Жанр: Любовные романы
Обожествлённое зло
... Людям пора забыть об этом.
- Никто не забывает, когда тебя надули, - сказал, подмигнув, Лесс. - В особенности,
когда надули крупно. Он постучал сигаретой о толстую стеклянную пепельницу и
представил, как бы прижал Элис с широкими бедрами прямо здесь у стойки. - Старик Джэк
Кимболл быстро обыграл дельце с продажей земли, будьте уверены, а потом покончил с
собойй. Он намочил ртом конец самокрутки и сплюнул еще несколько табачных крошек,
прилипших к языку. - Интересно, как эта девчонка чувствует себя в доме, где ее папа
совершил последний прыжок. Привет, Бад. - Он взмахнул сигаретой, приветствуя
вошедшего в закусочную Бада Хыоитта.
Элис автоматически потянулась за чистой чашкой и подносом.
- Нет, Элис, спасибо, времени нет. - Пытаясь выглядеть официально, Бад кивнул обоим
мужчинам у стойки. - Только сегодня утром получили фотографию.
- Он открыл папку из манильского картона. - Девочку зовут Карли Джэймисон,
пятнадцати лет, сбежала из Харрисбурга. Ее не могут найти уже неделю. Видели, как она на
попутках ехала по Пятнадцатому шоссе. Кто-нибудь из вас видел ее на дороге или в
окрестностях города?
Оба, Оскар и Лесс, нагнулись над фотографией молодой девочки с грустным лицом и
темными, вьющимися волосами. - Что-то не припомню, - в конце-концов произнес Оскар, и
удовлетворенно рыгнул. - Я бы заметил, если бы она где-нибудь здесь шаталась. Долго здесь
нового человека не спрячешь.
Бад повернул фотографию, так чтобы Элис могла посмотреть. - В мою смену она не
заходила. Я спрошу Молли и Риву.
- Спасибо. - Запах кофе - и духов Элис - соблазнял, но он вспомнил о долге. Я буду
всем показывать фотографию. Дайте мне знать, если заметите ее.
- Конечно, - Лесс затушил сигарету. - Как твоя симпатичная сестричка, Бад? - Он
выплюнул табачную крошку и облизал губы. - Ты за меня замолвишь хорошее словечко?
- Если подыщу подходящее.
Эта фраза заставила Оскара пролить кофе и хлопнуть себя по коленке. Когда Бад
вышел, Лесс с доброй ухмылкой повернулся к Элис. - Не дашь попробовать кусок этого
лимонного пирога? - Он подмигнул, в то время как его воображение вернулось к тисканью и
лапанью Элис среди бутылок кетчупа и горчицы. - Мне нравится пирог - плотный и сочный,
как женщина.
На другом конце города Клер уплетала последнюю упаковку "Ринг-Динг",
одновременно переделывая гараж для двух автомобилей в мастерскую. С полным ртом
шоколада, она доставала кирпичи, из которых складывался стол для обжига. "Вентиляция
будет хорошая, - подумала она. - Даже, если она захочет, закрыть створки гаража, то сможет
открыть заднее окно". Сейчас оно было открыто настежь, подпертое одним из молотков.
Она сложила в углу металлические заготовки, немыслимыми усилиями подтащила к
ним рабочий стол и подумала, что потребуются недели на то, чтобы разобрать и разложить
инструменты, так что ей придется работать в привычном беспорядке.
По-своему она навела порядок. Глина и камни были сложены с одной стороны гаража,
деревянные бруски - с другой. Поскольку ее любимым материалом был металл, то он занял
львиную долю пространства. "Единственное, чего не хватало, - подумала она, - была
хорошая, звучная музыкальная установка. Но скоро она и это раздобудет".
Удовлетворенная, она направилась по бетонному полу к открытой двери прачечной.
Торговый центр был лишь в тридцати минутах езды, там можно купить музыкальное
оборудование, и есть телефон-автомат, чтобы позвонить и заказать установку телефона.
Кроме того она позвонит Анжи.
Именно тогда она увидела группу женщин, маршировавших как солдаты, с налетом
паники подумала Клер. Они все несли прикрытые тарелки. И хотя она стала убеждать себя,
что это невозможно, во рту у нее пересохло при мысли о том, что это местный вариант
"Приветственного шествия".
