Жанр: Любовные романы
Блуждающие в ночи
...авидел бы ее, если бы почувствовал жалось с ее стороны. Саммер знала это
так же хорошо, как и то, что в жизни неизбежны налоги и смерть.
Ее нехитрая уловка вызвала у него усмешку:
- Господи, я не подумал об этом.
- Уже поздно.
Неожиданно Саммер широко зевнула так, что хрустнули челюсти. Сытая и усталая, она
буквально валилась с ног. Безумно хотелось спать. Она смущенно взглянула на
Франкенштейна.
Уложив оставшиеся припасы в белый полиэтиленовый пакет, он расстегнул
спортивную сумку, чтобы спрятать все туда. Когда Саммер закончила зевать, Колхаун
улыбнулся ей:
- Похоже, что детке пора баиньки.
Детке действительно пора баиньки - она не возражала. Имелась только маленькая
недетская проблема.
У них была только одна скатерть. И эта скатерть служила ей в данный момент одеждой.
Глава 23
- Пижаму не нужно? - Франкенштейн порылся в спортивной сумке и что-то оттуда
вытащил.
Саммер с облегчением узнала свою униформу "Свежей маргаритки". Пусть и не совсем
свежая, все же это была одежда. Значит, не придется спать нагишом.
- Спасибо.
Саммер взяла брюки и блузку и направилась за скалу, чтобы переодеться. Без нижнего
белья синтетика липла к голым ягодицам, а груди неуютно свисали под тонким нейлоном
кофточки. Опустив глаза, Саммер увидела, что ее соски заметно проступают под тканью.
Она снова накинула на плечи скатерть и почувствовала себя лучше. Во всяком случае, не
было такого ощущения наготы.
Когда она вышла из-за скалы, то увидела, что он лежит на земле в застегнутой на
молнию штормовке с капюшоном, положив под голову сумку и скрестив руки на груди.
Саммер нерешительно приблизилась, и Франкенштейн открыл глаза.
- Спокойной ночи, - произнес он и снова закрыл глаза. И, судя по дыханию, тут же
заснул.
"Спокойной ночи?" - Саммер не поверила своим ушам. Значит, ей нечего опасаться
последствий пребывания с Франкенштейном под одним одеялом. Судя по его виду, он был
вполне доволен, даже счастлив, что спит один. Явно предпочитая прохладу ночного воздуха
и одиночество компании.
Прежде он не был так щепетилен. Может, просек каким-то образом, что ее все сильнее
влечет к нему? И опасается, что она нападет на него во сне?
Краска ударила в лицо Саммер.
Она всмотрелась в темноту за пределами мерцающего костра и непроизвольно
вздрогнула. Оттуда мог появиться кто угодно.
Она тем не менее не собиралась унижаться до просьбы переночевать рядом с
Франкенштейном.
Укутавшись плотнее в скатерть, Саммер опустилась на колени, расчистила от камней и
веток поросший травой участок земли у костра и легла. Подозвав Маффи, сгребла собаку в
охапку и уложила рядом с собой.
Маффи вздохнула и прижалась к ней. Свернувшись калачиком в ногах Франкенштейна
и положив голову на скатанный угол скатерти, Саммер перепробовала все средства, чтобы
заснуть: от пересчета овец до размышлений о том, что она посадит в своем саду на
следующий год. Ничто не помогало. Ее мозг бодрствовал и был активен. С одной стороны,
она испытывала досаду на равнодушие Франкенштейна, а с другой стороны, страх спать в
открытом месте.
За все время ужина Франкенштейн даже не удостоил ее двусмысленного взгляда. Он
точно знал, что под скатертью она голая, но это явно его не трогало.
Чирк!
Саммер широко открыла глаза. Что это за звук? Оглядевшись вокруг, она не увидела
ничего, кроме пляшущих отблесков пламени костра. Только грудь Франкенштейна ритмично
поднималась и опускалась. За пределами небольшого освещенного круга была
непроницаемая темнота.
Такой звук могло издать животное - небольшое, как она надеялась, - где-нибудь далеко
в лесу.
Ее веки снова начали смыкаться. Почему Франкенштейн не проявил никаких знаков
внимания? В данных обстоятельствах большинство мужчин не раздумывали бы ни секунды.
