Жанр: Любовные романы
Все ради любви
...sp;И искр между нами не вспыхивало, ты хочешь сказать. — Он
принужденно усмехнулся. — Так, как между тобой и твоим шейхом.
Ответить было нечего, поэтому Эви не стала и пытаться и просто перевела
разговор снова на лошадей. Через несколько минут распорядитель пригласил
гостей в главный шатер, где был накрыт праздничный стол.
Сидя среди четырех сотен гостей, расположившихся за огромными круглыми
столами, Эви практически потеряла Рашида из виду и последующие два часа
провела относительно спокойно, беседуя с сидящими вокруг родственниками.
К тому времени, когда гости начали расходиться по своим комнатам, чтобы
подготовиться к предстоящему балу, Эви почувствовала, что смертельно устала.
Добравшись до своей комнаты, она долго лежала в ванне с ароматной солью,
надеясь снять хотя бы часть накопившегося за день напряжения.
Но тщетно. Поэтому, услышав стук в дверь, она устало приготовилась к новой
нотации, которую, по-видимому, собиралась прочесть ей мать. Накинув халат
поверх обтягивающего чехла, который она надела под бальное платье, Эви
крикнула:
— Открыто!
И застыла в изумлении, увидев на пороге Рашида.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Наверное, ужас слишком явно отразился на ее лице, потому что Рашид помрачнел
и плотно закрыл за собой дверь, повернув ключ в замочной скважине. Потом
прислонился к косяку и скрестил руки на груди.
Теперь он был не в национальном костюме. Вместо бурнуса на нем была одежда
самого что ни на есть европейского светского льва: белая рубашка, черный
галстук, кремовый пиджак и черные шелковые брюки, подчеркивавшие его сильные
длинные ноги.
Эви начала трясти нервная дрожь. Потемневшими от беспокойства глазами она
смотрела на рассерженного Рашида. Он же с явным неодобрением оглядывал ее
комнату.
— Твой брат не преувеличивал, говоря своей очаровательной молодой жене,
что тебя оскорбили, — сказал он наконец. — Неудивительно и то, что
она вспыхнула и немедленно направилась к своей матери, чтобы все выяснить на
месте, а ее мать, в свою очередь, побагровела и во всем обвинила твою мать,
а та... — тут Рашид бросил на Эви блестящий взгляд, — не преминула
во всеуслышание объявить, что тебя специально поселили в самой дальней
комнате, как можно дальше от западного крыла...
Самого Рашида поселили в западном крыле — там были просторные комнаты с
высокими потолками, а ему наверняка досталась одна из лучших, подумала Эви.
И не смогла сдержать болезненной гримасы при мысли о неприятии матерью их
отношений с Рашидом — таком неприятии, что леди Делахи не постеснялась дойти
до подобных заявлений.
— Скажи только слово, — спокойно предложил Рашид, — и твои
вещи немедленно перенесут ко мне.
— Мне здесь вполне удобно, — покачала головой Эви, думая, неужели
ее мать действительно собирается таким способом достичь своей цели. Ведь
полмили коридора для Рашида препятствием не является. — И поэтому ты
здесь? — устало спросила она. — Чтобы проверить, действительно ли
меня разместили хуже всех?
— Нет... — Он покачал темноволосой головой, неотрывно глядя на
Эви. — Я здесь, чтобы спросить, здорова ли ты.
— Здорова ли я? — Эви недоуменно нахмурилась. — Это ты таким
образом иронизируешь?
— Нет, — он снова покачал головой. — Я серьезно. Если
начистоту, Эванджелина, — добавил он, называя ее полным именем, так же
как мать, когда хотела сказать что-нибудь неприятное, — ты выглядишь
ужасно.
Просто замечательно
, — подумала Эви.
— Я в порядке, — ответила она, отворачиваясь от пронзительного
взгляда Рашида.
— Ты очень бледная, — продолжал он, словно не слыша ее, — ты
слишком устала, чтобы держаться на ногах, но слишком напряжена, чтобы
спокойно сидеть на месте.
— Я же сказала, — гневно обернулась к нему Эви, — все в
порядке! Со мной ничего, абсолютно ничего не случилось!
