Жанр: Любовные романы
Остров страсти
...уйным. Тогда Кэти приходилось вызывать на подмогу либо Петершэма, либо
Гарри, чтобы с ним справиться. Их предубеждение к девушке постепенно сошло на нет.
Петершэма Кэти умиротворила тем, что пообещала немедленно одеть Джона в ночную сорочку,
как только он пойдет на поправку. Пока же даже Петершэм понимал, что болезнь Джона
слишком серьезна, чтобы тревожить бедную девушку разными пустяками.
Ее преданное отношение к капитану расположило к ней всю команду. Когда она выходила
на палубу глотнуть свежего воздуха, матросы уважительно снимали перед ней шапки. В их
манерах больше не было той сальной двусмысленности, с которой они обращались к ней при
первом знакомстве. Кэти испытывала к матросам ответную благодарность.
На шестой день доктор Сантос торжественно заявил, что у Джона начинается кризис.
Либо температура пойдет на убыль, либо его пациент умрет. Доктор посоветовал как можно
чаще делать холодные компрессы и перемежать их молитвами. После его ухода Кэти сердито
фыркнула. Молитвы молитвами, но, как часто говаривала старая мудрая Марта: "На Бога
надейся, а сам не плошай". Руководствуясь этим девизом, она послала за Гарри и сказала,
чтобы он отправил весь экипаж "Маргариты" на берег - прочесать Кадис в поисках льда.
Когда Гарри запротестовал, утверждая, что в душном испанском городе льда никогда не было и
в помине, она попросту отказалась его слушать. Джон должен выжить, а для этого ей нужен
лед. Она будет молиться, чтобы их поиски оказались успешными. Все, ступайте!
Молитвы помогли. Меньше чем через час Гарри вернулся из Кадиса, волоча за собой
огромную ледяную глыбу. На бледном лице Кэти отразилось облегчение.
- Слава Богу! А то Джону стало хуже. Теперь займись этим, - она заставила Гарри
отщеплять от глыбы небольшие кусочки и бросать их в большой таз, полный воды. Когда вода
стала холодной, она велела ему смачивать в ней простыню, а потом обматывала ее вокруг
горячего тела Джона. Он стонал, но Кэти безжалостно повторяла эту процедуру, меняя
простыни, как только они высыхали. Так прошло несколько часов: они смачивали, обматывали,
снова смачивали... Наконец у Джона на лбу выступили крохотные капли пота, что являлось
верным свидетельством благополучного преодоления кризиса.
- Она кончилась! - прошептала Кэти, словно опасаясь до конца поверить в
существование капелек. - Гарри, лихорадка кончилась!
Распираемая восторгом, она бросилась Гарри на шею. Он непроизвольно сомкнул вокруг
нее руки. Не прошло и секунды, как, опомнившись и покраснев, Кэти отпрянула назад.
Внезапно на нее напала застенчивость, и она взглянула на Гарри сквозь полуопущенные
ресницы. Его лицо поразило Кэти. На нем светилось неприкрытое обожание. Гарри в нее
влюбился!
- Пусти меня, Гарри, - дрожащим голосом приказала Кэти, не зная, что делать со
свалившейся на ее голову новой проблемой.
- Леди Кэтрин... Кэти.. - начал он.
Кэти поняла, что она должна все расставить по своим местам, пока ситуация не вышла
из-под контроля.
- Ты не должен забывать о своем друге, Гарри, - мягко сказала она и, оглянувшись на
койку, попыталась освободить свои руки.
- Друг? - бессмысленно переспросил Гарри и, приходя в себя, добавил: - Да, капитан.
- Да, капитан, - повторила она с легкой усмешкой. Гарри беспомощно опустил руки
- Пожалуйста, извини меня, - пробормотал он и, резко развернувшись на каблуках,
исчез за дверью.
Покачав головой, Кэти снова подошла к койке. Джон по-прежнему был без сознания, но
Кэти видела, что он испытывал огромное облегчение. Если бы не дурацкая сцена с Гарри, этот
день мог стать для нее счастливейшим, начиная с той памятной ночи в "Красной собаке". Ах,
до чего все-таки запутана жизнь!
