Жанр: Любовные романы
Святые грехи
... как
замерзли у нее руки. Солнце уже взошло, но на улице все еще было сумрачно.
— Прекрасно. А сейчас кто-нибудь отвезет тебя домой.
— Предпочитаю прогуляться.
— Нет. — Не дав возразить, он сжал ее руку.
— Послушай, ты так часто напоминал мне, что я — лицо гражданское, что
должен понимать: приказывать мне ты не можешь.
— Подай на меня, если угодно, в суд за приставания, но домой тебя
проводят.
— Но здесь же всего два квартала, — начала было Тэсс, но он еще
крепче сжал ее руку.
— Точно, два квартала, но не забудь: твое имя и твоя фотография были в
газетах. — Свободной рукой он пригладил ей волосы. Они были почти того
же оттенка, что и у Анны Ризонер. Они оба подумали об одном и том же. —
Так что пошевели немного мозгами и сообрази, что отсюда следует.
— Я никому не позволю запугивать меня!
— Прекрасно, но домой тебя проводят. — И, не выпуская ее руки, он
повел Тэсс к патрульной машине.
Глава 8
В течение недели после убийства Анны Ризонер пятеро детективов, занятых
расследованием дела Священника, трудились не покладая рук. Их рабочее
расписание включало в себя как бумажную работу, так и беготню по городу,
значительно превышая положенные часы. Одному жена грозила разводом, другой
работал, невзирая на жестокий грипп, третий был на грани хронической
бессонницы...
Четвертое в серии убийств стало главной сенсацией шести — и
одиннадцатичасовых выпусков новостей, вытеснив даже возвращение президента
из Западной Германии. На какое-то время Вашингтон полностью переключился с
политики на дело об убийствах. Эн-би-си планировала показать специальный
выпуск из четырех частей.
Удивительно, но в ведущие издательства потекли сочинения на эту тему: с
авторами велись переговоры, их рукописи готовы были покупать. Наибольшим
спросом пользовались сценарии мини-сериалов. При жизни Анна Ризонер — как,
впрочем, и остальные жертвы, — никогда не привлекала внимания.
Жила она одна. По работе была связана с одной из адвокатских фирм города. В
ее квартире были расставлены подсвеченные, украшенные эмалью скульптуры
весьма причудливых форм и находилась клетка с фламинго, что
свидетельствовало о склонности хозяйки к авангардному искусству. Гардероб ее
отражал скорее вкус работодателя: от строгих костюмов до элегантных шелковых
блуз с рюшами. Она могла позволить себе покупать вещи у Сакса. У нее были
обнаружены две пленки с записями уроков аэробики Джейн Фонда, персональный
компьютер
Ай-би-эм
и книга по искусству кулинарии. Над кроватью в рамке
висела фотография мужчины, в ящике туалетного столика стоял небольшой
(четверть унции) флакон духов, а на самом столике — цветы, свежие цинии.
Анна была хорошим работником. За время службы она пропустила всего три дня,
да и те по болезни. Но о занятиях ее в нерабочее время сослуживцы ничего не
знали. Соседи отзывались о ней тепло и говорили, что мужчина, чей портрет
висел над кроватью, был у нее частым гостем.
Записная книжка, заполненная почти целиком, содержалась в идеальном порядке.
Тут были телефоны случайных знакомых и дальних родственников,
отоларинголога, страховых агентов, инструктора по аэробике.
Обнаружились координаты и некой Сьюзен Хадсон, художника-графика, которая,
как выяснилось, была близкой подругой Анны со студенческих лет. Она жила в
квартире, расположенной над галантерейным магазином. Бен и Эд застали ее
дома. Открыв им дверь, Сьюзен вернулась на диван и уселась, поджав ноги. На
ней был купальный халат, а в руках — чашка с кофе. Веки у Сьюзен распухли,
глаза покраснели, и под ними залегли глубокие тени.
Звук телевизора был приглушен, на экране вертелось
Колесо удачи
. Кто-то
только что разгадал очередную загадку.
— Если хотите, кофе на кухне, — предложила она. — Извините,
мне трудно быть сейчас гостеприимной.