Может быть, беспокойство за их судьбу подавило в нем сексуальные желания? Возможно, он
слишком измотан их бесконечным бегством?
Ей пришла было в голову мысль, что он, видимо, слишком стеснителен, чтобы
воспользоваться подвернувшимся случаем, но она тут же отмела ее.
Франкенштейн стеснителен? Вот уж чего она бы не сказала.
Хруст!
Что это? От ужаса глаза Саммер стали огромными. И снова вокруг не было ничего,
кроме скал, костра и Франкенштейна. Маффи прижалась к ее подбородку и быстро заснула.
Шерсть щекотала нос Саммер, но она ни за что на свете не захотела бы лишиться своей
компаньонши. Хотя чувство уверенности, которое создавала у нее близость собачки,
представлялось весьма иллюзорным. Однако с Маффи все равно было уютнее.
Но, если поблизости бродит медведь, какой же прок от Маффи?
"По крайней мере, она залает, - сказала себе Саммер. Но потом честно добавила: -
Надеюсь".
Судя по предыдущему опыту, Маффи в основном лаяла тогда, когда хотела есть.
Господи, пусть же она сочтет подкрадывающегося медведя съедобным!
Хотя гораздо вероятнее, что это медведь сочтет съедобной Маффи.
Веки Саммер снова сомкнулись. "Спи, - приказала она себе. - Спи". Но сон никак не
шел.
Она что, совсем не в его вкусе? Или Франкенштейн не считает ее привлекательной?
Раньше мужчины всегда обращали внимание на Саммер.
Раньше - вот в чем дело.
Видимо, вопреки своему шутливому заявлению, Франкенштейн все-таки предпочитал
двадцатилетних девиц с упругим телом и пустой головой.
А тридцатишестилетняя женщина, с морщинками вокруг глаз и мягким,
округлившимся телом, не в состоянии возбудить его.
Кроме того, у большинства мужчин не хватает ума предпочесть с трудом
приобретенные мудрость и жизненный опыт слепому обожанию и хихиканью.
А суть в том, что большинство мужчин думают тем, что у них между ног. Тому, что
между ног у Франкенштейна, не было, видимо, дела до Саммер.
А это, яростно твердила себе женщина, ее как раз и устраивает.
С такой мыслью она наконец уснула.
Спустя некоторое время ее разбудил хриплый крик.
С бьющимся сердцем Саммер присела. Было еще совсем темно. Сколько же она
проспала? Она не имела об этом ни малейшего представления.
Единственное, что Саммер знала, это то, что испугалась до смерти.
Кто-то вскрикнул. Оглядевшись вокруг, она увидела, что Франкенштейн с
пепельно-бледным лицом стоит на четвереньках и неподвижно смотрит куда-то за костер. Не
нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: это он разбудил ее своим криком.
- Что это? Что случилось? - Она представила себе медведя, который волок в лес
скатерть, куда были завернуты она с Маффи, и проползла несколько футов каменистой
почвы, отделявших ее от Франкенштейна. А он даже не взглянул на нее, когда она
прислонилась к нему плечом и бедром.
- Смотри... смотри туда! - Колхаун показал рукой в темноту.
Саммер посмотрела, но не увидела ничего, кроме темных силуэтов раскачиваемых
ветром деревьев. Они стояли на четвереньках, прижавшись друг к другу, и вглядывались во
тьму за костром.
- Что это было? Что? - Сердце Саммер бешено колотилось. С пересохшим горлом она
искала среди движущихся теней источник неведомой опасности. Чтобы нагнать такого
страху на Франкенштейна, это, по крайней мере, должен быть оборотень. Или те плохие
парни.
- Разве ты... разве ты не видишь ее? - Его голос был хриплым, в нем слышался
смертельный ужас.
- Кого? Кого я не вижу? - Глаза Саммер едва не вылезли из орбит, настолько
старательно она глядела в указываемую сторону. Чем бы ни оказалась ускользавшая от ее
взгляда опасность, она должна была испугать ее, если уж испугала Франкенштейна. Саммер
была готова: могла и желала окаменеть от ужаса заочно.
