Жанр: Любовные романы
Соседка
...вырастить одного ребенка. А у нее, оказывается, двойня...
Он глубоко вдохнул, затем еще раз. Это не помогло. Голова кружилась, ему не
хватало воздуху. Двое? У него мутился рассудок. Господи, куда Ты
смотрел?! — взмолился Пол.
— Откуда ты знаешь? — хрипло спросил он, когда обрел дар речи.
— Я же сказала тебе, что была у врача. — Джулия, казалось, все еще
не верила себе. — Слышно биение двух сердец, представляешь?
Пол не представлял. Пытался и не мог. Он открыл и закрыл рот, не зная, что
сказать.
— Это удивительно. Просто удивительно... Пол? — позвала она, не
слыша ответа.
— А? — только и смог выдавить он, оглядываясь, куда бы сесть.
— Пол, ты не... Нет, конечно же нет. — Радость и возбуждение
покинули Джулию. Теперь ее голос был ровным и бесцветным. — Мне жаль...
А Полу было жаль, что он вообще позвонил.
— Ты... С тобой... все будет в порядке?
— Разумеется! — отрывисто и презрительно произнесла она.
— Ты уверена? Ты... хорошо себя чувствуешь?
— Прекрасно.
Теперь в ее голосе звучало раздражение.
— Что ж, хорошо. Хорошо, — повторил он, уже с большим
энтузиазмом. — Рад это, слышать.
— Чего ты хотел?
— А? Да так, пустяки. — Не мог же он спросить, способен ли Сесил
вырастить ее ребенка, теперь, когда речь об одном ребенке уже не шла! Да и
вообще, кто решится взвалить себе на плечи такую ношу? — У меня просто
появилась свободная минутка. Я в Индокитае, прилетел сюда три дня назад.
И... решил тебе позвонить.
Джулия на это ничего не ответила. Поэтому он заставил себя продолжить:
— Ты поливаешь мой садик?
В былые времена такой вопрос был бы ни к чему. Это само собой разумелось.
— Я поливаю твои помидоры, Пол, — ровным тоном ответила она.
Последовала еще одна длинная пауза. Двойня? У нее двойня?! Пол все еще не
мог в это поверить. Затем Джулия сказала:
— Кто-то стучит в дверь. Мне нужно идти. Сесил? — подумал Пол, но
вслух не спросил.
— Ладно, тогда иди. — Двойня! Он перевел дыхание и тряхнул
головой. — Береги себя, Джулия.
— Да, — сказала она и повесила трубку. Пол еще долго стоял перед
телефоном, не двигаясь. Он пытался думать о том, что услышал, пытался
свыкнуться с этим. Но тщетно. У Джулии будут два ребенка? Он, который
избегал всяческих уз, обязательств, ответственности, вот-вот станет отцом
двойни? Нет, это немыслимо!
Пол уставился на телефон. Может, он вовсе не поднимал трубку и не звонил ей?
Может, все это ему только приснилось? Хотелось бы надеяться!
И он надеялся. Целых три недели надеялся. А также беспокоился и переживал.
После Индокитая ему пришлось отправиться во Францию, чтобы получить
недостающую информацию. Обычно его не тяготили подобные метания по всему
свету. Раньше это не имело для него значения.
А теперь имело. Он был озабочен. Раздражен. Встревожен. Проклятье, только
волнений и забот ему не хватало! Нужно вернуться домой и во всем
разобраться. Позаботиться о том, чтобы все было хорошо — чтобы Джулии было
хорошо.
Если он сможет этого достичь, то и у него все будет хорошо.
После Парижа редактор собирался снова послать его в Индокитай. Впервые Пол
отказался и полетел домой. Он прибыл рано утром, выжатый как лимон и
нуждающийся, как всегда в таких случаях, в горячем душе, холодном пиве и
двадцати четырех часах сна.
Но он сразу же поднялся к Джулии. Она удивилась, открыв дверь и увидев его.
Пол тоже был удивлен тем, как сильно она изменилась за время его отсутствия.
Она была похожа на худенькую девочку, засунувшую пляжный мяч под
безразмерную майку.
— Господи, да ты хоть что-нибудь ешь?!
— Что? Конечно, я ем... Куда ты идешь? Джулия вцепилась в его рукав,
когда Пол вошел в квартиру и направился через гостиную прямиком в кухню.