"Странная штука любовь, - размышляла Кэти позднее, стоя около раскрытого
окошка. - Она может возникнуть в самом неподходящем месте".
Абсурдно, непредставимо, печально. Гарри, который ее презирал, отныне будет покорно
склоняться у ее ног. И все же, почему обожание одного мужчины оставляет ее равнодушной, в
то время как один ласковый взгляд другого... У Кэти перехватило дыхание, когда она
мысленно вообразила себе, как в серых глазах Джона горит любовь. Она улыбнулась. Джон
никогда не станет умолять женщину подарить ему нежные чувства. Он будет требовать их как
свое законное право и рассвирепеет, если получит отказ!
- Кэти? - в который раз за последние несколько дней позвал ее Джон. Ее присутствие
не проникало за пелену лихорадки, которая окутывала его разум, но он бессознательно
чувствовал, когда она сидит рядом с ним, и это действовало на него благотворно.
- Да, Джон, я здесь, - ответила она, подойдя к койке. На этот раз ее ожидал приятный
сюрприз. Он смотрел на нее широко открытыми глазами.
- Джон! - воскликнула она радостно. - Ты видишь меня?
- Конечно, вижу, - произнес он слабо, но раздраженно. По - видимому, вопрос Кэти
показался ему ужасно глупым.
- Как ты себя чувствуешь? - Присев с ним рядом, Кэти по привычке дотронулась рукою
до лба. К ее облегчению, он был сухим и прохладным.
- Паршиво, - вяло ответил он. - Какой сегодня день?
- Среда, двадцать второе июня. Ты был без сознания шесть
дней.
- Что случилось? - спросил он и, не дожидаясь ее ответа, наморщил переносицу,
пытаясь припомнить. Внезапно его гневный взгляд остановился на Кэти. - Дурочка, ты разве
не знала, что идешь на верную гибель? Блондинок вроде тебя продают в местных борделях за
сумасшедшие деньги. Если бы ты туда угодила, то провела бы там всю свою жизнь. Господи,
почему ты убежала именно в Кадисе?! Почему во всем Кадисе тебя занесло именно в "Красную
собаку"? Это же притон, в котором собираются беглые каторжники со всего побережья! Я не
мог в это поверить, когда увидел твою идиотскую простыню, и пришел туда по твоим следам!
Боже, когда я услышал, как смеются эти ублюдки, я подумал, что все уже кончено!
Его возбуждение нарастало. Кэти поймала его руку, пытаясь успокоить его, пока он не
причинил себе какого-нибудь вреда. Джон перехватил девичье запястье своими длинными
пальцами и сжал его с удивительной для больного силой.
- Ты не должна снова удрать, слышишь? - яростно произнес он. - Я тебя не отпущу! Я
тебя запру! Я...
- Не надо, Джон, - тихо сказала Кэти, даже не пытаясь вырвать свою руку. - Обещаю,
что не убегу от тебя. Я останусь, пока ты сам не захочешь меня отпустить. А теперь успокойся
и лежи смирно. Ты был очень болен. Не хочешь ли овсяной каши или воды?
Джон пристально впился в нее глазами, и, казалось, лицо Кэти развеяло его сомнения.
Разжав пальцы, он освободил ее кисть и откинулся на подушки.
- Каша! - недовольно фыркнул он. - Если ты всю неделю кормила меня овсянкой, то
нечего удивляться, что я слаб, как младенец. Я хочу бифштекс и бутылку кларета!
- Ни за что, пока не разрешит доктор, - твердо заявила Кэти с улыбкой, тронувшей
уголки ее губ. - Сегодня ты будешь есть только овсянку. Вот увидишь, тебе понравится.
Джон начал было возражать, но, встретив ее озорной взгляд, сам рассмеялся.
- Ладно, похоже, что я у тебя в руках, киска. Корми меня кашей, но учти, что я отомщу.
Кэти игриво показала ему язык и, вскочив с койки, поспешила к двери, чтобы позвать
Петершэма. Запыхавшийся слуга явился стремглав, и она улыбнулась ему.
- Капитан наконец-то пришел в себя и очень голоден. Принеси ему поесть, Петершэм,
как обычно, овсянки.
