Жанр: Любовные романы
Секс лучше шоколада
... удерживала, а вздох, который она сделала, чтобы
успокоиться, превратился в рыдание.
Лицо Макса напряглось, и его руки тоже напряглись, он сказал что-то, чего
она не поняла. Зная, что он ей сочувствует, Джули совсем расклеилась, слезы
потекли еще сильнее, хотя она отчаянно пыталась их сдержать. Она не могла
этого вынести, не могла справиться с мыслью, что отец так мало ее любил —
даже не знал толком, как ее зовут! Ее вновь охватило то старое чувство
безнадежной утраты, чувство заброшенности, которое преследовало ее всю
жизнь, и она закрыла глаза, пытаясь вытеснить вместе с болью весь окружающий
мир.
— Простите меня, простите... — вот и все, что она сумела из себя
выдавить. — Знаю, я веду себя как полная идиотка.
— Ничего, ты поплачь, ничего страшного.
Голос Макса звучал очень тихо и нежно: в этом и таилась ее погибель. Его
объятия были такими крепкими и надежными, а Джули, сама о том не подозревая,
так нуждалась в утешении, в защите, в чем-то таком, чего она годами была
лишена, в чем-то, на что можно было опереться. Она перестала бороться с
собой, вся обмякла, прислонившись к нему, обхватила руками его шею, спрятала
лицо, уткнувшись в широкое плечо, и разрыдалась.
В комнате у нее за спиной что-то происходило, угадывались какие-то
передвижения, но Джули не обращала на них внимания. Она прижималась к Максу
и плакала, словно в душе у нее открылся неиссякаемый колодец печали.
— Ну, мы пошли, — раздался голос Джорджа, очевидно, обращавшегося
к Максу. — Что-нибудь понадобится — позвони.
— Да, мы пошли, — эхом откликнулась Руанда.
Джули вообще забыла об их существовании, пока они не заговорили. Она
смутилась и попыталась хотя бы остановить слезы и показать им, что все уже
прошло, она выплакалась, успокоилась и вообще она не такая плакса, как они,
наверное, думают, хоть и поддалась слабости.
Но было уже поздно: до нее донесся звук открывающейся и закрывающейся двери.
Они ушли. Все равно, как она ни старалась, остановиться уже не могла. Слезы
словно стали для нее дыханием, формой жизни. Боль слишком долго
накапливалась внутри и теперь должна была прорваться наружу. Джули
вспомнила, что не плакала с момента последнего прихода отца. Вот тогда,
оставшись одна, она горько рыдала, потому что втайне мечтала о нем годами, а
когда он наконец пришел, то даже не смог отличить ее от сестры. Она не
плакала даже на его похоронах, да и с тех пор не плакала... ни разу в жизни.
Как странно, что она все это сообразила и сопоставила именно сейчас...
Сверилась, как говорится, с собственными чувствами!
Эта мысль вызвала у нее горький смешок, скорее похожий на всхлип. И тут Макс
стал целовать ее щеку, подбородок, ухо — все, до чего мог дотянуться, —
и укачивать ее на руках, как ребенка, и шептать что-то успокаивающее, а она
все плакала и плакала.
Наконец, когда слезы кончились и всхлипывания утихли, превратившись в
редкие, прерывистые вздохи, Джули замерла в его руках, совершенно
измученная. Ее лицо по-прежнему пряталось у него на плече, ей не хотелось
шевелиться, потому что именно такого надежного мужского плеча ей в жизни не
хватало.
Немного успокоившись, Джули подняла голову и посмотрела на Макса. Его
голубые глаза, встретившиеся с ее глазами, показались ей серьезными и
печальными, его рука тихонько, почти рассеянно поглаживала ее по спине
сквозь тонкую футболку. Ее груди прижимались к его груди, а руки обвивались
вокруг его шеи. Он казался таким хорошим, таким правильным, когда обнимал ее
вот так, что ей стало страшно. Она стиснула зубы и вскинула подбородок,
понимая, что опозорилась окончательно и бесповоротно. Ей хотелось бросить на
него строгий взгляд, но она все испортила, прозаически шмыгнув носом.
Макс улыбнулся ей, в его взгляде светилась нежность.
— Слушай, — сказал он, — ты разбиваешь мне сердце.
А потом он наклонил голову и поцеловал ее.