— Ну что вы, спасибо. — Бен присел на другой конец дивана и
пододвинул стул напарнику. — Вы хорошо знали Анну Ризонер?
— У вас есть настоящий друг? Не тот, конечно, кого принято так
называть, а настоящий? — Ее короткие рыжие волосы торчали во все
стороны. Она провела по ним ладонью, пытаясь пригладить их, отчего они еще
больше взъерошились. — Я действительно любила ее. Никак не могу
смириться с тем, что она... что ее... — Сьюзен закусила губу, —
похороны завтра.
— Знаю. Мисс Хадсон, неловко беспокоить вас в такой момент, но нам
необходимо задать вам несколько вопросов.
— Джон Кэррол, — ответила она, не задумываясь.
— Извините?
— Его зовут Джон Кэррол, — повторила она, а затем, видя, что Эд
достает записную книжку, произнесла имя раздельно по буквам. — Вы
хотите знать, почему Анна разгуливала по ночам одна, так ведь?
Она взяла со стола телефонную книжку. В ее глазах была тоска, смешанная с
яростью. Не выпуская из рук чашку с кофе, она принялась ее листать.
— Вот его адрес. — Она передала книжку Эду.
— Нам известно имя некоего Джона Кэррола, адвоката фирмы, где работала
мисс Ризонер. — Эд перевернул страничку в своей записной книжке и
сравнил адреса. — Точно, это он и есть.
— Уже два дня он не появляется на работе.
— Прячется, — взорвалась Сьюзен. — Он струсил, не может
высунуть нос наружу и увидеть, что натворил. Если он появится завтра, если
осмелится показаться, я плюну ему в лицо. — Она прикрыла глаза рукой и
покачала головой. — Да нет, нет, все не то. — Отняв руку от глаз,
она словно обмякла. — Анна любила его, любила по-настоящему. Они
встречались почти два года, с момента его прихода на фирму. Он настоял,
чтобы никто не знал об их романе. — Сьюзен сделала большой глоток и
постаралась взять себя в руки. — Ему не хотелось сплетен на работе, и
Анна не возражала. Она соглашалась с ним абсолютно во всем. Трудно
представить, но она готова была пойти ради него на все. Почему трудно
представить? Да потому, что Анна — сама мисс Независимость. Я с
удовольствием подражала ей: мне было приятно ни от кого не зависеть — иметь
особый стиль жизни. Она не была агрессивной, надеюсь, вы правильно меня
понимаете, просто ей нравилось жить по-своему. И так было всегда, до
появления Джона.
— Между ними были особые отношения? — спросил Бен.
— Можно и так выразиться. Но даже ее родители об этом не знали. Анна
сказала только мне. — Сьюзен вытерла глаза. Тушь размазалась и
растеклась по лицу. — Поначалу она была так счастлива! И я была рада за
нее, хотя мне не нравилось, что она... как бы это сказать, во всем ему
подчинялась, даже в пустяках: ему нравилась итальянская кухня — и она ее
полюбила. То же и с французскими фильмами. Словом, куда он — туда и она.
По всему было видно, что Сьюзен с трудом держит себя в руках. Свободной
рукой она принялась теребить воротник халата.
— Она хотела замуж. Она очень хотела выйти за него замуж. Она мечтала
избавиться от тайны их отношений; спала и видела, как он ведет ее в
Блумингдейл покупать свадебный наряд. А он все не решался, постоянно говоря
либо
нет
, либо
еще не время
. Еще не время! В общем, на нее напала хандра
и в какой-то момент она потребовала определенности, а он послал ее. Взял и
послал. У него даже не хватило ума и смелости сказать ей прямо в лицо, а
сообщил по телефону.
— Когда это было?
Ответила Сьюзен не сразу. В течение нескольких минут она тупо смотрела на
телеэкран. Какая-то женщина крутила колесо. Стрелка остановилась на секторе
Банкрот
. Не повезло.