- Ну вот, Клер Кимболл. - Возглавляя группу, как флагман под парусами, шествовала
огромная блондинка в цветастом платье, перетянутом широким пластиковым поясом. Из
манжетов рукавов и над перетянутой талией выпирало жирное тело. В руках у нее была
покрытая фольгой тарелка. - Ты ничуть не изменилась. - Маленькие голубые глазки
мелькали на заплывшем лице. - Правда ведь, Мэрилу?
- Ничуть не изменилась. - Это суждение было произнесено шепотом, сухопарой
женщиной в очках в стальной оправе, волосы которой отливали тем же серебром, что и
металл в углу гаража. С облегчением, Клер признала в худощавой женщине городскую
библиотекаршу.
- Здравствуйте, мисс Негли. Приятно снова вас видеть.
- Ты так и не вернула книгу "Ребекка". - За стеклами ее очков цвета бутылочного
стекла Кока-Колы подмигивал правый глаз. - Думала, что я забуду. Помнишь Мин Атертон,
жену мэра?
У Клер челюсть чуть не отвисла. Мин Атертон прибавила добрых пятьдесят фунтов за
последние десять лет, и ее с трудом можно было узнать под слоями жира. - Конечно помню,
привет. - Онемев, Клер сложила измазаннные руки на бедрах еще более чумазых джине,
надеясь, что никому не захочется их пожать.
- Мы хотели дать тебе утро на то, чтобы разобрать вещи, - заговорила Мин по праву
жены мэра и президента "Женского Клуба". - Помнишь Глэдис Финг, Линор Барлоу,
Джесси Мизнер и Кэроланн Герхард.
- А...
- Девочка не может всех сразу вспомнить. - Глэдис Финг выступила вперед и вручила
в руки Клер блюдо. - Я тебя учила в четвертом классе и запомнила хорошо. Очень
аккуратный почерк.
Ностальгия приятно окутала сознание Клер. - Вы ставили цветные звездочки в наших
тетрадях.
- Когда вы того заслуживали. У нас тут достаточно пирогов и печенья, чтобы у тебя все
зубы заныли. Куда их поставить?
- Очень мило с вашей стороны. - Клер беспомощно посмотрела на дверь в прачечную,
затем на кухню. - Надо бы поставить внутрь. Я еще не успела...
Но голос ее оборвался, потому что Мин уже вплыла в прачечную, сгорая от нетерпения
увидеть, что здесь нового.
- Какой приятный цвет. - Острые маленькие глазки Мин пробуравили все. Лично она
не понимала, как может оставаться чистой темно-синяя кухонная скатерть. Ей больше
нравилась ее белая с золотыми цветочками. - Последние жильцы были не очень
общительные, мы плохо сочетались. Я не могу сказать, что жалею об их отъезде. Серые были
люди, - сказала Мин, презрительно хмыкнув, что поставило на место предыдущих
жильцов. - Хорошо, что семья Кимболла снова в его доме, правда девочки?
В ответ раздался общий гул одобрения, заставивший Клер переминаться с ноги на ногу.
- Ну, большое спасибо...
- Я для тебя специально сделала свое желе, - продолжила Мин, набрав воздуха. -
Давай я его сразу поставлю в холодильник?
Открыв дверцу Мин нахмурилась. Пиво и лимонад, и какая-то модная закуска. "Ничего
большего и ожидать не приходится от девчонки, вертевшейся в высших сферах
Нью-Йорка, - подумала Мин".
"Соседи, - думала Клер, пока женщины разговаривали и суетились вокруг нее, - она не
видела их уже несколько лет и не знала о чем с ними можно разговаривать". Откашлявшись,
она попробовала улыбнуться. - Простите, я еще не успела сходить в магазин. У меня нет
кофе. "-А также чашек и ложек", - подумала она.
- Мы не на кофе пришли. - миссис Негли взяла Клер за плечо и сухо улыбнулась. -
Просто, чтобы поприветствовать тебя.
- Так мило с вашей стороны. Правда, так мило. А я даже не могу предложить вам сесть.
- Хочешь, мы поможем тебе разобрать вещи? - Мин шныряла повсюду, явно
разочарованная отсутствием коробок. - Судя по размерам перевозочного грузовика, который
был здесь утром, у тебя должна быть куча вещей.