- Диди, - это имя прозвучало, как стон. Диди? Какая Диди? Испуганно всматриваясь
изо всех сил в темноту, Саммер пыталась вспомнить. Не Диди ли звали ту женщину,
которая...
- Но Диди мертва! - воскликнула она.
- Думаешь, я этого не знаю? - Колхаун посмотрел на нее безумным взглядом. - Но она
здесь - смотри! О Боже, вот она!
По его голосу было слышно, что он потрясен. Пристально взглянув на него, Саммер
подумала, что ему, наверное, приснился кошмарный сон. Разумеется, что же еще? Какое еще
может быть объяснение? Тем более если вспомнить, что это уже не первый случай.
- Господи, ты напугал меня до смерти. - От облегчения у нее даже закружилась голова,
и она села на корточки.
- Черт тебя возьми, посмотри на собаку! Тревога в его голосе заставила Саммер снова
встать на четвереньки. Отдавая себе отчет в том, как смешно она выглядит, Саммер все же
посмотрела на Маффи, и мурашки побежали у нее по спине. Собака находилась как раз в
кругу света костра, ее хвост и уши стояли торчком, а взгляд был устремлен в ту же точку,
куда не отрываясь смотрел Франкенштейн.
Туда, где, как он заявил, появилась давно умершая Диди.
Они что, оба видели призрак?
Чушь! Такого не может быть.
"Если по соседству у вас..."
В темноте за костром что-то стало обретать форму. Глаза Саммер расширились.
Дыхание остановилось. Франкенштейн рядом с ней застыл как столб. Их внимание было
приковано к тому, что двигалось за пределами круга света.
Маффи, подняв уши и хвост, тоже затаилась.
"...странное творится, то за помощью к кому вам лучше обратиться?"
Сердце Саммер замерло. Она что, действительно видит перед собой настоящее, живое
(или какое там оно бывает?) привидение?
Там, - она не ошиблась - сразу за пределами светового круга, что-то
материализовалось и теперь двигалось в их сторону.
К охотникам за привидениями!
Маффи тявкнула, Саммер вскрикнула, Франкенштейн издал неопределенный звук, и
нечто поднялось в воздух.
Неподвижная Саммер наблюдала, как три оленя, словно птицы, вспорхнули над
костром и скрылись в ночи.
- О Боже! - Франкенштейн задыхался. Он перевел взгляд на прежнее место. - Она
исчезла. - Словно освободившись от чар, он откинулся назад и закрыл лицо руками.
Саммер встала на колени рядом.
- Что ты хочешь сказать этим своим "она исчезла"? Конечно, исчезла. Ее там и не
было. Ты, идиот, только напрасно напугал меня до смерти. - Саммер ударила его по руке.
Она была так напугана, что до сих пор тяжело дышала.
- Эй, мне больно! - Франкенштейн схватил Саммер за руки, когда она попыталась
снова его ударить. - У меня здесь ссадина!
- Это был дурной сон!
- Дурной сон? - Франкенштейн крепко держал ее за руки.
Она посмотрела ему в глаза и увидела, что они полны ужаса.
- Ты что, ничего не видела?
- Я видела только оленей.
- Господи!
- Тебе приснился дурной сон.
- Кажется, я теряю рассудок. - Он закрыл глаза. - Ты не веришь в призраков?
Саммер отрицательно покачала головой, хотя в темноте Колхаун не мог увидеть этого.
- Не говори глупостей.
- Меня тоже терзают сомнения, - простонал он. - Но почему же я все время вижу
Диди?
- Ты видел ее и раньше?
- Да. О да. - Его глаза снова открылись.
- Когда?
Франкенштейн растерянно посмотрел на нее:
- Раньше.
- Например, когда ты кричал во сне?
- Да.
- Тогда тебе приснился дурной сон. Сегодня тоже был дурной сон. Тебе надо спросить
себя, чем он вызван.
- Думаю, что я догадался, в чем дело, - невесело рассмеялся Франкенштейн.
- Вот как?
- Да.
Саммер подождала, но он, похоже, не собирался пускаться в дальнейшие объяснения.
- Так скажи мне.
- Розенкранц, поверь мне, ты не захотела бы это узнать.
- Нет, я хочу знать.