Он рывком открыл холодильник. У нее были сыр, яйца, зелень, сладкий перец,
кефир. Козья еда, с отвращением подумал Пол.
— Тебя ведь больше не тошнит по утрам?
— Нет, но...
— Прекрасно. Тогда я пойду и куплю бифштексы. Я скоро вернусь. — И
он зашагал к двери.
— Пол! — Она пошла за ним. — Сейчас половина девятого утра!
Что ты творишь? Ты не можешь врываться вот так и просто... просто...
Пол посмотрел на нее через плечо.
— Но я ведь уже ворвался, — мягко сказал он. — И мне плевать,
который теперь час. Я вернусь. У тебя есть картошка?
— Нет, но...
— Я куплю.
Он пошел в продуктовый магазин поблизости и купил бифштексы и картошку. Пиво
тоже купил. Он вернулся через час, даже не зайдя к себе, чтобы побриться и
принять душ. Ничего, потерпит его и в таком виде.
Джулия не спешила открывать на его стук, и он не был уверен, сделает ли она
это вообще. Он как раз обдумывал альтернативные варианты, когда дверь
наконец отворилась.
— Это ни к чему, — сказала она, когда Пол с пакетом в руках
прошагал мимо нее в кухню.
— А мне кажется, очень даже к чему, — ответил он. Пол знал, где
что лежит в этой кухне, и быстро отыскал кастрюлю для картошки. —
Накрой на стол, — распорядился он через плечо.
— Я уже завтракала.
— А я еще нет. Сделай мне одолжение.
Он проговорил это сквозь зубы и бросил на нее взгляд, который заставил
Джулию повиноваться.
— Грубиян, — пробормотала она, расставляя тарелки.
— Видимо, кто-то на это напрашивается.
— Я думала, ты не хочешь принимать никакого участия ни в моей жизни, ни
в жизни ребенка... детей, — .поправила она себя.
А я и не хочу!
Однако он этого не сказал, сосредоточившись на
приготовлении еды. Пол. не смотрел на Джулию. Во всяком случае, прямо,
пристально. Наблюдение за ней казалось ему чем-то очень деликатным, очень
интимным.
Он занимался с ней любовью, а теперь не мог видеть ее тело, то, во что эта
любовь превратила его. Даже думать об этом было невыносимо. Пол проткнул
мясо вилкой, чтобы проверить, готово ли оно.
Джулия, закончив накрывать на стол, стояла и смотрела на него. Он спиной
чувствовал ее взгляд. Ему хотелось обернуться и увидеть женщину, которой она
была когда-то, своего друга. Полу представилось, что он улыбнется — и все
случившееся с ними канет в небытие.
Но это невозможно. Поэтому он будет делать то, что делает. Будет заботиться
о ней. Будет следить за тем, чтобы она хорошо питалась, чтобы хорошо
перенесла беременность. А потом?.. Так далеко он не заглядывал.
7
Джулия никак не могла выставить его.
Пол вел себя бесцеремонно, напористо — и все это время давал ей понять, что
не хотел бы здесь находиться вообще.
— Уходи, — сказала она ему и повторила это, наверное, раз десять
тем первым утром, когда он ворвался в ее квартиру — в грязной одежде,
немытый, нечесаный, небритый, с покрасневшими белками глаз.
— Иди домой, — сказала она с тех пор, наверное, раз сто.
Он не слушал. Не отвечал. Не улыбался. Не разговаривал. И, что хуже всего,
не уходил. Похоже, он считал, что она не справится без него.
— Ты мне не нужен! — сказала она на третий день, когда Пол
поднялся к ней в шесть часов вечера, чтобы приготовить обед.
— Но кто-то должен быть рядом, — безапелляционно заявил он,
направляясь в кухню. — Где этот Как-Его-Там?
Джулия нахмурившись последовала за ним.
— Как-Кого-Там?
— Сесил, — выплюнул имя Пол, словно ругательство.
— Уехал на неделю в Бирмингем. Девушка Сесила передумала. По крайней
мере, он надеялся на это и взял недельный отпуск, чтобы разведать обстановку
на месте.
— Видать, призадумался, — фыркнул Пол. — Два ребенка для него
многовато, да?
— Что? — Не сразу поняла Джулия, а затем, не покривив душой,
сказала: — Мы это не обсуждали.
— А надо бы.
— Зачем? Чтобы снять с тебя бремя ответственности?
