Жанр: Любовные романы
Преодолевая препятствия
...плименты делает. Настоящий дамский
угодник. - Бекки снова хихикнула.
Удивительно, как по-разному люди ведут себя в различном окружении. И почему это с
ней отец всегда такой нудный или, хуже того, раздраженный? А с ее подругой
любезничает, словно молодой.
- Спасибо, Бек, ты все понимаешь. Я знала, что могу на тебя положиться.
- Ну еще бы! И я, пожалуй, сделаю тебе скидку. По-дружески. Понимаешь? Пятьдесят
процентов. Что скажешь?
- Уже чувствую себя лучше, - призналась Габриелла. Щедрое предложение Бекки было
как нельзя кстати в ее стесненных обстоятельствах. - Спасибо, подружка. Увидимся, когда
вернусь. Постараюсь быть не очень поздно.
- Можешь не спешить. Расслабься как следует. Тебе это надо.
- Спасибо. Да, еще одно. Сейчас у меня один постоялец, в четвертом. Если кто приедет,
зарегистрируй в книге и обязательно возьми аванс. И еще, если позвонит Реджи, запиши,
что он скажет. Ну, целую тебя, Бек. До встречи.
- Отдыхай, малышка, ни о чем не тревожься. Я справлюсь с твоим хозяйством.
Габриелла повесила трубку и мысленно поблагодарила Бога за такую подругу. Что бы
она делала без Бекки тогда, три года назад? Да и теперь, когда душа обливается кровью, а
тоска хватает за горло и душит...
Погибла бы, призналась она самой себе и начала убирать рабочее место: медленно
сложила бумаги, разобрала заполненные формы, накрыла чехлом пишущую машинку.
Оглянулась - все в полном порядке. Ну вот, теперь можно идти. Вздохнула, взяла ключи,
подкинула их на ладони, решая, куда бы податься.
Хотя по-настоящему думать тут не о чем. Конечно же в "Три подковы". Темный, но
уютный ресторан на сорок посадочных мест, славящийся не только отличным пивом, но и
великолепной едой. И, что немаловажно, своими ценами. В "Три подковы" народ
съезжался со всей округи, некоторые даже да сорок, а то и за пятьдесят миль. Владелец -
тридцатипятилетний Джек Мортон - поселился в Хоупе и купил полуразвалившийся
кабачок на грани банкротства пять лет назад, когда по ему одному известной причине
покинул Нью-Йорк и высокооплачиваемую работу шеф-повара одного из модных
французских ресторанов. Но здесь его специальностью стала мексиканская кухня, и он
вскоре приобрел широчайшую известность своими энчиладами, тако и тамале,
превосходной обжигающей сальсой и исключительными, просто тающими во рту бобами.
И еще он, безусловно, привлекал своей таинственностью. Джек никогда и никому не
рассказывал, что заставило его покинуть "столицу мира", отказаться от всех благ
цивилизации и похоронить себя в этой, по большому счету, глуши. Одни спорили, даже
делали ставки, что причиной тому была несчастная любовь, но достоверно ничто не
знали. Другие же утверждали, что он был вовлечен в процесс над одним из членов мафии,
давал показания и здесь жил "под крышей" ФБР, скрываясь от мести главарей. Впрочем,
таких было немного и над ними посмеивались. Большинство же придерживалось мнения,
что Джек просто слегка тронулся от бешеного ритма нью-йоркской жизни и переехал
сюда по совету своего психоаналитика.
Постепенно ставки росли, а с ними и призовой фонд тому, кто наконец-то сумеет
проникнуть в тайну, и сейчас, по прошествии нескольких лет, он составлял уже около
полутора тысяч долларов.
Габриелла печально улыбнулась. Люди почему-то всегда склонны искать
романтическую сторону в любом самом прозаическом поступке. Лично она полагала, что
Джек неудачно играл или на бирже, или на скачках, не смог расплатиться с долгами и
вынужден был продать квартиру и все, что у него было, и уехать туда, где мог более или
менее комфортно существовать на оставшиеся в его распоряжении средства, которых в
Нью-Йорке не хватило бы и на неделю.