Только то, что она рассердилась, доказало Рашиду, что он прав. Прищурив
глаза, он замер в вызывающей позе, сжав руки.
— Очень хорошо, — негромко сказал он. — В таком случае ты не
станешь возражать, если мы вместе спустимся в бальный зал?
Эви только вздохнула, отчаянно желая, чтобы этот ужасный день поскорее
закончился.
— Рашид... — начала она.
— Хватит! — холодно перебил он. — Свою официальную роль мы
отыграли сегодня безукоризненно. Теперь можно расслабиться и наслаждаться
друг другом.
Какое там расслабиться? Он ведь попросту зол на нее за сегодняшнее и пришел отнюдь не расслабляться.
— У тебя с этим что — проблемы? — сердито спросил Рашид, не
дождавшись ответа.
— Да. — Голос Эви зазвучал сухо. — Но не думаю, что у тебя
подходящее настроение, чтобы их выслушивать.
— Умница, — усмехнулся он. — А теперь будь совсем умницей и
быстренько облачай свою прекрасную фигурку в то, что планировала надеть на
сегодняшний бал, иначе я решу по-другому облачить ее — скажем, в простыни с
той кровати, что у тебя за спиной. Я требую удовлетворения за сегодняшнее
утро.
— Как романтично, — усмехнулась Эви, чувствуя, однако, как ее
пронизала легкая дрожь при мысли о таком продолжении беседы. — Нет,
Рашид, я не хочу рисковать, выходя с тобой рука об руку из комнаты, при том
что моя мать караулит меня в нескольких метрах отсюда. Да она меня сразу
съест!
— А я тебя просто задушу, если ты не пойдешь со мной, — спокойно
ответил он. — Итак, Эви, что же ты выбираешь — мою гордость или
гордость твоей матери? Выбирай.
Это было уже прямым вызовом.
Эви тяжело вздохнула — за последнее время ей все чаще случалось так вздыхать
— и утомленно опустилась на кровать.
— Не надо, Рашид, не сегодня, — измученно попросила она. — У
меня болит голова, и я совершенно не готова.
— Я понимаю, — мрачно кивнул он. — Мне очень хорошо знакомо
такое чувство, когда ты или твоя высокомерная родня доводите меня до белого
каления, — сердито добавил он. — Меня сегодня весь день мучило
искушение высказать им в лицо все, что я думаю!
— То есть и мне, если я правильно поняла, — улыбнулась Эви.
— Вот именно, — кивнул Рашид. — Так что будь умницей, Эви, и
постарайся меня развеселить, иначе тебе грозит увидеть довольно неприятную
сцену в бальном зале Беверли.
Он вполне был на это способен и сейчас не шутил: Эви хорошо была видна
суровая складка у его губ, когда Рашид оттолкнулся от дверного косяка и
направился к платяному шкафу — в точности как несколько часов назад ее мать.
Однако сходство окончилось на том, что Рашид так же открыл дверцы шкафа.
Потому что он взглянул на висевшее там платье и расхохотался.
— Я знал, что ты у меня девочка храбрая, — проговорил он, —
но не настолько. — Перебросив платье через руку, Рашид подошел к
кровати, где сидела Эви. — Встань-ка, — скомандовал он, взяв ее за
плечи крепкими длинными пальцами.
И, не сдержавшись при виде страдальческого выражения ее лица, Рашид
склонился и поцеловал ее. В ответ на это Эви только вздохнула. Поцелуй его
стал настойчивее и продолжался до тех пор, пока они не стали задыхаться.
— Теперь, — сказал Рашид, быстро отстраняясь, — ты оденешься
сама или тебе помочь?
— Насколько я понимаю, ты не намерен допустить, чтобы я сегодня
поступала так, как хочу сама? — сумрачно поинтересовалась Эви.
Рашид только покачал головой, развязывая ее пояс.
— Мм, — промурлыкал он, когда с Эви упал халат и открылся короткий
розовый топ, едва скрывающий под собой то, чему полагалось быть
скрытым. — Очень соблазнительно.
Его длинные умелые пальцы прошлись от ее тонкой талии к вздымающейся груди.
Соски немедленно затвердели, а из груди вырвался вздох, совсем не похожий на
прежние.