В его глазах промелькнул внезапный блеск.
- Ты уверена?
- Уверена.
- Точно уверена?
- Может быть, перестанешь играть в бирюльки и скажешь мне наконец?
- Ладно. Но только помни, что ты сама попросила об этом. - Его пальцы переместились
на ее запястья, сковывая их, как наручники. - Я вижу Диди только тогда, когда у меня стоит.
- Что? - Саммер не поверила своим ушам.
- То, что слышала. А стоит у меня только тогда, когда я думаю о тебе.
Саммер попыталась освободить свои кисти, но Франкенштейн крепко их держал. Не
зря он вцепился в ее руки - боялся, что она ударит его снова! И было за что!
- Ах ты, негодный, лживый сукин сын...
- Это святая правда, - произнес Колхаун и в доказательство поднес один из ее сжатых
кулаков к своей ширинке.
Саммер внезапно затихла. Под тесной, застегнутой на молнию ширинкой шортов
действительно топорщилось что-то твердое, как камень.
- Видишь? - спросил он серьезно. Саммер посмотрела на него и затаила дыхание.
Страсть, горевшая в его глазах, была реальностью.
- Франкенштейн...
- Думаю, что тебе лучше звать меня Стивом, - проговорил он с легким смешком и
притянул ее к себе.
Саммер охотно подчинилась и легла ему на грудь, а его руки скользнули ей за спину.
- Стив, - выдохнула она, глядя ему в глаза и обвивая руками шею.
- Гораздо лучше, - сказал он и перекатился на нее, так что Саммер оказалась на спине,
а он склонился над ней, опираясь на локти.
Держа руки на его плечах, Саммер посмотрела в это израненное, исцарапанное, явно
некрасивое лицо и почувствовала, что вся тает изнутри. Потом Стив наклонил голову и
поцеловал ее.
На этот раз земля уплыла у нее из-под ног. Колокола зазвонили. Из глаз посыпались
искры. Его губы были твердыми, горячими и на удивление нежными. Его язык коснулся ее
губ, проскользнул между ее раздвинутыми зубами и обследовал рот. Теплая сильная рука
нашла ее левую грудь и легко сжала через тонкий нейлон. В голове у Саммер все поплыло.
Дрожащая, с закрытыми глазами, она отрешенно поцеловала его в ответ и обняла за
шею. Пальцы Стива распахнули края ее блузки и начали ласкать обнажившиеся груди,
касаясь твердых, как галька, сосков. Саммер притянула его голову к себе, а он переходил от
одного страстно жаждущего ласки соска к другому.
Саммер еще никогда не испытывала таких ощущений.
Ее руки нетерпеливо пробрались под штормовку, задрали майку и обхватили его спину.
Кожа Стива была теплой и гладкой. Саммер ощутила под ладонями твердые мускулы и
восхитилась крепостью его тела. Ее руки опустились вниз по его спине, пытаясь
проскользнуть за пояс шортов.
- А, черт!
Франкенштейн - Стив - отпрянул, резко сел и рывком стащил через голову штормовку
вместе с майкой. Саммер оглядела его широкие плечи, мощную грудь, поросшую курчавыми
черными волосами, плоские мужские соски, аккуратный кружок пупка и почувствовала, что
у нее пересохло во рту. Она хотела его. О, как она его хотела!
Стив замешкался с металлической пуговицей на шортах. Оттолкнув его руки, Саммер
расстегнула ее сама. Потом нащупала язычок молнии и потянула вниз.
Через раздвинувшийся разрез выглянуло очевидное свидетельство того, что и он желал
ее.
Затаив дыхание, Саммер прошлась своим указательным пальцем вдоль его длины.
- Розенкранц, ты сводишь меня с ума, - простонал Стив.
Она даже не успела подумать о том, что ему, черт бы его побрал, надо напомнить: ее
зовут Саммер, как он оказался на ней, прижав свой рот к ее рту и пальцами нащупывая
застежку ее брюк.
Застежки не было. Брюки из дешевой синтетики держались на резинке. Обнаружив это,
он двинулся дальше. Его рука, проскользнув под резинку, опустилась по ее мягкому животу
к островку волос между ее ногами. Саммер перестала дышать, когда опытные пальцы
дотронулись до него.