- На самом деле, нет, это было мое оборудование. Я никакой мебели с собой не
привезла. - Разозлившись от нацеленных на нее любопытных взглядов, Клер засунула руки в
карманы. "Это хуже, - решила она, - чем интервью для прессы". - Я решила взять с собой
только то, что нужно.
- Молодежь. - Сказала Мин с короткой усмешкой. - Порхают как пташки. Что бы твоя
мама сказала, узнав, что у тебя здесь нет ни чайной ложки, ни своей подушечки для сидения?
Клер полезла за сигаретой. - Наверно, предложила бы сходить в магазин.
- Ну, мы тебе не будем мешать. - миссис Финч собрала дам со знанием дела, как если
бы это были девятилетки. - Просто верни тарелки, когда время будет. Они все подписаны.
Они вышли гуськом, оставив запах шоколадных пирожных и цветочных духов.
- Ни одной тарелки в шкафу, - проворчала Мин. - Ни единой тарелки. Но в
холодильнике у нее много пива. Мне кажется, что отец что дочь.
- Ой, Мин, замолчи, - сказала по доброте душевной Глэдис Финч.
Сумасшедшая Энни любила петь. Ребенком она пела сопрано в хоре Первой
Лютеранской церкви. Ее высокий, приятный голос мало изменился за полвека. Как и не
изменился ее необремененный разум.
Ей нравились яркие краски и блестящие предметы. Она часто наряжалась в три блузки,
одна поверх другой, и забывала надеть трусы. Навешивала на руку звеневшие браслеты и
забывала мыться. С момента смерти матери, двенадцать лет назад о ней никто не заботился,
не готовил с вниманием и любовью еду и не следил, чтобы она ее съела.
Но город заботился о себе. Кто-нибудь из "Женского Клуба" или городского Совета
каждый День подъезжал к ее ржавому, кишевшему крысами фургону, чтобы передать еду
или посмотреть на последнюю коллекцию отбросов.
У нее было сильное и крепкое тело, как бы восполнявшее хрупкость рассудка. И хотя
волосы ее совершенно поседели, лицо оставалось нежным и приятным, а руки были круглые
и розовые. Каждый день, независимо от погоды, она проходила расстояние в несколько
миль, таская за собой холщовый мешок. К "Марте" на пирожок и стаканчик вишневого
напитка, на почту за цветастыми вымпелами и письмами, к "Гифт Импориум", чтобы
изучить витрину.
Она прогуливалась вдоль дороги, напевая и бормоча себе под нос, осматривая землю в
поисках сокровищ. Она настойчиво обходила поля и леса, и у нее хватало терпения
простоять час, наблюдая, как белка лущит орех.
Она была счастлива, и ее бессмысленно улыбающееся лицо говорило о десятках не
раскрытых ею тайн.
Глубоко в лесах было одно место. Расчищенный круг, с вырезанными на деревьях
изображениями. За кругом была яма, из которой иногда доносился запах паленого дерева и
мяса. Каждый раз, когда она отправлялась туда, кожа ее покрывалась мурашками. Она
помнила, что была там ночью, когда ее мама уехала и Энни отправилась искать ее по холмам
и лесам. Там она увидела такое, что от ужаса у нее перехватило дыхание. Такое, что еще
несколько недель не могла уснуть. До тех пор, пока воспоминания не стерлись.
Она запомнила лишь кошмарное видение созданий с человеческим телом и головами
животных. Поющих. Танцующих. Кто-то кричит. Но вспоминать ей не хотелось, так что она
запела и стала думать о другом.
Больше она туда ночью не ходила. "Нет, сэр, по правдочке нет, ночью не ходила". Но
иногда ее словно тянуло туда. И сегодня был именно такой день. Днем она не боялась.
- Пойдем мы дружно все к реке. - Ее девичий голос разносился в воздухе, когда она
волоча за собой мешок, вступила в круг. - Прекрасной, прекрасной ре-е-еке. - Захихикав,
она поставила ногу в круг, как перебарывающий страх ребенок. Шорох листьев заставил
забиться ее сердце, но она захихикала, увидев проскакавшего в траве зайца.