— Я ждал от тебя такого вздоха, — мягко прошептал Рашид, продолжая
ласкать ее, в то время как глаза пристально смотрели ей в лицо. — Я
соскучился по тебе.
— Я тоже, — выдохнула Эви. Она чувствовала его возбуждение, но и
сама была возбуждена не меньше. Вот уже две недели они не были вместе —
страшный срок! — Поцелуй меня! — простонала она.
Его ответ был быстрым, жарким, жадным. Губы Рашида блуждали по ее лицу,
покрывая его поцелуями, а его руки ласкали ее тело, пока наконец не проникли
под топ.
— Рашид, — задыхаясь, простонала Эви, когда он прижался к ней
бедрами и энергично задвигался, — у нас нет на это времени.
— Мы быстро, — промурлыкал он ей на ухо. — Всего пять минут,
и ты почувствуешь себя гораздо лучше, обещаю.
— Ты неисправим, — засмеялась Эви и тут же ахнула, когда его
умелые пальцы скользнули между ее бедер.
Она никогда не могла слишком долго сопротивляться ему. Ее руки непроизвольно
взметнулись, обвили шею Рашида и сжали крепче, а он впился в ее губы
поцелуем, от которого у Эви потемнело в глазах.
— Раздень меня, — хрипло сказал Рашид, не отрываясь от ее губ.
Дрожащими от нетерпения руками она расстегнула молнию его брюк...
Да, Рашид был прав. Спустя пять минут она почувствовала себя не в пример
лучше. Даже намека на огорчение или плохое настроение не осталось на ее
лице.
— Ну вот, теперь ты меньше похожа на загнанную в угол жертву, —
мягко пробормотал Рашид, поблескивая золотистыми глазами.
— А ты в спущенных брюках похож на комического актера, —
поддразнила его Эви в ответ. Рашид только сверкнул белыми зубами. Он слишком
хорошо знал, что в любом положении выглядит необыкновенно сексуально.
— Я обожаю тебя, ты же знаешь, — мягко прошептал он. — Если
бы сейчас наступил конец света, я умер бы самым счастливым человеком на
земле.
И Эви едва не сказала ему... Едва. Слова уже готовы были сорваться с ее губ,
слова, от которых действительно небо обрушилось бы на землю. Но...
Нет.
Ей еще предстоит пройти через испытание сегодняшним балом, так что лишнее
разочарование ни к чему. Поэтому со словами: — Твои пять минут
прошли, — Эви отодвинулась.
Рашид помог ей одеться и буквально пожирал ее властным и голодным взглядом,
когда она присела к зеркалу, чтобы поправить прическу и макияж.
Скользнув ступнями в золотистые плетеные туфельки, Эви обернулась, чтобы
сообщить, что готова. Встретившись с его любящим взглядом, нежно улыбнулась.
Больше никаких компромиссов ради честолюбия матери. Они спустятся в бальный
зал вместе, и к дьяволу все сплетни!
Потому что это будет ее последний выход с Рашидом в свет.
Когда они вошли в зал, Джулиан и Кристина танцевали первый вальс. Освещение
слегка приглушили, и только один прожектор следовал за парой, кружившейся в
кольце гостей, которые стояли и смотрели, хлопая и поддразнивая новобрачных.
Никто не заметил появления Эви с Рашидом.
Пары постепенно присоединялись к танцу новобрачных. Лорд Беверли с супругой,
Роберт Малверн с матерью Эви.
— Может быть, и мы? — негромко спросил Рашид.
— Почему бы нет? — ответила Эви, но в ее тоне звучала скорее
отчаянная бравада, нежели искреннее желание потанцевать, и Рашид
вопросительно изогнул бровь, обнимая ее, и повел к середине зала такой
легкой поступью, что Эви изумленно задохнулась. — У тебя замечательно
получается, — заметила она, не отрывая глаз от лица Рашида, чтобы не
видеть взглядов, обращенных на них со стороны.
— Другого от арабского принца и ожидать нельзя, — иронически
усмехнулся он. — Я и с джазом неплохо знаком, между прочим.
— От скромности ты точно не умрешь, — суховато заметила Эви.
— Благодарю, — отозвался он, как будто услышал приятнейший
комплимент. — Нехватка скромности позволяет мне также заметить, что
сейчас я танцую с самой красивой женщиной в этом зале.