- Слава Богу! - воскликнул Петершэм, устремляясь на камбуз за капитанским обедом.
- Что, беспокоился обо мне, старый хрыч? - подмигнул Джон, когда Кэти снова уселась
у него в ногах на койку.
- Все беспокоились.
- Все? Даже ты? - вопрос прозвучал небрежно. Его длинные ресницы нависли над
серыми глазами.
- Даже я, - честно ответила Кэти. "Особенно я", - могла бы она добавить, но
промолчала.
Тогда он схватил ее руку и поднес ее к своим едва дрогнувшим губам. Их обоих словно
ударило электрическим током. Неестественно засмеявшись, Кэти отдернула свою ладошку.
- Хватит заниматься глупостями! Тебе нельзя волноваться. У тебя была сильная
лихорадка и...
- Я не могу не волноваться, когда смотрю на тебя, - сказал он вполголоса, вновь
завладев ее рукой. У Кэти учащенно забилось сердце, но она не поддалась захлестнувшей ее
теплой волне. Вместо этого она поднялась на ноги и проворно скользнула к двери.
- Куда Петершэм запропастился? - громко спросила она и, спохватившись, мысленно
распекла себя за то, что одним пустым вопросом выдала свою крайнюю растерянность.
- Кэти... - начал Джон, внезапно умолкнув, когда на пороге каюты появился Петершэм
с дымящейся кастрюлей в руках. Позади него стоял Гарри. Кэти взяла из рук Петершэма
кастрюлю и поставила ее на столик около койки. Оба мужчины приблизились к ложу больного.
Джон слабо усмехнулся.
- Не хочется вас разочаровывать, джентльмены, но я еще жив.
- Слава Богу! - нервно произнес Петершэм.
- Хорошо, что ты снова с нами, кэп. - Гарри энергично сжал его руку и тряс ее до тех
пор, пока не вмешалась Кэти.
- Гарри, - предупредила она, - умерь свой пыл, чтобы опять не открылось
кровотечение.
- Прошу прощения, - сказал Гарри, резко выпустив руку Джона, словно она обожгла
его кожу. Джон слегка сузил глаза, как бы оценивая внезапно возникшую фамильярность
между девушкой и своим помощником, но вслух ничего не сказал.
- Как вы себя чувствуете, мастер Джон? - спросил Петершэм.
- Буду жить, - проворчал Джон.
- Он еще очень слаб, - вставила Кэти. - Ему нужно съесть эту кашу, а потом поспать.
Вы, пожалуйста, нас извините...
- Конечно, - уловив намек, Гарри и Петершэм еще раз пожали капитану руку и ушли.
- Какая ты стала хозяйка, - пробормотал Джон, когда они снова остались одни. Он
задумчиво разглядывал Кэти, которая тщательно перемешивала кашу длинной ложкой.
Воспользовавшись ее занятостью, он попробовал приподняться, но тут же с громким стоном
рухнул обратно.
- О Боже, нога!
- Тебе нельзя двигаться, - напустилась на него Кэти. - Если у тебя снова начнется
кровотечение, за твою жизнь нельзя будет поручиться.
- А как же я буду есть? - задал он встречный вопрос, раздраженный собственной
беспомощностью.
- Так же, как ты ел до сих пор. Вот так.
Кэти села на койку и, поерзав, осторожно уложила его голову себе на колени. Затем
подоткнула ему под голову подушку таким образом, чтобы он оказался в полусидячем
положении. Джон, недовольно ворча, позволил Кэти устроить его, как она находила нужным.
- Ну вот, теперь поедим кашки, - сказала Кэти, расположив кастрюлю у него на
коленях. - На!
Запустив ложку в дымящуюся массу, она поднесла ее к губам Джона. Джон негодующе
покрутил головой.
- Ты что, действительно собираешься кормить меня с ложечки, как ребенка? - спросил
он.
- Да, собираюсь, - отрезала Кэти. - Я так делала каждый день, пока ты был без
сознания. Если хочешь, я позову Петершэма, чтобы тебя покормил он. У тебя просто не хватит
сил поесть самому.
Джон долго сверлил ее взглядом и наконец с неохотой сдался.