- Не бойся, - крикнула она ему вдогонку. - Здесь никого нет, кроме Энни. Никого здесь
нет. Никого здесь нет, - пропела она, двигаясь и раскачиваясь в своем танце. - Пришла в сад
я одна, покуда роса с роз не сошла.
"У мистера Кимболла были самые красивые розы", - подумала она. Он иногда срезал
ей цветок и предупреждал, чтобы она не поранила палец о шипы. Но он теперь уже мертв,
вспомнила она. Мертв и похоронен. Как мама.
Наступившая на мгновение тоска была подлинной и острой. Затем она прошла, когда
внимание Энни занял порхающий воробей. Она присела за пределами круга, опустив свое
массивное тело на землю с поразительным изяществом. В мешке у нее был завернутый в
вощеную бумагу сэндвич, который ей дала утром Элис. Энни ела его аккуратно, осторожно
откусывая маленькие кусочки, напевая и бормоча себе под нос, и разбрасывала крошки
разным маленьким Божьим тварям. Завершив трапезу, она ровно пополам сложила вощеную
бумагу, затем опять пополам и уложила в мешок.
- Не сорить, - пробормотала она. - Штраф пятьдесят долларов. Не хотим мы тут
сорить. Да, Боже любит меня-я-я. - Она начала подниматься, когда заметила нечто
блестящее в траве. - Ой! Она подползла на четвереньках, раздвигая травинки и старую
листву. - Симпатично, - прошептала она, разглядывая на солнце тонкий, посеребренный
браслет. Ее простое сердце радовалось, пока она любовалась сверканием и блеском
браслета. - Симпатично. - На нем было что-то нарисовано, похоже на буквы, но читать она
не умела.
Карли
- Энни. - Она согласно кивнула. - Э-Н-Н-И. Энни. Что упало - то пропало. Тебя она
любит, да, да, да. - Радуясь находке, она нацепила браслет на свое толстое запястье.
- Никто ее не видел. Шериф. - Бад Хьюитт положил фотографию Карли Джэймисон на
стол Кэму. - Я всему городу показал. Если она через город прошла, то прошла незамеченной.
- Хорошо, Бад.
- Разнял драку в парке.
- Ну да! - Зная, что это необходимо, Кэм оторвался от бумаг.
- Чип Льюис и Кем Барлоу обменивались оплеухами из-за какой-то девчонки.
Отправил их домой, предварительно оттаскав за уши.
- Молодец.
- На углу меня поймала жена мэра. Кэм поднял бровь.
- Жалуется на ребят, которые опять катаются на скейтбордах по Мэйн. А сынишка
Найта трещит на мотоцикле. И...
- Я все понял, Бад.
- Она мне сказала, что Клер Кимболл вернулась. Гараж забит ерундой и ни одной
тарелки в шкафу.
- У Мин было много дел.
- Мы все о ней читали в журнале "Пипл". Я, имею в виду, Клер. Она стала знаменитой.
- Правда? - Удивленный, Кэм отодвинул бумаги в сторону.
- Ну да. Она - художница, что ли. Статуи лепит. Я одну видел на фотографии. В ней
все десять футов были. - Его довольное лицо исказилось мыслью. - Так и не понял, что это
было. Ты ведь знаешь, я с ней встречался.
- Нет, не знал.
- Да, сэр, водил ее в кино и все такое прочее. На следующий год, после смерти ее отца.
Ужасно, что все так получилось. - Он рукавом вытер пятно со стекла оружейного ящика. -
Наши мамы дружили. Дело в том, что они были вместе, когда он это сделал. Как бы там ни
было, думаю надо как-нибудь зайти к Кимболлам. Посмотреть как там Клер.
Перед тем как Кэм успел что-нибудь сказать, позвонил телефон. - Кабинет Шерифа. -
Какое-то время он слушал высокий сбивчивый голос. - Кто-нибудь пострадал? Хорошо, я
сейчас буду. - Он повесил трубку и отодвинулся от стола. - Сесил Фогарти врезался на своей
машине в дуб в саду миссис Негли.
- Хочешь, я займусь этим?
- Нет, я сам. - "Миссис Негли жила за углом от Клер, подумал он, выходя. Будет
совершенно не по-соседски пройти мимо".