Увидев приближающуюся мать, сердито нахмурившуюся, Эви напряженно замерла.
— Прекрати, — потребовал Рашид. — Иначе утащу тебя обратно
наверх.
— Лучше смерть, — хмыкнула Эви.
— Ты все-таки нашел ее, Рашид! — Это Джулиан и Кристина в танце
оказались рядом с ними.
— Как вы и указывали, — отозвался он. — Свернул на восток и
шел, пока не достиг края света.
В глазах Кристины мгновенно погас радостный блеск.
— Мне очень жаль, Эви, что так получилось с твоей комнатой, —
воскликнула она. — Клянусь, я ничего не знала, пока Джулиан не сказал
мне!
— Не глупи, комната очень хорошая! — заверила ее Эви.
— И, может быть, она ее заслужила, — вмешался брат. — Потому
что не удостоила нас появлением вместе ни на одной фотографии!
Глаза Рашида сузились. Щеки Эви вспыхнули. Для него это явно было новостью.
— Почему? — спросил он.
— Потому что ей компания показалась неподходящей, — ехидно
поддразнил сестру Джулиан.
— Джу, не груби, — одернула его Кристина. — Ты прекрасно
знаешь, почему Эви так поступила.
— Тогда, может быть, ты объяснишь это и мне, Кристина? — сумрачно
попросил Рашид. — Извини, Джулиан, но я уведу твою невесту ненадолго...
И он ловко обменялся партнершами с Джулианом, уведя в танце покрасневшую до
слез невесту. А брат с сестрой остались стоять, глядя им вслед.
— Думаю, он разозлился, — сказал Джулиан.
— Ты, кажется, тоже, — устало ответила ему сестра.
— И не только я, — вздохнул Джулиан, беря Эви за талию и продолжая
танец. — Наша мать поднималась к тебе недавно.
— Что? — испуганно воскликнула Эви, чувствуя, как у нее
перехватывает горло. — Ты шутишь, Джулиан! — дрожащим голосом
сказала она.
— А в чем дело? — улыбаясь типично мужской улыбкой, спросил брат,
заставив Эви покраснеть до корней волос. — Ого! Неудивительно, что наша
матушка снова на тропе войны. Надеюсь, у вас хватило ума запереть дверь?
— Рашид запер... — пролепетала она.
— Старина Рашид, — усмехнулся ее брат. — Всегда думает, что делает, парень что надо.
— Но она ведь ничего не слышала? — встревоженно спросила Эви.
Глядя на сестру сверху вниз насмешливым взглядом, Джулиан выдержал паузу,
словно размышляя, сказать или нет, и, только когда щеки Эви из пунцовых
стали мертвенно-бледными, расхохотался:
— Она слышала, как вы разговаривали, и только.
— Ах ты, негодяй этакий, — пробормотала Эви, чувствуя, что вот-вот
упадет.
— Это тебе в наказание, — безжалостно сказал брат. — За то,
что ты так демонстративно избегала перед фотокамерами как нашего общества,
так и общества Рашида, совершенно напрасно надеясь, будто это избавит нас от
сплетен о ваших с ним отношениях. Ты сделала только хуже, — мрачно
продолжал он, — это лишь развяжет сплетникам языки и даст им новую
пищу, Эви.
— Я не хотела, чтобы в газетах вместо ваших с Кристиной фотографий
появились снимки нас с Рашидом, — пробормотала она, защищаясь.
— Ну, а теперь они просто напишут, что не могли поймать вас в кадр. Ты
спросишь, откуда я это взял? Дело в том, что большинству гостей репортеры
задавали именно этот вопрос. Поэтому, в свою очередь, и ваше появление
вечером рука об руку на всех произвело соответствующее впечатление.
— Ты заметил?
— Иногда ты оказываешься таким наивным ребенком, Эви, — вздохнул
Джулиан. И, отвечая на ее изумленный взгляд, добавил: — Могу поклясться, что
все в зале это заметили. Для того Рашид это и сделал, разве не так? Ему
попросту надоело играть роль скелета в твоем уютном шкафу. У него тоже есть
гордость, и немалая притом. А ты сегодня ее очень сильно задела своим
поведением.