Но, так или иначе, а Джек Мортон преуспел в своем начинании и теперь был
уважаемым и неотъемлемым членом общества.
И, кроме всего прочего, Джек разрешал немногим избранным, к числу которых
относилась и она, пользоваться его роскошным инструментом, превосходным
концертным фортепиано...
Дома у нее была гитара, причем неплохая, и Габриелла с удовольствием играла, но
фортепиано было ее истинной страстью. Страстью, которую она никогда не могла
удовлетворить. Потому что не имела денег...
А сегодня ей было просто необходимо коснуться кончиками пальцев белых и черных
клавиш и излить свою тоску и муку...
Итак, к Джеку, в "Три подковы".
4
Хэнк провел день, колеся по округе, объезжая отмеченные на карте фермы и
разговаривая с владельцами, предлагая свои услуги в чем угодно и за любые деньги. В
последнем месте ему повезло, хотя стоило ли считать это везением? Противный и
злобный человечишка лет пятидесяти с небольшим, с лицом, напоминающим сушеную
грушу, кинул на него оценивающий взгляд, потом процедил сквозь зубы:
- Ладно. Видишь сарай? В нем цементные блоки. На фундамент. Пошли за мной. - Он
провел Хэнка за дом, мимо курятника, и указал на кучу навоза. - Перевезешь это вон под
тот навес, а тут потом выроешь котлован. Двенадцать на пятнадцать футов. В глубину -
три. Грунт легкий, так что не перетрудишься. Заложишь теми блоками. Работать надо
быстро, пока мороз не ударил. Все инструменты или вон там, под навесом, или в
пристройке. Платить буду три доллара в час. Расчет по окончании каждого дня. Но
смотри, парень, без перекуров.
- Три доллара? - поразился Хэнк. - За такую-то работу? Да минимум уже...
- Эй, ты чего, митинг открыть собираешься? Мне всякие комми тут на фиг не нужны.
Хочешь - работай, нет - проваливай. Чтоб и духу твоего не было. Давай-давай, топай
отсюда.
- Нет-нет, - поспешно ответил бывший спасатель. - Идет. Я согласен.
- Договорились. Приступаешь завтра, в восемь утра.
С этими словами Дуг Бреннан смачно сплюнул себе под ноги и не оборачиваясь ушел в
дом.
Хэнк посмотрел ему вслед и вернулся к машине, не вполне уверенный, как реагировать
на своего нового работодателя: то ли плюнуть в свою очередь, то ли не обращать
внимания и заниматься делом.
Гордость, естественно, подсказывала первый вариант, но благоразумие стояло за
второй.
И Хэнк решил прислушаться к голосу разума. К тому же едва ли этот противный
Бреннан будет надоедать ему своим присутствием. Ну, подумаешь, увидятся раз в день.
Ну, получит он от него свои тридцать долларов. Неприятно? Да, пожалуй... Но не
смертельно. А эти деньги ему не помешают. Пойдут на ремонт машины и на еду. Да и в
конце концов, сказал он себе, бросить могу в любой момент.
Придя к этому выводу, Хэнк почувствовал, что заслуживает небольшой передышки. Да
и поесть не мешало бы. Он завел мотор и вернулся в близлежащий городок, тот самый, где
утром завтракал, и был тут же остановлен местным шерифом.
- Ваши документы, сэр, - вежливо, но весьма прохладно произнес верзила в форме,
ростом чуть меньше семи футов.
Хэнк достал права и протянул их ему с приветливой улыбкой.
- Вы проездом или остановились у нас где? - все с тем же холодком поинтересовался
шериф, не отдавая прав.
Остановился. В мотеле тут неподалеку. Не знаю даже, как называется... У меня машина
сломалась вчера вечером на Двести двадцать восьмом шоссе, я пешком несколько миль
топал, пока не заметил тот мотель.
- А, у Габби. - Голос местного стража порядка заметно потеплел.
- Д-да, наверное, - пробормотал Хэнк. Он понятия не имел, как зовут ту женщину, но
спорить не собирался. - Мисс Маскадо любезно взяла на себя заботу о ремонте моей
машины. Она с кем-то договорилась, так что придется мне тут у вас недолго поболтаться.