— Вечером, накануне убийства, — наконец заговорила Сьюзен, —
после сообщения Джона Анна позвонила мне в страшном отчаянии. Для нее не
мыслимо было пережить разрыв. Это действительно было для нее ударом, так как
Джон для нее был не просто очередным увлечением, он был для нее всем. Я
предложила приехать к ней, но Анна отказалась, мотивируя свой отказ желанием
побыть одной. Не знаю, почему я согласилась с ней и не пошла... — Сьюзен
снова вытерла глаза. — Достаточно было сесть в машину и приехать. Можно
было вместе напиться, или покурить травку, или хотя бы съесть по порции
пиццы. Но она отправилась бродить в одиночку.
Сьюзен всхлипнула в очередной раз. Бен молчал. Тэсс знала бы, что сказать в
подобной ситуации. Эта мысль возникла непроизвольно, и он разозлился на
себя.
— Мисс Хадсон, — Бен дал ей немного успокоиться и
продолжил, — не знаете случайно, ее никто не преследовал? Не замечала
ли она рядом с домом или работой подозрительную личность? Не доставлял ли ей
кто-либо беспокойства?
— Никто, кроме Джона, иначе я бы знала. — Сьюзен тяжело вздохнула
и провела тыльной стороной ладони под глазами. — Мы с ней даже пару раз
говорили об этом маньяке: пока его не поймают, нужно быть поосторожнее. В
тот вечер она забыла о нашем разговоре и вышла на улицу одна. Видимо, голова
у нее была не тем занята, а ей нужно было просто встряхнуться. У Анны был
твердый характер, но проявить его ей не пришлось.
Детективы оставили Сьюзен Хадсон досматривать
Колесо удачи
, а сами
отправились к Джону Кэрролу.
Он жил в двухэтажной квартире в той части города, где селятся в основном
молодые служащие.
За углом его дома располагался продуктовый рынок, неподалеку, в нескольких
минутах ходьбы, — винная лавка, торгующая старинными сортами вин,
дальше — магазин спортивной одежды. На подъездной дорожке стоял темно-синий
мерседес
.
Джон открыл дверь лишь после третьего звонка. Он был в майке и спортивных
трусах, в руках он держал початую бутылку виски
Шивас Ригл
. Джон мало
напоминал молодого удачливого адвоката, у которого впереди блестящая
карьера. Подбородок оброс трехдневной щетиной, веки припухли, а кожа на лице
собралась в печальные складки. От него пахло, как от бродяги, который зашел
в переулок неподалеку от Четырнадцатой улицы, да там и заснул. Он бегло
взглянул на полицейские жетоны, вновь приложился к бутылке и пошел в
комнату, оставив дверь открытой. Закрыл ее Эд.
Пол в квартире был из широкой паркетной плитки, частично покрытый ковровыми
дорожками. В гостиной стоял низкий широкий диван. Обивка стульев и покрывало
на диване были выдержаны в строгих мужских тонах — сером и голубом. Над
диваном по ширине всей стены располагался музыкальный центр. На
противоположной стене — предметы увлечения хозяина: коллекция старинных
засовов, различная утварь и игрушечные поезда.
Кэррол рухнул на диван. На полу стояли две пустые бутылки и пепельница, до
краев наполненная окурками. Бен решил, что Джон Кэррол не вставал с этого
дивана с тех пор, как ему сообщили о несчастье.
— Могу принести пару чистых стаканов, — проговорил он хрипло, но слова выговаривал внятно.
— Видимо, алкоголь перестал действовать на него. — Но вы наверняка
не пьете на службе. — Он снова отхлебнул прямо из горлышка. — Ну а
я не на работе.
— Мистер Кэррол, нам хотелось бы задать вам несколько вопросов
относительно Анны Ризонер. — Рядом с диваном был стул, но Бен продолжал
стоять.
— Я знал, что вы появитесь. Я и сам решил, что если не вырублюсь, то
приду поговорить с вами. — Он посмотрел на бутылку, уже на четверть
опорожненную. — Только вот никак не удается.
Эд взял у него бутылку и отставил в сторону.
— Что, не помогает?
— Но попробовать-то надо. — Кэррол прикрыл одной ладонью глаза, а
другой принялся шарить по ночному столику, покрытому матовым стеклом, в
поисках сигареты. Бен поднес спичку.
