Жанр: Любовные романы
Женская гордость
...h; ласково сказал он, и она обернулась к нему,
взглянув на него синими, казавшимися необычайно огромными на бледном,
измученном лице глазами.-По какой-то, известной только тебе одной причине ты
решила забыть нашу любовь.-Слово
любовь
понравилось Клее больше, чем
холодное
отношения
.-Я не могу сказать, что очень удивлен... откровенно
говоря, я совсем не удивлен твоим поступком. Еще на прошлой неделе мне
показалось: что-то в этом роде должно произойти. Но я не понимаю, почему, и
я сегодня здесь, чтобы это узнать.
Так я и думала, с горечью отметила про себя Клея. Он взглянул ей в лицо и,
приняв полную подавленность в ее глазах за страх, сказал с нетерпением:
— Да я не собираюсь устраивать скандала, не бойся ты, ради бога, я не
собираюсь кричать на тебя. — хотя в ту минуту он почти кричал-...я
просто хочу тебя понять, потом я уйду... Ну, теперь тебе легче рассказать
мне обо всем?
Но ей стало только тяжелее. Потому что она оказалась права — он был
совершенно равнодушен к ней.
У меня будет твой ребенок! О, господи!
— Эта квартира моя собственная, Макс, — сообщила она ему без
всякой последовательности. Она лихорадочно искала нужные слова, которые
сделали бы наконец ее сбивчивую речь понятной.
— Я знаю, — ответил он с нетерпеливым вздохом.-Но...
— А в этот уик-энд, когда я была у мамы... — Клея продолжала свое,
не обращая внимания на слова Макса, — она сообщила мне две новости,
одна из которых не имеет к нам отношения, а другая имеет... Она глубоко
вздохнула и выпалила на одном дыхании: — Мне исполнится двадцать один год в
следующем месяце...
— Клея, что с тобой, ты опять уходишь в сторону...
— Но ты не даешь мне говорить! — резко сказала она, лицо ее было
искажено от напряжения. — Я объясняю, как могу! У меня скоро день
рождения, — повторила она, — и мама сказала мне о дарственном
полисе, который отец положил в банк на мое имя, когда я родилась. Когда мне
исполнится двадцать один год, этот вклад станет моим. Это очень крупный
вклад. Джеймс сказал...
— Что это еще за Джеймс? Кто он такой? — вконец разозлился Макс.
Сейчас он был в таком же замешательстве, как и Клея. Черные брови его
поползли вверх, глаза метали серебряно-синие молнии.-Он случайно не заменяет
меня в твоей постели? — спросил он со злой усмешкой.-Он случайно не...
— Джеймс-мой отчим! — сказала она с уничтожающим взглядом.-Джеймс
Лэверн! — Клея смотрела на Макса с насмешкой-она была так возмущена его
словами, что забыла обо всем и испытывала сейчас к нему только
презрение. — Я говорила тебе о нем и раньше, но, как всегда, когда я
рассказываю тебе о своих делах, ты все пропустил мимо ушей. Джеймс Лэверн-
биржевой маклер, преуспевающий, между прочим. И он собирается вложить мои
деньги в дело, поэтому мне не придется долгое время беспокоиться о
заработке. Так что... — она еще раз глубоко вздохнула, — у меня
есть собственная квартира, и я материально обеспечена.
— И это означает, что Клея у нас теперь — независимая женщина, и ей
совершенно не нужна хорошо оплачиваемая работа у Макса Лэтхема. — Он
решил, что все сводится к этому и что он получил исчерпывающий ответ на свой
вопрос. Рот его скривился в надменной улыбке, а его саркастический тон так
сильно обидел ее, что ей пришлось собрать все силы, чтобы внутренне
успокоиться.
— Я ушла, когда еще ничего не знала об этих деньгах, — резко
заметила она. Он может насмехаться над ней сколько его душе угодно, но он же
еще не знает, из-за чего она все это сделала! — К тому же, —
добавила она не менее резко.-я уже устроилась на новую работу!
— Так значит, бедному Максу показали нос, вот и все! — заключил он
с сухой усмешкой.
Эта несправедливость так возмутила Клею, что она вскочила со стула и в
ярости посмотрела на Макса.
— Но ведь бедному Максу нет до меня никакого дела! — почти
крикнула она.