Он открыл рот, потом закрыл его. Прошло несколько минут, прежде чем Пол
сказал:
— Ты не сможешь все это пережить в одиночестве.
Миссис Джоунз улыбалась ему. Много и охотно. Она одобрительно кивала всякий
раз, когда видела Пола поднимающимся в квартиру Джулии. Она просто сияла,
когда видела их вдвоем. И показывала Джулии за его спиной большой палец в
знак восхищения. Джулия не реагировала.
Ее, казалось, совсем не радовало то, что он из кожи вон лезет, помогая. Она
не переставала повторять, что ей это совершенно ни к чему. У Пола возникло
ощущение, что Джулия не прочь избавиться от него. Что ж, ничего лучшего он
бы и не желал! Едва появится на горизонте какой-нибудь другой мужчина...
И вот как-то днем он позвонил сообщить, что ведет ее обедать в ресторан, и
ему ответил мужской голос.
— Кто говорит?
— А кто, черт возьми, хочет это знать? Последовала секундная пауза.
Затем мужчина сказал:
— Это Сесил Клейтон. А вы?..
Пауза значительно длиннее предшествовала ответу Пола.
— Пол Кларк, — процедил он сквозь зубы. — Передайте Джулии,
что я зайду за ней в половине седьмого, чтобы повести ее обедать.
И Сесил Клейтон, будь проклята его высокомерная сдержанность, ответил:
— О, это ни к чему. Джулия просила передать вам, если вы позвоните, что
она идет обедать со мной.
— С вами? — протянул Пол, но услышал в ответ лишь короткие гудки.
Как она посмела?! Ведь должна была пойти с ним! По крайней мере, он так
решил. Они все время ели вместе, с тех пор как Пол вернулся из последней
командировки. Конечно, Джулия говорила, что Сесил уехал только на неделю, но
это вовсе не означало... По-видимому, означало...
Что ж, прекрасно, с мрачным удовлетворением подумал Пол. Очень хорошо. Посмотрим, нужна ли она ему.
Этим вечером он не позвонил Джулии. Но через штору наблюдал, как она с
Сесилом выходит из дома. Спускаясь по ступенькам, Сесил поддерживал ее под
руку. Джулия немного покачивалась при ходьбе, словно никак не могла
приноровиться к своему весу.
К весу. К детям. К его детям. Пальцы Пола сжались в кулаки в карманах
джинсов. Ему не хотелось об этом думать.
Весь вечер он прождал ее звонка. Если Сесил бросит ее, то он должен быть
наготове. Но Джулия не позвонила.
Пол слышал, как они вернулись, где-то около полуночи. И то, что Джулия так
припозднилась, ужасно разозлило его. После ухода Сесила он добрый час ждал
звонка, но его так и не последовало. Может, она решила отложить до утра? Но
и утром телефон молчал.
Наконец он решил позвонить сам.
— Что он сказал? — без всяких предисловий начал Пол.
— Прости?
— Не валяй дурака, Джулия. Что этот герой — любовник сказал по
поводу... двойни?
— Он считает, что два — очень хорошая цифра. Глаза Пола сузились,
пальцы стиснули телефонную трубку.
— Его это не отпугнуло?
— А ты на это рассчитывал? — Нет!
Последовало долгое молчание.
— В таком случае будем считать, что тебе повезло, — спокойно
сказала Джулия и положила трубку.
— Она заявила, что будет приезжать так часто, как я захочу, —
мрачно завершил свой рассказ Сесил, который сидел, поставив локти на
кухонный стол Джулии и подперев руками голову. — Что, черт возьми, я
могу сделать?!
Его девушка по-прежнему колебалась. Она была
почти уверена
, что они
созданы друг для друга. Ей только требовалось еще немного времени.
Джулия, проходя мимо, похлопала его по плечу.
— Она будет с тобой.
Банальность, конечно, и она знала, что Сесила это не успокоит. В конце
концов, кто бы говорил! Вот Пол-то наверняка не будет
сней. Материальная поддержка не в счет.
Они, пожалуй, были двумя самыми любящими без взаимности людьми в Лондоне.
Почти каждый вечер Джулия и Сесил проводили вместе. У Джулии вошло теперь в
привычку работать в редакции отчасти из-за того, что в результате сидения
дома у нее развилось что-то вроде клаустрофобии. Но в основном из-за Пола.