- Ясно.
- А поэтому, не посоветуете ли, где можно прилично поесть и вечер провести? - Он изо
всех сил старался завоевать благосклонность шерифа, инстинктивно ощущая, что с таким
ссориться не стоит. Просто на всякий случай.
- Поесть? Есть тут у нас несколько заведений. Например, неплохой ресторан вон там
впереди, через квартал...
- А, знаю, я там завтракал сегодня утром.
- Угу. Еще бар "У Гарри". Там в основном тихо, почти одни местные собираются,
кроме дней, когда парням из соседнего городка приходит в голову поразвлечься. Тогда,
конечно, без драки не обходится, - почти мечтательно произнес шериф.
Ясно, что дел ему в Хоупе не хватает и бедняга буквально изнывает от тоски.
- Гм... - Хэнк наморщил нос и потер переносицу. - Скучновато, однако, получается...
Шериф, казалось, был уязвлен таким отзывом.
- Вот уж нет. Есть и у нас, где отдохнуть по высшему разряду. Пивной ресторан "Три
подковы". Отменное место. Еда отличная - мексиканская кухня. Джек свое дело знает, и
музыка почти всегда бывает.
- Звучит заманчиво, - согласился гость. - А где это?
Шериф объяснил, отдал права и вернулся к своим немногочисленным обязанностям, в
число которых входил и звонок в указанный незнакомцем мотель. Парень вроде бы сказал
правду, но проверить-то никогда не мешает... Спокойствие городка превыше всего. Так
было и будет, пока он, Сэм Доуэлл, остается шерифом.
А Сандерс, недолго раздумывая, последовал данным ему указаниям и через несколько
минут подъехал к длинному одноэтажному зданию, над входом в которое горели три
огромные неоновые подковы. На парковочной площадке, несмотря на довольно-таки
ранний час, стояло уже около десятка машин. Неплохой сбор, по крайней мере, по
провинциальным масштабам. Похоже, заведение-то и впрямь популярное.
Выключив мотор, молодой бывший спасатель, а с завтрашнего дня - чернорабочий,
землекоп, грузчик и еще бог знает кто, вылез из теплой кабины и с удовольствием вдохнул
свежего, почти морозного воздуха. Легко наслаждаться такой погодой, когда на тебе
теплая куртка!
Он захлопнул дверцу и вошел внутрь. За столиками там и сям сидели посетители, у
стойки бара стояли несколько мужчин. В зале царил приятный полумрак, звучала
негромкая музыка. Но главной достопримечательностью был, безусловно, аромат...
Сногсшибательный, головокружительный аромат мяса с примесью чего-то пряного,
острого, щекочущего как ноздри, так и воображение.
И Хэнк внезапно понял, что голоден. Не просто голоден, а буквально умирает. И готов
не то что деньги, а душу отдать за порцию того, что источает этот умопомрачительный
запах.
Сев за ближайший столик, он поднял руку, привлекая внимание официантки, и
принялся нетерпеливо ждать.
Но когда та наконец подошла, Хэнк чуть было не позабыл и о голоде, и обо всем
остальном. Перед ним стояла длинноногая девица в короткой юбке и обтягивающем
джемпере, не скрывающем, а подчеркивающем ее пышную грудь.
- Что будем заказывать? - игр и во-кокетливым тоном спросила она, естественно тут же
заметив произведенный ею эффект.
Впрочем, и замечать-то особенно было нечего. Потому что за шесть лет, что Джуди
работала официанткой в самых разных заведениях, она привыкла, что все мужчины
реагируют на нее одинаково - так же, как и этот симпатичный парень.
Хэнк тяжело сглотнул, с трудом оторвал взгляд от притягательной груди и перевел его
на лицо стоящей перед ним женщины. Но смотреть в зеленые кошачьи глаза, словно
подернутые дымкой чувственности, было еще труднее, и он поспешно отвел свои.
- Я... гм... принесите мне... - Он ощутил, как его тело отозвалось на немой зов этой
великолепной самки, и утратил способность и мыслить, и говорить...
- Да-да, что именно вы желаете? - Призывные нотки в голосе официантки стали
слышнее.