От прикосновения его губ Джули вспыхнула огнем. Она вдруг поняла, что
отчаянно нуждается в его теплоте и нежности, в ощущении силы и покоя,
которое он в нее вселял. Она просунула язык к нему в рот, и это сработало
как детонатор. Поцелуй взорвался. Они лихорадочно прильнули друг к другу,
охваченные страстью. Его язык обжигал ее рот. Его губы были упоительно
твердыми, горячими и властными, руки обхватили ее так, что у нее едва не
затрещали ребра. Она оказалась распластанной вдоль его тела, и стук его
сердца отдавался у нее в груди. Его руки нетерпеливо гладили ее по спине,
выдергивали край футболки из-под юбки и наконец заскользили, теплые и
нетерпеливые, по обнаженной коже. Они слегка дрожали. Джули задрожала в
ответ, еще крепче обхватила его шею и поцеловала так, словно от этого
зависела ее жизнь. Одна широкая теплая ладонь нашла ее грудь. Джули тихо
застонала и бросилась с головой в бешеное пламя желания.
Макс прижал ее к спинке дивана, и Джули ощутила прохладный кожаный валик.
Потом Макс навис над ней, сдернул с нее футболку через голову, расстегнул
юбку и стянул ее вниз. Джули лихорадочно помогала ему избавиться от одежды,
и вот он наконец накрыл ее своим телом. Она широко развела колени ему
навстречу и притянула его за плечи к себе поближе. Прикосновение сильных
бедер, покрытых жесткими волосами, к ее нежной коже было невыразимо
волнующим.
Она так его хотела, что у нее даже закружилась голова.
А Макс все медлил, удерживал ее коленями и ладонями, охватывал ее всю
взглядом.
— Мило, — сказал он, очевидно имея в виду кружевной белый
бюстгальтер и трусики, все еще надетые на ней, а может быть, и то, что было
под ними скрыто.
Джули больше не хотела ждать. Она обхватила ладонью его затылок и притянула
его рот к своему. Ей хотелось нежного, неторопливого поцелуя, но он оказался
яростным, обжигающим и головокружительным. Когда Макс поднял голову, Джули
протестующе застонала, скользнула дрожащими губами по его шее, когда он
немного отодвинулся.
Макс быстрыми, ловкими движениями расстегнул и снял бюстгальтер, потом
наклонил голову и поймал губами белую, нежную, как сливки, грудь. Джули со
стоном закрыла глаза и прижала к себе его голову. Он поцеловал сперва одну
грудь, потом другую, а Джули выгнула спину, щедро предлагая ему себя, теперь
уже обеими руками сжимая его голову, пока он целовал ее, дразнил и играл с
ней. Она двигалась под ним, охваченная безумным желанием, раз за разом
проводила руками по его спине, по ягодицам и бедрам.
Она так хотела его, что ей казалось, она сейчас умрет, если он заставит ее
ждать еще хоть немного. Макс застонал, когда ее рука сомкнулась вокруг его
члена, оторвал голову от ее груди и блестящими глазами заглянул ей в лицо.
Задыхаясь, умирая от нетерпения, Джули направила его внутрь, но встретила
преграду, о которой совсем забыла: на ней все еще были ее крошечные
кружевные трусики.
Джули застонала в нетерпеливой досаде, когда Макс натолкнулся на препятствие
из тончайшей ткани, и уже была готова разорвать мешающий им обоим клочок
кружев, лишь бы получить желаемое, но он ее опередил: его рука была уже
между ее ног, прикасалась к ней через трусики, потирая самое чувствительное
место, заставляя ее задыхаться. Потом его пальцы пробрались сбоку под
резинку, скользнули внутрь ее и снова выскользнули, и так несколько раз,
сильно и быстро. В то же время он снова наклонил голову и принялся целовать
ее грудь.
Запрокинув голову на кожаный валик дивана, Джули бесстыдно извивалась под
ним, стискивала его плечи, вскидывала бедра в безмолвной мольбе, чувствуя,
как внутри нарастает, доводя до дрожи, напряжение. Ей казалось, что она
сейчас умрет, если он не овладеет ею сию же минуту.
— Люби меня, Макс, — прошептала она, открыв глаза.
На мгновение он замер, глядя на нее сверху вниз.
— Я люблю тебя, Джули, — сказал он тихо. — Бог свидетель,
Джули, я люблю тебя.