Да, по-видимому, все сведется к вульгарному скандалу, подумал Макс.
— Если такие сцены станут для нас нормой, то я думаю, что действительно
не захочу иметь с тобой дело. — Ну и прекрасно, — сказала она,
смиряясь с его презрением, и только по взмаху ресниц было видно, какой
тяжелый он нанес ей удар. С холодной решимостью она подняла вверх
подбородок. — Теперь, когда я знаю, как ты ко мне относишься, мне будет
легче сообщить то, о чем мне было так трудно говорить.
Ну, наконец-то!
-было написано на его лице, тоже порядком измученном этим
тягостным разговором.
— У меня будет ребенок.
Ну вот и все. Вот она и сказала ему. Клея почувствовала грустное облегчение и как-то сразу поникла.
Но Макс не испытал ни малейшего облегчения. Клея увидела, как холодная
снисходительная маска сошла с его лица, как его голубые глаза сузились от
гнева, а ленивая поза сменилась настороженной и натянутой. Руки его
напряглись, сжались в кулаки, спина прогнулась, как перед прыжком, лицо
побагровело от ярости.
Она по-настоящему испугалась и, подняв руку и прикрываясь от него, умоляюще
сказала:
— Я тебе все объясню...
— Ты... дрянь!... — прошептал он, и Клея чуть не упала, отступая назад,
а Макс, рыча от ярости, накинулся на нее и схватил за дрожащие плечи.
— Это получилось случайно, Макс... Но он не слушал — пальцы его больно
сжимали ее хрупкие плечи, глаза его сверлили ее лицо как серебряные
буравчики.
— Я тебе доверял, — прорычал он и тяжело тряхнул ее.
Ей казалось, что она видит перед собой совершенно незнакомого человека-лицо
его было искажено злобой, челюсти плотно сжаты, губы яростно искривлены. Она
застонала, стараясь высвободиться из его рук, но он схватил ее еще крепче.
— Я тебе доверял! — повторил он хрипло, так что было трудно
разобрать слова.-Ты должна была следить за этим! — продолжал он грубым,
страшным голосом, взбешенный воспоминаниями о ее уверениях в том, что все
будет в порядке. — Ты все это нарочно устроила!
— Нет!
— Да! Ты настоящая гадина! — Он снова тряхнул ее, так что иссиня-
черные волосы почти закрыли ее смертельно бледное лицо. — Я ведь
доверял... доверял тебе!
Он уже совершенно не контролировал себя, и Клея с ужасом увидела, как он
занес над ней руку, и поняла по выражению его побелевшего лица, что он не
остановится ни перед чем.
— Не трогай меня... — взмолилась она. От страха она прикрыла глаза
рукой и вся съежилась. Внезапно ее захлестнула горячая волна, которая с
невероятной быстротой прокатилась по всему телу от ног к голове и с ревом
обрушилась на виски и уши, так что она перестала воспринимать то, что с ней
происходило.
Ей все вдруг стало безразлично — и Макс, и боль в руке. Ее начало колотить
сильнейшей дрожью. Давление крови, приливающей к голове, все усиливалось,
перед глазами запрыгали яркие цветовые пятна, распадающиеся на миллионы
маленьких искорок. Клея слабо застонала. Больше она ничего не помнила,
абсолютно ничего. Ее обступила полная темнота, но она испытала смутное
облегчение от такого исхода.
7
Безжизненное тело Клеи медленно оседало на пол — она была в глубоком
обмороке. Поддерживая ее, Макс смотрел на нее завороженным взглядом. Ему
стало страшно, когда он увидел, как тяжело повисла ее освободившаяся рука.
Глубокая тишина в комнате отдавалась в его ушах навязчивым звоном. С
содроганием и ужасом подумал он о том, что только что чуть не совершил
отвратительный, непростительный поступок — правая рука его все еще была
занесена для удара.
Сейчас его охватило одно-единственное чувство — глубочайшее отвращение к
себе.
Глядя на лежащую у его ног девушку, на ее черные волосы, он судорожно
вздохнул, сел на колени рядом, мягко перевернул ее и отвел от лица ее руку,
которой она хотела от него защититься.
Казалось, все в ней отливало синевой-одежда, волосы, пугающая бледность
кожи.