"Тебя!" - чуть не выкрикнул Сандерс, но вслух с трудом выдавил:
- Что вы можете порекомендовать?
- Сегодня прекрасные тамале и, конечно, кочинита...
- Кочинита? - машинально повторил Хэнк. Он слышал это название впервые, и оно
привлекло его внимание.
- Кочинита - свинина, запеченная в банановых листьях со специями, - пояснила Джуди.
- Вы, судя по всему, не знаток мексиканской кухни.
- Нет.
- Тогда я подам вам то, что считаю лучшим, а вы скажете потом, что думаете о моем
выборе. Идет?
Хэнк молча кивнул, потому что если бы открыл рот, то сказал бы, что лучшее блюдо в
этом заведении - она и только она.
Джуди повернулась и удалилась в сторону кухни, позволив Хэнку любоваться ее
длинными стройными ногами и маняще покачивающимися бедрами.
И только когда возбуждающее видение скрылось за дверями, он с трудом перевел дух.
Черт побери, вот это женщина! Да за одну ночь в постели с такой не жаль отдать пару лет
жизни!
Еда вскоре прибыла. Но Джуди, после того как расставила на столе блюда и две
бутылки легкого мексиканского пива, не осталась поболтать и пококетничать, как он
ожидал, а, к величаишему его разочарованию, тут же отошла и занялась другими
посетителями. Хэнк, не отрываясь, следил за каждым ее движением. Это был настоящий
праздник для глаз, но одним созерцанием утолить взыгравшее желание невозможно.
Впрочем, у его организма были и другие, не менее здоровые требования, и скоро Хэнк
невольно обратил часть своего внимания на стоящую перед ним снедь. Первый же
положенный в рот кусок опалил нёбо и вызвал слезы на глазах, но второй уже показался
восхитительно вкусным, а отказаться от третьего было так просто невозможно. Как бы ни
называлось это произведение кулинарного искусства и как бы ни обжигало, Сандерс
отдал ему должное, не оставив ни крошки. Рот его пылал так же, как и душа, и он
поспешно начал заливать пламя холодным пивом, но лишь разжег его еще больше.
Он попытался снова призвать Джуди, попросить принести еще пива, но ее нигде не
было видно. Подойдя к стойке и взяв еще две бутылки, Хэнк вернулся за столик и сидел,
неторопливо потягивая ледяную ароматную жидкость, и думал... О Джуди, о Стефании,
обо всех остальных встреченных им за короткую жизнь женщинах, даривших его своим
вниманием и милостями. Чего бы только он сейчас ни отдал, чтобы насладиться хотя бы
часом в жарких объятиях страстной Стефи... Но, увы, до этого еще очень и очень далеко...
И Хэнк затосковал - затосковал, что снова возникли препятствия на его дороге к
счастью, что опять он остался один и без денег, что завтра его ждет тяжелая работа за
жалкие три бакса в час...
Он обхватил голову руками и некоторое время сидел, упиваясь своим отчаянием и
буквально купаясь в унынии и жалости к самому себе, возникших в какой-то мере от
неудовлетворенного желания, а в какой-то, и, вероятно, большей - от выпитого пива,
оказавшегося не столь уж безобидным.
И только неожиданно сменившаяся музыка вывела его из этого слезливо-жалостливого
состояния.
Он взглянул на сцену, откуда доносилось берущее за душу негромкое пение, и с
удивлением увидел сидящую за фортепиано свою знакомую - хозяйку мотеля. Голосом
низким, чуть хрипловатым, вибрирующим от эмоций она пела старинную песню о
несчастной девушке, о покинувшем ее неверном любимом, о печали, разлуке, смерти...
Хэнк впервые внимательно смотрел на Габриеллу. И вдруг ему в глаза бросились и
нежный овал ее лица, и смуглая, удивительно гладкая кожа, и высокие скулы, и прямой
нос, и рот... довольно большой, но такой выразительный, такой влекущий, с полными
яркими губами, заставляющими думать о поцелуях...
А ведь хороша, ничего не скажешь, подумал он. Странно, что я раньше не заметил
этого. Или дело не только во внешности, но и в голосе? Потрясающем, идущем из самого
сердца голосе...