- В следующий раз я буду осмотрительнее выбирать корабль для абордажа, чтобы, не
дай Бог, не нарваться на такую вот штучку, как ты.
- Очень смешно, - пробурчала Кэти, которой нисколько не понравился его намек на
гипотетических девушек-наложниц с очередного захваченного судна. - Открой рот.
Джон испытующе скользнул по ней глазами.
- Да, мэм, - кротко согласился он и открыл рот.
Когда каша была съедена, Кэти начала осторожно выбираться из запутанного -
кастрюля, подушка, Джон - положения, в котором она очутилась. Джон поймал ее кисть и
рывком усадил на место, прижавшись губами к сгибу локтя.
- Не уходи, - хрипло прошептал он.
- Джон, так надо, - слабо сопротивлялась Кэти. - Ты должен поспать.
- Останься со мной, - бормотал он. - Ты тоже устала. Мы можем уснуть вместе.
- Джон, - дрожащим голосом предупредила она, - ты слишком слаб для того, чтобы...
чтобы...
- Я знаю. - Он глядел на нее умоляюще. - Я просто хочу, чтобы ты была рядом со
мной. Я так быстрее усну. Обещаю, честное слово. Если я начну к тебе приставать, съезди мне
по физиономии и уйди. Я разрешаю.
- Ну... - колебалась Кэти.
- Пожалуйста, - нежно попросил он.
- Ну ладно, - со вздохом капитулировала Кэти. - Но мы договорились, что как только
ты начнешь... В общем, тогда я уйду.
- Не буду, - пообещал он, не спуская глаз с Кэти, которая соскользнула с койки, чтобы
запереть дверь.
Она медленно вернулась назад; на ее щеках горел слабый румянец. Не желая усугублять
ее смущение, Джон промолчал, ограничившись понимающей усмешкой.
Повернувшись к нему спиной, Кэти медленно расстегивала свое платье. Добравшись до
последней нижней юбки, она вдруг почувствовала необъяснимую застенчивость. Теперь, когда
Джон пришел в себя, она начала относиться к нему с прежней настороженностью. Укоряя себя
за глупость и недоверчивость, Кэти повернулась к Джону лицом, залитым румянцем. Он жадно
пожирал взглядом едва прикрытую девичью грудь, и Кэти покраснела еще гуще. Вдруг он
тепло улыбнулся.
- Краснеешь, киска? - подмигнул он. - Брось, не надо. Я видел тебя и без этой юбки,
ты же знаешь.
Кэти заставила себя встретить взгляд его серых глаз, решив во что бы то ни стало
преодолеть свое смешное смущение.
- Я знаю, - выдавила она. - Но тогда... все было по-другому. Кэти была недовольна
собой и своей запинкой в последней фразе, а всезнающая усмешка Джона усугубляла ее
раздражение.
- Потому что тогда платье снимал я, а теперь ты раздеваешься сама? - проницательно
предположил он. - Это все пустяки, дорогая. Считай, что ты по-прежнему ухаживаешь за
больным, развлекаешь его...
- Замолчи, - пробурчала Кэти.
- Молчу, молчу, - пообещал он, заметив, что Кэти собирается отвернуться. - Иди ко
мне в постель. Пожалуйста.
Кэти рассматривала его некоторое время, а затем на всякий случай притворилась
несогласной.
- Нет, нет, ты попросту невозможен. Я твердо решила, что с нынешнего дня за тобой
будет ухаживать Петершэм.
- Петершэму недостает... м-м... твоего умения. Иди в постель. Кэти сурово нахмурилась
и сдалась. С досадой раздумывая о том, что капитан привязывается к ней все больше и больше,
она нырнула к Джону в постель с того боку, где у него не было ран. Надо следить, чтобы не
влюбиться в него чересчур, иначе ее ждут одни слезы.
Но вопреки этим разумным мыслям она позволила Джону себя обнять и сама положила
свою головку на его широкое плечо.
- Спи, - пробормотал он, крепко обнимая ее.
Кэти хотела что-то возразить, но, разомлев, сладко уснула.
Глава 7
- Почему ты сбежала? - вопрос, заданный напрямик, застал Кэти врасплох. Она
уставилась вниз, на карты, которые держала в руках, и долго медлила с ответом.