Потому что, находясь дома, она хотела, чтобы он был рядом. И в то же время
не хотела этого. Похоже, ее мысли пребывали в таком же растрепанном
состоянии, что и чувства.
Стояла удивительная для Лондона жара. Ужасная влажность заставляла людей
жалеть, что они родились без жабр, а зной был похож на удушающее покрывало.
Четвертый день термометры показывали тридцать с лишним градусов по Цельсию,
и Джулия, тащась домой, почти жалела о том, что согласилась на съемки
городского особняка Тони Колтропа, известного джазового саксофониста. Но ей
не хотелось сидеть дома одной, прилагая массу усилий для того, чтобы не
увидеться с Полом, поскольку ее идеальное прикрытие — Сесил — сегодня должен
был целый день рыскать в поисках рекламы для журнала.
Все было прекрасно до второй половины дня, когда ей в конце концов пришлось
отправиться домой. На дорогах были ужасающие пробки, и в автобусе нечем было
дышать. Джулия вышла и пошла пешком, поскольку поймать такси в пять часов —
безнадежное дело.
Хотя шла она медленно, с передышками, но к тому моменту, когда показался
дом, была едва жива. Она опустилась на крыльцо, решив, что лучше уж умрет
здесь, чем преодолеет еще и несколько пролетов лестницы.
Кованая решетка перед дверью нижней квартиры открылась.
— Привет, — сказал Пол.
Он выглядел свежим, отдохнувшим, красивым. И измученная жарой и усталостью
Джулия тут же возненавидела его. Она взглянула на Пола, затем отвернулась и
прикрыла глаза. У нее не было сил говорить с ним.
Он подошел и присел рядом на корточки.
— Ты в порядке?
Не открывая глаз, Джулия пробормотала:
— Как огурчик.
Прикосновение прохладной руки к разгоряченной щеке заставило ее испуганно
вздрогнуть и открыть глаза.
— Что ты?..
Он схватил ее за руку и начал поднимать со ступенек.
— Пойдем.
— Что? Куда ты меня...
Но было совершенно очевидно, куда он ее ведет — к себе.
— Пол! — запротестовала она.
Но как только он открыл дверь в свою квартиру и ее обдало прохладным
воздухом, перестала спорить.
Она зайдет на минутку. Только на минутку. Переведет дух. А потом...
— Садись.
Пол устроил Джулию на диване, поднял ее ноги и положил их на кофейный
столик, а кофр с аппаратурой поставил рядом.
— Воды? Чаю со льдом? Соку?
— Воды, — сказала Джулия. — Пожалуйста, — добавила она,
стараясь не походить на человека, достигшего долгожданного оазиса.
Через полминуты он вернулся и протянул ей стакан воды с кубиками льда.
Пол как раз стоял у окна, когда Джулия шла по улице. Даже за три дома был
виден неестественный румянец, покрывший ее щеки, и двигалась она без обычной
стремительности. Сначала Пол отнес это на счет того, что ей приходится
носить
слишком много детей. Затем решил, что дело не только в этом.
Особенно когда Джулия бессильно опустилась на ступеньки.
Пол буквально подлетел к двери. Ему пришлось притормозить и принять
небрежный вид.
— Не спеши, — сказал он сейчас.
— А ты не командуй, — попросила она и пожаловалась: — Раньше ты
таким не был.
— А тебе раньше не нужно было указывать, что делать.
— Я не... — начала было возражать Джулия, но Пол выставил вперед руки.
— Хорошо-хорошо. Ты справляешься, Ты все делаешь как нужно. Но люди на
улицах сотнями валятся замертво. Разве ты не слышала по радио? Двести сорок
семь случаев тепловых ударов только сегодня. А если судить по твоему виду,
то двести сорок восемь.
— У меня нет теплового удара, — возразила Джулия, допила воду и с
жадностью посмотрела на пустой бокал.
— Я принесу тебе еще. Сиди здесь.
Пол принес второй бокал. Теперь она пила уже медленнее. Осушив бокал, Джулия
посмотрела на Пола и улыбнулась. Это было бледное подобие обычной улыбки
Джулии Варне.
— Спасибо, — сказала она и начала вставать. Пол преградил ей путь.
— Тебе не обязательно уходить прямо сейчас. — Я...
— Или тебя ждет герой-любовник?
Она удивленно заморгала, затем пожала плечами.