И что только она делает в этой дыре? Почему не пытается вырваться? Неужели это
предел ее мечтаний - сидеть у стойки, подавать приезжим регистрационный журнал,
брать скомканные доллары, убирать комнаты, менять белье на чужих кроватях? Не может
быть... Да у нее талант, настоящий талант!..
Хэнк обвел взглядом зал и увидел, что все, как и он сам, прекратили разговоры и
обратились в слух.
Л Габриелла, ничего не замечая и не отдавая себе отчета в том, что является центром
внимания, продолжала играть и петь, выплакивая все то, что накопилось, наболело на
душе... Одна песня, другая... пятая... Прошел почти час, когда женщина исчерпала свой
репертуар и замолчала, ощущая, что острая боль наконец-то ушла, сменившись
опустошенностью.
Раздавшиеся аплодисменты заставили ее вздрогнуть. Она пришла в себя и ужасно
смутилась, заметив устремленные на нее взгляды. Вскочила с табурета, вернулась к
своему столику, схватила сумочку и начала рыться в ней, отыскивая кошелек.
- Габби, сегодня угощение за мой счет, - услышала она и подняла голову. Перед ней
стоял Джек Мортон, владелец "Трех подков". - Я благодарю тебя, Габби, за доставленное
удовольствие, - мягким, проникновенным тоном продолжил он. - Ты... ты никогда еще не
пела так, как сегодня. Это было удивительно, изумительно.
- Спасибо, Джек. - Габриелла выдавила улыбку, хотя ей по-прежнему было неловко,
что позволила себе так забыться на людях и выказать свои истинные чувства, которые
привыкла таить. - Ты мне льстишь, честное слово.
- Вовсе нет. Ты просто великолепна. Уж поверь мне, Габби, я немало слышал на своем
веку, но ты... Почему бы нам не выпить немного шампанского?
Он присел рядом с ней, сделал неуловимый жест рукой, и на столике тут же оказались
ведерко с бутылкой и бокалы.
- Никогда не знала, что в твоем заведении бывает шампанское, - заметила Габби,
удивленно взглянув на Джека, вызывающего столько кривотолков в городке своими
загадочностью и отстраненностью, который вдруг снизошел к ней и заговорил как с
равной.
- В заведении и не бывает. У меня лицензия только на продажу пива. Это из личных
запасов. - Он откупорил бутылку с легким хлопком и разлил вино по бокалам. - За твой
талант, Габби!
Она наклонила голову, принимая комплимент, сделала глоток, сказала:
- А ведь вкусно. Спасибо, Джек, и за добрые слова, и за шампанское. Только ты
преувеличиваешь. Ну какой у меня талант? Так, немного играю, немного пою. Просто для
себя... Для удовольствия, для развлечения...
- Уж поверь мне, - повторил Джек, - я знаю, о чем говорю. И... - Он слегка
поколебался, потом закончил: - И знай, что мой инструмент к твоим услугам в любую
минуту.
Габриелла была удивлена его щедростью, его любезностью, его галантностью. И даже
немного напугана. Впервые Джек Мортон словно спустился на грешную землю с высот
окутывающей его таинственности и заговорил с ней не как с клиентом, а как с
человеком... Или не как с человеком, а как с... женщиной?
Она украдкой кинула на него взгляд и подумала: а ведь, пожалуй, и верно. Похоже, я
нравлюсь ему.
Но эта мысль мелькнула только на одно мгновение, потому что в следующее взор ее
метнулся в сторону и упал на Джуди, которая изо всех сил кокетничала с одним из
посетителей. Сердце Габриеллы упало: она узнала Сандерса, светловолосого красавца
Сандерса, взволновавшего ее и своей внешностью, и своим неожиданным появлением.
О, Боже, нет, не надо! - мысленно вскричала несчастная. Довольно, пощади, дай мне
хоть немного передохнуть! Нет! Нет! Только не Джуди! Нет!
Глаза ее затуманились, в груди что-то больно сжалось, дыхание занялось. Она
попыталась судорожно сглотнуть, тряхнула головой и быстро заморгала, надеясь прогнать
непрошеные слезы.
