позвонил? - догадалась моя подруга.
- Ага.
Следующие три минуты визжала Рита. Когда у нее заканчивался воздух, эстафету
снова перехватывала я.
Терминатор злилась и лаяла.
Я пригласила Риту вечером в ресторан. Мне хотелось быть очень красивой. Я
накрутила волосы на щипцы и надела новое шелковое платье, которое купила в один
из наших с Ритой походов по магазинам.
Международный день семьи был уже совсем теплым.
Ритин любимый ресторан открыл летнюю веранду.
Мы сидели, закутавшись в пледы, и пили мартини, потому что в ресторане проходила
презентация этого напитка, и девушки в одинаковых красно-белых платьях разносили
его бесплатно.
Я заказала салат "цезарь". Мне наконец-то надоело есть дыню с ветчиной.
Рита предпочла вителло-тонато.
На Ритин телефон звонил Костя, но она не отвечала.
- Что он говорит? - Я кивнула на телефон.
- Говорит, что я - истеричка и что я пойму это только потом. Но, может быть, уже
поздно.
- Ты действительно не хочешь к нему возвращаться?
- Дело не в этом.
Становилось прохладно, и официанты зажигали около каждого стола газовые горелки.
- Знаешь, кто мне снится? - Рита держала в руках бокал с мартини, похожий на
чайку с детского рисунка.
Я удивленно посмотрела на нее.
- Знаю.
- Да нет. - Рита отмахнулась от мен
...Закладка в соц.сетях