— Клея... — позвал он хриплым, сдавленным голосом. Макс был в
полном отчаянии оттого, что смог такое допустить. Затем, вздохнув поглубже и
проклиная себя, он поднял на руки и перенес на диван ее худенькое тело,
обмякшее и потому тяжелое. Никогда раньше не видел он ее такой больной и
беззащитной. Он снова почувствовал острое отвращение к себе, понимая, что,
именно благодаря ему была она сейчас в таком состоянии.
Что же я наделал. Клея!
Он начал осторожно растирать ей руки, но, казалось, кровь в них застыла —
такие они были холодные. Бледная, безжизненная кожа местами потемнела, и его
пальцы оставляли на ней глубокие вмятины.
— Клея! — позвал он умоляющим голосом в надежде, что она услышит
его.
И действительно, она начала медленно приходить в себя. Уголки губ ее
дрогнули, веки затрепетали: жизнь потихоньку возвращалась к ней — Клея даже
немного пошевельнулась.
Макс продолжал растирать ей руки, и, открыв глаза. Клея прежде всего
растерянно посмотрела на них. Но тут она вспомнила о мучительной и
безобразной сцене, которая произошла между ними, и снова испугалась. Вырвав
свои руки из его рук, она посмотрела на него устало и настороженно.
— Я бы никогда этого не сделал, — стал горячо оправдываться Макс,
но голос его звучал надломленно и неуверенно. Он побелел как простыня, губы
его дрожали. — Ты просто вывела меня из себя. Но я никогда не ударил бы
тебя.
Не ударил бы? Но в те ужасные секунды Макс совершенно потерял над собой
контроль. Раньше она думала, что ой обладает необыкновенной выдержкой, но
сейчас поняла, что это далеко не так. И сейчас, вовсе не желая снова
доводить его до подобного состояния, она лежала с опущенными глазами, не
шевелясь и не произнося ни слова, она только старалась унять в себе
внутреннюю дрожь... Да, Макс поднял на нее руку, и она никак не могла прийти
в себя от потрясения и страха, испытанных, может быть, впервые в жизни.
Он все продолжал смотреть на нее — она чувствовала на себе его внимательный
и грустный взгляд. Ему казалось, что ей все еще физически очень плохо, но на
самом деле она немного прикрывалась своей слабостью, так как не знала, как
вести себя с ним теперь. В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая только
лихорадочным, отрывистым дыханием Макса, который тоже еще никак не мог
прийти в себя от происшедшего.
Через некоторое время он поднялся и подошел к бару, где Клея хранила коньяк.
Бедный Макс, пожалела его Клея. Он и не подозревал, чем обернется его
сегодняшний визит, — приехал сюда такой торжественный и
снисходительный!
— Выпей немного. — Он вернулся к ней и поддержал ее за плечи,
чтобы посадить повыше. Клея отпрянула.
— Не прикасайся ко мне, — прошептала она, отодвинувшись от него и,
облокачиваясь о валик дивана, провела дрожащей рукой по волосам. Макс сильно
волновался — это было видно по тому, как судорожно сжал он пальцами рюмку.
Клея даже почувствовала что-то вроде удовлетворения оттого, что и его все-
таки можно пронять. Но от коньяка она не отказалась, понимая, что это было
единственным средством как-то успокоиться.
Противная жидкость обожгла ей небо, так что Клея даже поморщилась, но, по
крайней мере, она почувствовала, что к ней постепенно возвращается тепло, а
когда она отдавала рюмку Максу, рука ее больше не дрожала.
Он молча отошел от нее, а Клея опять легла, совершенно опустошенная. Кровь
стучала у нее в висках, тяжелые, замедленные удары сердца резко отдавались в
ушах. Такая развязка была неизбежна, подумала Клея, и снова, в который уже
раз, в душе ее поднялось отчаяние. Угнетало ее еще и то, что объяснение с
Максом прошло из рук вон плохо. Она, глупая, так разволновалась, что чувства
взяли над ней верх, и вместо спокойного, внятного и ясного разговора, к
которому она столько готовилась, вышло бог знает что. Вся сложность в том,
что она никак не может избавиться от страха-страха из-за таких ненужных,
неважных вещей, как утрата любви, одиночество-когда-нибудь нужно наконец
перестать всего этого бояться. Правда, сейчас ее мучила еще одна, новая
боль: четкое, ясное и очень тягостное сознание, что теперь разрушилась ее
тайная мечта. Она поняла, что все это время в ней жила надежда-а вдруг она
ошибается, вдруг, когда Макс узнает о ребенке, он обрадуется, и тогда сердце
ее запоет от счастья?