Он обнаружил маленький бугорок, жаждавший его внимания, и принялся ласкать его,
отчего женщина едва не лишилась рассудка. Она парила все выше и выше...
Неожиданно Стив замер. Его пальцы словно парализовало. Тело, ритмично
придавливавшее ее к земле, вдруг напряглось. Саммер заскулила, скорчилась и потянулась к
его руке, умоляя его продолжить. Он не пошевелился.
Она открыла глаза. Его взгляд был обращен куда-то в сторону. Одна рука Колхауна все
еще находилась в ее брюках, а другая продолжала обнимать ее содрогающееся и жаждущее
ласк тело. Подняв голову, он неподвижно смотрел в темноту.
- Стив... - прошептала Саммер, отрываясь на несколько дюймов от земли и
многообещающе прижимаясь своей голой грудью к его телу. Чувствовать соприкосновение
трепещущих сосков с его твердой, поросшей волосами мускулистой грудью было так
приятно, что она на несколько секунд забыла о том, что Стив не обращал на нее никакого
внимания.
- Она аплодирует, - сообщил вдруг Колхаун.
- Что ты сказал? - Обвив Стива руками и прильнув к нему грудью, Саммер поцеловала
сбоку его шею.
- Черт возьми, мне надо убираться отсюда.
Расцепив ее сомкнувшиеся руки, Стив встал и застегнул шорты.
- Что случилось? - Саммер повалилась спиной на землю, в изумлении глядя на него.
- Собирайся, нам надо идти.
- О чем ты говоришь? - запричитала она.
- Надень это, - сказал он, бросая ей штормовку с капюшоном. А сам, подобрав с земли
майку, натянул ее на себя. Затем скатал скатерть и запихнул ее в спортивную сумку.
- Какая муха тебя укусила? - Саммер все еще недоверчиво взирала на Стива.
- Черт тебя побери, ты оденешься наконец? - выпалил он раздраженно и посмотрел на
нее сверху.
Саммер внезапно осознала, как она "великолепно" выглядит в своих брюках из черной
синтетики, с расхристанной блузкой, из которой торчат пышные, увенчанные острыми
сосками груди, с раздвинутыми коленками, с разметанными по лицу волосами и горящими
от страсти глазами. Росомаха. Другого слова не придумаешь.
Внезапно смутившись, она запахнула блузку, застегнув ее на оставшиеся пуговицы,
потом надела штормовку, рванула вверх молнию.
Пока Саммер приводила себя в порядок, он снял с веток ее непросохшую одежду и
обувь.
- Держи. И поторапливайся, - произнес мужчина, бросая на землю рядом с ней туфли и
носки. Затем скомкал лифчик и трусики Саммер, завернул их в ее баскетбольные трусы и
майку и сунул все в спортивную сумку.
Саммер, удивленно моргая, смотрела на всю эту сцену.
- Ты, наверное, шутишь. Мы что, действительно уходим?
- Обувай свои туфли, - рявкнул он слегка приглушенным голосом, в котором сейчас
слышалась ненависть.
- А пошел ты на фиг, Франкенштейн! - В ярости Саммер схватила еще сырые носки и
натянула их на ноги. Он уже обулся, пока она продолжала зашнуровывать свои огромные,
хлюпающие баскетбольные башмаки.
Но даже ее ярость не тронула его. Казалось, что Колхаун отключил - нет, напрочь
забыл недавнюю страсть, ту страсть, которая все еще пульсировала в ее жилах.
- Собаку понесу я. Пошли. - Франкенштейн в плотно надвинутой на глаза кепке с
надписью "Быки" ногой засыпал песком костер. Потом, к неописуемому возмущению
Саммер, молча повернулся и направился в темноту, даже мельком не взглянув, следует ли
она за ним.
Как он смеет так обращаться с ней? Саммер вся кипела от злости, шагая позади
Колхауна. И то, что у нее не хватило духу проучить его, направившись в противоположную
сторону, только усиливало гнев. Вскочить посреди самой бурной любовной сцены, которую
она когда-либо испытывала, и бежать в ночь, черт знает куда, без каких-либо доступных ее
пониманию причин, было самым возмутительным поведением, с которым она когда-либо в
жизни сталкивалась.