— Ты хочешь сказать, Сесил? Он придет позже. — Хотя вряд ли у него
останутся силы после этой гонки по раскаленному городу. Но Джулия не сказала
об этом Полу. — Я не хочу беспокоить тебя.
— Ты обеспокоишь меня еще больше, если упадешь в обморок на лестнице.
— Я не собираюсь падать в обморок! Я только...
— Послушай, — сказал Пол. — Я приготовил огромную кастрюлю
рагу. Поешь со мной.
— Сесил...
— Его ведь нет. А ты, по-моему, голодна. Ты должна есть, Джулия. Кроме
того, вряд ли у тебя есть желание карабкаться сейчас по лестнице. Уверен,
что нет.
Джулия все еще колебалась. Она боялась вновь обрести надежду. Стоило в
очередной раз потерять ее, как Пол становился милым, и Джулия ничего не
могла с собой поделать — похороненные мечты оживали, как Феникс, снова
начиная дразнить ее.
— Рагу, Джулия, — тоном соблазнителя проговорил он. — Зеленый
салат. Помидоры только что с грядки.
Проклятье! — возмутилась она. Прекрати быть милым! Я ненавижу, когда ты
мил со мной!
— И шоколадное мороженое на десерт. Господи, ему известны все мои
слабости, вздохнула Джулия.
— Хорошо, — без тени благодарности сказала она. — Ты победил.
Пол усмехнулся.
— Будет готово через несколько минут. Хочешь пива?
— Нет. Я... я не пью алкоголя.
— О, правильно. — Он взглянул на ее живот и тут же отвел взгляд,
словно не в силах вынести ужасного зрелища. — Принесу чаю со льдом.
Сохраняй дистанцию, ничего не принимай близко к сердцу, приказала она себе.
И, сложив руки на коленях, Джулия улыбнулась Полу.
— Ты выглядишь как на приеме у дантиста, — пробормотал он.
— Что?
— Ничего. Просто никуда не уходи. Я принесу тебе чаю.
Пол влетел в кухню и принялся с яростью мешать рагу. Как она смеет вести
себя так, словно они едва знакомы?
А мне бы хотелось чего-то другого? — спросил себя Пол. Чего-то
большего? Нет, но... Вот и хорошо. Джулия всего лишь гостья. Он наполнил для
нее бокал и, достав бутылку пива из холодильника, открыл крышку и сделал
глоток. Очень большой. Затем снова помешал рагу. А не приготовил ли он так
много, подспудно надеясь, что Джулия разделит с ним трапезу? Отвечать на
этот вопрос ему не хотелось. Он глотнул еще пива, жалея, что не налил себе
чего-нибудь покрепче.
— С лимоном, без сахара? — крикнул он Джулии.
Ответа не последовало. Да он ему был и не нужен. Пол отлично знал ее вкусы.
Просто пытался поддерживать вежливый разговор. То, к чему оба стремились. Он
взял ее бокал и отнес в гостиную.
Джулия спала. Она по-прежнему сидела на диване, но уже не была похожа на
пациентку дантиста. Обхватив руками живот, она откинула голову на спинку
дивана. На щеках все еще горел румянец, глаза были закрыты. Слишком жирно
для дантиста! — решил Пол, не в силах удержаться от улыбки, Он подошел
ближе. Спящая Джулия была похожа на ребенка. Ей можно было дать лет
тринадцать, а не тридцать. Или сколько ей там? Она казалась юной, хрупкой и
беззащитной. Во всяком случае, недостаточно взрослой, чтобы стать матерью
близнецов. Близнецов!
— Господи! — невольно произнес он вслух. Джулия вздрогнула,
приоткрыла глаза и быстро заморгала.
— О! — Она села прямо, опять сложила руки, стараясь сделать вид,
что и не думала спать. — П-прости... Это все жара. И еще я немного
устала, и...
— Вот чай. — Пол подал ей бокал и, обойдя кофейный столик,
устроился в кресле напротив. — Зачем ты выходила сегодня? Снимала?
— Да. — Она сделала глоток чаю и снова выпрямилась, однако уже не
казалась такой скованной, как вначале. — У Тони Колтропа.
— Ух ты! — Он понимал, насколько велика была оказанная ей честь.