Теперь у нее нет никаких иллюзий-слабая улыбка ее была полна насмешки над
собой.
Она с усилием села, откинув растрепавшиеся волосы с лица. Макс тяжело
опустился на стул, колени его были широко раздвинуты, голова склонилась,
потухший взгляд остановился на рюмке с коньяком, которую он сжимал худыми,
нервными пальцами.
— Все произошло по чистой случайности, — сказала Клея, прервав
тяжелое молчание. — Не надо тебе было, Макс, связываться с такой
наивной дурой, как я. — Клея вздохнула и устало откинулась на диване,
потом снова посмотрела на Макса-безучастно и равнодушно.-Я все время
принимала эти таблетки. Просто я была идиоткой — я не знала, мне никто
никогда не говорил, что с ними нельзя пропускать ни одного дня. Иногда я про
них забывала. — Потом она добавила прямо, без обиняков, чтобы раз и
навсегда покончить с этим вопросом: — От тебя мне ничего не нужно. Я сама
виновата и возьму на себя всю ответственность за последствия своей глупости.
— Мы поженимся, — сказал Макс тихо, как будто не слышал ее.-Мы поженимся как можно скорее.
Клея с усталым недоумением пожала плечами:
— Разве ты не понял, о чем я пытаюсь сказать тебе весь этот вечер? Тебе
не нужно жениться на мне? — сказала она, теряя терпение.-Мне повезло, я
могу позволить себе иметь ребенка, не лишая тебя свободной жизни. Я не хочу
выходить за тебя замуж, Макс, — добавила она резко.-Как муж ты мне не
подходишь.
При этих словах Макс вздрогнул и поднял голову — Клея поразилась его
бледному и расстроенному виду. Очень хорошо, подумала она, во всяком случае
хоть что-то он, может быть, поймет. Но на губах его появилась кривая
усмешка, и он опять стал похож на обычного, немного циничного Макса.
— Не говори глупостей! — коротко сказал он. — Теперь это
касается не только нас с тобой. Нужно подумать о ребенке... Мы поженимся в
самое ближайшее время. Я не допущу, чтобы моего ребенка воспитывала мать-
одиночка. У него будет мое имя, моя поддержка и моя забота-и у тебя это тоже
все будет.
— А как тогда быть с такими понятиями, как любовь, доверие, верность?
— И это ты у меня спрашиваешь про доверие? — поинтересовался он
высокомерным тоном, — Ты прекрасно знаешь, что ты мне нравишься, и я не
вижу необходимости часто это повторять.
— Ты думаешь, я об этом знаю? Он нетерпеливо взмахнул рукой, желая
закончить скучный для него разговор.
— Что касается доверия и верности, так ты тоже все это имеешь с моей
стороны. И потом, мы... подумаем, как нам наладить отношения, нам нужно
сделать это обязательно, ради ребенка...
— Я знаю о Диане Стоун, — мягко перебила его Клея. Фамилию
манекенщицы она узнала от Джеймса. Это была высокая, очень красивая
блондинка, настоящая сильфида. Клея видела ее фотографию в одном из
Вогов
,
этих журналов было навалом у Эми. Красота Дианы больно резанула по сердцу
Клеи, у Дианы было все, о чем Клея только мечтала — изысканность,
светскость, умение чувствовать себя ровней Максу. Всего этого у Клеи так и
не оказалось, хотя она всеми силами пыталась достичь этой высокой планки.
Теперь она с каким-то отвлеченным интересом наблюдала, как краска стыда
подступает к лицу Макса, а глаза его принимают непонимающее выражение. Клея
грустно улыбнулась. Ну вот и попался!. Ну как теперь будешь выпутываться? Но
ее неприятно поразила ненависть, с какой она думала о Максе. Такого никогда
еще не было. Наверно, ненависть-единственное чувство, которое она никогда
раньше не испытывала
В сердцах он вскочил со стула, засунул руки в карманы пиджака и быстро
подошел к окну. Затем он немного приподнял занавес и стал смотреть на темную
улицу. Между ними и Клеей опять воцарилось глухое молчание, как будто ни на
что другое уже не хватало сил.