Зачем только она приехала сюда? Развеяться? Отвлечься? Ну и что, развеялась?
Отвлеклась? Расслабилась?..
- Габби, что с тобой? Тебе нехорошо? Ты побледнела, - заботливо заглядывая ей в лицо,
спросил Джек.
Она прикусила губу и начала лихорадочно рыться в сумочке, отыскивая ключи от
машины. Нашла, ощутила в руке их спасительную тяжесть и только тогда пробормотала:
- Извини, пожалуйста, Джек, я вдруг вспомнила, что обещала отцу вернуться в девять.
Спасибо за шампанское и вообще, но мне надо немедленно ехать. Он... он такой
мнительный... С его нервами ему нельзя волноваться... Никак...
- Ты можешь позвонить...
- Нет! - перебила она и решительно встала. - Спасибо еще раз, Джек. Мне всегда очень
приятно бывать у тебя. Жаль, что так вышло. Извини.
Он тоже поднялся, помог ей надеть куртку, проводил к машине. Там взял за руку и
проникновенно сказал:
- Габби, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, помни, ты можешь рассчитывать
на меня. В чем угодно. Хорошо?
- Да, Джек. - На свежем воздухе приступ паники стал проходить, и она начала
адекватно реагировать на окружающее. - Симпатичное у тебя заведение.
- Заглядывай при случае, - пригласил он и захлопнул дверцу.
Габриелла кивнула и, больше не глядя на него, завела мотор и рванула с места.
Она мчалась все быстрее и быстрее в надежде, что скорость прогонит стоящую перед
глазами сцену.
Увы, когда впереди замаячили огни мотеля, перед ее внутренним взором по-прежнему
стояла Джуди, склонившаяся над столиком и облизывающая губы, а ее светловолосый
собеседник по-прежнему вожделенно пялился на полуобнаженную, вызывающе
выставленную грудь.
Она нажала на педаль газа с такой яростью, словно давила ядовитую гадину, словно
наступала на горло самой ненавистной Джуди. Тормоза жалобно завизжали. Машина
остановилась. Габриелла долго сидела, не разжимая судорожно вцепившихся в руль
пальцев и не открывая глаз, пока не услышала голос Бекки:
- Габби, что с тобой? Габби, ты меня слышишь? Ты в порядке?
Только тогда она подняла голову, разжала зубы и совершенно ровным голосом сказала:
- Да, дорогая, в полном. Идем, я тебе сейчас такое расскажу...
И она провела следующие полчаса, развлекая подругу подробным отчетом о том, как
сам Джек Мортон, мечта всех женщин в радиусе пятидесяти миль, угощал ее шампанским
и восхвалял ее вокальные данные.
- И ты после этого собралась и уехала?! - ахнула Бекки. - Ну ты и дура, Габби! Да, у
тебя была возможность сегодня же вечером оказаться в его постели, и ты ею не
воспользовалась!
- Ничего, - усмехнулась та. - Он заглотнул крючок, а мой отъезд поможет загнать его
поглубже.
- Какая же ты коварная! - мгновенно изменив мнение о подруге, восхитилась Ребекка. -
Кто бы мог подумать, что наша крошка Габби способна так вываживать добычу?
- Почему же это, хотелось бы знать, обо мне такого нельзя подумать? - деланновозмущенно
поинтересовалась Габриелла. - Что же я, не женщина? Не в состоянии увлечь
мужчину? Это самый примитивный и старинный способ, и тебе это известно не хуже, чем
мне.
Да. Да, конечно. Но ведь Джек! Сам Джек Мортон!.. - бессвязно восклицала Бекки, не
представляя, как кто-то может найти в себе силы противиться таинственному владельцу
"Трех подков".
Она не сомневалась, что, представься ей такой случай, она бы, ни секунды не
раздумывая, воспользовалась им, не помышляя ни о дне завтрашнем, ни о чем другом.
- Да брось ты, Бекки, - прервала ее Габриелла. - Джек Мортон такой же мужчина, как
любой другой. У него те же две руки, две ноги и один... - Она хихикнула.