К тому моменту, когда Рашид вернулся, ведя раскрасневшуюся невесту к ее
жениху, Эви стояла, пытаясь осознать тот факт, что своим сегодняшним
поведением она умудрилась так или иначе огорчить всех, кого любит.
Рашид, не говоря ни слова, повел ее снова в танце, но его пальцы на ее талии
говорили о многом, а лицо снова скрылось за маской спокойствия, так хорошо
ей знакомой.
— Я тебя предупреждала, — не выдержав молчания, проронила Эви,
хотя и понимала, что в этом положении лучше не говорить ни слова.
— Предупреждала, — кивнул он. — Какая жалость, что в твоей
комнате не было скрытых камер. Мы одним ударом могли бы пресечь все сплетни
и слухи вокруг нас.
— Прекрати, Рашид! — вспыхнула Эви. Ее чувство вины постепенно
начало перерастать в гнев. — Скажи мне лучше, — спросила
она, — если бы это у твоей сестры была свадьба, а я по какой-то нелепой
превратности судьбы была на нее приглашена, что бы было?
Рашид стиснул зубы, линия его подбородка затвердела, губы сжались.
— Ты попросил бы меня не приезжать на свадьбу, — ответила Эви за
него. — И если бы я, как ты, отправила тебя к черту и все равно
приехала бы, то ты бы попросту меня не замечал! Но, в отличие от
тебя, — с горечью добавила она, — я бы прислушалась к твоей
просьбе, как бы она меня ни ранила. Есть такое качество, как достоинство,
Рашид, — холодно продолжала она. — Ты должен был бы понять меня,
так как чувства собственного достоинства тебе как раз не занимать. И сегодня
я защищала свое достоинство, не твое. А если тебе это не нравится — что ж,
тем хуже!
Может, к счастью, может, нет, но в этот момент музыка смолкла. Танец
кончился. Эви бросила гневный взгляд на его холодно-спокойное лицо Рашида и
пошла прочь.
После этого она снова перестала его замечать — как любого человека, который
посмел бы обвинять ее во всех смертных грехах. И остаток вечера Эви провела,
общаясь с людьми, которым не было дела до ее личной жизни. Она смеялась,
шутила, танцевала и болтала о пустяках, она была поистине блистательна, как
подобает красавице из высшего общества.
Хотя в душе она никогда еще не чувствовала себя более одинокой.
Наконец наступило время новобрачным уезжать, и все гости собрались в
огромном просторном холле замка, чтобы проститься с ними. Перед вылетом на
Барбадос, где они собирались провести медовый месяц, они должны были
переночевать в отеле близ аэропорта Хитроу.
Кристина появилась на верхней площадке широкой мраморной лестницы, одетая в
светло-розовый костюм от Диора. В руках она держала свадебный букет.
Джулиан, стоявший позади невесты, с улыбкой слушал возгласы гостей, просящих
бросить счастливый букет.
Эви стояла внизу, смеясь и поддразнивая Кристину вместе с остальными, когда
внезапно заметила подозрительный блеск в глазах своей невестки, и не успела
опомниться, как цветы взвились в воздух и приземлились прямо ей на грудь.
В тот же миг в огромном холле воцарилась тишина. Все стояли и смотрели на
Эви. Ни шуток, ни смеха. Щеки Эви медленно начала заливать краска.
Из угла холла на нее смотрел Рашид, замерев и не в силах пошевелиться. Не
было ни одного человека среди гостей, кто не понимал бы, что у Эви нет ни
единого шанса выйти замуж, пока она остается с ним. Эта мысль, словно удар
плетки, обожгла его.
— Что же... — тихо и печально произнесла Эви. — Все мы живем и надеемся, я так думаю.
Гости рассмеялись, но не весело, а скорее нервно.
Для Эви это был худший миг в ее жизни. Однако она продолжала улыбаться,
удерживая слезы страшным усилием воли. Обняв и поцеловав брата, она обняла и
смутившуюся Кристину.
— Прости, Эви, — прошептала ей невестка, — я не хотела...
— Тсс, — перебила ее Эви, целуя в щеку. — Езжайте, счастливо
вам провести медовый месяц.