- Я думаю, что это и так понятно, - когда она наконец подняла голову, то увидела, что
Джон не сводит с нее внимательных глаз. Он нахмурился, как будто обдумывая ее ответ, а
затем покачал головой.
- Лично мне не понятно. - Его рука, полная карт, лежала на одеяле. Он забыл об игре.
Кэти вздохнула. Он упорно не желал отвлечься от этой темы.
- Ты должен был понимать, что я попытаюсь сбежать, как только смогу. Господи, ты
ведешь себя так, как будто я тебя предала! Ты мне не отец, не брат, не муж, не жених. Ты -
пират, который меня похитил и заставил... и заставил... В общем, я не имела и не имею перед
тобой никаких обязательств, которые удерживали бы меня с тобой.
- Ты хочешь сказать, что тебя вынудила бежать гордость? - задумчиво нахмурился
Джон.
Кэти снова вздохнула, не чувствуя настроения продолжать этот разговор. Однако она
решила сделать все возможное, чтобы прояснить Джону свою позицию, не умалчивая о
некоторой раздвоенности своих чувств в настоящее время.
- Джон, ты, видимо, не понимаешь чудовищность того, что ты со мной сделал. Я
воспитывалась как леди. А леди, они не... не...
- Не занимаются любовью? - перебил он, слегка улыбнувшись.
Кэти надменно вздернула подбородок.
- ...не позволяют по отношению к себе никаких вольностей до замужества. Ты зверски
меня изнасиловал - и не один, а множество раз. Поэтому я готовилась убежать от тебя при
первом же удобном случае!
- Так, значит, ты говоришь, что убежала потому, что не могла вынести того, что я
занимаюсь с тобой любовью?
- Насилуешь меня! - резко поправила Кэти.
- Называй это как хочешь, - отмахнулся Джон от тонкостей словоупотребления. -
Значит, ты сбежала из-за этого?
- Да! - ответила она, рассчитывая наконец закончить щекотливый разговор.
- Ты лжешь мне, киска, - упрекнул он. - Тебе это нравится, я знаю. От меня ты этого
не скроешь.
Под его пронизывающим взглядом Кэти густо покраснела. Зачем она дала вовлечь себя в
такой разговор?! И как она собирается из него выпутаться, сказав при этом не больше, чем она
собиралась?
- Вы о себе слишком высокого мнения, капитан, если и в самом деле так думаете, -
произнесла она, избегая встречи с его глазами.
- Ага, я опять стал капитаном после того, как две недели подряд ты очень мило называла
меня Джоном. Ладно, если эта тема вызывает у тебя такое неудовольствие, перейдем на
другую. - Джон говорил с едкой иронией. - Скажи мне, киска, разве не мудрее было
дождаться, пока я сам захочу тебя отпустить, коль свою девичью честь ты уже потеряла? Зачем
убегать и подвергать себя опасности? Только не говори, что ты не обрадовалась, когда увидела,
что я появился в "Красной собаке"! Ты была готова запеть осанну!
- Не спорю, я была рада - Кэти закусила губу. - Но это были особые обстоятельства.
- Согласен, - сказав это, Джон замолчал; тяжелые складки избороздили его лоб, пока
он, углубившись в собственные мысли, что-то обдумывал.
- Ты пошла за помощью, - его слова прозвучали как обвинение.
Сидя как на иголках, Кэти впилась глазами в свои карты, будто внезапно нашла их
чрезвычайно интересными. Этого поворота она боялась с того самого момента, как Джон начал
выяснять их отношения.
- Ты бы предпочел обратное? - сделала она встречный ход.
- Нет, мне нравится жить. - Джон помолчал, разглядывая ее опущенное лицо. - Кэти,
посмотри на меня
Она неохотно подняла глаза. . - Почему ты пошла за помощью? Если тебе так сильно не
нравилось заниматься со мной любовью, то ты могла одним махом избавиться от меня
навсегда. Я тебе даже сказал, где находится полицейский участок. Почему ты не
воспользовалась этой возможностью?
Кэти дерзко встретила его испытующий взгляд. Если он ожидает услышать от нее
признание в вечной любви, то пусть запасется терпением.