Будь она проклята, если еще хоть раз заговорит с ним!
Франкенштейн летел вперед как ужаленный. В кромешной тьме они спускались в
овраги и взбирались на холмы, огибали каменные насыпи, попадая в едкое облако газа,
выпущенного испуганным скунсом. Когда они прошли мимо родника, земля под опавшими
листьями стала топкой, и Саммер промочила в жидкой грязи свою обувь. При каждом
дуновении ветра таинственно скрипели стволы деревьев. Острый хвойный запах земли,
опавшей листвы и плесени вскоре вытеснил вонь скунса
Наконец взошло солнце. Навстречу ему, как будто приветствуя, лениво поднимались
клочья тумана. Они выползали из леса и растворялись вдали. Пели птицы. Трещали цикады.
Рассвет сменился светлым утром, и воздух постепенно согрелся. Сверкавшие алмазами
капли росы под деревьями высохли. Белки вышли на завтрак.
Саммер тоже захотелось есть.
Маффи, как футбольный мяч, мелькала под мышкой у Франкенштейна. А сам он все
шагал и шагал, словно кролик из рекламы батареек "Энерджайзер".
Теперь, когда у Саммер было время обдумать свое фиаско, она поняла, какая причина
гонит Стива вперед. Посреди любовной сцены ему, наверное, снова померещилась Диди.
А это вовсе не устраивало Саммер, с какой бы стороны на это ни смотреть.
Глядя со злобой в его спину, она замурлыкала вполголоса:
- Если по соседству у вас...
С тех пор как она повстречалась с ним, этот дурацкий мотив практически без перерыва
звучал в ее голове.
Маршируя следом, Саммер напевала. Он продолжал идти. Она стала петь громче. Он
шел в том же темпе. Запела совсем громко. Вдруг его спина напряглась и он замедлил шаг.
- ...странное творится, то за помощью к кому вам лучше обратиться? - Саммер
"убавила громкость", но слова были по-прежнему различимы.
Франкенштейн остановился и обернулся, чтобы посмотреть на нее.
Саммер тоже остановилась. Склонив голову набок, она усмехнулась и продолжала:
- К охотникам за привидениями. Тра-та-та-та-та-та-та!
- Ты что, надо мной издеваешься? - его вопрос прозвучал так, словно он не верил, что
такое возможно.
- Я? - Саммер прекратила петь и отрицательно покачала головой, стараясь придать
своему лицу невинное выражение.
Некоторое время Франкенштейн молча взирал на нее, потом повернулся и пошел
дальше.
А Саммер начала сначала:
- Если по соседству у вас странное творится...
- Ты не могла бы прекратить эту идиотскую песню? - Во взгляде, который он метнул
через плечо, сквозило явное раздражение. А тон ясно показывал, что он с трудом
сдерживается.
- Извини. Я не знала, что она тебе не нравится, - промолвила Саммер ангельским
голоском. Но когда мужчина снова отвернулся, она пропела с ядовитой интонацией: - А я
духов не боюсь!
- Черт тебя побери, Розенкранц! Заткнись же ради Бога! - Повернувшись, он все еще
пытался держать себя в руках, хотя было заметно, что он буквально кипит от злости.
Саммер фыркнула. Она не могла уняться.
- И перестань смеяться.
- Ну знаешь, я буду смеяться, когда хочу. И буду петь, когда хочу, - ответила она
спокойно и принялась снова петь.
- Ах, ты не хочешь прекратить? - закричал он. Маффи внезапно залаяла, и он с
раздражением опустил собаку на землю.
Саммер, чувствуя себя в безопасности в десяти футах от него, продолжала петь:
- Тра-та-та-та-та-та-та!
- Черт возьми, Розенкранц, я предупредил тебя! - Франкенштейн стоял, уперев сжатые
кулаки в бока. Его глаза метали молнии.
- А чем тебе не нравится эта песня? - с усмешкой спросила Саммер. - Даже если ты
думаешь, что у тебя есть твое личное привидение, это еще не причина, чтобы принимать
песню на свой счет.
- Ах, ты...