— Откуда ты о ней знаешь? — Он не стал ничего отрицать.
— Она звонила тебе в офис, — ответила Клея. Макс грубо выругался с
досады. Клея сочувственно покачала головой. Еще бы, он имел все основания
сердиться: он очень не любил, когда происходило что-то непредвиденное и
осложняло его продуманную и распланированную жизнь.
— Мне очень жаль, что так случилось, — сказал он, насупившись,
немного торжественно. Произнося эти слова, он резко выпрямился, на фоне
красного бархатного занавеса руки его казались неестественно белыми. По какой-
то не-понятной ей причине Клея почувствовала, что после этого угрюмого
извинения почва ускользает из-под ее ног. От слабости слезы подступили к
глазам, и тогда она закрыла лицо руками и тихо и горько заплакала, хотя
понимала, что сейчас ей нужно было бы продемонстрировать выдержку и здравый
смысл. Это случилось с ней так неожиданно, что она не смогла сразу взять
себя в руки. Ей стало вдруг так холодно, так одиноко, она плакала от обиды и
бессилия. Все это было... так ужасно!
— Клея, прошу тебя, не плачь! — Макс вдруг оказался рядом, он
опустился на корточки около ее стула и попытался обнять ее. Она оттолкнула
его, отказываясь от его помощи-и от его жалости. Сейчас ей хотелось остаться
одной и пережить свою обиду наедине с собой. Ей хотелось, чтобы он ушел!
Но он не уходил. Макс чувствовал себя неловко, он не мог вот так встать и
уйти и оставить ее плачущей и несчастной. Он пытался разжать ее руки,
которыми она закрыла лицо, пальцы его обвились вокруг ее пальцев. Его
прикосновение было ей до боли знакомо, руки его дрожали от волнения.
Он мягко взял ее руки в свои, уговаривая ее взглянуть на него.
— Я не хотел тебя обидеть. Клея, — шептал он, — Диана... Диана-
это ошибка. Ну что ее вспоминать! Диана-это просто... — тут он осекся и
не стал продолжать, не желая и дальше обижать Клею.
Глаза его тщетно искали ее взгляда.
— Нам это только пойдет на пользу! — настаивал он. — Ты не
справишься со всем этим сама-я не хочу, чтобы ты взваливала на себя такую
непосильную ношу. Я хочу... я хочу разделить с тобой ответственность за
ребенка.
Эти слова об ответственности все испортили. До этого он говорил так хорошо,
что ее решимость немедленно порвать с ним стала чуть-чуть ослабевать. Но
потом он произнес эти роковые слова. Она решительно тряхнула темными
волосами.
— Нет, я не выйду замуж за человека, который думает, что его заманили в
ловушку. Я не выйду замуж за человека, который начал присматриваться к
другим женщинам!
— Но ты не права! — воскликнул он. — Ты мне очень нравишься.
Да не отворачивайся же от меня! Я все равно не дам тебе избавиться от меня
таким способом.
Так я ему
очень нравлюсь
! Господи! Неужели он не понимает, что это
унизительно?
— Нет!
Она стала резко вырываться из его рук, он же пытался удержать ее, чтобы
заставить выслушать себя. Каждый хотел сделать по-своему, и между ними
завязалась какая-то странная борьба. Гнетущая тишина в комнате нарушалась
только звуком их прерывистого дыхания. И вдруг они как бы поменялись ролями,
и обороняться пришлось Максу, а наступала Клея — хотя они этого и не
заметили.
— Я тебе всего лишь
нравлюсь
! — задыхаясь, крикнула она. —
Но этого недостаточно! Я не хочу, чтобы ты делил со мной
ответственность
!
Неужели непонятно, что я не смогу жить с тобой на таких условиях? — Ей
страстно хотелось, чтобы он наконец понял ее правильно, наполненные слезами
фиалковые глаза ее молили о сочувствии. — Ты первый возненавидишь
меня! — Клея судорожно вздохнула и попыталась успокоиться. — Самое
главное для тебя — свобода. Тебе вообще не следует жениться и связывать свою
жизнь с одной женщиной. Ты сразу соскучишься. У тебя все построено на том,
чтобы все вокруг подчинялись твоей воле.