Он сдернул с нее трусики, страстно поцеловал и овладел ею с такой
стремительной силой, что Джули только ахнула. Он заполнил ее всю целиком и
чуть не довел до крайней точки в первый же момент. Она вскрикнула от
наслаждения и подалась Максу навстречу, чтобы полнее ощутить его в себе. И
тут он начал двигаться, то выскальзывая из нее, то снова пронзая ее с
нетерпеливой страстностью человека, стремящегося к собственному
высвобождению, а она следовала за каждым его движением, поднималась все выше
по огненной спирали, пока наконец не забилась в экстазе.
— Макс! О, Макс!
В ответ послышался глухой стон: он нашел свой собственный путь к свободе, до
боли вжимаясь в ее трепещущее тело, и наконец замер.
Проведя какое-то никем не засеченное и не измеренное время в блаженстве
сексуальной нирваны, Джули стала постепенно приходить в себя.
Она зашевелилась под тяжестью его большого, сильного тела. Макс поднял
голову и вопросительно взглянул на нее. Джули встретила его взгляд.
— Было здорово, — сказала она серьезно. — Мне было очень,
очень хорошо.
Улыбка, раздвинувшая его губы, добралась и до глаз.
— А ты способная ученица. Вот такой постельный разговор мне по душе.
— Поверь, я сама об этом догадалась.
Прижиматься вспотевшей кожей к кожаной обивке дивана оказалось, как
обнаружила Джули, не слишком приятно. Все равно что лежать голой на постели
из клейкой ленты: каждое движение причиняет неудобства. Макс, должно быть,
догадался об этом: он передвинулся, сам лег на диван, а она удобно
растянулась поверх него.
С минуту Джули просто наслаждалась новым положением. Потом приподняла голову
и задумчиво посмотрела на него.
— Макс...
— А?
Его руки поглаживали ее ягодицы, и она ощущала, как возбуждение вновь
охватывает Макса. Джули инстинктивно заерзала, и его руки стиснули ее
сильнее.
— Ты ведь только что сказал, что любишь меня? — спросила она.
Он поморщился, и его руки замерли.
— А ты внимательно слушала?
— Конечно.
Несколько мгновений Макс пристально изучал ее лицо, не говоря ни слова,
потом усмехнулся:
— Я так сильно тебя люблю, что мне даже становится страшно. С той самой
минуты, как я впервые тебя увидел, надо мной будто взошло солнце. Стоит мне
бросить на тебя взгляд, как у меня земля буквально уплывает из-под ног. Ты
улыбаешься, и у меня на душе светлеет. Ты плачешь, и у меня разрывается
сердце. Ты получила ответ на свой вопрос?
— Такого я не ожидала, — ошеломленно призналась Джули.
— Я стараюсь.
— Это правда? — В ее голосе прозвучала нотка сомнения.
— Правда, — засмеялся Макс.
Все еще растянувшись голышом на его груди, опираясь подбородком на сложенные
руки, Джули задумчиво уставилась на него.
— Ладно. Даю тебе один шанс. Объясни, почему ты мне лгал и использовал
меня, чтобы добыть информацию на Сида, но объясни так, чтобы у меня не
возникло желания тебя убить.
Макс вздохнул:
— Я обнажаю перед тобой свое сердце и душу — не говоря уж о
теле, — а ты все еще мне не доверяешь? Я сражен.
— Будешь сражен, если сию же минуту не начнешь говорить, — грозно
пообещала Джули.
— Ладно, — кивнул, сдаваясь Макс. — Как я уже говорил,
изначально у Дебби не было с тобой ничего общего. Я...
Раздался стук в дверь. Джозефина вихрем выскочила из-под стола и бросилась к
двери с яростным лаем. Макс и Джули обменялись взглядами. Макс,
нахмурившись, выбрался из-под нее и схватил свою одежду. Джули лихорадочно
последовала его примеру.
Снова раздался стук — громкий и бесцеремонный. Джули в тревоге взглянула на
Макса. Разве наемные убийцы стучат в двери? Конечно, нет! Они входят без
стука.
Макс хмурился. Он уже успел натянуть джинсы и надевал рубашку.
— Кто там? — крикнул он, и взял свой пистолет со столика у изножия
дивана.
Джули, торопливо справившись с бельем, застегивала юбку. Макс медленно
двинулся к двери, держа пистолет в правой руке дулом вниз. Джозефина
продолжала лаять как безумная.
— Откройте, полиция!
Джули застыла в недоумении. Полиция? Полиция — это ведь хорошо, так? А
может, и нет, судя по выражению на лице Макса. Она поспешно натянула
футболку и оглянулась в поисках туфель.