Клер как раз свернула на дорожку к дому, когда подъехал Кэм. Он не торопился,
наблюдая за тем как она судорожно дергала ручку багажника. Засунув руки в карманы, он
подошел к ней сзади, пока она беспомощно смотрела на сваленную в кучу пакеты и коробки.
- Помочь?
От удивления ударившись головой о крышку багажника, она проговорила в сердцах,
потирая ушибленное место. - Господи, неужели шнырять повсюду входит в твои рабочие
обязанности?
- Да. - Он извлек ящик. - Что это такое?
- Вещи. Я поняла, что для жизни не достаточно спального мешка и мыла. - Она
бросила два пакета сверху взятой им коробки и остальное взяла сама.
- Ты оставила ключи в машине.
- Потом заберу.
- Забери сейчас.
Глубоко вздохнув. Клер обогнула машину и, с трудом удерживая пакет, залезла внутрь,
чтобы вынуть ключи из зажигания. Она вошла в открытый гараж, и он последовал за ней.
Кэм осмотрел инструменты ценою в несколько сотен долларов по его подсчетам.
Стальные бруски и камень, металл и сплавы. - Если ты это все собираешься хранить здесь,
то лучше закрывай дверь в гараже.
- Неужели так серьезно мы относимся к своей работе? - через прачечную она прошла
на кухню.
- Именно так. - Он взглянул на заставленный блюдами кухонный стол. - Хочешь все
это расставить?
- Прости, - она сгребла все подносы и тарелки вместе. - Сегодня днем заходили
дамы. - Она приподняла пластиковую крышку с блюда и понюхала. - Хочешь шоколадное
пирожное?
- Да. У тебя кофе к нему есть?
- Нет, но в холодильнике есть пиво и "Пепси-Кола". А где-то здесь должен быть
кофейник. - Она стала рыться в коробке, извлекая предметы обернутые в газету. - По дороге
в торговый центр я заскочила на блошиный рынок. Замечательно. - Она достала немного
потертый перколятор. - Вполне возможно, что он работает.
- Я выпью "Пепси", - решил он и взял бутылку.
- Ну вот, кажется, я забыла купить кофе. Правда я купила тарелки. Вот эти
замечательные тарелки "Фисс-тауэр". И отличные пиалы для желе с картинками Бага Банни
и Даффи Дак. - Она откинула назад волосы, подвернула рукава и улыбнулась ему.-Ну, как
прошел твой день?
- Сесил Фогарти врезался на своем "Плимуте" в дуб миссис Негли.
- Очень интересно.
- Она тоже так решила. - Он передал ей бутылку "Пепси". - Значит ты собираешься
открыть магазин в гараже?
- Хм-хм. - Она сделала большой глоток и вернула ему бутылку.
- Это значит, ты навсегда приехала, Худышка?
- Это значит я собираюсь работать, пока я здесь. - Она выбрала для себя пирожное,
затем запрыгнула на кухонный стол рядом с мойкой. Лучи заходящего солнца просвечивали
сквозь ее волосы. - Можно задать тебе вопрос, который я из вежливости не задала тебе
вчера?
- Давай.
- Зачем ты вернулся?
- Хотел сменить обстановку, - просто и не совсем откровенно ответил он.
. - Насколько я помню ты не мог дождаться, чтобы это место сгинуло поскорее.
Он уехал быстро, не оборачиваясь, с двумястами двадцатью семью долларами в
кармане и всевозможными желаниями, кипевшими в крови. - Мне было восемнадцать лет.
Зачем вернулась ты?
Она нахмурилась, прожевывая пирожное. - Может быть я слишком круто сменила
обстановку. Я очень много думала об этом месте в последнее время. О доме, о городе, о
людях. Вот и вернулась. - Неожиданно она улыбнулась и сменила тему. - Я была безумно
влюблена в тебя в четырнадцать лет.
В ответ он расплылся в улыбке. - Я знаю.
- Ерунда. - Она выхватила у него бутылку "Пепси". Пока он продолжал улыбаться, ее
глаза сузились. - Блэйр тебе рассказал. Хитрый мерзавец.
- Ему не нужно было рассказывать. - К их обоюдному удивлению он сделал шаг
вперед и положил руки на стол рядом с ее бедрами. Ее голова была выше его так, что его
глаза находились на уровне ее рта. - Ты наблюдала за мной и тратила много сил, пытаясь
сделать вид, будто не наблюдаешь. Когда я заговаривал с тобой, ты краснела,. Мне это
нравилось.