Прошлым летом они с Джулией ходили на его концерт. А потом, вспомнил Пол,
бродили по улицам, в их душах все еще звучала музыка, небо было усеяно
звездами, и... Он заставил себя вернуться в настоящее. — Тони играл для
тебя?
Джулия улыбнулась.
— Да. Это было чудесно. Он так похож на свою музыку, — сказала
она. — В нем та же энергия, тот же энтузиазм. Ему многое пришлось
пережить. Ты ведь знаешь: он потерял сына в авиакатастрофе и жену... Помнишь
ту историю с наркотиками?.. Сердце его разбито. Но он такой... даже не знаю,
как сказать... умиротворенный, что ли? В нем нет ни горечи, ни цинизма. Он
говорит обо всем этом — и ты слышишь его боль. Но в то же время... и
надежду.
Выражение глаз Джулии смягчилось, на лице появилась нежная, понимающая
улыбка. Эта улыбка была хорошо знакома Полу. Последние три года она
составляла часть его жизни, радовала и успокаивала его. Изучая бутылку в
своих руках, он опять погрузился в воспоминания.
Джулия внезапно коротко рассмеялась. Это был такой звонкий, счастливый смех,
что Пол поднял взгляд и удивленно посмотрел на нее.
— Что?
Она опустила глаза.
— Тони поцеловал мой живот. — Что?!
Джулия посмотрела на Пола, все еще улыбаясь.
— На счастье, — пояснила она. — В качестве благословения. Он
сказал, что это большое удовольствие — находиться в обществе будущей жизни.
И он... он играл для них... для всех нас. — Губы Джулии вдруг
задрожали, и она быстро сморгнула. Затем поставила бокал на край стола и
попыталась встать. — Не думаю, что мне стоит оставаться.
Пол вскочил с кресла прежде, чем она успела подняться, и преградил ей путь.
— Нет, — твердо сказал он. — Не уходи. — Их взгляды
встретились. — Пожалуйста, Джулия. Останься.
И она осталась. Это было глупостью. Ошибкой. Джулия знала, что это заставит
ее с новой силой желать всего того, о чем она так долго мечтала и чего
никогда не получит. Но, как и всегда, оказалась бессильна против взгляда
непроницаемых голубых глаз.
Она осталась. Она разделила с ним трапезу. Пол поставил пластинку Тони
Колтропа, и музыка оказалась удивительно созвучна их настроению. То
радостная, то печальная. То громкая, то тихая. То быстрая, то медленная...
— Вся гамма чувств — вот что я такое, — глубоким бархатным голосом
сказал ей Тони сегодня днем.
А в душе Джулии вся гамма чувств звучала сегодня вечером. Она ничего не
могла с этим поделать. Не могла сохранять дистанцию, не могла казаться
равнодушной, что было для нее жизненно необходимо.
Джулия не знала, сможет ли вообще когда-нибудь стать равнодушной к Полу. Она
слишком хорошо его знала. Слишком давно любила. И последние три года
боролась со своими чувствами к нему.
Однако на самом деле ничего не изменилось в ее отношении к Полу. В его
отношении к ней тоже ничего не изменилось. Она знала это. Чувствовала. Он
был все тем же Полом. Легким в общении и забавным, проницательным и
остроумным, внимательным и страстным... Когда давал себе волю. Когда забывал
о том, что все теперь по-иному, что она теперь иная.
Джулия всегда замечала, когда он об этом вспоминал. Его взгляд падал на ее
живот, он начинал говорить, а затем вдруг останавливался, и тон его менялся,
становился невыразительным, и почти незаметно, но совершенно определенно Пол
отдалялся.
Тогда Джулия понимала, о чем он вспоминает. Не только о ней с ее детьми, но
и о прошлом — о другой женщине, о другом ребенке, — о том, что он любил
и потерял... Тогда ей хотелось плакать. Но она не плакала. У нее хватало для
этого инстинкта самосохранения. Она ничего не говорила или говорила какие-
нибудь малозначащие вещи, чтобы отвлечь внимание Пола, заставить его
улыбнуться и сменить тему.
Она как-то пережила этот вечер. Вежливо поблагодарила его. И была искренно
признательна за то, что он помог ей добраться до квартиры. И поблагодарила
за это тоже.
Пол кивнул.
— Береги себя, Джулия.
— Хорошо, — ответила она. — Еще раз спасибо. — И
небрежно добавила, словно они снова стали друзьями: &mdas
...Закладка в соц.сетях