— Это ты, Дорси?
— Да, это я. Открывай, Макуорри.
Макс оглянулся на Джули. Она уже была одета и обута, сжимала в одной руке
сумку и торопливо проводила щеткой по волосам.
В конце концов, ей не хотелось предстать перед полицией в таком виде, будто
она только что встала с постели, хотя в действительности так оно и было.
— Ничего страшного. Я знаю этого парня. Он придурок, но он честный
придурок.
Джули кивнула, переводя дух. Макс сунул пистолет за пояс джинсов, прикрыл
его рубашкой навыпуск и открыл дверь.
На пороге стояли два полицейских в форме. Они окинули взглядом Макса, потом
взглянули через его плечо на Джули, которая только что подняла с полу
Джозефину. Почувствовав себя в безопасности на руках у друга, Джозефина
сразу успокоилась.
— Чем могу помочь? — спросил Макс не слишком дружелюбно.
Более высокий из двух полицейских поморщился, как от зубной боли.
— Ты арестован, Макуорри.
ГЛАВА 29
— Не может быть. Ты шутишь.
Макс ошеломленно смотрел на Дорси. Второй полицейский, когда-то служивший
вместе с Максом, покачал головой:
— Никаких шуток. Оружие имеется? Ну, ясное дело. Давай-ка его сюда по-
хорошему, окей? — Дорси вошел в помещение и протянул руку. Второй
полицейский, маячивший за его спиной, вытащил пистолет.
— Вы не можете меня арестовать. За что?
— Оскорбление действием. У нас есть ордер. Ты...
— Что?!
— ..имеешь право хранить молчание. Если ты...
— Я знаю свои права, — прервал его Макс. — Черт возьми,
Дорси, я при исполнении. Видишь эту леди? — Он дернул головой в сторону
Джули, следившей за происходящим широко раскрытыми глазами. — Ее
заказали
, ясно? Кто-то пытается ее убить. Я работаю ее телохранителем.
— Как же, как же.
Дорси вытащил наручники, и не успел Макс опомниться, как один стальной
браслет уже щелкнул у него на запястье. Прикосновение холодного металла
означало, что это не сон и все происходит наяву. Дорси уже поворачивал его
кругом, тянулся за вторым запястьем и, глотая слова, договаривал его права,
а его напарник подтолкнул Макса к письменному столу и начал обыскивать.
— Не трогайте его! — Джули выступила вперед, прижимая к груди
Джозефину.
— Мы не делаем ему ничего плохого, мэм. А вам лучше бы держаться от
всего этого подальше, — посоветовал второй полицейский.
Уворачиваясь от Дорси, не давая заковать второе запястье, Макс лихорадочно
соображал, что можно предпринять.
— Черт бы тебя побрал, Макуорри... — Дорси снова схватил его за руку, а
его коллега вытащил у Макса из-за пояса
глок
.
— Макс, может, позвонить кому-нибудь? Кто может помочь? — в панике
спросила Джули.
— Хинклу, — ответил он и продиктовал ей номер, продолжая
уворачиваться от стального браслета.
— И почему ты не можешь сдаться по-тихому, никому не осложняя жизнь,
Макуорри? — со вздохом сказал Дорси и двинул Максу коленом в поясницу.
Макс застонал и согнулся пополам. Дорси воспользовался этим и схватил его за
руку.
— Что вы делаете? Ему же больно! — Джули уже стояла у стола,
бледная, с расширившимися от страха и отчаяния глазами. — Макс, Хинкла
нет дома. У него включен автоответчик.
— Расскажи ему, что происходит. Скажи, чтобы бежал в 74-й участок.
Ему не удалось сдержать прорвавшееся в голосе отчаяние. Если бы мыслительные
способности можно было измерять в ваттах, мозгов Дорси не хватило бы на
питание самого слабенького карманного фонарика. Раз уж он решил действовать,
отговорить его было невозможно, а если его не отговорить, Джули останется
наедине с тем, кто за ней охотится.
Джули все еще говорила по телефону, когда Дорси вдруг без предупреждения
заломил ему руку за спину. Резкая боль пронзила плечо Макса, он невольно
вывернулся, чтобы облегчить ее. Второй браслет щелкнул на запястье. Теперь
его руки были скованы за спиной.
Черт, значит, он влип.
Полицейские подталкивали его к двери.
— Джули, тебе нельзя оставаться одной! Дорси, ты можешь прихватить ее в участок вместе с нами?