С большим вниманием она наблюдала за ним, одновременно откинув назад бутылку,
она сделала несколько глотков. Клер сопротивлялась острому желанию вывернуться. Ей уже
было не четырнадцать лет. - В этом возрасте девочкам нравятся крутые ребята. Потом они
взрослеют.
- У меня все еще есть мотоцикл.
Ей пришлось улыбнуться. - В этом я уверена.
- Почему бы нам не покататься в воскресенье?
Она подумала, взяв еще пирожное. - Почему бы нет?
ГЛАВА 5
Тринадцать собрались на шабаш с восходом луны. Вдалеке гремел гром. Они стояли
по-двое и по-трое. разговаривая, перешептываясь, покуривая табак и марихуану, а тем
временем церемониальные свечи были уже зажжены. Черный воск таял и стекал. В
углублении занимался и потрескивал, и начинал подниматься огонь, внедряясь жадными
пальцами в сухое дерево. Колпаки скрывали лица без масок.
Прозвонил колокол. Немедленно голоса смолкли, сигареты погасли. Образовался круг.
В центре стоял верховный жрец, облаченный в плащ и козлиную маску. Несмотря на
то, что они его знали, он никогда не открывал лица во время церемонии. Ни у кого не
хватало смелости потребовать этого.
Он привел к ним трех блудниц, зная, что им необходимо дать выход своему желанию,
чтобы они оставались преданными и молчали. Но утоление этой жажды подождет.
Наступил час обращения и вступления в веру. Сегодня ночью двое участников,
доказавших, что они достойны, получат метку Сатаны. Она откроет им новый путь и свяжет
навеки.
Он начал, высоко подняв руки для первого обращения.
Ветер разнес его призыв, и сила наполнила его, словно глоток горячего воздуха.
Колокол, огонь, пение. Тело обнаженного алтаря было спелым и разгоряченным.
- Наш Повелитель, наш единственный Учитель. Он есть все. Мы приводим ему наших
братьев, чтобы они могли объединиться. Мы вобрали в себя Его имя и так живем, как звери,
обретая друг друга во плоти. Смотрите боги земные.
- Абаддон, разрушитель.
- Фенриц, сын Локи.
- Иероним, князь смерти.
Пламя поднималось все выше. Колокольный звон отзывался эхом.
Под маской блестели глаза жреца, покрашенные красным светом огня. - Я Глашатай
Закона. Выступите вперед те, кто будет учить Закон.
Двое выступили вперед в отсвете разрезавшей небо молнии.
- Мы не показываем наши клыки остальным. Это Закон.
Сборище повторило слова и прозвучал колокол.
- Мы не рушим то, что наше. Это закон. В ответ раздалось пение.
- Мы убиваем с уменьем и с целью, не от гнева. Это Закон.
- Мы поклоняемся Ему.
- Имя ему Сатана.
- Он бездна Ада.
- Аве, Сатана.
- Что Его, то наше.
- Хвала Ему.
- Он то, что мы есть.
- Аве Сатана.
- Мы познаем, и то, что мы познаем,-наше. Назад пути нет, кроме смерти.
- Здравствуя во веки веков.
Были выкликнуты все князья ада. И вздымался дым.
Фимиам делал воздух липким и призрачным. Испорченная святая вода была
разбрызгана по кругу из фаллической формы шейкера, для очищения. Гул голосов перерос в
единую песнь экстаза.
И вновь их предводитель воздел руки, и под плащом его сердце возликовало от немощи
воображения его последователей.-Сбросьте плащи и опуститесь передо мною на колени, я
ваш жрец и лишь через меня вы прикоснетесь к Нему.
Посвящаемые отбросили плащи и преклонили колена, горя желанием, с пылающими
глазами. Этой ночи они ждали год, чтобы принадлежать, принимать и насыщаться. Алтарь
ласкал свою грудь и облизывал пересохшие красные губы.
Жрец, взяв свечу между ног алтаря, обошел вокруг двух посвящаемых, пронося пламя у
них перед глазами, перед их мужским началом и подошвами ног.