— Спасибо. — Джон глубоко затянулся и надолго задержал дым в
легких. — Вообще-то я бросил курить два года назад, — сообщил он и
затянулся еще раз, — но веса не набрал, поскольку исключил из рациона
крахмал. У вас с мисс Ризонер были особые отношения, — начал
Бен, — и вы разговаривали с ней одним из последних.
— Да. Это было в субботу вечером. Мы должны были пойти в театр, на
мюзикл
Воскресенье с Джорджем в парке
. Анна любила этот вид искусства.
Лично я предпочитаю драматический театр, но...
— Так вы ходили в театр? — нетерпеливо перебил Бен.
— Не люблю, когда на меня давят, — ответил Кэррол. — В
последнее время я стал ощущать давление со стороны Анны. Поэтому позвонил ей
и предложил в течение некоторого времени встречаться реже. Да, я сказал
именно так. — Кэррол посмотрел на вьющийся сигаретный дымок и
встретился взглядом с Беном. — Я считал разумной такую формулировку.
— Вы поссорились?
— Поссорились? — Он засмеялся и поперхнулся дымом. — Нет, мы
никогда не ссорились. Не верю я ни в какие ссоры. Любую проблему можно
решить логически и разумно. Поэтому я предложил ей такое решение ради ее же
собственного блага.
— А вы встречались с Анной в тот вечер, мистер Кэррол?
— Нет, я отменил свидание. — Он рассеянно огляделся в поисках
бутылки, но Эд отставил ее слишком далеко. — Она гфосила меня прийти
объясниться, плакала, но я, знаете ли, не люблю слезливых сцен. — Он
откашлялся. — Поэтому предложил ей отложить нашу встречу на некоторое
время, чтобы через неделю-другую зайти куда-нибудь после работы, выпить по
рюмке и все спокойно обсудить. Через пару недель. — Он уставился в
необъятную даль. Пепел с сигареты упал ему на колено. — Позже она мне
перезвонила.
— Перезвонила? — Эд достал записную книжку. — Когда это было?
— Без двадцати пяти четыре. Радио с часами стояло рядом с кроватью. Я
разозлился. Не нужно было бы, конечно, но... Я сразу понял — она накурилась.
Такие вещи я чувствую даже на расстоянии. Она не была курильщицей, а так,
иногда потягивала травку для снятия напряжения, но мне это все равно не
нравилось: ребячество какое-то... А на этот раз она, по-моему, сделала
нарочно, чтобы позлить меня. Анна говорила о том, что ей нужно на что-то
решиться, что меня она ни в чем не винит, что никому не собирается
навязывать свои переживания, что мне нечего беспокоиться — сцен на работе
она устраивать не собирается.
Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Каштановые волосы упали на
лоб.
— Я рад был услышать именно эти слова, потому что, честно говоря,
действительно побаивался чего-то в этом роде. Она сказала также, что перед
нашей встречей ей нужно многое обдумать и переосмыслить. Я предложил ей
увидеться в понедельник. Когда я повесил трубку, на часах было без
восемнадцати четыре. Мы разговаривали семь минут.
Гил Нортон видел выходящего из переулка убийцу где-то между четырьмя и
половиной пятого. Эд отметил это в записной книжке и убрал ее в карман.
— Наверное, вам трудно воспринимать советы, мистер Кэррол, но вам лучше
сейчас лечь в постель и немного поспать.
Кэррол посмотрел на Эда, затем перевел взгляд на пустые бутылки под ногами:
— Я любил ее. Ну почему я понял это только сейчас?!
Выйдя на улицу, Бен съежился от холода:
— Ничего себе ситуация!
— Да, не думаю, что Сьюзен Хадсон захотелось бы плюнуть ему в лицо
после такого признания.
— Так что же мы имеем? — Бен сел за руль. — Самовлюбленного,
капризного адвоката, который не соответствует описанию Нортона. Женщину, ко
торая хочет покончить с неудачной любовной историей и идет гулять среди ночи
для обдумывания деталей. И психопата, который оказывается как раз в месте
прогулки Анны.
— Психопата в рясе, — уточнил Эд.
Бен вставил ключ в замок зажигания, но двигатель не включил.
— Как ты думаешь, он в самом деле священник? Не ответив, Эд сел рядом с
напарником и посмотрел на небо через боковое стекло.