Саммер была уверена, что непроизнесенное слово не самое лестное для нее. Она поняла
это по выражению его глаз. Франкенштейн опустил руки и теперь сжимал и разжимал
пальцы, словно примеривал их к ее шее. Его выглядывавшие из майки мускулы вздулись,
словно холмы, которые они только что преодолели. Козырек бейсбольной шапочки низко
надвинут на лоб. Словом, вид у него был воинственный.
Саммер знала, что любой намек на его одержимость призраком Диди подобен удару
ниже пояса, но ей было все равно. Пора дать понять этому мистеру супермену, как
смехотворна вся эта чушь с привидениями.
- А я духов не боюсь! - пропела она насмешливо.
Его глаза просто пылали гневом, тело напружинилось.
- Перестань, Розенкранц, - процедил Колхаун сквозь зубы.
Саммер усмехнулась:
- Если по соседству у вас странное творится, то за помощью к кому вам лучше
обратиться? К охотникам за привидениями! Тра-та-та-та-та...
До последних "та-та" она не успела добраться. С яростным криком он бросил на землю
монтировку и сумку и кинулся на Саммер. Она рванулась было в сторону, но его рука цепко
схватила ее за плечо.
- Тебе все еще весело, да? - спросил он, разворачивая ее лицом к себе. - Тогда давай,
спой еще. Если не боишься.
Саммер посмотрела на его полное ярости, исцарапанное и израненное лицо, на
стиснутые челюсти. И прочла в устремленных на нее глазах сигнал опасности.
Подняв подбородок, Саммер затянула:
- Если по соседству у вас...
Его кисти угрожающе сжали ее плечи, взор сверкал мрачным огнем. Если на лице
человека может быть написано желание убивать, то в этот момент Франкенштейн был
именно таким человеком.
Но на Саммер это не произвело впечатления.
- Ты что, собираешься убить меня?
- Господи, с удовольствием сделал бы это, - по его голосу было ясно, что он на грани
взрыва.
- Запугать меня не удастся, - сказала Саммер, насмешливо подмигнув ему. - В отличие
от тебя, я не трусишка.
- Что?
- Не трусишка, - повторила она и тихо добавила: - А я духов не боюсь!
- Заткнись же наконец!
- Тра-та-та-та-та...
- У-у! - это был яростный рык, и на секунду Саммер почти испугалась. Колхаун сжал
ее плечи, рывком притянул к себе и, запустив руку в ее волосы, страстным поцелуем оборвал
пение.
Мужчина в бейсбольной шапочке с надписью "Быки" целовал ее впервые. Она не
сомневалась, что в этом было нечто символическое.
Саммер открыла рот, чтобы сделать глубокий, взволнованный вдох, и его язык
стремительно вторгся в мягкую теплую полость, подобно вражеской армии. Ее колени
задрожали под таким натиском. Голова откинулась назад. Рот Саммер оказался безжалостно
завоеван, и у нее не было спасения от этого нашествия.
А потом ее руки обвили его шею. Именно ради этого Саммер так беспощадно
насмехалась над ним. Именно этого она хотела.
- Стив... - выдохнула она ему в лицо. И поцеловала его с такой страстью, которая была
горячее любого пламени.
Он обнял Саммер за плечи и притянул к себе.
- Боже, Розенкранц, - прошептал он в ответ. Она прогнулась в его объятиях и
затряслась от смеха.
- Саммер, - произнесла она. Ее губы были лишь в дюйме от его губ. - Меня зовут
Саммер.
- Саммер, - повторил он извиняющимся голосом, глядя прямо ей в глаза. Легкая
улыбка пробежала по его лицу. - Прекрасная, желанная Саммер.
От счастья не в состоянии сказать ни слова, Саммер разжала свою руку, сжимавшую
его плечо, и легко погладила жесткие волосы Стива у основания шеи. Она сбросила
бейсболку с его головы и проследила, как та падает на землю. Он, кажется, не заметил этого.
Его глаза по-прежнему были устремлены на Саммер.
- Поцелуй меня, Стив, - попросила она, приближая к нему свое лицо. Когда он
коснулся ее губ, она услышала, каким прерывистым и хриплым был
...Закладка в соц.сетях