— Нет, не могу. — Голос Дорси стал издевательски вежливым, когда
он, вместе с напарником выталкивая Макса в коридор, добавил через плечо:
— Извините, мэм.
— Джули!
— Я здесь, Макс. Офицеры, вы не можете...
Полицейские бесцеремонно затолкали Макса в лифт, и закрывающаяся дверь
отрезала ее слова. Он не сразу пришел в себя, тупо уставившись на
потускневшие стальные панели. Лифт дернулся и двинулся вниз.
— Джули! — заорал он во всю силу легких, но был вознагражден за
свои усилия только подонком Дорси, заломившим ему за спину теперь уже обе
руки, еще больнее, чем раньше.
Макс скрипнул зубами.
— Попробуй только заори так еще раз, и я тебе вышибу мозги.
Дорси выпустил его руки.
— Дорси, ты тупое дерьмо. Если с ней что-то случится, я разберу тебя на
запчасти.
С Макса градом лился пот. Лифт, дергаясь и содрогаясь, медленно продвигался
вниз. А Джули тем временем осталась одна на третьем этаже, не имея никакой
защиты, кроме Джозефины.
— Слыхал, Николс? По-моему, он нам угрожает при исполнении.
Макс сделал глубокий вздох. Если он потеряет самообладание, он спровоцирует
Дорси на жесткие действия, а это совсем ни к чему. Ему надо поскорее
выбраться из этой передряги. Джули осталась без прикрытия. Если наемный
убийца находится где-то поблизости, а в душе у Макса с каждой секундой росла
уверенность, что так оно и есть, Джули погибнет.
Дорси был честным, но грубым и глупым полицейским, однако уж больно вовремя
кто-то послал его произвести арест. Кто-то стоял за этим, и Макс с ужасом
догадывался, кто именно.
Джули обречена. При мысли об этом его охватил страх, подобный порыву
ледяного ветра. Он вспомнил девушку, погибшую под колесами перед входом в ее
магазинчик, вспомнил, как Джули подверглась нападению прямо у себя дома.
Страх превратился в ужас. Надо было немедленно подавить его. Нет ничего
хуже, чем поддаться страху.
Макс заставил себя успокоиться, и тут лифт наконец достиг нижнего этажа.
Зажав Джозефину под мышкой и держа в другой руке сумку, Джули так и застыла
у дверей лифта, закрывшихся у нее перед носом.
Она видела только свое отражение в тусклой серебристой поверхности. Губы у
нее слегка припухли от его поцелуев, щеки горели румянцем, глаза сияли.
У нее был вид влюбленной женщины.
Уходи отсюда
.
Слова у нее в голове прозвучали словно ниоткуда, и Джули моментально
позабыла, что она влюбленная женщина, и вновь превратилась в женщину,
опасающуюся за свою жизнь. Она замерла, боязливо оглядываясь по сторонам.
Если она чему-то и научилась за время кошмара, в который превратилась ее
жизнь, так это прислушиваться к тихому голосу у себя внутри, предвещавшему
большие неприятности.
Поторопись
.
Да, надо спешить. Лифт движется слишком медленно. Лестница, которой они с
Максом воспользовались по пути в контору, находилась слева от нее. Цепляясь
за Джозефину как за собственную жизнь — слава богу, что у нее есть
Джозефина, подумала Джули, без нее она бы точно умерла от страха тут же на
месте, — она бросилась к двери на лестницу, но замерла на полпути. Она
услышала тихий шорох за дверью на лестничной площадке.
Это может быть кто угодно
, — сказала она себе, напрягая слух, чтобы
хоть что-нибудь расслышать за стуком крови в висках. — Кошка? Сторож?
Убийца?"
Сердце колотилось у нее в груди, как загнанная лошадь перед финишной чертой.
Ей стало страшно ступить еще хоть шаг, но надо было идти. Надо было бежать.
Перед ней было два пути: либо лифт, либо лестница. А дверь лифта упорно
оставалась закрытой.
Ну и черт с ним, с лифтом. Стоит ей спуститься на два лестничных марша и она
окажется под защитой Макса и двух дюжих полицейских.
Прячься
.
Она не успела последовать совету. Дверь открылась. Кровь застыла в жилах у
Джули. Страх приковал ее к месту.
— Привет, Джули.
Она не знала, что страшнее: нацеленный на нее пистолет или лицо человека,
державшего его в руке. Лицо с обезображенным, распухшим, багровым носом.