— Как ты думаешь, в городе много темноволосых священников? —
вопросом на вопрос ответил Эд, доставая из кармана пластмассовую коробочку с
фруктово-ореховой смесью.
— Достаточно, чтобы побегать месяцев эдак шесть, которых у нас нет.
— Неплохо бы потолковать еще раз с Логаном.
— Да. — Бен машинально запустил руку в протянутую Эдом
коробку. — А как тебе такой вариант: бывший священник, отказавшийся от
сана из-за трагедии, как-то связанной с церковью? Может, Логан назовет нам
несколько имен?
— Еще одна крошка со стола. В отчете доктор Курт утверждает, что убийце
совсем плохо и что теперь в течение двух дней он не сможет встать.
—
Сиал
, — прочитал Бен на коробке. — Послушай, что это:
хина, хворост?..
— Это сушеный изюм, миндаль, цукаты и что-то еще. Тебе надо позвонить
ей, Бен.
— Знаешь, приятель, со своими делами я сам разберусь. — Он свернул
за угол и, проехав с квартал, злобно выругался. — Прошу прощения.
— Не важно. Знаешь, Бен, я видел телепередачу, в которой было сказано,
что для современного общества характерно, когда женщина является головой в
семье, освобождая мужчину от его обязанностей быть опорой для нее и семьи.
Женщины теперь, как правило, если и хотят выйти замуж, то не спешат с
браком. Современная женщина не ищет красавца принца на белом скакуне.
Забавно, что многих мужчин отпугивают сила и независимость в характере
женщины. — Эд взял в рот изюмину. — Очень забавно.
— Пошел к черту! — отозвался Бен.
— Доктор Курт кажется мне женщиной весьма независимой.
— Ну и прекрасно. Кому нужна женщина, которая все время снует под
ногами?
— О Банни нельзя сказать, что она сновала под ногами, — вспомнил
Эд, — но любила покрасоваться.
— Банни — смешная девчонка, — пробормотал Бен. Это был его
последний недолговечный роман в течение трех месяцев: познакомился, пообедал
несколько раз, посмеялся, покувыркался в постели — и все, никаких
обязательств. Бен вспомнил, как засмеялась Тэсс, прислонившись к
подоконнику, во время его разговора по телефону. — Когда ты по уши в
работе, нужна женщина, которая не заставляет тебя все время шевелить
мозгами, постоянно думать о ней.
— Ошибаешься. — Эд откинулся на сиденье. — Надеюсь, у тебя
хватит ума понять это.
Бен повернул к Католическому университету.
— Попробуем поймать Логана перед возвращением в участок.
В пять вечера все детективы, занятые в деле Священника-убийцы, кроме Бигсби,
собрались в комнате совещаний. Перед Харрисом лежало по экземпляру всех
отчетов, и он решил еще раз пункт за пунктом пройтись по ним. Они проследили
перемещение Анны Ризонер в последний вечер и ночь ее жизни.
В пять часов пять минут она вышла из парикмахерской, которую обычно
посещала, где ей сделали прическу и маникюр. У нее было превосходное
настроение — она дала мастеру десять долларов чаевых. В пять пятнадцать
забрала из химчистки свои вещи: серый костюм с жилетом, две льняные блузы и
пару габардиновых брюк. Примерно в пять тридцать вернулась домой. В холле
столкнулась с соседкой, которой сказала, что вечером идет в театр. В руках у
нее были свежие цветы.
В семь пятнадцать позвонил Джон Кэррол, отменил свидание и нарушил их
отношения. Они разговаривали около пятнадцати минут.
В восемь тридцать Анна Ризонер позвонила Сьюзен Хадсон. Разговором с Джоном
она была выбита из колеи, плакала. Они проговорили примерно час.
Около полуночи, возвращаясь домой, соседка услышала работающий в квартире
Анны телевизор. Она обратила на это внимание потому, что знала о вечернем
посещении Анной театра.
В три тридцать пять утра Ризонер позвонила Кэрролу. Рядом с телефонным
аппаратом найдены две упаковки от марихуаны. Разговор продолжался до трех
сорока двух. Никто из соседей не слышал, как Анна вышла из дома.