- Это огонь Сатаны. Вы вступили в Ад. Ворота распахнулись широко для вас, и Его
творения ликуют. Адское пламя освободит вас. Мы бьем в колокол во имя Его. И вновь
прозвонил колокол, его звук таял в эхе, покуда совсем не затих. Все ночные твари
спрятались и затихли.
- Теперь вы выбрали дорогу и обязаны следовать огню или исчезнуть. Кровь
оступившихся ярка, она укажет вам ступени к власти.
Обернувшись, жрец взял серебряную чашу и набрал полную ладонь земли,
принесенной из могилы, где столетие покоился младенец. Он прижал землю к подошвам ног
посвящаемых, посыпал их головы, аккуратно положил на язык.
- Наслаждайтесь этим и не теряйте. Этой ночью вы вступили в союз со всеми, кто до
этого вошел в Его свет. Ищите и радуйтесь, соблюдая Закон.
Он поднял полную флягу святой воды с мочой. - Выпейте отсюда и утолите жажду.
Пейте жизнь большими глотками, так, чтобы Он засиял внутри вас.
Оба по очереди выпили из фляги.
- Теперь, братья, встаньте, чтобы получить его метку. Мужчины встали, а остальные
подошли ближе, чтобы держать как надо руки и ноги посвящаемых. Церемониальный нож
блеснул в свете полной луны. - Во имя Сатаны я мечу тебя. Мужчина вскрикнул, когда нож
осторожно порезал его левое яйцо. Кровь струилась, пока он стонал.
Сборище распевало. - Аве, Сатана,
Второй был также помечен. Обоим дали вино, смешанное с наркотиками.
Их кровь стекала по ножу, когда жрец высоко поднял лезвие, раскачиваясь и посылая
благодарности Князю Тьмы. С приближением раскатов грома его голос перешел на крик.
- Поднимите правую руку и покажите Знак, и примите клятву.
Трясущиеся, с блестящими от слез лицами, оба подчинились.
- Вы принимаете Его радости и Его боль. Его меткой вы возвращаетесь от смерти к
жизни. Вы объявили себя слугами Люцифера Светоносца. Вы совершили это по
собственному желанию и по собственной воле.
- По нашему желанию, - повторили оба низкими, дрожащими голосами. - По нашей
воле.
Взяв нож, жрец обозначил в воздухе перевернутую пентограмму над сердцами новых
участников.
- Да здравствует Сатана.
Появилась жертва. Молочный черный козленок. Жрец взглянул на алтарь, ноги широко
раздвинуты, мерцает белая грудь. В каждой руке она держала по черной свече, и еще одна
была установлена у нее между ног.
Так как ей хорошо заплатили и накачали наркотиками, она ему улыбалась.
Он думал о ней, перерезая козленку горло.
Кровь была смешана с вином и выпита. Когда он отбросил в сторону плащ, на его
потной груди замерцал серебряный медальон. Он сам забрался на алтарь, обхватив липкими
руками грудь и торс, воображая, будто его пальцы превратились в когти.
Клер проснулась в холодном поту, тяжело дыша, вся в слезах. Потянувшись к лампе,
она обнаружила пустоту. На мгновение ею овладел панический ужас, пока она не вспомнила,
где находится. Успокоившись, она выбралась из спального мешка. Дойдя до стены на ощупь,
включила верхний свет и остановилась, вся дрожа.
Она должна была ждать возвращения сна. Так или иначе, в первый раз она увидела его
именно в этой комнате. Но на этот раз было хуже. Хуже, потому что теперь в сон вплелись
воспоминания о ночи, когда она нашла отца, пронзенного насквозь во внутреннем дворике.
Запястьями рук она надавила на глаза и прислонилась к стене, до тех пор, пока оба
видения не исчезли. Вдалеке она услышала крик петуха, возвещавшего о наступлении нового
дня. Подобно снам, страхи исчезают с появлением солнечного света. Остыв, она скинула
баскетбольную майку, в которой спала и отправилась в душ.
В течение следующего часа она работала с давно не испытанной страстью. При
помощи стали, меди и огня она начала создавать образы своих кошмаров в тройном
измерении. Она творила и освобождалась от бремени ночи.
Она плавила металл, нагромождая массы друг на друга. Контролируя движения
мышцами плеча, она двигалась ритмично. После невероятных усилий ф
...Закладка в соц.сетях