Бекки в ответ залилась смехом.
- Ну уж ты и скажешь, Габби! Может, физиологически он и не отличается от всех
остальных, хотя я лично сомневаюсь и в этом, но... О, такой мужчина, с прошлым,
окутанным плотным покровом тайны...
- Вечно ты слушаешь глупые сплетни. Если тебе так безумно интересно, почему
Мортон бросил Нью-Йорк и приехал сюда, поезжай в Канзас-Сити, пойди в библиотеку и
проштудируй нью-йоркские газеты пятилетней давности. Убеждена, ты найдешь там
ответ на эту загадку.
- Ну, Габби, какая же ты прозаичная. Не понимаешь, что это за прелесть все эти тайны,
секреты... Неужели никогда не фантазировала?
Ну все, Бекки, довольно, - перебила Габриелла, уже достаточно утомленная этим
шумом из ничего, поднятым подругой. - Уверена, что все совсем не так романтично, как
тебе кажется. И в поведении Джека - тоже. В конце концов, он провел всю сознательную
жизнь в центре жизни. Наверное, ему не хватает культурных развлечений, и в нашей
глуши мои несколько песен показались ему чем-то вроде оперных арий.
- Ну-ну, что за желание испортить человеку все удовольствие? Я могла бы всю ночь
представлять, как будет развиваться твой роман, а ты... - Она посмотрела на Габриеллу с
укором.
- Ладно, не сердись. Скажи лучше, как папа.
- О, отлично! Он просто прелесть. Какие истории рассказывает! А какие манеры за
столом!.. - Ребекка мечтательно вздохнула. - Надо сказать, дядюшка Рауль так повысил
мои стандарты, что просто не представляю, как смогу встречаться с кем-то, не умеющим
держать нож и вилку так изящно, как он...
Они поболтали еще немного о том о сем, и наконец Бекки собралась домой. Габриелла
осталась одна. Она опустилась в старое кресло с вылезающей снизу набивкой, закрыла
глаза... и тут же снова открыла их. Болтовня с подругой не принесла облегчения ее
истерзанной душе. Перед глазами тут же встали Джуди, соблазнительно улыбающаяся и
облизывающая губы, и светловолосый широкоплечий мужчина, с нескрываемым
вожделением взирающий на ее грудь...
Хэнк покинул "Три подковы" на полтора часа позже, чем Габриелла. Он был
переполнен разнообразными противоречивыми впечатлениями и изумительной пищей,
насыщающей один аппетит, но возбуждающей иной. Откровенные заигрывания Джуди,
которая, однако, не позволила прикоснуться к себе, глубокое волнение, пережитое под
влиянием пения Габриеллы Маскадо, воспоминания о Стефании и угрызения совести, что
всего за три с небольшим недели до свадьбы он испытывает вожделение к другой
женщине, - все сплелось в один тугой узел.
Он вернулся в мотель и подошел к регистрационной стойке, надеясь увидеть Габриеллу
и сказать ей... Но, слава богу, ее там не было, потому что он не знал точно, что именно
хотел сказать ей.
Быстро пройдя в свой номер, кинув взгляд на часы и обнаружив, что время близится к
часу ночи, Хэнк оставил мысли о звонке невесте и с кружащейся от выпитого головой
упал на кровать. Спать ему оставалось чуть больше пяти часов.
Несмотря на бурный вечер, а может, именно благодаря ему Хэнк уснул, как только
опустил голову на подушку. Долго ли он спал, неизвестно, но в какой-то момент
сновидения его приобрели откровенно-эротический характер. Ласки Стеф делались все
жарче и настойчивее, и вскоре он уже ощутил неотвратимое приближение оргазма.
Острота ощущений неумолимо нарастала, он застонал от наслаждения... и проснулся.
Но, к его несказанному изумлению, с возвращением сознания любовная битва не
осталась за пределами реальности, а продолжалась еще яростнее.
Хэнк протянул руку, нащупывая выключатель. Но тонкие пальцы невидимой
партнерши помешали ему, остановили нежеланное движение и заскользили по его телу,
возбуждая и волнуя с неистовой силой.
...Закладка в соц.сетях