- Я не могла допустить, чтобы из-за меня кого-то убили, вот и все!
- Все? - В его глазах начинал разгораться насмешливый огонек. - А может, ты просто
в меня влюбилась?
- Не думай о себе слишком много, - сердито огрызнулась Кэти. - Ты вдвое старше
меня и вообще не в моем вкусе! Мне нравятся джентльмены, а не пираты! - Реплика Джона
угодила в ее уязвимое место, но Кэти была полна решимости это скрыть. - Кстати, -
продолжала она, вновь переходя в наступление, - почему ты бросился за мной в погоню? Ты
же сам говорил, что в Кадисе у тебя полным-полно женщин, которые ждут не дождутся случая
залезть к тебе в постель! Тогда почему ты не дал мне уйти? Может быть, это ты в меня
влюблен?
Намеренно собезьянничав, она повторила его слова, не без основания полагая, что они его
уязвят точно так же, как уязвили ее. У Джона недобро сверкнули глаза.
- На твой вопрос у меня есть один очень простой ответ, моя зубастая киска, и я советую
его хорошенько запомнить. Я не отдаю так просто то, что мне принадлежит.
- А я тебе принадлежу? - спросила она, вызывающе сверкнув своими голубыми
глазами.
- В настоящий момент, да. - Нанеся этот решающий удар, Джон, казалось,
вознамерился побыстрее закончить неприятную для обоих беседу Он подобрал с одеяла карты
и начал объяснять Кэти хитросплетения игры в белот. Кэти не возражала против прекращения
разговора, но, отложив его в памяти, была готова вернуться к обдумыванию этой темы на
досуге. Возможно ли, что кровожадный капитан пиратов начинает потихоньку в нее
влюбляться? Если она не ошибается в своих догадках, то ее желание - видеть Джона у своих
ног - наконец-то сбылось! Ура!!! Время от времени она будет смягчаться и позволять ему
целовать себя в щечку. Но не больше! Пусть капитан Хейл поучится ухаживать за настоящей
леди должным образом. Она улыбнулась, представив, как ее бесшабашный
капитан будет вынужден довольствоваться невинными поцелуйчи-ками, которые нехотя
разрешаются в хорошем обществе. Гм-м... Джону это понравится не больше овсянки. Что ж,
после того как он достаточно пострадает, она, может быть, смягчится...
- Ты сейчас похожа на кошку, которая вылакала горшок со сливками, - лаконично
заметил Джон, прервав ее грезы. - О чем таком интересном ты думала?
- О белоте, конечно, - задорно ответила Кэти, наморщив нос. Приятные фантазии
заметно улучшили ее настроение. - О чем же еще?
- Действительно, о чем же еще, - загадочно произнес Джон и снова переключил свое
внимание на карты. Предыдущая беседа была окончательно забыта.
С тех пор как Джон пришел в сознание, ухаживать за ним стало еще труднее. Он
периодически раздражался, досадуя на свою неспособность выбраться из постели или
самостоятельно удовлетворить свои нужды - кроме самых простейших. После первого раза он
упрямо отказывался от того, чтобы Кэти его кормила, но все равно ему приходилось ждать,
пока она разрежет пищу на кусочки и наколет на вилку, и только затем он мог начать
переправлять ее в рот. Это выводило его из себя, и он отыгрывался на Кэти, словно стрелами,
осыпая ее колючими шуточками и замечаниями, пока она ему помогала. Кэти так и подмывало
послать его к черту, однако она ухитрялась сдерживаться, понимая, что беспомощность
действует на Джона, как больной зуб. Каких бы усилий это ни требовало, она каждый раз
уговаривала его с ласковым терпением, настаивая либо на своих услугах, либо на услугах
Пе-тершэма, когда Джону приходило в голову побриться или принять ванну. С презрительными
гримасами он снисходил к ее доводам и соглашался на ее помощь, которую безоговорочно
предпочитал помощи Петершэма.
Один раз, когда он угрюмо отказался позволить ей сменить повязки на своих ранах, Кэти
в сердцах сказала, что он ведет себя как избалованный мальчишка. В ответ он сердито раздул
ноздри и открыл рот, готовый взорваться, но спустя мгновение, неохотно сжав губы, дал Кэти
себя перебинтовать, а затем с отвращением проглотил пилюлю. Немного погодя, он виновато
поцеловал сгиб на ее руке. Кэти сурово помолчала, вздохнула и простила его.