Между четырьмя и половиной пятого Гил Нортон увидел мужчину, судя по одежде,
священника, который выходил из переулка в двух кварталах от дома Ризонер. В
четыре тридцать шесть Нортон остановил двух полицейских и сообщил о трупе.
— Таковы факты, — закончил Харрис. Позади него висела карта
города, на которой булавками с синими шляпками были отмечены места
убийств. — Из этой карты видно, что он действует на площади не менее
семи квадратных миль. Все убийства совершены между часом и пятью утра.
Никаких следов насилия или ограбления, кроме полосы на шее. Судя по схеме,
составленной монсеньором Логаном, можно ожидать, что очередное покушение
будет совершено восьмого декабря. Начиная с сегодняшнего дня и по восьмое
декабря удваиваем патруль на улицах.
Мы знаем, что убийца — мужчина среднего или выше среднего роста, —
продолжал Харрис, — темноволосый, носит рясу. Судя по психологическому
портрету, составленному доктором Курт, и по ее отчетам, это психопат,
возможно, шизофреник, одержимый религиозными видениями. Он убивает только
молодых блондинок, очевидно, воплощающих в его глазах некую реальную
личность, которая была или до сих пор с ним связана.
Исходя из сбоя в выработанной им временной схеме убийств; а также судя по
корявому почерку записки, приколотой к одежде последней жертвы, доктор
считает, что в его болезни скоро наступит кризис. Последнее убийство отняло
у него слишком много сил.
Оно и у нас отняло немало сил
, — подумал Харрис, отодвигая бумаги.
— Доктор Курт предполагает, что у него наступило физическое
недомогание: головные боли, тошнота — все это должно привести его полному
истощению. А если все-таки ему удается удержаться, то только за счет
колоссального напряжения. В конце концов наступят упадок сил, потеря
аппетита, рассеяние внимания.
Харрис немного помолчал, давая возможность собравшимся переварить
информацию. Комната для совещаний была отделена от инспекторской стеклянной
перегородкой с пожелтевшими от времени жалюзи. Из-за них доносился ровный
гул — люди занимались своими делами, звонили телефоны, раздавались чьи-то
шаги и голоса.
В углу комнаты стоял кофейный автомат с гигантских размеров пластиковой
чашкой — для тех полицейских, которым не жалко потратить четвертак на добрый
глоток. Харрис подошел к автомату, налил полную чашку и добавил ложку
сливок, которых вообще терпеть не мог. Сделав глоток, он посмотрел на
собравшихся.
Все они были взвинчены, измучены и подавлены. Если не ограничиться
восьмичасовым рабочим днем, кто-нибудь наверняка свалится с гриппом.
Лоуэнстайн и Родерик уже давно глотают таблетки. Он не должен допустить,
чтобы они заболели, но послабления не мог дать.
— В этой комнате собрались полицейские с суммарным стажем работы за
шестьдесят лет. Пора этот стаж задействовать в полную силу и поймать наконец
одного религиозного фанатика, который, может, и позавтракать толком не
способен — его тут же рвет.
— Мы с Эдом еще раз встречались с Логаном. — Бен отодвинул
пластиковый стаканчик с кофе. — Поскольку этот парень надевает рясу, мы
считаем его священником. Логан лечит своих собратьев-священников,
нуждающихся в помощи психиатра. Соблюдая врачебную этику, список своих
пациентов он нам не даст, но посмотрит записи — может, найдется кто-нибудь,
чья внешность совпадает с описанием свидетеля. Тогда он предложит ему
исповедаться.
Вдруг Бен запнулся, вспомнив, что исповедь — часть католического ритуала,
которая была для него наиболее трудна. Он сам опускался на колени в темной
комнатке с раздвижными шторками и начинал признаваться в содеянном, каяться,
просить прощения.
Иди с миром и больше не греши
, — слышал он в ответ.
Но не грешить он не мог, не получалось.
— Священник должен исповедаться, но только священнику. Если доктор Курт
права и ему начинает казаться содеянное им грехом, то скорее всего такая
исповедь неизбежна.
— Итак, приступаем к допросам священников, — заметила
Лоуэнстайн. — Я почти не разбираюсь в католических обряда
...Закладка в соц.сетях