Макс слушал ее, не зная, что ответить. Он лихорадочно подыскивал себе
оправдания, но вдруг понял, неприятно изумленный, что никаких доводов в свою
защиту у него больше не было. Он резко откинулся назад, отпустив Клею, так
что она чуть не упала. Темная голова его низко опустилась, Он признал свое
поражение.
— Я налью коньяку. — Клея с трудом поднялась со стула, поспешив
поскорее отойти от него и не поддаться внезапно охватившему ее желанию
обнять его и утешить. Она видела, что причинила Максу боль, и ужаснулась
собственной жестокости.
Попасть на кухню после душной атмосферы гостиной было большим облегчением, и
Клея оставалась там некоторое время, оттягивая момент возвращения к Максу —
она понимала, что разговор их еще далеко не закончен, и боялась его
продолжения.
На этот раз придется поставить все точки над
f
, обо всем договориться. Но
прежде чем вернуться в гостиную, ей необходимо было собраться с силами и
мыслями.
Должно же у него быть хоть какое-то представление о том, что она к нему
испытывает? Но затем ей пришлось напомнить себе, что ведь он никогда не
интересовался ею как человеком. Он видел только формы ее тела. Она нравилась
ему только как страстная женщина, которая согревала его постель и тешила его
мужское тщеславие. Может быть, он еще ценил ее и как отлично вышколенную
секретаршу. Но он никогда не интересовался самой Клеей, как личность она для
него не существовала.
Макс никогда не требовал от нее любви. Ему нужен был только регулярный
доступ к ее телу — когда он того пожелает. Он не виноват, что она
согласилась на такие условия, у нее были свои причины продолжать эту связь.
Она уступила ему пять месяцев назад, и он не был виноват в том, что она
пошла на этот безумный шаг. Но сейчас она будет диктовать ему свои условия-и
это было единственно правильным решением!
Клея гордо вскинула подбородок, беря со стола полный поднос.
Когда она вошла в гостиную. Макс сидел на стуле, сгорбившись и опершись
локтями о колени, задумчивый и подавленный. Клея поставила поднос на стол и,
налив две кружки кофе, молча передала ему одну из них, получив в ответ
молчаливый кивок благодарности.
— Когда ты узнала, что беременна? — спросил он. Она села рядом.
— В пятницу, перед твоим отъездом.
По лицу его пробежала улыбка — и оно сразу посветлело.
— Значит, никакой подруги, которая приезжала погостить в Лондон, не
было?
— Нет, никакой подруги не было. — Даже имея самое богатое
воображение, не могла бы она назвать доктора своей подругой. Она отпила
немного кофе. — Я была у врача, и от подтвердил мои опасения.
— Понятно, а потом весь день ты предавалась отчаянию, —.грустно
заключил он, в подробностях припоминая ту ужасную пятницу.
Клея кивнула.
— И в то время, как ты развлекался на деловых ужинах, — Клея не
хотела говорить ему колкости, но так уж вышло, — я воспользовалась
тихим уик-эндом, чтобы обдумать свою дальнейшую жизнь.-Она глотнула побольше
воздуху, потом медленно выдохнула — видно было, что она очень устала, но все
же она продолжала рассказывать: — Ты собирался уехать во вторник, и я
решила, что это будет самым подходящим временем, чтобы уйти... уйти без
особых проблем. Джо вошел в мое положение, он сразу догадался, что
случилось... — Черт бы его побрал, подумала она про себя. Судя по
выражению лица Макса, он подумал точно то же самое.
— Но он мне ни словом об этом не намекнул, — с осуждением и обидой
сказал Макс. — Он только сообщил, что тебе срочно понадобилось
расторгнуть контракт с фирмой, а он не видел причины для отказа. Ну я-то
после этого поговорил с ним как следует! — сердито добавил он.-Я
считаю, что он поступил как предатель!
— Мне кажется, ты не совсем прав, Макс, — возразила Клея. —
Просто Джо взвесил ситуацию и решил, что так будет лучше. Если бы тебя
предупредили заранее, разразился бы скандал, но я все равно сдел
...Закладка в соц.сетях