Когда лимузин новобрачных отъехал от замка, Эви почувствовала, что с нее
довольно. Увидев, как мать решительной походкой направляется к ней, она
быстро свернула в другую сторону и исчезла в вечерней летней мгле.
Перед ней заблестела серебристая лунная дорожка озера. Его ровная гладь
невольно заставила Эви засмотреться и задуматься. Буря в ее душе начала
утихать. Она уныло брела вдоль берега озера, а лунная дорожка на воде начала
медленно расплываться из-за наполнивших глаза слез.
Что ж, — сказала себе Эви. — Я это сделала. Я справилась, хотя,
может быть, и не совсем так, как хотела бы. Теперь можно подумать и о себе
.
А она сама хотела бы...
Сердце Эви гулко застучало. В глазах даже потемнело от внезапно пронизавшей
ее острой боли. Напряжение, державшее ее в стальных тисках весь день,
внезапно прорвалось. С яростью Эви взмахнула рукой, сжимавшей букет
Кристины, и изо всех сил швырнула его в воду.
Букет с негромким всплеском упал на середину озера, покачался и замер, от
него по лунной дорожке пошли неспешные круги.
— Легче стало? — услышала она за своей спиной сумрачный голос.
— Не особенно, — не оборачиваясь, отозвалась Эви. — Уходи,
Рашид, — ровным тоном добавила она. — У меня сейчас нет сил на
очередной бой с тобой.
— Вижу, — пробормотал он мрачно.
Эви услышала звук его шагов, и все ее тело напряженно замерло. Слезы снова
заволокли глаза, губы задрожали, а горло сжало судорогой. Она изо всех сил
стиснула руки в кулаки, зажмурилась и прикусила губу. Поймет он ее намек и
уйдет или — как обычно — не обратит на ее просьбу ни малейшего внимания?
Вокруг пульсировала тишина, напряженная и пугающая. Казалось, прошла целая
вечность. Не слыша больше ни звука поблизости, Эви начала успокаиваться. Наконец-
то он проявил сострадание и оставил ее одну.
С протяжным тяжелым вздохом, идущим из самой глубины души, Эви стянула
босоножки с уставших ступней, расколола тугой узел волос и с облегчением
опустилась на свежую траву, глядя на зеркальную поверхность воды.
Еще немного, сказала она себе, и можно будет вернуться в спальню. А
завтра...
Еще один вздох. Завтра предстоит снова бороться. С матерью. С Рашидом. Со
всеми надвигающимися на нее грозовой тучей неприятностями и проблемами.
Не надо было так поступать, с сожалением подумала Эви. Кристина очень
расстроится, узнав, что ее красивый букет так печально окончил свое
существование.
Она вздрогнула, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Распущенные
волосы рассыпались шелковистой накидкой по плечам. Эви устало опустила
голову и уперлась лбом в колени.
Неожиданно наброшенный ей на плечи пиджак должен был бы удивить ее, но почему-
то она даже не пошевелилась. Странно было бы другое — если бы Рашид просто
так удалился, предоставив ее самой себе.
— Я думала, ты ушел, — сказала Эви.
Склонив голову набок, она посмотрела на Рашида сквозь завесу волос. Как и
она, Рашид сидел на траве, согнув колени. Его белая рубашка как будто
светилась, а смуглая кожа блестела, словно полированная бронза.
Рашид повернулся к ней, в его глазах была тревога, а губы сжаты.
— Теперь ты можешь сказать мне, в чем дело?
Нет, с болью подумала Эви. Она не готова. И никогда не будет готова. Она
отвела взгляд и уставилась на гладкую поверхность озера.
— Твоя мать думает, что ты больна, — сказал Рашид, поняв, что
ответа от Эви вряд ли дождется.
Больна, — мысленно ответила она. — У меня разбито сердце и болит
душа
.
— Я не больна.
— Тогда, черт побери, что с тобой происходит? — взорвался
он. — Я прекрасно вижу вот уже больше месяца, что что-то не так!
— Я же говорила тебе, что на очередной бой у меня нет сил! —
огрызнулась Эви.
— Тогда не превращай разговор в бой! — Он повернулся к ней. —
Ты — моя жизнь, моя душа, мое сердце, Эви, — хрипловато продолжал
он
...Закладка в соц.сетях