Полицейские были вооружены, Макс безоружен. Их было двое, он один. Руки у
него были скованы за спиной.
У него оставался единственный шанс: взять их в этом замкнутом пространстве,
используя фактор внезапности.
Разговаривать с этими парнями бесполезно. Если он не вырвется на волю, его
засадят в каталажку. А Джули погибнет.
Лифт остановился с мелодичным звоном, отвлекшим внимание полицейских. Двери
стали открываться. Макс вспомнил все, чему его учили в подразделении
тюленей
, повернулся на одной ноге, как волчок, и выбросил вторую с силой и
яростью торнадо.
— А-а-а-а-а! — завопил Дорси, которого удар оторвал от земли и
заставил врезаться в Николса.
Тот, в свою очередь, отлетел к стене. Пистолеты очутились на полу, а
полицейские свалились друг на друга. Макс безжалостно вскочил прямо на их
поверженные тела, двинул Дорси под подбородок, когда тот попытался
приподняться, и пнул Николса в спину. Дорси рухнул навзничь, глаза у него
закатились. Николс, отчаянно ругаясь, попытался приподняться, но Дорси своей
тушей прижимал его к полу, не давая двигаться быстро, и Максу как раз
хватило времени, чтобы лягнуть его в челюсть. Николс сложился, как карточный
домик.
Оба вырубились, и это заняло меньше минуты. Оба лежали на полу без сознания,
окровавленные, но живые. Пройденная Максом подготовка научила его убивать,
но он всегда старался избегать смертельного исхода. Впрочем, за избиение
двух полицейских до потери сознания тоже медали не полагалось. Макс только
что заработал себе кучу неприятностей и прекрасно это понимал. Ладно, об
этом сейчас не время горевать. Сейчас главное — добраться до Джули и увезти
ее как можно дальше отсюда, да поскорее.
Он согнулся, присел на корточки и переступил через кольцо своих рук,
скованных наручниками. Теперь, когда руки оказались впереди, он первым делом
выхватил свой
глок
из-за пояса у Николса и сунул его за свой собственный
пояс спереди, моля бога, чтобы в спешке не отстрелить себе чего не нужно,
потом нащупал в кармане у Дорси ключи от наручников.
Дорси дышал часто и неглубоко, кровь выступила в уголках его рта. Макс
поморщился, когда его пальцы, нащупали ключи.
Извини, задница
, —
подумал он и вставил маленький серебристый ключик в замок наручников. Замок
щелкнул.
Он снял наручники, проверил пульс у обоих мужчин: сильный и ровный. Жить
будут и еще заставят его пожалеть об этом дне.
Макс огляделся. По сути, лифт представлял собой металлический ящик.
Приковать их не к чему. Думать надо было быстро. Он застегнул один браслет
на запястье у Дорси, обмотал цепью лодыжку Николса, а затем закрепил второй
браслет на втором запястье Дорси. Это заставит их притормозить.
Макс вышел из лифта, заткнул ноги Дорси внутрь, чтобы дверь могла закрыться,
и нажал кнопку пятого — последнего — этажа.
Лифт двигался так медленно, что, даже если бы они были в сознании и не
скованы, он все-таки выкроил бы себе и Джули добрых пять минут на бегство.
Бросив быстрый взгляд вокруг и убедившись, что нигде поблизости ее нет и
никого другого тоже нет — к пяти вечера здание пустело, — Макс вытащил
оружие и бросился вверх по лестнице.
Перепрыгивая через три ступеньки, он ворвался сквозь тяжелую металлическую
дверь на третий этаж. Коридор был пуст. Должно быть, она вернулась в его
кабинет и решила ждать там.
Макс попытался не замечать холодных щупальцев страха, шевельнувшихся внутри,
когда он сообразил, что Джули должна была ждать его и полицейских на первом
этаже у лифта. Она должна была спуститься по лестнице.
Зачем ей возвращаться в его кабинет?
Добравшись до двери, он распахнул ее и вошел внутрь. Инстинкт подсказал ему,
что опасность где-то рядом.
— Джули, — позвал он, торопливо оглядывая комнату. Все было точно
так же, как в тот момент, когда его уводили: свет горел, компьютер включен,
на столе Руанды все еще стояли коробки из-под пиццы.
Не было только Джули.
— Джули!
Кровь бешено неслась по его жилам, сердце стучало, как отбойный молоток. Он
...Закладка в соц.сетях