В порту, под присмотром доктора Сантоса, с ним еще можно было хоть как-то справиться,
но как только "Маргарита" вышла в
открытое море, Джон стал невыносим. Сдерживая данное Петершэ-му слово, Кэти
убедила его облачиться в ночную сорочку. Джон нехотя сдался, а потом долго брюзжал,
жалуясь на то, что ему тесно, неудобно и жарко. Кэти выслушала его с каменным выражением
лица, советуя ему в душе раздеться и сдохнуть. Единственным способом подействовать на
Джона было намекнуть ему, что она оставит его на попечение Петершэма. Джон не желал об
этом и слышать. Он требовал, чтобы она постоянно находилась у его койки: читала ему, играла
в карты или в шахматы, беседовала или просто сидела рядом. Ей удавалось выкроить не больше
получаса в день, чтобы выбраться на палубу и подышать свежим воздухом.
- Ты выглядишь бледной, Кэти, - участливо сказал Гарри, когда однажды в полдень она
присоединилась к нему на юте. "Маргарита" была в открытом море уже неделю. Перед тем как
ответить, Кэти полной грудью вдохнула бодрящего соленого воздуха.
- Я и правда неважно себя чувствую, - призналась она. - Джон - как ребенок. Он
требует постоянного внимания.
- Ты и сама еще ребенок, - резко возразил Гарри, с неодобрением сверкнув глазами. -
Если бы я тогда знал, как ты молода и невинна, я бы никогда не позволил Джону увести тебя в
свою каюту. Как жестоко с его стороны было лишить тебя девственности!
Непривычная прямота, с которой говорил Гарри, поставила Кэти в тупик. Конечно, она
понимала, что интимная природа ее взаимоотношений с капитаном не является для Гарри
секретом, как, впрочем, и для всего остального экипажа "Маргариты". Ее неотлучное
пребывание в каюте Джона делало это совершенно ясным. Капитан был темпераментным
мужчиной, и, до того как он был ранен, ничто не мешало ему обладать Кэти. Однако обсуждать
эту тему было непросто. Кэти немножко покраснела и откровенно ответила.
- Что произошло - то произошло. Я, как видишь, до сих пор жива. В один прекрасный
день, когда я снова вернусь домой, это, наверное, будет вспоминаться как забавное, волнующее
приключение.
С улыбкой произнеся эти слова, про себя Кэти подумала, что вряд ли она сможет снова
вернуться домой, по крайней мере в обозримом будущем. Пока что Джон не выказывал
никакого желания с ней расставаться.
- Остальных заложников освободили в Кадисе, - отрывисто сообщил ей Гарри.
- Я знаю. - Кэти улыбнулась еще шире. - Я слышала, как
Джон велел тебе договориться насчет их выкупа в тот день, когда я убежала.
- Так вот почему ты убежала! Но все равно это было слишком поздно... - Гарри осекся;
на его скулах внезапно выступил румянец.
- Да, это было слишком поздно, - легко согласилась Кэти, не сводя глаз с линии
горизонта.
- Я готов убить его за все, что он с тобой сделал! - взорвался Гарри, видя ее
невозмутимость. - Он мой старый друг, но, клянусь, я готов убить его!
Несколько матросов, удивленных его неожиданно громким голосом, обернулись в их
сторону и, увидев на юте с помощником капитана девушку, понимающе улыбнулись. Вот
буря-то разразится, когда капитан прослышит об этой парочке. Он не из тех, кто потакает
соперникам!
Кэти заметила, что они привлекли к себе пристальное внимание матросов, и внезапно
разозлилась на Гарри. Безрассудная страсть, которой он воспылал, начинала выходить из-под ее
контроля. Она молилась, чтобы Джон продолжал оставаться в блаженном неведении о причуде
своего помощника. Подобно матросам, она трезво смотрела на вещи и не сомневалась в
ужасной ярости, в которую придет капитан, если узнает, что Гарри возомнил себя новым
...Закладка в соц.сетях
